Глава 1: 1.

1.

192

0

Mот Molwe
Поделиться

Солнечный луч пробился сквозь приоткрытую занавеску кровати. Гермиона резко отвернула голову от ослепительного света и перевернулась на бок. Приоткрыв глаза, она поморгала, пытаясь сфокусировать взгляд.

Постепенно перед ней проявилась рыжая макушка: Рон лежал на соседней подушке, повернувшись к ней затылком. На каждом вдохе из его рта вырывался медленный, размеренный и хриплый храп.

Рон.

Гермиона оглядела кровать. Ронову кровать. Прикрыв глаза от солнца, она повернулась и просунула голову в щель между занавесками. На другой стороне комнаты, ничком на своей кровати, лежал Гарри. Он не спал и сосредоточенно изучал листок бумаги перед собой.

Гарри тоже здесь.

Не желая, чтобы он её заметил, Гермиона тут же втянула голову обратно за занавеску — словно параноидальная черепаха. Осторожно приподняла одеяло и проверила, что на ней надето.

Так, я одета. Уже хорошо.

Она опустила одеяло и с облегчением вздохнула.

Постойте-ка.

Гермиона снова приподняла одеяло. На ней оказалась футболка «Пушек Педдл» — такая большая, что сидела на ней как платье, — и бордовые спортивные штаны, собравшиеся у щиколоток гармошкой.

Это не моя одежда.

На мне одежда Рона. Что происходит?

Она начала с очевидного.

Я в кровати Рона. На мне его одежда. Гарри здесь.

В этом она могла быть уверена. Она оглядела комнату, чтобы собрать побольше сведений.

Я проснулась.

Правда ли это? Гермиона ущипнула себя за руку — довольно сильно. Она поморщилась.

Ага, я проснулась.

Раз она проснулась, значит…

Я жива.

В этом она не сомневалась. Всё вокруг было слишком обыденным для загробного мира — если не считать того, что она лежала в кровати Рона в его одежде. Гермиона снова прислушалась к его ровному, спокойному храпу — тому самому, который так раздражал её в палатке. Теперь она понимала, что он означал на самом деле: Рон тоже был жив. Неожиданно храп успокоил её.

Забавно, как всё меняется.

А теперь — новые факты.

Мы ограбили Гринготтс.

Уничтожили оставшиеся крестражи.

Гарри снова пережил смертельное проклятие.

Гарри убил Волдеморта.

Мы победили.

Я поцеловала Рона.

А теперь лежу в его кровати.

События последних дней вполне могли оказаться сном. Или кошмаром. Может, и тем и другим сразу. Не только потому, что, расскажи ей кто-нибудь такую историю, она бы в неё не поверила, — воспоминания о случившемся были такими же расплывчатыми, как о снах. Нужно разобраться во всём постепенно, шаг за шагом.

Мы ограбили Гринготтс.

Она посмотрела на руки, покрытые ожогами — напоминанием о неудачной встрече с раскалённым золотом.

Уничтожили оставшиеся крестражи.

Гермиона вспомнила, как Рон триумфально вернулся в палатку: в одной руке он держал меч Гриффиндора, в другой — поверженный медальон. Она не забыла, как они с Роном чуть не утонули в Тайной комнате после того, как пронзили чашу клыком василиска. А их отчаянный побег из Выручай-комнаты навсегда врезался в память — словно пожиравшее всё вокруг пламя, которое уничтожило диадему и чуть не поглотило их самих.

Но оставался ещё один крестраж — Нагайна.

Мы убили Нагайну?

Надо было спросить. Гермиона приподнялась, стараясь не разбудить Рона, и снова высунула голову из-за занавески.

—Доброе утро, — прошептала она в сторону кровати Гарри.

Гарри поднял глаза и улыбнулся, но улыбка далась ему нелегко. Гермиона попыталась понять, что он чувствует. Любовь? Облегчение? Грусть? Скорбь?

—Доброе утро, — ответил он.

Гермиона несколько секунд смотрела ему в глаза, не зная, что сказать. Потом улыбка Гарри стала насмешливой.

—Ты в кровати Рона, — ухмыльнулся он. —Специально туда забралась?

Гермиона почувствовала, как заливается румянцем, и смущённо пожала плечами.

—Честно говоря, не знаю. Я пытаюсь разобраться, что именно произошло вчера, но до этого момента ещё не дошла, — сказала она, неопределённо махнув рукой между собой и спящим рядом Роном. —Всё случилось так быстро.

Улыбка Гарри смягчилась.

—Всё немного расплывчато, да?

Он подвинулся, освобождая для Гермионы место рядом с собой.

Она кивнула, выбралась из Роновой кровати и перебралась к Гарри. Увидев, в чём она одета, тот снова широко улыбнулся.

—Отличная одежда. Ты фанатка «Пушек»?

