Глава 1: Новая глава

Словно ему и без того было мало забот — слишком, чертовски много забот, — он уже почти не мог спать, не просыпаясь в холодном поту. Он знал, что выглядит ужасно. Нотт и Забини почти не обращали на него внимания, а Панси всё ныла, что в последнее время он ко всему безучастен. И даже беспокоилась о нём — искренне, не ради собственной выгоды. Это лишь доказывало, насколько жалко он, должно быть, выглядит. Словно всего этого было недостаточно, так ещё и Поттер вдруг пришла в невероятную физическую форму.

Драко отлично помнил её оборванной девчонкой с ужасными волосами и очками — такой мелкой и тощей, что её легко можно было принять за мальчишку. А теперь она каким-то образом стала одной из самых красивых девушек в школе. И, конечно, поскольку теперь её называли Избранной, все только о ней и говорили. От этого становилось ещё хуже. Он не мог ни на минуту обрести покой. Ни от неё, ни от всего остального.

Они всегда были в некотором роде соперниками, и Драко мог признать, что завидовал ей — тому, как легко она привлекала к себе всеобщее внимание, и месту в команде по квиддичу, которое досталось ей уже на первом курсе. Ему же, как и всем остальным, пришлось ждать второго. Он всегда её дразнил и ненавидел — теперь он понимал, что по-детски. Но прежде он никогда не следил так пристально за всем, что она делает, и за тем, что о ней говорят. А теперь все только и обсуждали драгоценную, безупречную Виолетту Поттер: какая она талантливая, красивая, добрая.

А ему следовало сосредоточиться на убийстве Дамблдора. Всё чаще Драко понимал, что его заранее обрекли на провал. Тёмному Лорду почти не было дела до его семьи. Вся власть, которой, как он когда-то думал, пользовался его отец, ничего не значила по сравнению с властью ужасного волшебника, фактически захватившего родовое поместье и вместе со своей безумной тётей Беллатрисой державшего его мать в плену.

Мерлин и Моргана, что подумала бы о нём мать, увидев его сейчас? Драко представил её спокойное прекрасное лицо, редкие проявления тепла и гордости, которые она, казалось, берегла только для него, тихую, но искреннюю похвалу, которой удостаивала его за успехи. Даже когда он хмурился, считая, что его достижения никогда не сравнятся с успехами грязнокровки Поттер, Грейнджер, или самой Поттер, которая, несмотря ни на что, снова и снова выигрывала Кубок школы.

Что подумала бы мать, узнав, что, пока её муж сидит в Азкабане, а сама она заперта в собственном поместье, её сын, которому поручили важнейшую миссию, тратит время на мысли о Девочке-Которая-Выжила?

***

Он злобно смотрел на неё из-за своего стола. Поттер сидела рядом с Уизли и Грейнджер, мило краснея под нескончаемыми похвалами профессора Слизнорта. Противно было смотреть, как тот перед ней рассыпается.

—В точности как ваша мать, — сияя, говорил он. —Лили была настоящей мастерицей в зельеварении!

Она что-то скромно пробормотала. Всегда стеснялась похвал, всегда делала вид, будто не хочет внимания. И, чёрт возьми, может, и правда не хотела. Всё яснее становилось, каким же идиотом он был в прошлые годы и каким мелочам отдавал предпочтение. Он в один миг отказался бы от места в команде по квиддичу, значка старосты, престижа и власти, о которых всегда мечтал, лишь бы вытащить отца из Азкабана. Лишь бы мать была в безопасности. Лишь бы они снова стали семьёй.

Какой была бы его жизнь в этом году, подумал он, выходя из подземелий, если бы Тёмный Лорд не вернулся? Он позволил себе на мгновение это представить. Отец был бы на свободе, мать — счастлива. Его, разумеется, приглашали бы на встречи профессора Слизнорта — как и подобает Малфою. Возможно, за столом он сидел бы напротив Поттер. И, может быть, она смотрела бы на него не с подозрением, которое в последнее время почти не сходило с её лица, — а иначе. У неё были прекрасные глаза: ярко-зелёные, большие.

