Глава 3: …А я старею

4 сентября 2015 года

Дорогие мама и папа!

Большое спасибо за целую охапку комиксов! Тор оправдала своё имя и доставила их без проблем. Сегодня утром мне было совестно снова её отправлять, и я собирался взять школьную сову, но стоило мне войти в совятню, как Тор тут же налетела на меня и явно захотела снова отправиться в путь. Думаю, она не привыкла всё время находиться среди такого количества сов. Может, ей полезно иногда выбираться отсюда и разминать крылья. Джеймс обещал сводить меня на чай к Хагриду — может, я его спрошу. Он ведь разбирается в животных и всё такое, да?

Ребята в спальне ужасно обрадовались комиксам. Жаль, что я не могу воспользоваться вики, чтобы объяснить им некоторые вещи, но ничего. Я поговорил ещё с парой маглорождённых и полукровок, и ходят слухи, будто у мадам Пинс в библиотеке где-то спрятан рабочий компьютер. Не знаю, верить ли этому. Разве магия не мешала бы ему работать? Хотя, может, он волшебный, кто знает.

Мам, пожалуйста, не переживай из-за зельеварения! Просто не уверен, что этот предмет у меня хорошо пойдёт: я уже успел допустить несколько глупых ошибок. Но профессор Брюстер очень терпеливый и даже помог починить котёл после того, как я прожёг в нём дно. Не волнуйся, теперь с ним всё в порядке. В следующий раз зельеварение у меня будет только на следующей неделе.

Я скучаю по вам обоим — даже не знаю, чем займусь все выходные! Ну, помимо домашних заданий, конечно. Но после них! Обязательно ещё напишу!

Крепко обнимаю,

Седрик

Хагрид? — подумал Дадли, щурясь на экран телефона и пытаясь разобрать торопливые каракули Седа на размытом снимке, сделанном старенькой камерой телефона Чжоу. В нём шевельнулось смутное, давно забытое неприятное чувство — словно снова заболело место, где когда-то был хвост. Это ведь он… Дадли пожал плечами. Какая теперь разница? Это было давным-давно.

«Зельеварение звучит увлекательно», — напечатал он. «Сколько лет ему ещё придётся этим заниматься?»

Он посмотрел в окно автобуса. Маггловский Лондон проплывал мимо размытым пятном: букмекерские конторы, закусочные, заколоченные окна. Иногда Дадли ловил себя на том, что ему странно называть это место маггловским Лондоном. В большинстве случаев он даже не задумывался об этом. Этот мир уже не был ему по-настоящему родным — так же как и волшебный мир никогда не станет полностью его собственным. Дадли смирился с жизнью между двумя мирами, научился находить другие семьи, которым приходилось жить на той же границе. И всё же в тихие минуты он признался бы себе: для Седрика он хотел другого. Дадли чувствовал, что ни в одном из миров не был дома до конца. Он хотел, чтобы сын одинаково свободно чувствовал себя в обоих.

«Пять лет», — ответила Чжоу. «Не знаю, как Хогвартс решил, что для полноценного образования мне необходимо пять лет варить зелья, но возможность учить гоблинский мне никто даже не предложил».

«Хотя, если он и дальше будет так справляться, думаю, профессор Брюстер попросит сделать для него исключение и разрешить бросить зельеварение раньше срока».

Дадли улыбнулся. Он и правда не мог винить Седа. Мерлин знает, в классе, полном опасных магических веществ, есть занятия и похуже, чем перепутать инструкции, даже если из-за этого каким-то образом прожжёшь сантиметр сплошного олова. Страшно подумать, что он сам натворил бы с такой дрянью в возрасте Седа.

«Рад, что ему удалось починить котёл», — напечатал Дадли. «И вообще, Сед держится молодцом».

«Его ничем не проймёшь», — ответила Чжоу.

Дадли снова взглянул в окно: они приближались к Чаринг-Кросс-роуд. Он дёрнул за шнурок остановки.

«Кстати о котлах: я почти у “Дырявого котла”», — написал он, лавируя по движущемуся автобусу к передней двери. «Увидимся позже?»

«Люблю тебя», — написала Чжоу. Дадли ответил ей тем же и ступил на тротуар.

«Дырявый котёл». Он знал, что тот находится здесь, рядом с обветшалым магазином пластинок. Если замереть и сосредоточиться, возможно, он сумел бы его увидеть. Некоторые магглы со временем учились замечать скрытое — у него самого это даже пару раз получалось. Но попробуй-ка остановиться посреди тротуара здесь, в половине шестого в пятницу. Вместо этого он стал вглядываться в толпу прохожих, пока не заметил взъерошенную копну тёмных волос, пробиравшуюся к нему.

— Большой Д!

Несмотря ни на что, Дадли улыбнулся. За эти годы прозвище незаметно превратилось из добродушной подколки в выражение настоящей привязанности. Правда, он никому другому не позволил бы так его называть.