—Да заткнись, — сказала Гермиона, а затем сразу перешла к делу: —Что случилось с Нагайной?

Гарри понял, о чём она спрашивает.

—Невилл.

Точно!

—Значит, вот и всё? Мы уничтожили их все?

Гермиона почувствовала облегчение: воспоминания постепенно вставали на свои места.

—И меня, — сказал Гарри. —Я был последним.

Так он правда умер! Я не сошла с ума.

Гарри и Гермиона стали вспоминать остальные события битвы, помогая друг другу восстановить упущенные подробности. Чем яснее становилась картина, тем тяжелее было у Гермионы на сердце.

—Фред, — тихо сказала она, быстро взглянув на кровать Рона.

Гарри кивнул.

—И Тонкс с Люпином. И ещё… — Он указал на листок перед собой — Карту Мародёров. Гермиона поняла, что он пытается выяснить, кто выжил. Она посмотрела на карту и пробежалась глазами по именам. Каждую пару мерно шагающих следов она теперь любила сильнее, чем прежде.

Гермиона нашла на Карте Мародёров своё имя — рядом с именами Гарри и спящего Рона.

—Как я тут оказалась?

—В кровати Рона?

Гермиона шутливо нахмурилась.

—В кровати Рона и в его одежде.

Гарри вскинул бровь.

—Судя по тому, что я видел в Выручай-комнате, вам двоим срочно нужно было найти место и хорошенько перепихнуться.

У Гермионы отвисла челюсть.

—Мы не…

Гарри рассмеялся.

—Шучу. Я всё время был здесь. Если вы и правда этим занимались, то, должно быть, ужасно тихо: я не услышал ни звука.

Гермиона с облегчением выдохнула.

—Хотя, судя по тому, как громко вы ссоритесь, от вашей сексуальной жизни я бы ждал не меньшего шума.

—Ну правда, Гарри, — закатила глаза Гермиона.

Внезапно в комнате повисла странная тишина. Гарри тоже это заметил.

—Доброе утро, Рон.

У Гермионы всё внутри сжалось в тугой узел.

—Доброе, — донёсся голос из-за занавески Роновой кровати. Он высунул голову. —О, Гермиона, ты… — Он замолчал, заметив, во что она одета. —На тебе моя одежда.

Как всегда безупречно выбрав момент, Гарри встал и объявил:

—Пойду прогуляюсь. Оставлю вас наедине.

Проходя мимо Гермионы, он, кажется, ухмыльнулся.

Рон и Гермиона какое-то время сидели молча, глядя друг на друга. Рон — на своей кровати, Гермиона — на кровати Гарри. Наконец Рон заговорил:

—Где ты спала?

—Я… проснулась в твоей кровати.

Неловкая пауза.

—Понятно. — Рон беспокойно заёрзал. —А потом перебралась к Гарри?

Гермиону кольнуло раздражение: ревность Рона к её дружбе с Гарри и без того в последнее время создала достаточно проблем.

—Ты спал, а я пыталась разобраться…

—Всё нормально. На тебе моя одежда.

Он застенчиво улыбнулся, и раздражение Гермионы тут же исчезло.

Она кивнула на кровать Рона.

—Можно я посижу с тобой?

—Конечно.

Гермиона встала и пересекла комнату, чтобы сесть рядом с ним. Они помолчали, и она принялась теребить угол одеяла, лишь бы занять руки. После долгой паузы она спросила:

—Как ты?

Этого оказалось достаточно, чтобы Рон наконец дал волю чувствам: обычный вопрос, который могли задать друг другу два друга.

—Бывало и лучше.

Он лёг обратно, а Гермиона повернулась к нему.

—Фред.

Этого слова было достаточно.

—Фред, — повторил Рон. Голос у него сорвался.

—Мне так жаль, Рон.

Глаза Рона заблестели. Он рассеянно смотрел в потолок, погружённый в мысли. Они молчали дольше, чем было удобно. Гермиона лихорадочно соображала, что делать. Будь она просто лучшим другом Рона, то обняла бы его. Но после их поцелуя, когда он лежал на кровати, а она была в его одежде, объятие казалось слишком интимным. Она подумала взять его за руку, но и это показалось слишком смелым. Поэтому она просто осталась рядом и сочувственно улыбнулась.

—Всё как-то иначе, — наконец сказал Рон, нарушив тишину. За словами скрывалась улыбка, пусть и натянутая. Затем он потянулся к её руке, переплёл их пальцы и слегка сжал её ладонь. —Чувствуется, что всё иначе?

Он помнит о поцелуе?

Пытаясь ответить как можно деликатнее, Гермиона сказала:

—Ничего такого… о чём мы уже говорили вслух.

Рон рассмеялся, и напряжение в комнате немного спало.