На миг он представил, как она смеётся над его остроумной шуткой, как на ней парадная мантия, похожая на ту, в которой она пришла на Святочный бал. Как она наклоняется к нему, смотрит с восхищением, откидывает тёмные волосы и улыбается. Как изгибаются её розовые губы, как её изящная стройная фигура прижимается к нему. Как она признаётся, что всегда им восхищалась, и придвигается ближе, а Уизли, Лонгботтом и прочие её ухажёры беспомощно наблюдают за ними.

Глупости, напомнил он себе. Она, скорее всего, никогда не посмотрит на него иначе чем с неприязнью — он сам позаботился об этом.

***

Он ещё никогда так не боялся возвращаться домой и изо всех сил старался этого не показывать. Нотт не знал, чем он занят, но и не спрашивал, что случилось. Отец Драко не сидел в Азкабане и не впал в немилость у Тёмного Лорда, но Нотт понимал, в каком положении оказался Драко, даже если не знал подробностей. Некоторые слизеринцы в этом году оставались в Хогвартсе. Ради безопасности оставалось больше учеников, чем когда-либо прежде. Поттер тоже проведёт Рождество в Хогвартсе. По крайней мере, у неё был выбор.

На платформе его встретила мать. Она выглядела, как всегда, собранной, но Драко показалось, что она устала сильнее обычного. Поцеловав его в щёку — для неё вообще не было свойственно проявлять нежность на людях, — она вместе с ним аппарировала домой.

Поместье словно окутывали мрак и уныние. В холле их встретила Беллатриса и притянула Драко к себе в нежеланные объятия.

—Хорошо, что ты вернулся, Драко. Тёмный Лорд ждёт, — сказала она и кивнула на лестницу.

Драко старался сохранять невозмутимость. Ему не хотелось оставлять мать. И он был рад, что она не пойдёт с ним.

Лестница, ведущая в ту часть поместья, которую Тёмный Лорд присвоил себе, никогда прежде не казалась такой длинной. Драко постучал в дверь и вошёл. Теперь он остался один на один с самым грозным волшебником Британии. С волшебником, которого подводил.

—Драко, — произнёс Тёмный Лорд, когда дверь закрылась. —Скажи, каких успехов ты добился?

Почти никаких, подумал Драко, кланяясь. Он открыл рот, чтобы рассказать об отравленной медовухе.

—Мой Лорд, — начал он, глядя на подол мантии.

—Посмотри на меня, Драко, — велел Тёмный Лорд.

Драко был в ужасе, но старался собраться с мыслями. Он медленно поднял подбородок и встретился взглядом с жуткими красными глазами…

…и не смог скрыть своих мыслей о ней. Тёмный Лорд задержался на них, а Драко вздрогнул. Воспоминания вспыхивали одно за другим: как она потягивалась на уроке, как небольшая грудь натягивала белую рубашку; как он наблюдал за ней с другого конца Большого зала и вдруг замечал её ноги; как завидовал, увидев её рядом с этим белобрысым идиотом Лонгботтомом, как они по-дружески переплели руки и улыбнулись друг другу; как она с пылающим от гнева лицом отразила в классе защиты от тёмных искусств проклятие Снейпа. Как Драко понял, что она могущественна. И бесчисленные минуты, когда он старался не смотреть слишком долго на её волосы, губы, которые она прикусывала от сосредоточенности, на то, как бледно и прекрасно она выглядит при тусклом свете. Как сильно он её ненавидит, как завидует, как хочет её — хочет девушку, которой все восхищаются. И как ему отвратительно это чувство; как ему хочется, чтобы она признала его и уважала…

Лорд Волдеморт рассмеялся, и Драко пошатнулся, снова выпрямляясь. Он был уверен, что сейчас его подвергнут пытке. Он боялся даже поднять взгляд на ужасного и могущественного волшебника, который только что увидел самые постыдные мысли Драко о девушке, с которой он был заклятым врагом и которую Тёмный Лорд наверняка убьёт.

