Глава 1: Новая глава

Цукико лавировала между грудами старых фолиантов, загромождавших знакомую гостиную святилища Хигураси, и окликнула женский силуэт на кухне:

—Привет!

—Цуки-тян, добро пожаловать, — приветствовала Лунную принцессу древесная элементаль с густыми каштановыми волосами и ярко-зелёными глазами. —Соута ждёт тебя у себя в кабинете.

—Я сразу к нему, Лан Фэнь, — кивнула оками. —Как он?

—На нервах. Напуган, — вздохнула женщина. —Он кое-что нашёл в этих старых книгах. И я ничем не могу ему помочь…

Цукико успокаивающе похлопала жену Соута по плечу и направилась туда, откуда чувствовала присутствие верховного жреца святилища Хигураси.

—Цуки-тян!

Жена Соута не преувеличивала. Мужчина, выглядевший лет на сорок, нервно расхаживал по кабинету, то и дело поглядывая на графики, развешанные по стенам, и раскрытые книги на столе. Он даже не стал здороваться, а сразу сунул ей пыльный фолиант.

Цукико посмотрела на место, на которое он указывал. Её мозгу понадобилось мгновение, чтобы переключиться на нужный язык: атлантийским она владела не очень хорошо, хоть он и напоминал древний кельтский.

«Похоже, после почти ста лет Отлив наконец закончился — и очень кстати, потому что наши запасы почти иссякли.

В окрестностях города впервые за десятилетия заметили гриндилоу, а Брадан клянётся, что видел келпи. Он полагает: если келпи и правда выжил там, значит, Отлив был не таким уж сильным. Но Ардра считает, что они сумели укрыться в месте, где уровень воды упал не так низко.

Такое, оказывается, возможно в областях с высокой концентрацией магии. Значит, Атлантида, сама того не желая, спасла немало местных существ во время Отлива.

Искренне надеюсь, что это конец. Хочется наконец поднять город со дна океана. Я скучаю по свежему воздуху и исследованиям диких земель».

Цукико прервала чтение. Тут явно происходило что-то странное.

Какая связь между отливами и едой? Или магическими существами? Или тем, что кто-то укрывается под водой?

—Они ведь говорят не об обычном отливе, да? — догадалась она.

Соута кивнул, выхватил у неё фолиант и заменил его другим.

Этот был не таким старым. Цукико узнала староанглийский.

«С тех пор как Мирддин попал на свой факультет, Салазар стал просто невыносим!

Они слишком хорошо ладят: целыми днями копаются в пыльных старых фолиантах вместе с Ровеной или проводят опасные эксперименты в подземельях. Не думал, что старый змей способен устроить ещё больше взрывов, чем раньше! А после этого Хельга говорит, что опасный — я…

Их последняя идея — накапливать магическую силу Лей-линий, а не использовать её напрямую для защиты замка. Древние, оказывается, так и делали. Это всё хорошо, но они будто забыли, что Древние умудрились уничтожить собственный город. И ближайших соседей. И едва не погубили всех нас…

Не хочу, чтобы они играли с такими опасными вещами. И всё же Мирддин может быть Древним, но обычно он не дурак. Поэтому я задумался: может, у него есть на то причина?

То, что он мне объяснил, привело меня в ужас».

Почерк Годрика — догадаться, что это он, было нетрудно, — здесь стал неровным.

«Он рассказал о явлении, о котором я никогда раньше не слышал.

Впрочем, это неудивительно: оно происходит лишь раз в несколько тысячелетий.

Оказывается, магия планеты не просто движется по Лей-линиям, насыщая области, где обитают магические существа. Её уровень ещё и меняется со временем.

Сейчас мы находимся на пике так называемого Магического Прилива.

Но рано или поздно Прилив пойдёт на убыль, и вместе с ним уровень окружающей магии по всей планете начнёт снижаться. В итоге Лей-линии почти полностью истощатся».

Цукико выронила книгу.

Окружающая магия была необходима всем магическим существам — так же, как воздух или вода.