—Как всегда, мастерски подбираешь слова. — Он смотрел на неё с любопытством и каким-то новым выражением, которого она раньше не видела — по крайней мере, обращённым к ней. Что-то похожее было на лице Крама на Святочном балу и на лице Маклаггена на вечеринке Слизнорта больше года назад. Но Рону это выражение шло куда больше. —Гермиона Грейнджер, я почти уверен, что ты меня поцеловала, — сказал он, и у неё ёкнуло сердце. —Вот это считается, что мы поговорили вслух?

Гермиона улыбнулась, услышав от него подтверждение.

—Думаю, да. А потом я каким-то образом надела твою одежду и забралась к тебе в кровать. Так что да. Что-то между нами и правда изменилось. — Она взглянула на их сцепленные пальцы, словно желая подчеркнуть свои слова.

—Наверное, тебе нужна была чистая одежда, — сказал Рон и большим пальцем нежно провёл по тыльной стороне её ладони. По руке Гермионы пробежала дрожь. —Мне нравится видеть тебя в моей одежде.

Бабочки в животе. Рон умел их вызывать.

Она улыбнулась, глядя на футболку «Пушек» и огромные спортивные штаны, в которых буквально утонула.

—А мне нравится её носить.

Рон продолжил:

—Ты спала со мной в одной кровати. Мне это нравится.

Произнося это, он покраснел.

Гермиона шутливо закатила глаза. Рон улыбнулся шире и мягко потянул её за руку к себе.

—Иди сюда, — сказал он, приподнимая одеяло. Под ним виднелось свободное место — ровно по размеру Гермионы, там, где она проснулась утром.

—Может, сначала пригласишь меня на ужин? — пошутила она, снова ложась рядом. Между ними осталось совсем немного места.

—Разве этот корабль ещё не потонул? — спросил Рон, неверно вспомнив одно из её любимых маггловских выражений.

—Отплыл, — поправила его Гермиона.

Она не знала, как вести себя в этой непривычной новой стадии их отношений.

Куда мне положить голову? Руки? Можно его обнять? Прижаться к нему? Это не будет странно?

Словно прочитав её мысли, Рон укрыл её одеялом, повернулся к ней и обнял за талию. Потом прижался губами к её виску.

—Я в любое время свожу тебя на ужин.

Она полежала рядом с ним, задумавшись и наслаждаясь тёплым дыханием Рона на своей щеке. Повернув голову, она увидела, что он закрыл глаза. Несмотря на всё случившееся, он выглядел вполне довольным. Её взгляд опустился к его красивым губам. Смутно она помнила, как они касались её губ меньше суток назад. Откуда у неё тогда взялась смелость его поцеловать? Мысль о том, чтобы сделать это снова, пугала.

Она невольно задумалась: а хочет ли он ещё одного поцелуя…

В этой области у Гермионы было мало опыта. Последний раз она целовалась с Кормаком, и по большей части это было против её желания. У них случился всего один торопливый, отчаянный поцелуй под омелой, от которого Гермионе удалось сбежать. С Крамом она никогда не проявляла инициативу: за всё время их отношений он несколько раз целомудренно чмокнул её, а перед отъездом на лето они страстно поцеловались. После этого Гермиона не была уверена, правильно ли она всё делала. Ей было интересно, каково это — целоваться с кем-то когда захочешь, спокойно и непринуждённо, без мучительных бабочек, взрывающихся в животе.

Она, должно быть, слишком долго смотрела на его губы. Увидев, как приподнялись уголки его рта, Гермиона подняла взгляд и обнаружила, что Рон открыл глаза.

—Пялишься на мои губы?

—Нет, просто задумалась… — соврала она, стараясь держаться непринуждённо, но пылающие щёки её выдали.

—То есть ты не хочешь снова меня поцеловать? — усмехнулся Рон.

—Ну, если ты предлагаешь…

Ко второму поцелую Гермиона подготовиться не успела. Рон притянул её за талию, повернул к себе и наклонился. Она закрыла глаза, когда он нежно коснулся её губ.

Нежный поцелуй Рона отличался от вчерашнего пылкого, страстного поцелуя, но говорил не меньше. В животе у Гермионы взорвался целый вулкан бабочек, зато всё остальное тело обмякло в его объятиях. Рон переместил руку ей на голову и запустил пальцы в волосы. Во время поцелуя она почувствовала его лёгкую улыбку и улыбнулась в ответ. Потом он отстранился, чтобы посмотреть на неё.

—Мне можно целовать тебя, когда захочется?

Он спросил совершенно серьёзно — опять так, будто читал её мысли. Гермиона кивнула. Рон перевернулся на спину и мягко потянул её за собой. Набравшись смелости, она устроилась сверху, просунув ногу между его ног, и наклонилась, чтобы снова поцеловать его.

