Глава 4: О палочках и ночных мыслях

1 августа 1991 года
13:01
Косой переулок

Гарриет умирала от скуки. После ухода Драко ей почти нечем было заняться. Её новый комплект одежды ещё не был готов, поэтому девочке всё ещё приходилось стоять и почему-то снова снимать мерки.

Гарриет уже почти дошла до предела, когда мадам Малкин величественно вошла в комнату, левитируя за собой несколько свёртков с одеждой.

— Ну вот, дорогая, с тобой тоже всё готово, — сказала она и уменьшила свёртки, чтобы Гарриет могла положить их в карман.

— Спасибо, мэм, — сказала Гарриет, почтительно склонив голову.

Мадам Малкин просияла:

— Всегда пожалуйста, милая!

Гарриет ещё раз кивнула и вышла из лавки.

Она с облегчением вздохнула.

«Наконец-то, — радостно подумала она. — Теперь осталось найти Поттеров и Генри, а потом пойти за палоч…»

— ГАРРИ!

Гарриет резко обернулась и удивлённо увидела брата у лотка с мороженым, рядом с их… родителями.

Ну ладно.

Джеймс и Лили неловко улыбнулись ей, пока она подходила. Очевидно, им до сих пор было не по себе рядом с ней.

«Хорошо, — злобно подумала Гарриет. — После всего, через что мне пришлось пройти, пусть им будет не по себе».

Гарриет едва успела сесть, как её брат — настоящий неугомонный сгусток солнечного света — тут же принялся засыпать её словами.

— Тише, тише, Генри, успокойся! — с улыбкой сказала она.

Брат угомонился и виновато улыбнулся.

— Так, — начала Гарриет и принялась за мороженое. М-м. Шоколад и шоколадная помадка. Генри слишком хорошо её знал. — О чём ты говорил?

Генри оживился:

— Ах да! Я сегодня познакомился с Роном!

Ложка в руке Гарриет слегка дрогнула по дороге ко рту. К счастью, никто этого не заметил.

— Да? — спросила она, отправляя в рот ещё кусочек мороженого с помадкой. — Вот как?

Она говорила немного невнятно, потому что рот был полон десерта.

Мальчик радостно кивнул:

— Ага! Он был со всей семьёй! Когда я их видел в последний раз, они покупали книги!

— О… — неуверенно отозвалась Гарриет.

Не то чтобы она ненавидела Уизли или плохо к ним относилась — всё было как раз наоборот. Они ей нравились, и ей нравилось проводить время с некоторыми членами семьи: в основном с близнецами и Джинни, а иногда даже с Перси, когда ей хотелось поговорить о книгах. Но Рон никогда не был её любимчиком.

Он не был откровенно грубым, но частенько говорил слишком прямо. (Он точно не расположил её к себе, когда назвал её «странной» прямо в лицо.) И, ну, когда Гарри и Рон оказывались рядом, это, пожалуй, редко заканчивалось хорошо для кого-либо из них.

Гарриет не сразу поняла, что брат всё ещё говорит, и тут же вынырнула из собственных мыслей.

— Прости, что ты сказал? — виновато спросила она у близнеца.

Генри слегка обеспокоенно посмотрел на неё.

— Я сказал, что ты как будто задумалась о чём-то своём.

Он слегка наклонился к ней через столик.

— Ты в порядке?

Гарриет чуть улыбнулась:

— Да, всё хорошо. Просто задумалась.

Когда брат недоверчиво хмыкнул, она посмотрела на него:

— Правда. Не волнуйся за меня.

Для убедительности она взъерошила ему волосы.

Генри раздражённо фыркнул и безуспешно попытался пригладить их обратно. Но всё равно улыбался.

1 августа 1991 года
13:20
Косой переулок

Они просидели ещё минут двадцать, беззаботно болтая ни о чём конкретном, пока родители не решили, что пора идти.

По дороге к «Олливандерам» они несколько раз останавливались, чтобы купить пергамент, чернила и новые перья, а заодно — прекрасную белоснежную сову для Гарриет.

Наконец они вошли в лавку «Олливандеры: изготовление превосходных волшебных палочек с 382 года до н. э.». Это была узкая, обшарпанная лавчонка. В запылённой витрине на выцветшей фиолетовой подушечке лежала всего одна палочка.

Когда они вошли, где-то внутри лавки звякнул колокольчик. Помещение было крохотным и совершенно пустым, если не считать единственного тощего, покрытого пылью стула.

Гарриет и Генри почувствовали себя так, словно попали в чрезвычайно строгую библиотеку, где никому не разрешалось ни разговаривать, ни даже дышать.