—Цуки-тян, — голос Соута дрогнул. —Кажется, приближается Отлив.

***

Лишь десятилетия медитаций, научившие её сдерживать себя, помогли юной богине не сорваться так же, как уже сорвался Соута.

Вскоре ещё одна книга, описывавшая некую болезнь, вспыхнувшую в районах планеты, где магия была слабее, подтвердила её догадку.

—Что нам делать? — спросил верховный жрец. В его глазах читалась та же вера в неё, что и почти два века назад, когда он был маленьким мальчиком.

—Уже слишком поздно накапливать магию, как делали атланты, — сразу сказала Цукико. —Нынешнее карманное измерение, вероятно, выдержит столетие слабой магии, но оно не вместит всех магических существ. А создавать новое сейчас бессмысленно: оно не успеет накопить достаточно энергии, чтобы удерживающие его защитные чары продержались целое столетие без подпитки извне. —Она быстро подвела итог: —Нам придётся уйти.

—Уйти?

Она взяла фолиант, опасно свесившийся с края стола, быстро пролистала его и раскрыла на нужной странице.

—Вот. Помню, читала это несколько лет назад. Тогда мне показалось просто любопытным, но теперь…

Соута посмотрел на схемы и рисунки, занимавшие разворот и продолжавшиеся на следующих страницах. Первая иллюстрация показалась ему знакомой, и он понял, почему Лунная принцесса заинтересовалась книгой: на ней была изображена Земля и её Лей-линии. Модель медленно вращалась, показывая весь земной шар. Он не знал почему, но помнил: Лей-линии всегда интересовали принцессу и её друга из прошлой жизни.

На следующем рисунке была Луна.

Затем — другие планеты и их спутники.

Соута и не знал, что у каждой планеты и каждого спутника есть собственные Лей-линии…

—Тогда исследование показало, что у Земли самая мощная система Лей-линий. На некоторых планетах линий больше, чем у нас, но магии там меньше. А на других Лей-линий даже меньше…

Она указала на Луну.

—Например, у Луны есть только земные Лей-линии, как и у нас. По их расположению она, вероятно, больше всего похожа на Землю. Но магия там движется медленно и почти застыла, а Лей-линии истощены ещё сильнее, чем наши.

—Значит, на восстановление магии уйдёт много времени, а пользоваться ею будет сложнее, чем здесь.

—Именно. Не говоря уже о том, что магглы вовсю готовятся её колонизировать.

Он и не подозревал, что их планы зашли так далеко. Впрочем, он не знал, что творится в правительствах, — Лунная наследница была в курсе благодаря своему положению. Сам он после того, как несколько десятилетий назад принял святилище от деда, иногда общался с маггловским миром, но не настолько глубоко.

—А вот здесь…

—Марс?

—Магглам пока слишком трудно его колонизировать, — пожала плечами Цукико. —Но если наложить подходящие защитные и укрепляющие чары, нам это должно быть по силам.

***

Сначала они рассказали о новостях и найденном решении близким друзьям, своей стае и семье.

Затем — Махоутокоро.

И наконец — Международному совету магических существ, новой версии Международной конфедерации волшебников.

Разумеется, первая реакция обычно была одинаковой: сначала люди отрицали, что такое возможно, а потом впадали в панику. Но они сразу же представляли первые наброски решения, и это помогало.

Сделать Марс пригодным для жизни и переселить туда магическое население было нелегко и небыстро. К тому же у них был опасный срок. Но впервые почти весь магический мир работал сообща.

В течение первого месяца на разведку отправили исследователей. На них были защитные одеяния, оплетённые чарами, а многочисленные охранные печати крепились к украшениям.

К третьему месяцу на месте уже работала первая команда магических терраформаторов.

К концу года участки, которые собирались переносить на новое место, были размечены нужными знаками и рунами. Оставалось только активировать их.

Магические семена и черенки всех видов уже хранились в стазисе, а другие растения успели высадить на землях, где теперь можно было жить.

