Глава 1: Новая глава
Новая глава
458
0
За эти годы Гермиона Грейнджер могла бы описать замок Хогвартс множеством слов — стойкий, уютный, безопасный, могучий, непокорный, — но «жуткий» никогда не входило в их число.
До этой ночи.
Она поёжилась, шагая по безлюдному коридору. Единственным источником света было мягкое лунное сияние, проникавшее сквозь ещё не заделанные проломы в стенах замка. Гермиона плотнее запахнула мантию и ускорила шаг; стук её туфель эхом отражался от камня.
В воздухе стоял холод, странный для середины лета. Он просачивался в кости, словно пытался проникнуть в душу.
Лучше бы она приняла предложение Гарри и вернулась в Гриффиндорскую башню вместе с ним. Вовсе не обязательно было сегодня заканчивать расставлять книги по библиотечным полкам. Она могла сделать это завтра. При свете дня. Когда вокруг были бы другие люди.
Почему она этого не сделала?
Ругая себя, Гермиона пошла ещё быстрее.
— Ты ведёшь себя нелепо, — произнесла она вслух. — Ты годами жила в этом замке. Здесь нечего бояться.
Нога задела что-то твёрдое, и она полетела вперёд; крик наполовину сорвался с губ, прежде чем она успела стиснуть их. Выставленными руками она ударилась о пол и быстро вскочила, крепко сжимая палочку.
Обернувшись, Гермиона увидела камень посреди коридора, как раз там, куда только что наступила.
— Камень, дурёха, — сказала она вслух. — Ты испугалась камня.
Но легче ей всё равно не стало. Волоски на затылке встали дыбом. Неужели становилось ещё холоднее?
Гермиона резко развернулась и почти побежала.
Когда профессор Макгонагалл предложила им с Гарри присоединиться к команде, которая должна была помочь восстановить замок, это казалось прекрасной возможностью. Кое-что, конечно, уже сделали. Члены Ордена, мракоборцы и ученики в первые дни после окончания войны работали не покладая рук, всеми силами стараясь привести замок хоть в какой-то порядок. Но до начала занятий в сентябре — если занятия вообще начнутся в сентябре — предстояло сделать ещё так много, а многим нужно было вернуться домой к семьям, оплакать близких и найти способ жить дальше.
Как Уизли. Уизли, которые ни разу не дали Гермионе почувствовать себя чужой в их семье и настояли, чтобы она вернулась с ними в «Нору». Но она просто не могла. Знала, что им нужно время оплакать Фреда, и всякий раз рядом с ними невольно чувствовала, будто вторгается во что-то глубоко личное. Поэтому, когда профессор Макгонагалл обратилась к ней, согласиться было легко.
Но теперь, почти бегом преодолевая коридоры, Гермиона отчаянно жалела, что не обдумала всё как следует.
Она свернула за угол к Гриффиндорской башне. Уже так близко. Ещё несколько шагов.
— Геррррмииииио́ооонаааа.
Это был стон?
Гермиона снова споткнулась, на этот раз врезавшись в стену. Грохот разнёсся по коридору, сердце бешено колотилось в груди. Она резко вертела головой во все стороны, одновременно желая и не желая увидеть того, кто только что позвал её по имени.
Коридор казался пустым.
— Тебе всё мерещится! — яростно прошептала она самой себе.
Над головой раздался свистящий звук. Появился яркий свет.
Она подняла глаза. Там что-то было. Белое, мерцающее. И неужели это глаза смотрели на неё сверху?
Она закричала. И побежала. Так быстро, как только могла.
— Ледяные мыши! Ледяные мыши! Ледяные мыши! — завизжала она Полной Даме, мчась к портрету — и к спасению. Она не оглянулась, чтобы проверить, следует ли за ней это нечто.
Полная Дама нахмурилась.
— Кажется, кто-то очень торопится, — сказала она. — Даже времени нет как следует…
— ЛЕДЯНЫЕ МЫШИ! — закричала Гермиона.
Полная Дама недовольно фыркнула, но отворила портрет. Гермиона почти нырнула внутрь.
— Нынешние ученики, — услышала она бормотание Полной Дамы. — Никакого воспитания. — Но впервые в жизни Гермионе было не до хороших манер и правил.