Генри наклонился к Гарриет:

— От этого места у меня мурашки по коже, — прошептал он.

Гарриет тихонько фыркнула, стараясь не шуметь:

— Согласна.

— Добрый день, — раздался справа от Гарриет чей-то негромкий голос.

Гарриет резко вздрогнула и обернулась. На неё смотрела пара бледных серебристых глаз.

— О… Простите, — сказал незнакомец, слегка наклонив голову. — Я не хотел вас напугать.

Гарриет прижала руку к груди и медленно задышала, пытаясь успокоиться. Краем глаза она заметила, что Генри тоже пытается отдышаться, согнувшись почти пополам.

Лили и Джеймс обернулись поприветствовать мужчину, и вежливость взяла верх над тревогой за детей.

— Здравствуйте, мистер Олливандер, — сказал Джеймс и протянул руку. Мужчина крепко её пожал. — Давно не виделись.

Олливандер даже не улыбнулся.

— И правда. Я до сих пор помню, как продал вам палочку, Джеймс Поттер, словно это было вчера. Красное дерево. Одиннадцать дюймов. Гибкая. Чуть больше силы — и отлично подходит для трансфигурации.

Мужчина повернулся к Лили. Джеймс ухмыльнулся и похлопал по креплению для палочки на предплечье.

— Лили Эванс, хотя теперь вас, полагаю, зовут Лили Поттер. Десять с четвертью дюймов, ива, податливая. Хороша для чар.

Лили просияла и похлопала по карману мантии.

Мужчина повернулся к близнецам Поттерам, будто только сейчас заметил их.

— А я вижу, у вас тут ещё и двое замечательных детей.

Он подошёл ближе к Гарриет, и девочка только и желала, чтобы он наконец моргнул. Эти серебристые, почти молочные глаза казались жуткими.

— Скажи мне, юная леди, какой рукой ты держишь палочку?

Гарриет моргнула.

— Эм… Я одинаково хорошо владею обеими руками.

Брови мистера Олливандера поползли вверх, почти скрывшись под волосами.

— Интересно, очень интересно. Волшебников, одинаково хорошо владеющих обеими руками, совсем немного, юная леди. Похоже, ты и вправду необыкновенная.

Затем он повернулся к Генри:

— А вот и знаменитый мальчик-который-выжил. Скажи мне, юноша, какой рукой ты держишь палочку?

Генри моргнул так же, как сестра. Было очевидно, что происходящее его немного смутило и ошеломило.

— Э-э… Я левша?

Мистер Олливандер кивнул, словно заранее этого ожидал.

— Не так необычно, как владеть обеими руками, но всё равно довольно примечательно.

— Хорошо, юная леди, вытяните обе руки. Вот так.

Он измерил Гарриет от плеча до кончиков пальцев, затем от запястья до локтя, от плеча до пола, от колена до подмышки и, наконец, обхват головы.

Закончив измерять Гарриет и перейдя к Генри, мистер Олливандер заговорил:

— Сердцевина каждой палочки Олливандера состоит из мощного магического вещества, мистер и мисс Поттер. Мы используем волос единорога, перо из хвоста феникса и сердечные жилы драконов. Нет двух одинаковых палочек Олливандера, как нет двух совершенно одинаковых единорогов, драконов или фениксов. И, конечно, чужой палочкой вы никогда не добьётесь таких же результатов.

Мистер Олливандер отошёл от Генри и запорхал между полками, снимая с них коробки. Измерительная лента, обхватившая Генри между ноздрями, продолжала работать сама по себе.

Олливандер кивнул — словно самому себе. Генри бросил на родителей быстрый, неуверенный взгляд. Те смотрели на него с весельем и лёгкой поддержкой.

— Вот так, — сказал мужчина, когда измерительная лента скомкалась и упала на пол.

— Ну что ж, юный мистер Поттер, попробуйте вот эту, — произнёс Олливандер, взяв палочку. — Бук и сердечная жила дракона. Девять дюймов. Хорошая гибкость. Просто возьмите её и взмахните.

Он протянул палочку Генри, но тот не успел даже пошевелить ею, как мистер Олливандер тут же выхватил её обратно.

— Клён и перо феникса. Семь дюймов. Очень хлёсткая. Попробуйте…

Генри попытался, но едва поднял палочку, как Олливандер снова забрал её у него.

— Нет, нет… Вот, чёрное дерево и волос единорога, восемь с половиной дюймов, упругая. Ну же, ну же, попробуйте.