После этого занялись подготовкой порталов на Красную планету, чтобы переправить туда людей и животных.

Но по мере подготовки всё заметнее становилась одна проблема.

Энергия.

Естественные запасы планеты сокращались, и последствия уже ощущали все: защитные чары по всему миру слабели, а магическим существам с меньшей силой становилось всё труднее восстанавливать энергию.

Ответ дали драконы.

Ведь многие виды энергии, которыми пользовались святые слуги, ёкаи, ведьмы и волшебники, хотя бы частично зависели от окружающей магии, подпитываемой Лей-линиями. Но существовал и совершенно иной вид силы — тот, пробудить который мог даже обычный человек.

Душевный огонь.

Мастера арифмантики, рун и различных ритуалов объединили знания. Наконец план был готов к исполнению.

На Земле трое людей должны были активировать планетарный круг, который перенёс бы всех магических существ к парному кругу — его расположили на Марсе, и активировать его пришлось бы куда большему числу людей.

Земная часть круга должна была обеспечить необходимую энергию, скорее всего, почти полностью истощив магические запасы планеты. На этом её задача заканчивалась.

На Марсе же тем, кто управлял кругом, предстояло направлять прибывающих людей и животных, чтобы избежать катастрофы. Здания и другие сооружения, которые тоже должны были перенести, появлялись бы в заранее подготовленных местах.

На Земле требовались сильнейшие пользователи Неба, Земли и Океана.

На Марсе — полный круг хранителей этих троих, чтобы благодаря своей связи поддерживать их жизнь, пока магия на Земле убывает.

Требования к участникам привели пользователей Душевного огня в ужас.

Рёити впервые пожалел, что установил связь гармонии с Цукико.

Пользователей Неба было больше всего, но никто не сомневался, что она — сильнейшая из них.

И никто не сомневался, что, когда магия Земли иссякнет, все оставшиеся на планете окажутся в ловушке и будут вынуждены переживать Отлив.

Карманные миры закроются для них, как только начнётся ритуал. Андер-Хилл уже скрылся сразу после объявления об Отливе, не став ждать, что будет с остальным магическим миром. Никого особенно не удивило поведение этого народа, всегда гордившегося своей независимостью и самодостаточностью.

Даже Макай и Шангри-Ла, помогавшие чем могли, должны были закрыть границы до начала ритуала, чтобы самим не пострадать.

Второй мир, существовавший отдельно от остальных, тоже помогал, но с началом ритуала пришлось бы полностью перекрыть доступ на Землю. Его обитатели оказались бы заперты либо внутри, либо снаружи. Сяо Лань — или, вернее, Принц, как её стали называть, — узнав, что Цукико останется на Земле, решила остаться в мире, который когда-то был игрой. Так же поступили многие прежние игроки, теперь ставшие частью магического мира.

Старейший лун Рюкоcсэй разрывался между обязанностями лидера драконов и ролью Шторма — хранителя Неба Лунной принцессы. В конце концов Совет Шангри-Ла посоветовал ему отправиться на Марс вместе со свитой: время на планете текло бы намного быстрее, чем в карманном измерении с сильным замедлением времени. Кольцо — группа из пользователя Неба, Земли или Океана, его хранителя и спутников, как называли её драконы, — имело огромное значение в их культуре.

Пользователь Земли, Саренхес Тохаса, был старейшиной вампирского рода. Он был так древен, что почти не помнил, как стал вампиром. Настолько древен, что родился на материке Му, уничтоженном атлантами в незапамятные времена.

Он вёл довольно уединённую жизнь, хотя жил в Нью-Йорке, и почти не контактировал с магическим миром. Но когда разнеслась весть о требованиях для ритуала, он, как и многие другие, вышел из тени.

Пользовательницей Воды была юная прекрасная снежная драконица. Её украшенные аметистом глаза сияли жизнью и радостью, а вокруг головы, как у большинства рю, изгибались оленьи рога.

Сяо Дань была очень доброй. Хотя они с Цукико лишь мельком пересекались в Шангри-Ла, вскоре они сблизились.

