Глава 1: Пролог: Осколки

«Знаешь, каково это — когда вся твоя жизнь рушится?» — спрашивают нас.

Если бы Гарриет Поттер спросили об этом, она бы ответила, что знает это чувство очень хорошо. Ведь вся её жизнь была не чем иным, как долгой чередой лжи и полуправды. Ей никогда не позволяли даже попытаться не дать правде затеряться в море обмана и лжи. Ну… по крайней мере, до её десятого дня рождения.

Гарриет Поттер учили никогда не ставить под сомнение слова её благословенных «опекунов». Её учили держать язык за зубами и быть вежливой, даже когда это было невозможно. Её учили улыбаться и терпеть, что бы ни случилось. И… её учили не высовываться и оставаться незаметной.

Потому что так выживают. Так получают крышу над головой. Так избегают побоев от дяди.

К шести годам она уже вполне умело следовала этим правилам.

Однако к десяти годам все эти правила ничего не значили.

Наверное, всё началось, когда тётя Петунья заявила, что ухаживать за её волосами — «слишком много лишней возни», и решила, что лучше их просто состричь. Разумеется, под «состричь» тётя подразумевала: «схватить ножницы и попытаться обкорнать её почти до черепа, жестоко дёргая за волосы».

— Да перестань ты, маленькая уродина! — рявкнула Петунья, одновременно пытаясь удержать племянницу и продолжать издевательство. — Если будешь сидеть смирно, всё скоро закончится!

Закончив, Петунья толкнула плачущую, дрожащую Гарриет на пол и поднялась, отряхивая руки и злобно ухмыляясь.

— Вот видишь, ничего сложного, правда? — Она прошествовала мимо плачущей девочки. — А если бы сидела смирно, было бы гораздо не так больно.

Это было неправдой, и Петунья прекрасно это знала.

— Убери всё, пока не пришёл Вернон, иначе неделю просидишь взаперти в чулане!

Гарриет жалко всхлипывала, собирая остатки своих прежних роскошных волос.

Гарриет помнила, как той ночью проплакала до самого сна.

Гарриет помнила отчаяние и чистую, ничем не замутнённую ненависть, разливавшиеся по всему её телу.

Но лучше всего Гарриет помнила пустоту. Помнила, как ледяной холод завладел её телом, — а потом ничего.

Но.

Когда она проснулась, за ночь произошло настоящее чудо.

Волосы отросли. Там, где на голове почти не осталось прядей, теперь снова была целая копна непослушных, взъерошенных после сна волос.

Тогда она плакала от радости.

Она не знала почему, но после того случая тётя отказывалась к ней приближаться. Чёрт, она даже не давала ей никаких поручений по дому — хоть какая-то приятная перемена. Дядя Вернон тоже держался от неё подальше, и, честно говоря, тогда это было почти благословением.

(Теперь, оглядываясь назад, Гарриет понимала: именно с этого момента её жизнь начала становиться всё… сложнее и сложнее.)

Уже на следующий день к ним пришли «гости».

И в тот роковой день, третьего августа 1990 года, жизнь Гарриет перевернулась с ног на голову. Ну, это было вполне естественно. В конце концов, не каждый день узнаёшь, что твои родители живы.

Не каждый день узнаёшь, что у тебя, оказывается, есть брат-близнец, которого вознесли на пьедестал, пока тебе приходилось терпеть лишения и бесконечную боль.

И не каждый день вся твоя жизнь разлетается в клочья. Не каждый чёртов день понимаешь, что всё пережитое было не чем иным, как жестокой, больной шуткой, которую судьба сыграла с тобой.

И ради чего? «Потому что ты не ведьма»?

В конце концов…

В конце концов, вся её жизнь была ложью. Всё было ложью. Всё было грязной, жалкой, чёртовой ложью.

И тут Гарриет Поттер (да и имя её тоже было ложью, что ли?) не смогла удержаться от язвительного замечания у себя в голове, когда правда разом вскрылась:

«Так вот каково это — когда твоя жизнь рушится…»

12 октября 2000 года
1:34 ночи
Неизвестно где

Гарриет нежно гладила платиновые волосы своего ребёнка, вспоминая всё, что привело её к нынешней жизни. Медленно перебирая в памяти старые воспоминания — и счастливые, и грустные, — она не удержалась от улыбки, когда её двухмесячный малыш зевнул, потянулся и прижался к её груди ещё крепче. Честно говоря, она до сих пор не понимала, как у неё получилось произвести на свет нечто настолько милое и беззастенчиво невинное.

Она продолжала смотреть на спящего малыша, целиком погружённая в свои мысли, и не заметила, как открылась дверь детской. Собственно, она даже не поняла, что кто-то вошёл, пока не почувствовала, как кто-то осторожно коснулся её плеча и произнёс её имя.

— Гарри? — сказал знакомый голос.

Гарри слегка вздрогнула и повернула голову налево — навстречу паре серебристых глаз, в которых так и светилась тревога.

Она с облегчением улыбнулась и продолжила осторожно покачивать ребёнка на руках.

— Ох, Драко, — пробормотала она. — Ты меня напугал, дорогой.

— Прости, — Драко виновато ухмыльнулся. — Я проснулся, чтобы сходить в туалет, но тебя не нашёл, и… — Он беспомощно пожал плечами и провёл рукой по растрёпанным платиновым волосам. — Я начал волноваться.

Гарриет виновато прикусила губу. Ей не хотелось заставлять мужа тревожиться. Она старалась по возможности этого не допускать, но, если честно, ничего не могла с собой поделать.

— Прости, Дрей, — вздохнула она.

Он осторожно притянул её к себе, стараясь не разбудить спящего малыша у неё на руках.

— Просто… наверное, я не могла уснуть и захотела немного проветрить голову.

Драко понимающе промычал, нежно уткнувшись лицом в её тёмные волосы и глубоко вдыхая их запах. Война… сказалась на них обоих. Он просто не мог совладать с безотчётной тревогой и страхом, охватывавшими его всякий раз, когда Гарри не было у него на виду. Ему было трудно сдерживать эти чувства, когда жена уходила куда-то одна, но он справлялся. В большинстве случаев.

— Воспоминания? — спросил он, хотя уже знал ответ, и нежно погладил щёку спящего сына.

Гарри вздохнула.

— Воспоминания, — устало пробормотала она.

Драко мягко кивнул.

— Понимаю. Я могу чем-нибудь помочь? Может, чашку зелёного чая? Слышал, он помогает расслабиться, — мимоходом предложил он.

Гарриет тихонько рассмеялась и медленно направилась к кроватке в углу комнаты.

— Нет, спасибо, Драко, — сказала она с лёгкой улыбкой и осторожно уложила сына, Скорпиуса, в кроватку. — Я уже разобралась со своими мыслями. Не думаю, что смогу продержаться без сна достаточно долго, чтобы выпить чай.

Она выпрямилась, но продолжила смотреть на малыша, пока тот мерно дышал во сне.

— Понятно, — рассеянно пробормотал Драко и встал рядом с любимой. — Ну что ж. Как скажешь.

Неосознанно он взял жену за тонкие руки, и они продолжили вместе смотреть на сына.

Только когда в комнату ворвался особенно холодный сквозняк, супруги наконец решили вернуться в спальню. В конце концов, завтра их ждал важный день.