Она понеслась вверх по лестнице в спальни мальчиков, как никогда благодарная тому, что девочкам разрешено свободно ходить по всей башне. Промчалась по коридору, пока не нашла нужную дверь. Распахнула дверь в спальню Гарри и почти бросилась на кровать рядом с ним.
— Гермиона, — сонно пробормотал он, когда она обняла его.
— Сегодня я останусь здесь, — сказала она и прижалась крепче.
— Ладно, — выговорил он, прежде чем снова провалиться в сон. Она не ослабила объятий, но подняла голову и оглядела комнату.
Всё было как положено. За окном сияла луна. Других огней не было. Холод, который она чувствовала раньше, исчез. Доносилось лишь тихое уханье сов вдалеке.
Может быть, ей и правда всё померещилось…
Она уснула, прижавшись к Гарри, и ей снились стонущие сгустки света.
•••
— Не хочешь рассказать, что это было прошлой ночью? — спросил Гарри, когда на следующее утро они шли завтракать в Большой зал.
Она подумала о том, чтобы притвориться, будто ничего не понимает, но знала: он не поверит. Гарри слишком хорошо её знал, чтобы она ещё могла что-нибудь от него скрыть.
— Это прозвучит нелепо, — сказала она вместо этого.
Он улыбнулся.
— После всего, через что мы прошли? Сомневаюсь, что хоть что-то может прозвучать нелепо.
— Это может, — сказала она и вздохнула, прежде чем рассказать то, что он хотел услышать. — Я кое-что увидела. Когда возвращалась из библиотеки. Только не уверена, что именно.
— Хорошо, — сказал Гарри.
Она рассказала всё, что помнила: о стоне, о холоде, о том, что существо было белым и немного прозрачным, и о жутких глазах.
— Это было не привидение? — спросил Гарри, когда она закончила.
Гермиона покачала головой.
— Не одно из наших привидений. Это было… оно было страшным.
И она слегка поёжилась от одного воспоминания.
•••
На третью ночь после первой встречи Гермиона поняла, что всё повторится. Было поздно, далеко за полночь, и в воздухе снова стоял холод — холод, который, казалось, не имел никакого отношения к погоде за окнами.
Но на этот раз она была не одна. С тех пор как Гермиона рассказала о случившемся, Гарри не отходил от неё, и, хотя вслух она этого не говорила, была ему бесконечно благодарна.
В тот вечер они работали в Большом зале: чинили столы и факультетские знамёна, пытались вернуть комнате ощущение радости и покоя. Это было непросто. Куда бы Гермиона ни посмотрела, ей мерещились ряды погибших, лежавших здесь всего несколько недель назад, тела, уложенные бок о бок от одного конца зала до другого. А в отголосках памяти она слышала плач и сдавленные болезненные всхлипы живых, сгрудившихся вокруг павших. Никакая магия не могла стереть эти воспоминания ни из её сознания, ни из самого зала, но они должны были хоть что-то сделать.
Когда всё началось, Гермиона находилась в дальнем северном углу. Она скорее почувствовала, чем увидела, как зал потемнел — не сильно, но достаточно, чтобы это заметить. А через секунду ощутила холодное дуновение у подбородка. Она вскочила.
— Гарри? — позвала она и услышала, как дрогнул собственный голос.
— Гермиона? — Его голос раздался с противоположной стороны зала, слишком далеко, чтобы она могла чувствовать себя спокойно.
— Это снова происходит, — сказала она, и едва слова сорвались с губ, как воздух наполнил ужасный стон.
— Геррррмииииио́ооонаааа.
Она не стала раздумывать. Помчалась через зал к Гарри так быстро, как только могли нести ноги, и почти бросилась ему в объятия, едва оказавшись рядом.
— Что случилось? — Он смотрел на неё так, словно она сошла с ума, и на секунду ей показалось, что, возможно, так и есть.
— Ты не слышал?
— Чего?
Словно по команде, стон снова эхом разнёсся по Большому залу.
— Геррррмииииио́ооонаааа.
Гермиона почувствовала, что начинает дрожать.
— Вот этого, — прошептала она и уткнулась лицом Гарри в плечо.
Через несколько мгновений она осознала, что он никак не отреагировал, и отстранилась. Он всё ещё смотрел на неё с недоумением, словно никак не мог понять.
— О, — выдохнула она, и осознание ударило под дых. — Ты не слышал.