¤.¤.¤

—Никогда не думал, что скажу такое, — заметил Рёити, — но я бы предпочёл, чтобы хотя бы Рю остался с тобой…

—Ты же знаешь, что для него это было бы смертным приговором.

—Для тебя это тоже может им стать!

—Не станет.

Она бережно положила руку ему на грудь. Под её пальцами медленно билось его сердце.

—Ты будешь поддерживать во мне жизнь.

—Этот ритуал задумывался для одной жизни! Мы никогда не проверяли, сработает ли он!

—Боги сказали, что он воздействовал на саму нашу душу.

—Знаю, — вздохнул он и заключил хрупкую фигуру в объятия. —И всё же я не могу не тревожиться. Пожалуйста, живи, бамбина. Пусть я найду тебя снова в этой жизни, а не в следующей.

—Я буду жить, — пообещала она.

Она едва не нарушила клятву.

Все они так сосредоточились на приближающемся Отливе, что почти не замечали природных катастроф, всё чаще сотрясавших планету. Бедствия следовали одно за другим, и страны маггловского мира ополчились друг на друга — в отличие от магического мира.

Пока Цукико, Саренхес и Сяо Дань рисковали собственными жизнями и освобождали Землю от магических существ, раздались первые выстрелы войны.

Они же стали последними.

Когда трое пришли в себя, они оказались среди руин Стоунхенджа — последними живыми магическими существами на планете. И одними из последних живых существ вообще.

Перемены, вызванные испытанием, сразу стали очевидны.

Первым признаком стало то, что божественная аура Цукико теперь постоянно раскрывалась лишь отчасти, но больше не причиняла вреда её телу, уже не вполне смертному. Во время ритуала она должна была погибнуть, но её удержали среди живых не только хранители, но и сам Рёити — благодаря ритуалу, проведённому много жизней назад.

Её сердце остановилось, однако душа не покинула якорь, чтобы отправиться к знакомым берегам Островов Смерти и в Бессмертное царство.

При таком низком уровне окружающей магии её силы восстанавливались очень медленно. Возможно, ей понадобились бы годы или даже десятилетия, прежде чем она смогла бы открыть портал в другие миры. Но ей не нужно было встречаться с другим верховным божеством, чтобы понять, что произошло.

Лунная принцесса каким-то образом стала младшей богиней планеты. Как и двое её спутников.

У неё не было времени осмыслить это странное обстоятельство: очнувшись, она поняла, что после ритуала провела месяцы в подвешенном состоянии. Из-за разрушительной войны их никто не нашёл, а божественные силы защитили их от последствий катастрофы и непогоды.

И ещё она вот-вот должна была родить — хотя даже не знала, что беременна!

Рождённые ею близнецы были второй парой детей в этой жизни. Как и старшие, один был больше похож на пса, а второй состоял скорее из огня, чем из крови и плоти.

Цукико заплакала, поняв, как трудно будет сохранить детям жизнь на планете, больше не приспособленной для существ магического мира.

Юхико и Хидеки сильно отличались от обычных детей ёкаев и духов. После рождения у них не было скачка роста: они росли ещё медленнее, чем люди. Почти десять лет прошло, прежде чем они стали походить на маленьких детей, а не на младенцев. Они были смышлёными, но почти не проявляли признаков тех видов, к которым принадлежали: магии не хватало, чтобы эти особенности пробудились.

Близнецам не приходилось скрывать свои редкие черты и от немногих людей, которых они встречали. Мир был почти уничтожен, выживших осталось мало, технологии забывались день за днём, а радиация всё ещё влияла на людей. В таких условиях детям, наоборот, были рады.

С Юхико было легко учуять добычу: её острый собачий нюх помогал находить животных. Благодаря ей мясо появлялось на столе чаще.

А Хидеки не только согревал окружающих своим жаром — температура его тела была очень высокой, — но и мог развести огонь в любую погоду. Благодаря ему люди не мёрзли, не промокали и реже болели.