—Она и правда похорошела, не так ли? — спросил волшебник. Когда Драко наконец осмелился посмотреть на своего повелителя, тот выглядел скорее amused, чем рассерженным.

Недавно Тёмный Лорд сменил облик и теперь почти не походил на змееподобное существо, каким Драко увидел его в первый раз. Вместо этого перед ним стоял красивый мужчина лет тридцати с аристократическими чертами и тёмными волосами. Глаза, однако, оставались такими же ужасными — кроваво-красными и почти безжизненными.

—Ну же, Драко. Тебе ведь не о чем беспокоиться? — произнёс Лорд Волдеморт. Его красивое лицо сложилось в подобие улыбки. —И более достойные волшебники прежде желали прекрасных ведьм. Но в конце концов все они исполняли свой долг.

Драко вздрогнул и кивнул.

—И всё же в этой семье есть что-то особенное, — задумчиво произнёс Лорд Волдеморт, подняв палочку и рассеянно разглядывая её. —Её мать тоже доставляла неприятности. Впрочем, мне вряд ли нужно тебе об этом напоминать.

Драко не понял, о чём он говорит, и промолчал, уставившись в ковёр у ног повелителя. Он не знал, радоваться или тревожиться, что тёти рядом нет. Он мало что знал о матери Поттер, кроме двух важнейших фактов: она была маглорождённой и умерла.

—Они обе доставляли хлопоты, — продолжил Лорд Волдеморт с лёгким сожалением. —Её мать и отец были талантливы, могущественны, пользовались уважением. Жаль, что им пришлось погибнуть. Я действительно сожалею о пролитой магической крови. Но они выбрали не ту сторону. Как и их дочь.

Драко думал, что у неё, вероятно, никогда не было выбора. Как, по правде говоря, и у него. Тёмный Лорд обрёк её на смерть ещё тогда, когда не смог убить в детстве. И теперь оставалось лишь дождаться, когда он довершит начатое.

—Дети так часто повторяют роковые ошибки родителей.

Драко уже не понимал, просто ли повелитель не обращает на него внимания или играет с ним, как книзл с гномом, которого давно поймал, но пока не хочет отпускать.

—Жаль, — добавил Лорд Волдеморт и снова посмотрел на Драко, вперив в него весь ужас своего взгляда. В голосе не слышалось и намёка на сожаление.

***

Вернувшись в школу, Драко понял, что потерпел неудачу: ему удалось лишь отравить Слизнорта, но не убить его. Он становился всё отчаяннее. Оценки ухудшались. Он почти не спал, пытаясь починить Исчезательный шкаф. План с проклятым ожерельем из «Боргина и Бёркса» провалился, и становилось всё очевиднее: он подведёт семью.

Он подолгу пропадал в Выручай-комнате. Иногда отправлялся в заброшенный девичий туалет, где почему-то доверялся жалкому призраку. Но ведь теперь он сам был не менее жалок. Поттер когда-то бывала здесь. Она варила с Грейнджер и Уизли запрещённое зелье, а ещё проникла в Тайную комнату и победила чудовище, которое окаменяло грязнокровок. Плакса Миртл тоже её не любила. Драко задумался: понимала ли она, что будь она жива, он был бы как раз из тех, кто издевался бы над ней или не замечал её — предпочитая гоняться за красивыми и талантливыми ведьмами вроде Поттер?

А потом Виолетта Поттер нашла его в ванной, и его кошмар стал явью. Грозный, безжалостный, тёмный и беспощадный, он сразился с ней — и проиграл. Теперь он лежал на полу, истекал кровью и умирал. Она смотрела на него с ужасом; лицо её казалось бледнее, чем когда-либо, словно это она теряла кровь. Его зрение расплывалось, но на миг ему показалось, что во время дуэли её глаза напоминали нечто яркое. Нечто ужасное.