— Как ты держишься? — спросил Дадли.

— Да ничего, — ответил Гарри.

Пока они разговаривали, Гарри завёл его в заведение, которое Дадли ни за что на свете не сумел бы заметить минутой раньше. Ноги сами последовали за ним.

— Но между тем, как Лили устраивает скандалы, и тем, как Альбус замыкается в себе, у меня просто не было времени… — Гарри пожал плечами, когда они устроились за столиком. Их столиком.

Когда-то, встречаясь выпить, Дадли и Гарри старательно обходили все волшебные бары по эту сторону реки — и половину маггловских впридачу. Но потом Дадли устроился в фонд, Гарри стал продвигаться по службе и ему приходилось возвращаться домой к всё большему числу детей. Всё изменилось. Постепенно поиски новых баров и дегустации модных сортов IPA потеряли свою привлекательность. С годами они обосновались в «Дырявом котле»: знакомом и уютном месте, недалеко от обоих офисов.

— Как вы с Чжоу? — вдруг сменил тему Гарри.

— Держимся, — ответил Дадли. Он надеялся, что улыбка не вышла слишком пустой. — Тихо у нас.

Гарри кивнул.

— Ну, он ведь всегда был рядом, да?

— Ну, кроме первых нескольких месяцев, — сказал Дадли.

Он попытался вспомнить первые дни их с Чжоу отношений: ни гроша за душой, душевно израненные, они старались привыкнуть к мысли, что скоро на свет появится новый человек, которого они создали, и понять, какое место найдётся для него в этом мире. Господи, как же он тогда боялся.

— Выпьем?

— Только не слишком крепкого, — сказал Гарри. — Завтра с утра отвожу Альбуса и Лили к бабушке с дедушкой.

— «Пенное Мерлина»? — предложил Дадли, имея в виду популярное, но вполне безобидное волшебное пиво.

— Знаешь, лучше половинку, — поморщился Гарри. — Ненавижу это признавать, но я уже не так молод, как раньше.

«А кто молод?» — подумал Дадли, направляясь к стойке и выжидая, когда Ханна обратит на него внимание.

Она тепло его поприветствовала. Немного подумав, он заказал две полпинты. Если захочется, можно будет взять ещё.

Он принёс стаканы к столику Гарри, и некоторое время они молча, вполне довольные этой тишиной, потягивали пиво. Тяжесть последней недели, обычное сентябрьское напряжение на работе и непривычная тишина в доме Дадли и Чжоу понемногу начали отступать.

— Я кое-что слышал о первом уроке полётов у Джеймса, — сказал Дадли, поставив стакан и вытирая пену с верхней губы. Он надеялся, что временные усы не делают его похожим на отца. — Похоже, он хорошо справился.

Гарри рассмеялся.

— Не всему, что слышишь, стоит верить. Он и правда выступил вполне достойно, особенно учитывая, сколько тренируется дома. Но, думаю, зная, кто его родители, он решил кое-что приукрасить.

— Сед был просто рад, что ему удалось оторвать метлу от земли, — сказал Дадли.

Всё было так знакомо: пусть эти истории они узнали из писем, всё равно это напоминало другие вечера в пабе, когда они с Гарри обменивались родительскими историями — о победах и о трудностях.

— И всё же, — продолжил Дадли, — даже если он не облетел весь Запретный лес, Джинни наверняка им гордится, да?

По лицу Гарри пробежало сложное выражение.

— Джинни… Джинни сейчас нелегко, — сказал он после не слишком убедительной паузы.

Дадли немного подождал, решая, стоит ли настаивать, и Гарри продолжил:

— Не знаю, много ли ты об этом слышал, но первый год Джинни в Хогвартсе был очень тяжёлым.

Дадли вспомнил, что знал о первом годе Гарри в Хогвартсе: что-то вроде кошмарного приключения, в котором были огромные собаки, эликсир бессмертия и встреча с Тёмным Лордом. Если даже Гарри считал, что первый год Джинни был тяжёлым…

— Мне жаль, — сказал Дадли. — Уверен, она…

Гарри вздохнул.

— В целом у неё всё хорошо, правда. В день, когда он уехал, я остался с детьми, а она отправилась в Нору и долго летала в лесу. Но я знаю, что ей было тяжело.

Дадли попытался собрать воедино обрывочные сведения о каждом годе в Хогвартсе, о череде бедствий и опасностей, которые постепенно нарастали и в конце концов переросли в жестокую, яростную открытую войну.

— Её первый год… Это ведь тогда открылась Тайная комната?

Гарри едва заметно кивнул. За столом повисла тишина. Дадли знал, что не хочет давить на него, но молчать тоже было невыносимо.

— Ну… — начал Гарри.

***

Прошёл час. Дадли заказал вторые полпинты и, слушая, как Гарри рассказывает, уже всерьёз подумывал о третьей.

— Змея была внутри неё? — спросил он.

