Глава 4: Часть 4.

Часть 4.

45

0

Aот Amonet29
Поделиться

Энрике Санчес Монастарио знал за собой много плохих качеств, он не стыдился их, справедливо полагая, что без них не смог бы достичь в этой жизни ничего. И знал единственное, которым мог бы гордиться, но которое сейчас буквально выворачивало его наизнанку. Этим качеством была благодарность. И именно благодарность сейчас связывала ему руки, потому что он понимал — не приди Зорро на помощь, его бы замучили до смерти, а Оллин изнасиловали и убили бы. Случилось то, о чем он втайне страстно мечтал — разбойник выдал себя! Но капитан не представлял, как сможет предать его суду, человека, спасшего больше, чем просто их жизни. Он смотрел в красивое бледное лицо Диего де ла Веги, даже не представляя, что ему делать.

— Да, здорово вы надули всех нас, — наконец сумел выдавить капитан.

Де ла Вега слабо улыбнулся, демонстрируя лишь тень своей обычной задорной ухмылки.

— Боюсь, это ненадолго, мой капитан, — с видимым трудом произнес он, — и вам не придется думать, куда девать меня. Надо только немного подождать…

Быть может, эти слова и стали решающими. А может, то были полные слез глаза Оллин и её маленькая ручка, гладившая влажный от пота висок разбойника.

— Спокойно, не дергайтесь, — Монастарио опустился на колено, поддернув на нем рубаху и обнажив раненый бок. — Кажется, навылет прошла. Уже хорошо, не придется вынимать. Оллин, следи за этими мерзавцами, возьми пистолет. Падре, мне нужна будет ваша помощь.

Отыскать материал для перевязки в пустыне было более чем сложно, и капитан позаимствовал широкую полосу черного шелка с плаща разбойника. Плотно прижав кровоточащую рану свернутой в несколько раз собственной рубашкой, и велев священнику держать её, капитан принялся бинтовать, обхватывая торс де ла Веги. Дон Диего склонил голову на плечо старого священника, прикрыв глаза. На лбу у него выступила испарина, и дыхание было неглубоким и частым.

— Потерпите, скоро будет легче, — Монастарио скрипнул зубами.

Окончив перевязку, он выпрямился и утер вспотевший лоб.

— Оллин, иди сюда. Падре, сейчас вы возьмете внизу двух коней и поедете оба в город. Пришлете сюда отряд солдат, и пошевеливайтесь.

— Я не уеду без тебя, — девушка обняла Монастарио и от этого объятия, казалось, даже боль отступила. Наклонившись, капитан поцеловал её в губы.

— Поезжай, девочка. Падре, эта юная сеньорита — моя невеста, посему прошу относиться к ней с должным уважением и почтением.

Оллин всхлипнула и прижалась к его плечу. Отец Фелиппе, явно изумленный до глубины души, кивнул и осторожно обхватил узкие плечи девушки, забирая от капитана.

— Пойдем, дочь моя, надо спешить.

Они спустились по тропе и скоро ржание и удаляющийся конский топот возвестили об их отбытии.

Энрике Монастарио вздохнул с облегчением. Пока малышка была здесь, в окружении этих подонков, сердце его было не на месте. Теперь же он мог хотя бы нормально обдумать сложившуюся ситуацию.

— Полежите здесь, а я пока разберусь с этими тварями, — сказал он, помогая дела Веге прилечь на расстеленную на земле попону. Затем, стараясь не обращать внимания на саднящий ожог, перетащил одного за другим связанных негодяев к скале, так, чтобы их было можно держать в поле зрения. Затем забрал у того, которого называли шефом, фляжку с остро пахнущим перегнанным мескалем и вернулся к Диего.

— Думаю, глоток вам не помешает, — сказал он, приподняв раненого разбойника и прижав горлышко фляги к его губам. Де ла Вега глотнул, закашлялся и отвернул голову.

— Не хотите дать мне умереть легкой смертью? — подначил он, слабо улыбаясь. Монастарио хмыкнул, подсовывая под голову разбойнику-идальго свернутые в рулон останки собственного мундира.

— Не дождетесь!

Дон Диего прикрыл глаза, щеки его чуть порозовели.

— Вы морочили мне голову, и не только мне, — капитан подкинул в прогорающий костер несколько сухих веток. — Выставляли меня идиотом столько раз…

— Вы тоже не были хорошим мальчиком, капитан, — изящная рука Веги легла на разодранное запястье Монастарио. — Но признаюсь, я считал вас хуже, чем вы есть, и теперь понимаю, как сильно ошибался.

— Я такой, какой есть, — капитан пожал плачами и принялся осторожно срезать веревку, — а вот вам удалось одурачить и меня, и вашего отца… хотя вполне возможно, он все-таки знал о ваших проделках.

Диего покачал головой.

— Он ничего не знает. Это правда.

Какое-то время они молчали, глядя на огонь и взлетающие искры. Потом де ла Вега грустно усмехнулся.

— Похоже, Лис все-таки попал в капкан. Дайте ещё глоток этого жуткого пойла, мой капитан. Трудно грызть лапу на трезвую голову.

Монастарио просунул руку под голову разбойнику и влил остатки содержимого фляжки ему в рот.

— Они должны были уже добраться до города, — сказал капитан, глядя в тусклые темные глаза, — скоро прибудут солдаты.

Он поднялся и подошел к все ещё лежащему без сознания Варгасу, горько усмехнувшись. Затем ухватился за ворот его одежды и потащил к костру.

— Что вы хотите сделать? — де ла Вега с трудом приподнялся на локте. Монастарио бросил тело и выпрямился, насмешливо глядя на разбойника.

— Всего лишь хочу вернуть свой должок за спасение наших жизней, дон Диего. И за то, что защитили Оллин от участи, худшей, чем смерть.

Он привстал на колено и принялся расстегивать камзол на Варгасе.

Когда прибыли солдаты, их встретил капитан Энрике Монастарио, потрепанный, без рубашки и с сочащимся сукровицей ожогом на груди. Он велел нескольким самым крепким людям забрать и увезти пленных бандитов, а двоим осторожно перенести находящегося без сознания дона Диего де ла Вегу вниз и усадить на самого смирного из коней. Когда его приказ был выполнен, капитан велел оставить чалого жеребца и уезжать.

Когда топот конских копыт утих вдали, Монастарио вернулся в ложбину и за ноги вытянул из кустарника Варгаса. Тот уже очнулся, но, будучи связанным, мог только бросить на капитана полные ненависти взгляды. Монастарио подтянул его поближе к костру.

— Теперь слушай сюда, гаденыш, — произнес он, с плохо скрытой ненавистью глядя на убийцу, — если хочешь прожить ещё хотя бы немного, то будешь делать всё, что я скажу. Если нет, я пристрелю тебя прямо здесь, или просто суну головой в костер.

В глазах негодяя плеснул панический ужас. Монастарио тычком поднял его на ноги и толкнул перед собой.

— Ступай вперед, гадина.

Чалый мирно пощипывал чахлую травку, росшую между камней. Монастарио приласкал коня, затем перекинул Варгаса через седло, привязав так, что тот не мог пошевелиться. Пройдя немного вдоль скал, он услышал фырканье и перестук копыт и скоро обнаружил громадного черного коня. Слишком часто они сталкивались, чтобы можно было не узнать этого демона.

— Иди домой, твой хозяин будет ждать тебя там, — сказал капитан, удостоверившись, что жеребец не привязан. Негромко заржав, огромный черный конь стукнул копытом. Затем развернулся и неспешной рысью двинулся через пустошь.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

4 из 5