Она почувствовала, как кровь отхлынула от лица. У неё галлюцинации? Она спит? Гарри обнял её крепче.
В этот миг над ней возник свет. Она подняла глаза и с ужасом увидела, как маленькое белое сияние, появившееся словно из ниоткуда, начало разрастаться, заполняя зал и становясь всё ярче, почти до боли в глазах.
Теперь она дрожала так сильно, что боялась упасть. Цеплялась за Гарри и смотрела на сияние, которое словно извивалось и кружилось над ней.
— Расскажи, что ты видишь, — прошептал Гарри ей на ухо.
— С… свет, — выговорила она, а потом ахнула.
На долю секунды свет изменился, приняв очертания. Странно знакомые очертания. А потом исчез — словно кто-то выключил освещение в магловском доме, где она выросла.
Гермиона отстранилась от Гарри и тут же обхватила себя руками.
— Ты ничего из этого не видел и не слышал? — В горле встал ком, глаза защипало.
Гарри покачал головой, почти неохотно.
— Нет, — прошептал он.
— Это был Фред, — прошептала Гермиона. — Я видела Фреда.
•••
Весь следующий день Гермиона провела, зарывшись в книги в библиотеке. Она должна была вместе с остальной командой восстанавливать классы: заменять парты, заделывать проломы, проверять шкафы на наличие тёмных предметов. Но просто не могла. Ей нужно было знать. У неё галлюцинации? Она сошла с ума? Или то, что она увидела, — то, что увидела только она, — действительно существовало?
Она понятия не имела и была близка к слезам — от досады или от страха, она не знала. Прошло уже несколько часов, а единственным результатом был огромный стол, заваленный всевозможными бесполезными книгами.
Перед ней на столе внезапно появилась кружка дымящегося чая, и Гермиона уставилась на неё, словно никогда раньше не видела ничего подобного.
— Я подумал, тебе не помешает помощь, — сказал Гарри, садясь на свободный стул напротив. Она подняла голову. Он улыбался ей, но в его глазах читалась тревога.
Она нахмурилась.
— Я читаю всё, что могу найти. Но здесь ничего нет о привидениях, которые появляются только перед одним человеком. — Гермиона вздохнула. Ей хотелось спросить, но она не знала как. Прошлой ночью он сказал, что верит ей, но это ещё не значило, что он не считает…
— Ты не сошла с ума, — сказал он, прерывая её мысли.
— Ты этого не знаешь.
— Я когда-нибудь рассказывал тебе, что видел профессора Дамблдора? После его смерти?
Она уставилась на него.
— Нет, — медленно сказала она. — Что ты имеешь в виду?
Гарри кивнул.
— Я видел его. Сразу после того, как Волдеморт убил меня. Или решил, что убил. Я был… это прозвучит нелепо, но я был на Кингс-Кросс.
Тогда он рассказал ей о плачущем младенце, о том, как стоял там, когда появился Альбус Дамблдор, и как они разговаривали. Объяснил, как Дамблдор помог ему во всём разобраться, как извинился за свою роль в выпавших им испытаниях и, наконец, как предоставил Гарри выбор.
— Но знаешь, что он сказал мне напоследок? — спросил Гарри, и Гермиона кивнула. — Он сказал: то, что всё это происходит у меня в голове, ещё не значит, что это не по-настоящему.
Он протянул руку через стол и взял её за ладонь, глядя прямо в глаза.
— То, что только ты видишь Фреда, ещё не значит, что это не по-настоящему, — тихо сказал он. — Ты не теряешь рассудок. Обещаю. Я тебе верю.
Облегчение разлилось по Гермионе так быстро, что на глаза навернулись слёзы. Она торопливо вытерла их свободной рукой. До того, как Гарри произнёс эти слова, она даже не понимала, насколько ей нужно было их услышать.
— Тогда что мне теперь делать? — спросила она.
Гарри сжал её пальцы.
— Мы, — сказал он, — пойдём и подождём, пока он вернётся. Очевидно, он хочет с тобой поговорить. Значит, нужно дать ему такую возможность.
— Но как нам это сделать? — спросила она, однако ещё прежде, чем договорила, ответ пришёл сам собой.
Она встретилась взглядом с Гарри и без тени сомнения поняла, что он думает о том же, о чём и она.