Генри пробовал снова и снова, но понятия не имел, чего именно ждёт мистер Олливандер. Стопка испытанных палочек на тощем стуле становилась всё выше, а Олливандер, доставая с полок одну палочку за другой, выглядел всё счастливее.

Генри ещё раз неуверенно взглянул на родителей. В ответ они лишь улыбнулись — весело и ободряюще. Затем он посмотрел на сестру и с удивлением увидел, что она улыбается. Ещё удивительнее было то, что улыбка коснулась её глаз — а такое случалось безумно редко. Гарриет слегка кивнула, подбадривая его.

Генри снова посмотрел на мистера Олливандера, который вытаскивал с полки довольно длинную запылённую коробку, и почувствовал решимость.

— Может ли это быть… весьма странно… Я слышал, как она напевала с того самого момента, как Поттеры вошли… необычно… — бормотал мужчина, возвращаясь к семье.

— Что ж, — произнёс мистер Олливандер с немалой неуверенностью, — почему бы не попробовать эту? Сочетание весьма необычное, но очень мощное.

Он достал светлую палочку.

— Ольха и сердечная жила дракона. Тринадцать с половиной дюймов. Жёсткая. Не взмахнёте ею для меня, молодой человек?

Мистер Олливандер протянул палочку Генри рукоятью вперёд.

Генри потянулся за ней и сразу почувствовал, как она наполняется магией. Словно её сделали специально… для него.

Он крепко сжал палочку, и по всему телу разлилось тепло. Будто он погрузился в тёплую ванну. Ощущение было неожиданным, но в то же время… приятным.

Генри просто взмахнул палочкой, и с её кончика посыпались золотые и красные искры.

Мистер Олливандер захлопал в ладоши, к нему присоединились родители. Гарриет тоже вежливо похлопала, чуть сдержаннее остальных, но Генри заметил в её обычно непроницаемых глазах что-то похожее на радость и удовлетворение.

— Превосходно! Просто великолепно, юный мистер Поттер! — чуть ли не воскликнул мистер Олливандер. — Эта палочка способна на многое. Пользуйтесь ею с умом, молодой человек.

Генри широко улыбнулся, пока мистер Олливандер убирал палочку обратно в коробку и заворачивал её в коричневую бумагу.

— Ну а теперь, — сказал мистер Олливандер, — очередь юной мисс Поттер.

Улыбка Гарриет стала нервной.

25 минут спустя

Как и у брата, на тощем стуле рядом с Гарриет выросла необычайно высокая стопка палочек. Но, похоже, ни одна из них её не принимала — ни одна не хотела стать её палочкой.

Гарриет понемногу начинала падать духом. А вдруг она так и не найдёт палочку? Что, если все они продолжат её отвергать? Может, она и правда не настоящая ведьма. Может, она сквиб. Может, родители и Дурсли были правы: она уродина, никто и ничто, никогда не станет особенной и будет лишь разочаровывать себя и всех вокруг.

Чем выше становилась стопка, тем сильнее тревожились Джеймс и Лили. Необычно, чтобы кто-то до сих пор не нашёл свою палочку. Мерлин, некоторые палочки уже лежали на полу — их перепробовали так много.

— Как думаешь, Джеймс? — тревожно прошептала Лили мужу.

— Немного беспокоит, — так же тихо ответил он. — Но уверен, она найдёт свою палочку…

Он поморщился: очередная палочка рассыпалась искрами и погасла.

— Рано или поздно.

Мистер Олливандер был единственным, кто не тревожился. На самом деле он был в полном восторге!

— Сложная клиентка, да? Не волнуйся, юная леди, — сказал он одиннадцатилетней Гарриет, уже совсем приунывшей, и продолжил осматривать запылённые полки в глубине лавки. — Мы найдём твою палочку.

Наконец старик остановился возле одной из полок.

— Хм, может быть? — проговорил он себе под нос.

Гарриет вынырнула из мрачных мыслей: мистер Олливандер едва ли не сунул ей под нос палочку.

— Попробуй эту, юная леди. Падуб и перо феникса, одиннадцать дюймов, приятная гибкость. Ну же, попробуй.

Гарриет нервно взяла палочку — и вдруг все сомнения и тревоги отступили. Её охватило странное тепло, а внутри она почувствовала, как довольно гудит её магия.

Уже понимая, что это та самая палочка, Гарриет уверенно взмахнула ею. С кончика вырвались очень яркие зелёные и серебристые искры — такие же, как у брата, только, пожалуй, ещё ярче.

Гарриет облегчённо улыбнулась.

«Я всё-таки ведьма! — радостно подумала она. — Мне не придётся возвращаться к Дурслям!»