***

Он выжил. Виолетта Поттер получила наказание от профессора Снейпа и должна была отрабатывать взыскания до конца года, но, похоже, её это почти не беспокоило. И всё же Драко стал одержим ею сильнее прежнего. Он размышлял о том, как она сумела использовать столь тёмное проклятие — быстро и бесшумно. Ясно было одно: она не была тем образцом добродетели, каким её считали окружающие.

Эта мысль странным образом его утешала. За неё он и ухватился, когда Снейп вызвал его к себе в кабинет сразу после выписки из больничного крыла. Прежнего особого отношения больше не было, с горечью подумал Драко. Доверия между ними тоже не осталось. Они оба боролись за расположение Тёмного Лорда, и Драко знал: каждый теперь сам за себя.

Снейп жёстко отчитал его. Окклюменция Драко была достаточно хороша, чтобы защитить разум от крёстного и профессора, но он всё равно чувствовал: Снейп видит больше, чем ему хотелось бы, или знает о нём и Поттер что-то такое, чего знать не должен.

—Ты поступил глупо, решив сразиться с ней, — прошипел Снейп, расхаживая по кабинету и не глядя на Драко. —Не знаю, что нашло на тебя в этом году, но… — Тут Драко невольно вздрогнул. Снейп резко остановился и пристально посмотрел на него, но, судя по всему, ни к какому выводу не пришёл. —…но Виолетту Поттер трогать нельзя. Тёмный Лорд ясно дал это понять.

—Это она пошла за мной! — возразил он и тут же пожалел об этом, когда Снейп резко повернулся к нему. Его чёрные глаза сверкнули.

—Это не имеет значения, — ответил Снейп.

—Ну, она победила, — с горечью сказал Драко. Она успела применить заклинание быстрее него и ловко уворачивалась даже от тех проклятий, которые, как он знал, могли пробить «Протего».

—Подобные мелочи вряд ли будут иметь значение для Тёмного Лорда, — сказал Снейп.

Драко сгорал от унижения, снова ощущая себя незначительным. Он думал, что никогда не привыкнет к унижениям, никогда не перестанет ненавидеть себя и всех вокруг.

***

Наконец он починил шкаф. Он был торжествующим и счастливым. Ему едва хватало желания задуматься о последствиях. Месяцы разочарования, беспомощности и работы окупились. Он выживет, и мать выживет.

В башне его охватил ужас. Мягкие, мудрые черты лица директора — спокойного и уверенного даже перед лицом смерти — врезались ему в память. Дамблдор оказался прав насчёт Драко, и тот ненавидел его за это. Ещё сильнее он ненавидел то, как мало Дамблдор, казалось, ненавидел его самого.

Драко не смог убить директора. Несколько мгновений спустя Поттер тоже не смогла убить Драко: бросила в него несколько заклинаний, а затем с пугающей сосредоточенностью переключилась на профессора Снейпа.

Убегая, Драко видел, как она сражается со Снейпом. Сердце сжималось в горле, пока они швыряли друг в друга смертельные заклинания. Затем Беллатриса оттащила его, и они направились к границе школы, где могли аппарировать. Она сказала что-то, от чего он пришёл в ярость. Он выкрикнул, что она назвала его трусом, а изгиб её губ так и остался у него перед глазами, даже когда его скрутило и он, спотыкаясь, оказался у ворот родового поместья. Она бросила в Снейпа больше непростительных заклятий, чем Драко за всю свою жизнь.

***

Тёмный Лорд встретил Драко дома, ликуя: его величайший враг, Альбус Дамблдор, наконец мёртв. Человеческое лицо, которое он теперь носил, делало его более реальным, а ликование от успеха — ещё отвратительнее. Он поздравил Пожирателей смерти с выполненным заданием. Казалось, его почти не волновало, что Драко так и не убил Дамблдора. Или что вместо него это сделал Снейп. О смерти Гиббона упомянули мимоходом.