— Что ж, — сказала Гермиона. — Значит, сегодня ночью.
•••
Они дождались полуночи и тайком вышли из Гриффиндорской башни. Замок, как и ожидалось, был тих и пуст. За всё время после возвращения в Хогвартс ни один из них ещё не проходил этой дорогой. Здесь уже всё убрали и отремонтировали. Стены восстановили, обломки вынесли. Но с каждым шагом Гермиона чувствовала, как живот всё сильнее сводит от тревоги.
Наконец они добрались и остановились всего в нескольких дюймах от того места, где это произошло.
От места в коридоре седьмого этажа, где погиб Фред.
— Что теперь? — спросила Гермиона едва слышным шёпотом, когда ужас той ночи снова захлестнул её. Внутри всё трепетало, хотя страх перед новой встречей с Фредом заметно ослаб. Она не понимала, что происходит и почему видит его, но была уверена: это Фред. И знала, что Фред никогда не причинит ей вреда.
— Будем ждать, — сказал Гарри и, положив ладонь ей на поясницу, подвёл к наружной стене, всего в нескольких дюймах от места гибели их друга. Вместе они опустились на пол, прижавшись друг к другу в поисках утешения и поддержки.
— Хорошо, — сказала Гермиона. — Будем ждать.
•••
Должно быть, она уснула, потому что, открыв глаза, обнаружила, что устроилась головой на плече Гарри, а он обнимает её одной рукой. Рядом с ухом раздавалось его глубокое дыхание, и она поняла, что он тоже спит.
Через секунду до неё дошло, что она может видеть. Но коридор освещали не факелы вдоль стен, а мягкое белое сияние перед ней.
Она подняла голову с плеча Гарри и потёрла глаза. Сияние впереди словно колыхалось и преображалось, пока вместо бесформенного сгустка не возникли человеческие очертания — с ртом, который двигался, и глазами, которые моргали.
— Привет, Гермиона, — сказал Фред.
— Я думала, ты вернёшься, — ответила она, удивившись тому, насколько спокойно прозвучал её голос. Ещё удивительнее было то, что она и чувствовала себя спокойно.
— Я хотел с тобой поговорить, — сказал Фред, пока она рассматривала его. Чем дольше Гермиона смотрела, тем отчётливее он обретал человеческий облик прямо у неё на глазах.
Она повернула голову и взглянула на Гарри. Он всё ещё крепко спал.
— Он меня не видит, — сказал Фред, словно прочитав её мысли.
— Почему?
— Потому что я знал: ты лучше справишься с передачей моих слов.
Гермиона снова посмотрела на Фреда. — Я?
Фред указал на Гарри. — Посмотри, через что он прошёл. Ему бы никто не поверил. Сказали бы, что ему всё мерещится. Или что это чувство вины. О тебе никто такого не скажет.
Гермиона хотела возразить, но решила не спорить. Вместо этого задала вопрос, ответ на который ей был нужнее всего.
— С тобой всё в порядке?
— Именно об этом я и хотел поговорить.
Живот сжался от паники. — Значит, нет?
— Я мёртв, — сказал Фред. Но тут же рассмеялся. — Не волнуйся. Со мной всё хорошо. Просто мне нужно, чтобы ты кое-что передала от меня. У меня мало времени.
— Мало?
— Думаешь, я хочу стать привидением и вечно бродить по Хогвартсу? Может, ещё проводить время с Миртл в туалете?
— Э-э-э… нет? — сказала она.
— Мне нужно, чтобы ты передала кое-что моей семье, — сказал он. — Сможешь?
Гермиона кивнула. — Хорошо, — сказала она. Не знала, что ещё полагается говорить в такой ситуации.
— Отлично, — сказал Фред. — Я составил список.
Он просунул руку чуть ли не внутрь собственного тела — по крайней мере, так показалось Гермионе. Из-за сияния было трудно разобрать, одет ли он вообще. Но, когда Фред вытащил руку, в ней оказалось нечто похожее на свиток.
«То, что только ты видишь Фреда, ещё не значит, что это не по-настоящему», — услышала она в голове голос Гарри и стала ждать, когда Фред заговорит.
Фред несколько мгновений изучал список, потом поднял на неё глаза.