Не успела она как следует прочувствовать облегчение, как Генри едва не сбил её с ног крепкими объятиями. Гарриет напряглась, но тут же заставила себя расслабиться. Всё в порядке. Это всего лишь Генри. Ей ничего не угрожает. Она в безопасности.

— Я так рад, что ты наконец нашла свою палочку, сестрёнка! — чуть ли не прокричал он ей в ухо, а затем отпустил Гарриет.

Она широко улыбнулась в ответ:

— Я тоже рада! …И очень, очень облегчена, — добавила она, будто спохватившись.

Генри просиял, а Гарриет вернула палочку мистеру Олливандеру, чтобы тот упаковал её так же, как палочку брата.

— Любопытно, очень любопытно, — бормотал мистер Олливандер.

Обычно Гарриет не стала бы его отвлекать, но иногда любопытство брало верх, и она не смогла удержаться от вопроса:

— Простите, мистер Олливандер, а что именно любопытно?

Мистер Олливандер внимательно посмотрел на неё. Остальные Поттеры тоже вопросительно взглянули на него.

— За свою карьеру я изготовил и продал множество палочек, мисс Поттер. И прежде не случалось, чтобы феникс по собственной воле отдал сразу два пера, — хотя обычно он не отдаёт даже одного.

Мастер палочек заметил недоумение на лицах Поттеров и сделал паузу.

— Впрочем, в этом столетии один феникс всё же отдал два пера. Одно, мисс Поттер, попало в вашу палочку…

Гарриет взглянула на палочку, уже завёрнутую в бумагу.

— А другое — в палочку, которая вскоре выберет Того-Кого-Нельзя-Называть.

Поттеры преувеличенно ахнули.

Мистер Олливандер закрыл глаза, затем снова открыл и пристально посмотрел на Гарриет.

— Вы способны на великие свершения, мисс Поттер. Ведь Тот-Кого-Нельзя-Называть тоже совершил немало великих дел. Ужасных, да, но великих.

Он многозначительно посмотрел на неё, затем выпрямился и спокойно взглянул на старших Поттеров.

— С вас по семь галлеонов, лорд и леди Поттер.

2 августа 1991 года
00:39
Поместье Поттеров

Почему-то взгляд Гарриет был прикован к потолку. Как ни старалась, она не могла уснуть.

Раздражённо вздохнув, она подумала: «Отлично», — и поднялась с кровати.

— Ну, раз уж так, — рассеянно пробормотала она.

Перед тем как уйти из лавки, Гарриет настояла на том, чтобы ей купили собственное крепление для палочки. (Генри, разумеется, тут же поддержал её: «Так будет круче!») Родители переглянулись и пожали плечами.

Поттеры также разрешили детям носить палочки при себе. Они даже не стали предупреждать их, чтобы те не пользовались палочками до начала учёбы. Это казалось подозрительным.

Так что Гарриет, естественно, решила сама во всём разобраться. Оказалось, что След официально начинает действовать только после того, как ученики поступают в Хогвартс. И лишь тогда их признают несовершеннолетними ведьмами и волшебниками, на которых распространяется действие Слéда.

Летом школьные защитные чары сообщают Министерству магии, что ученик покинул школу, чтобы След снова активировали сразу после окончания учебного года.

А значит, у Гарриет было полно времени попрактиковаться в заклинаниях: она ещё не училась в школе, поэтому на неё не распространялся След!

Правда, учитывая, что ей было всего одиннадцать и за плечами не было никакого магического образования, шансы освоить хотя бы одно заклинание до начала занятий оставались невелики.

Но чёрт возьми, она хотя бы попытается.

Гарриет вздохнула, взяла палочку и внимательно её осмотрела. Падуб и перо феникса. Перо того самого феникса, чьё второе перо оказалось в проклятой палочке Волдеморта!

— Замечательно, — горько пробормотала Гарриет. — Именно этого мне и не хватало: ещё одной связи с этим чёртовым Волдемортом!

Она рассеянно потёрла молниевидный шрам, досадуя на всё подряд. Шрам пересекал правую бровь и был причиной бесконечных насмешек со стороны однокурсников, кузена и милейших тёти с дядей.

Впрочем, ей он нравился. Это была единственная деталь её внешности, которая выглядела круто или хоть сколько-нибудь отличалась от её в целом заурядной внешности.

Но всё равно шрам связывал её с человеком, который разрушил её жизнь.

Гарриет раздражённо вздохнула.

Ну конечно. Такова уж её жизнь. Она безрадостно улыбнулась и принялась отрабатывать движения палочкой для одного из простейших чар, придуманных волшебниками, всё время повторяя заклинание:

— Люмос.