Гермиона вспомнила все близкие моменты, которые они разделили с Роном в этом году. Как они танцевали на свадьбе Билла и Флёр, а ей так хотелось прижаться к нему поближе. Нежные мгновения в палатке, когда ни на одном из них не было медальона: Рон сжимал её руку, приносил чай или укрывал одеялом, пока она дежурила или читала на диване. В «Ракушке» ей сначала требовалась помощь, чтобы переодеться, и, когда Флёр не было рядом, ей помогал Рон: он отворачивался и закрывал глаза из уважения к ней.

Поцелуй с Роном — настоящий, страстный поцелуй, когда они лежали в обнимку в его кровати и на ней была его одежда, — мог случиться в любой из тех моментов. Гермиона хотела этого. Она представляла себе такое. В конце концов, она так привыкла целовать Рона только в воображении, что происходящее всё ещё казалось нереальным.

Она почувствовала, как его руки скользнули под край её рубашки. Тёплые мозолистые пальцы коснулись её спины, и Гермиона хихикнула.

—Что такое? — Рон отстранился. —Слишком?

—Нет, просто неожиданно. И немного щекотно.

Он ухмыльнулся, убрал руки с её спины и обхватил ими её лицо. Смахнул прядь волос и заправил ей за ухо.

—Ты чертовски красивая. Знаешь?

—Следи за языком, Рон.

—Она не выносит ругани и не умеет принимать комплименты. Просто проверяю, точно ли это ты. — Он рассмеялся и притянул её к себе для нового поцелуя. На этот раз его руки снова легли ей на поясницу, мягко массируя кожу вдоль позвоночника.

Гермиона простонала и опустила голову ему на грудь.

—Приятно.

—Учту, — сказал Рон, проводя руками вверх и вниз по её спине. Постепенно движения обрели ритм, и Гермиона расслабилась в его объятиях.

Наконец пальцы Рона замерли, и Гермиона подняла голову.

—Помнишь пятый курс?

—А что?

—Мы говорили о Чжоу Чанг, и ты сказала, что у меня эмоциональный диапазон чайной ложки, потому что я не понимал, как можно одновременно чувствовать так много всего и не взорваться.

Гермиона рассмеялась.

—Да. Помню.

—Ну, теперь понимаю. — Он продолжил, хотя она ни о чём не спрашивала. —Не могу поверить, что Фреда больше нет. До меня ещё не дошло. А когда дойдёт, не думаю, что я когда-нибудь по-настоящему с этим справлюсь. Для меня это всё в новинку, и, наверное, это худшее, что со мной когда-либо случалось.

Гермиона кивнула.

—Да, — прошептала она.

—А ещё вот это, — сказал он, указывая на их прижавшиеся друг к другу тела. —Наверное, это лучшее, что когда-либо со мной случалось. Я уже давно представлял, как ты у меня на руках.

Она снова покраснела.

—Я тоже.

—Ещё представлял тебя в своей одежде и в своей кровати, но вслух об этих фантазиях лучше не говорить.

Гермиона тихонько рассмеялась, вспомнив образы, которые её воображение рисовало все эти годы. Рон удивился бы, узнав, что они приходили в голову такой скромной и благоразумной Гермионе.

Рон прикусил губу и снова наклонился к ней. На этот раз его руки скользнули ниже по её спине и остановились у пояса её — то есть его — спортивных штанов. Прервав поцелуй, он прошептал:

—Казалось бы, эти два чувства должны взаимно погасить друг друга, но они только усиливают одно другое.

Он снова наклонился и поцеловал её глубже, чуть приоткрыв рот и игриво прикусив её нижнюю губу. Гермиона придвинулась ближе, чтобы ответить на поцелуй, и приоткрыла губы, позволяя его языку коснуться своего. Все её тревоги о том, правильно ли она целуется, исчезли: тело само знало, что делать. Ей оставалось только наслаждаться близостью Рона, который отвечал ей с тем же пылом, что и в Выручай-комнате.

Гермиона замерла, почувствовав, как его возбуждение прижимается к её ноге.

Он большой.

Она улыбнулась этой мысли. Соврала бы, если бы сказала, что ни разу не гадала, что у Рона под штанами.

—Рад меня видеть?

Рон покраснел и улыбнулся.

—Я же сказал: ты чертовски красивая. А чувства не могут накапливаться до бесконечности — рано или поздно взорвёшься.

Гермиона, не стесняясь, прижалась к нему и уткнулась лицом ему в грудь. Рон крепко обнял её и поцеловал в макушку. Затем вздохнул.

—В ближайшие несколько месяцев я буду просто развалиной.

Она кивнула. Рон и раньше часто был ходячим бедствием, но теперь он был её бедствием, и она сделает всё, что сможет, чтобы помочь ему жить дальше.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

1 из 1