— Итак, начнём, — сказал он. — Передай Перси, что я его прощаю. Передай Чарли, что мне жаль, что я так и не навестил его в Румынии. Передай Джорджу, что я хочу, чтобы он продолжал работать в магазине, и что ему никогда не нужно извиняться за то, кого он любит, — позже это станет понятнее. Передай Джинни и Рону, что я всегда за ними присматриваю. Передай Биллу, что я рад, что он нашёл Флёр, и мне жаль, если я когда-нибудь говорил что-то другое. Передай маме, что она готовит лучше всех в мире. Передай папе, что под моей кроватью спрятано кое-что, что ему может понравиться. — Он помолчал. — И передай им всем, что со мной всё хорошо и я их люблю. Всё запомнила?
Гермиона кивнула, лихорадочно стараясь закрепить в памяти каждую подробность этого разговора.
— Да, — сказала она.
— Спасибо, — сказал Фред. — Я бы рассказал им сам… но так это не работает.
— А как это работает? — не удержалась она, и Фред рассмеялся.
— Ты же знаешь, что я не могу тебе этого сказать!
— А если они мне не поверят?
— Поверят, — сказал Фред. — Уж поверь мне. — Она смотрела, как он убирает свиток обратно внутрь себя. — О, и ещё, Гермиона…
— Да?
— Ещё одно послание.
— Хорошо.
— Скажи Гарри, что ничто из этого не его вина. Я погиб не из-за него. Я погиб, потому что сам решил быть здесь. Мы все так решили. Он не виноват.
Гермиона снова взглянула на Гарри. Бледный шрам на его лбу выглядывал из-под тёмных прядей. Она вспомнила ночь окончания войны и его позднее признание сквозь слёзы: он считал себя виновным в стольких страданиях. И вспомнила часы, которые провела, убеждая его в обратном. Но откуда Фред об этом знал? Он их видел? Она не была уверена, что хочет знать. И не была уверена, что Гарри поверит словам Фреда, но всё же кивнула.
— Я скажу ему, — ответила она. — Я передам всё каждому из них.
Она снова повернулась к Фреду. Призрак улыбнулся ей. По крайней мере, ей так показалось.
— Ты хорошо на него влияешь, — сказал Фред, и, кажется, в его голосе звучало довольство. — И спасибо. Я знал, что могу на тебя рассчитывать.
Она открыла рот, собираясь ответить, но не успела произнести ни слова: коридор внезапно погрузился во тьму — сияние и факелы погасли одновременно, — а от холодного ветерка волосы встали дыбом.
Она ждала, когда факелы снова загорятся, но это уже не имело значения. Гермиона знала: когда свет вернётся, Фреда не будет. На этот раз навсегда.
Просьбы Фреда кружились у неё в голове. Рядом Гарри глубоко вздохнул во сне. Гермиона не была уверена, что сможет объяснить ему случившееся. Может, лучше подождать до утра, к тому же она ужасно устала…
Она вытянулась на полу и положила голову Гарри на колени; тело внезапно налилось тяжестью от усталости. Слова Фреда снова и снова звучали у неё в голове.
«Ты хорошо на него влияешь» — вот последнее, что она вспомнила из его слов, прежде чем уступить сну.
•••
Гермиона проснулась оттого, что Гарри тряс её за плечо.
— Привет, — сказал он, увидев, что она открыла глаза. — Получилось? Я всё проспал. Прости.
Гермиона покачала головой. — Ты всё равно не увидел бы его. Но получилось. — Она села. — Он ушёл.
— Чего он хотел?
— Он, э-э-э, хотел, чтобы я передала кое-что Уизли.
— Что именно?
Гермиона с трудом поднялась, разминая затёкшие мышцы. Наклонилась и протянула Гарри руку.
— Пойдём завтракать. Я тебе всё расскажу.
И она расскажет. Передаст ему все слова, которые Фред просил сообщить его семье. А потом они вместе вернутся в «Нору» и расскажут всё Уизли.
Но послание для Гарри, она знала, придётся хранить гораздо дольше. Когда она передаст его, Гарри должен быть готов услышать эти слова, и ей нужно убедиться, что он им поверит. «Ты хорошо на него влияешь», — сказал Фред, и, идя с Гарри по коридору рука об руку, Гермиона понимала: ради него — и ради самой себя — она должна доказать, что Фред был прав.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!