За последнюю неделю у него накопился миллион вопросов, казалось, а каждый ответ был ещё удивительнее предыдущего.

— Да, — сказал Гарри, поморщившись.

Он рассеянно провёл пальцем по линиям шрама. Дадли задумался, понимает ли Гарри, что делает.

— Но если змея была у неё внутри, как же она…

— Честно говоря, не знаю, — перебил его Гарри. — У меня не было времени остановиться и расспросить обо всех подробностях.

Это переполнило чашу — Дадли рассмеялся. Сначала он надеялся просто уткнуться лицом в пустой стакан и переждать, но смешки всё не прекращались.

— Прости! — выдавил он. — Я понимаю, это, должно быть, было ужасно, правда. Просто…

— Нет, ты прав, — сказал Гарри. — Было ужасно, но… — Он пожал плечами. — Если вдуматься, это и правда смешно. Самый могущественный тёмный волшебник двадцатого века устроил ловушку двум подросткам, спрятав свою ручную змею внутри одной из их любимых писателей.

Дадли глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться.

— Всё это так… — Он неопределённо махнул рукой, пытаясь подобрать слова. — Я ведь уже почти двенадцать лет ко всему этому причастен.

— Дольше, — сказал Гарри. — С того самого момента, как за мной пришёл Хагрид.

Дадли пожал плечами. Он не был уверен, можно ли считать причастностью к волшебному миру первые болезненные встречи с ним, но спорить не стал.

— Но даже за столько лет… Не знаю. Всегда есть что-то ещё, да?

Гарри кивнул.

— Я просто… не знаю, — сказал Дадли. От пива и солёного арахиса, который в «Котле» оставили на столе, во рту у него неприятно пересохло. — Это большой мир, в который приходится отпускать детей.

Гарри протянул руку через стол и коснулся ладони Дадли. Когда-то такой жест был бы немыслим, но времена изменились, и Дадли был рад этому успокаивающему прикосновению.

— Сейчас всё не так, как раньше, — сказал Гарри.

— Чжоу тоже так говорит, — ответил Дадли чуть поспешнее, чем следовало.

— Ты ей веришь? — спросил Гарри.

Когда Дадли не ответил, Гарри продолжил:

— Послушай, не думаю, что кто-то из нас назвал бы свои школьные годы лёгкими. У Джинни был дневник — и всё, что с этим связано. Чжоу пришлось потерять Седрика. А я…

Он не договорил.

— Тебе тоже досталось, — сказал Дадли.

Эти слова казались слишком слабыми, чтобы описать череду кошмаров, выпавших на долю Гарри в подростковом возрасте, — и это были лишь те, о которых Дадли знал. Несомненно, существовали и другие травмы, о которых он пока не слышал.

— Может быть, — сказал Гарри. — Но всё это было не зря.

Дадли не был уверен, что выпил достаточно, чтобы рассуждать о смысле страданий.

— Не думаю, что все эти ужасные события сделали тебя лучше, — сказал он.

Он много об этом думал. В другой жизни, в мире без магии, он совершал ужасные поступки, и ему казалось нечестным утешать себя тем, что люди, которых он запугивал, стали сильнее благодаря пережитому.

— Я лишь говорю, что мы приняли ту карту, которая нам досталась, и постарались сыграть как можно лучше. Только и всего. Мир уже не тот, что прежде, потому что многие из нас упорно трудились, чтобы сделать его лучше.

Гарри посмотрел на Дадли, и тот увидел, как за очками-полумесяцами блеснули зелёные глаза.

— Я делаю что могу в аврорате, а Гермиона штурмует Министерство, никому не давая спуску. Но вообще-то это касается всех нас. Невилл меняет Хогвартс, и, чёрт возьми, за последние несколько лет отдел Чжоу добился в отношениях волшебников и гоблинов большего, чем кто-либо за предыдущие столетия.

— Она всё ещё говорит, что переговоры шли бы легче, если бы тебе не пришлось вламываться в Гринготтс, — сказал Дадли.

Гарри ухмыльнулся.

— Извини за это. И послушай, ты… — Он пожал плечами. — Если бы рядом со мной до Хогвартса были такие люди, как ты и все сотрудники фонда, мне бы жилось лучше. Вот что я хочу сказать.

Теперь затуманились уже не глаза Гарри. Дадли глубоко вдохнул, стараясь держать себя в руках. Получалось не очень.

— Спасибо, — сказал он. Этого было мало, но всё же что-то.

Гарри пожал плечами.

— Не за что, — сказал он. — Мир велик, и ничто никогда не бывает совершенно безопасным. Но мы над этим работаем. Все вместе.

Дадли посмотрел на Гарри через стол. Война закончилась. Так говорили все, с разной степенью слёзного облегчения. Но, глядя в эти зелёные глаза, Дадли не мог отделаться от мысли, что война всё ещё продолжается — война, в которой он едва осознал, что участвует, хотя точно знал, за кого сражается.

Он знал: они побеждают.