Тёмный Лорд небрежно покручивал в руке тисовую палочку — мать всегда придавала знанию о палочках больше значения, чем считалось модным. Драко думал, что теперь она оказалась права. Повелитель поздравил их, коротко поговорил о Министерстве и о том, что оно станет следующей целью. Драко не сомневался, что он прав. Да и скорбеть о грядущей судьбе Министерства ему было почти не о чем. Хогвартс всегда был ему чем-то вроде дома, но раз уж в школьные стены можно впустить толпу обезумевших убийц, то добрые секретари, улыбавшиеся ему, когда он иногда сопровождал отца, вряд ли заслуживали особых переживаний.

Драко сосредоточился на палочке Тёмного Лорда, пытаясь понять, почему она его успокаивает. Эта палочка убила больше волшебников, чем он хотел знать. Она убила родителей Виолетты Поттер и убьёт саму Виолетту…

…которая тоже крутила палочку и иногда улыбалась точно так же: приподнимала один уголок рта, слегка прищуривала глаза, а за её взглядом мелькало что-то быстрое и твёрдое. Она улыбалась, довольная победой — в квиддиче, на дуэли, но не в смерти.

Его затошнило. Наверное, он внезапно побледнел, или лицо его что-то выдало. А может, это снова была паранойя. Но всех, кроме Драко и Снейпа, отпустили.

Возможно, он скоро умрёт. Может, поэтому Тёмный Лорд раньше почти не отреагировал на то, что именно Снейп проклял Дамблдора. Просто отложил это на потом — не из гнева, а потому, что ему нужен повод убить ещё одного волшебника. Даже такого, как Драко, который наверняка полностью в его власти и обладает одной из древнейших чистокровных фамилий Англии.

Он мысленно перечислил погибшие семьи: Прюэтты, Маккинноны, Боунсы, Лонгботтомы, даже один Блэк, какая-то ведьма из рода Бёрков, вышедшая замуж за маглорождённого, Поттеры…

Драко решил, что это было бы вполне уместно. Здесь, в родовом поместье, где больше не осталось Малфоев. А может, их никогда и не будет. Но вместо этого Тёмный Лорд спросил о Виолетте Поттер, а Драко вполуха слушал бесстрастный отчёт Снейпа о её роли в битве.

—Как она сражалась на дуэли? — спросил Тёмный Лорд и повернулся к одному из великолепных окон.

—Безрассудно, неряшливо, — ответил Снейп отрывисто, склонив голову.

Она, должно быть, применила с десяток смертельных проклятий, подумал Драко. Он не считал, но зелёного света было много. Такие заклинания требовали огромных затрат сил, истощали, а она швырялась ими одно за другим. (Если, конечно, после их ухода она не рухнула от усталости. Если Драко всё это не придумал.)

Витражная ведьма всё ещё находилась под взглядом Тёмного Лорда. Должно быть, какая-то давняя прародительница. Эти фигуры, изображённые на стёклах, двигались, но не так, как волшебные портреты. Её тёмные волосы и свинцовые черты лица расплывались в абстрактных очертаниях.

—Неужели? — спросил Тёмный Лорд. Он звучал почти разочарованно.

Появится ли когда-нибудь Виолетта Поттер в окне или на портрете? Или её сотрут, вычеркнут даже из учебников истории? Драко редко размышлял о будущем в целом, предпочитая отвлекаться на мелочи. Уедет ли Тёмный Лорд после победы? Сойдёт ли его отец с ума после Азкабана или останется в здравом уме? Снова ли засмеётся мать? Приедут ли их кузены из Парижа, когда всё уляжется, и о чём они вообще смогут разговаривать?

—Драко, — мягко, коварно произнёс Тёмный Лорд. —Я спросил, что ты думаешь.

Драко пробормотал извинение, но тот отмахнулся от него бледной паучьей рукой. Драко тщательно подбирал слова в ответ на вопрос, которого не слышал.

—Она была зла, — сказал он после паузы. —В основном она использует проклятия, которым нас не учат на уроках.

Он надеялся, что этого наблюдения будет достаточно. На лице Тёмного Лорда мелькнуло раздражение.

—Я получал более подробные отчёты от невнятно бормочущих полукровок под круциатусом, — произнёс Волдеморт, отворачиваясь от них и едва заметно поднимая палочку. Красное стекло — часть какого-то герба или витража — залило светом всю его руку.

Снейп склонил голову.

—Прошу прощения, мой Лорд…

Он не успел договорить.

—Надеюсь, хотя бы один из вас следил за ней, — сказали им. Тёмный Лорд повернулся и приказал: —Смотрите на меня.

Драко было дурно, но он подчинился. Эти глаза оставались нечеловеческими — красными, как вспышка тускло-бордового оглушающего проклятия, которым она задела его, когда его тащили за собой. В её взгляде была какая-то яростная, нечеловеческая злоба. Что она кричала — проклятия или обещания отомстить, — Драко не разобрал. Тёмные волосы чуть растрепались в косе. Бледное лицо. Зелёные глаза. Искривлённый рот. Он бежит. Хочет только убраться с башни. Она смотрит не на него, а на Снейпа и обрушивает на него целый поток яростных зелёных проклятий и других заклинаний. Он подворачивает лодыжку, выпрямляется, несётся в лес…

Драко снова пришёл в себя, слегка ошеломлённый. Снейп стоял перед повелителем, сохраняя самообладание, но его губы стали ещё тоньше, чем обычно. Вероятно, Тёмный Лорд обыскивал их разум. Драко потратил несколько секунд, пытаясь собраться, прежде чем тот снова отвернулся с лёгкой гримасой.

—Тебе лучше забыть о своей маленькой влюблённости, Драко, — сказал Тёмный Лорд. В улыбке таилось насмешливое презрение. Она стала шире, когда Драко вздрогнул. Краем глаза он заметил пристальный взгляд Снейпа.

—Даже если бы она не была предательницей крови… — (Она даже не чистокровная, подумал Драко. Малфои ведь брали в жёны полукровок.) —…она всё равно была бы тебе не пара. Но Северус мог бы многое тебе об этом рассказать, верно?

Глаза Драко едва заметно расширились от изумления. Он не понял, кого имел в виду Тёмный Лорд, но Снейп понял. Его лицо оставалось бесстрастным, почти неподвижным, но Драко видел: под этой маской что-то назревает. И это выглядело ужасно.

—Она всё равно никогда бы не посмотрела на такого, как ты.

Драко чего-то лишился — кроме земли под ногами, отца и собственного достоинства. Он не хотел выяснять, чего именно.

Их отпустили. Снейп внезапно пришёл в ярость, но Драко не собирался спрашивать почему. И вообще ничего спрашивать или говорить с ним. Он направился к комнате матери.

Драко не отреагировал на ненавидящий взгляд, брошенный в его сторону волшебником рядом. Он был уверен: тот ненавидел его не за него самого, а потому, что Виолетта Поттер была ему не пара.

Драко постарался стереть из памяти образ ведьмы с тёмными волосами, зелёными-зелёными глазами и убийственным выражением лица, на котором задержался взгляд Тёмного Лорда; две вращающиеся палочки; бледность двух лиц; мрачное удовлетворение на одном из них — глаза полуприкрыты, взгляд задумчив, витражное окно замерзает, а на лице играет улыбка.

Он не станет гадать, проступил ли на бледно-розовом стекле более чёткий профиль, оглянувшийся через плечо в багряной мантии; обрели ли глаза-полумесяцы зрачки и стали ли они бело-зелёными; стал ли красный рот отчётливее — и не улыбнулся ли он в ответ, жестоко и безумно, далёкий, как луна и его надежда.

Мир. Покой. Отдых — думает он. Он найдёт мать, даст ей увидеть, что он жив, а потом, может быть, уснёт. Может быть, его больше не будет тошнить.