Дар Цукико к исцелению, казавшийся ей в прежние времена довольно ограниченным, в новую эпоху буквально спасал жизни.

Лишь десятилетия спустя, перебирая многочисленные записи в своём гримуаре, Цукико поняла, что одним из последствий ядерной катастрофы, случившейся во время спасения магического мира, стало исчезновение Лей-линий.

Оставив очередную группу выживших, с которыми путешествовала, она быстро отыскала двух других земных божеств и сумела собрать достаточно энергии, чтобы открыть к ним портал. Вскоре все трое стояли среди упавших камней — там, где очнулись несколько десятилетий назад.

—Лей-линий больше нет.

Сяо Дань покачнулась, услышав это.

Саренхес вздохнул и кивнул.

—Ты знал? — с упрёком спросила драконица древнего вампира.

—Подозревал, — признался он. —Помни: я родился в эпоху, когда у этой планеты ещё были Лей-линии Воздуха и Воды. Я пережил их исчезновение. Помню, как после этого изменился воздух…

—Что… Что теперь будет? — спросила Сяо Дань. В её голосе прозвучал страх, и остальные не могли её за это винить.

***

Ни Цукико, ни Саренхес не знали, что ей ответить. Они и сами не понимали, что происходит.

Следующей их заботой стали карманные измерения, всё ещё привязанные к планете и существовавшие за счёт собственных запасов магии.

Защитные чары должны были продержаться целый век, но что будет потом? Как долго они смогут выстоять?

Без Лей-линий чары не восстановятся. А когда их запас иссякнет, карманные измерения рухнут, и все обитатели погибнут вместе с ними. Этого никто из них допустить не мог. Поэтому троица снова отправилась в путь. Сначала они навестили Макай и Рейкай — эти миры Цукико знала лучше всего. Рейкай оказался пуст: святые слуги вернулись в Бессмертное царство, когда узнали об Отливе. Исключением стала Коэнма — она отправилась на Марс в качестве собственной хранительницы.

В Макай же по-прежнему процветали три королевства, хотя четвёртое — Святилище — перенесли на Марс.

Несколько лет теоретических изысканий позволили им изменить защитные чары так, чтобы те поглощали окружающую магию на большой площади, а не черпали её напрямую из Лей-линий. В такой ситуации нельзя было действовать методом проб и ошибок: это поставило бы под угрозу целый мир.

Затем они отправились в Шангри-Ла, а потом — в Андер-Хилл. Для каждого мира приходилось разрабатывать особые чары и отыскивать место его привязки к планете — такие места обычно тщательно скрывали.

К тому времени, как им удалось обеспечить безопасность немногих карманных измерений, связанных с их планетой, со дня ритуала прошло почти два столетия. В Андер-Хилл они успели в самый последний момент — защитные чары вот-вот должны были рухнуть.

Но уровень магии на планете всё ещё был далёк от прежнего.

С Марса за ними никто не прилетел.

Это было даже к лучшему: планета всё ещё совершенно не годилась для магической жизни. И всё же отсутствие помощи вновь напомнило им, насколько одинокими они себя чувствовали.

Люди почти забыли мир, в котором родились: они не знали ничего, кроме земель, возникших после катастрофы.

К третьему столетию начали зарождаться новые цивилизации. На небольшом участке среди новых континентов, поднявшихся после землетрясений и перемен уровня воды, стали ходить слухи о гигантском дереве, настолько высоком, что оно касалось неба, и обладавшем магической силой.

Никто из троих не придал этим странным слухам особого значения. В маггловском мире тоже росли гигантские деревья, которым было по несколько сотен лет.

Когда приблизилась полутысячелетняя годовщина ритуала, они наконец получили доказательство, что магический мир Марса о них не забыл. Небольшую группу отправил Совет Кардиналов — теперь он правил планетой.

Ещё в конце первого столетия на Луну послали разведчиков, и благодаря им стало ясно: на Земле происходит нечто странное. До сих пор окружающая магия была слишком слаба, чтобы кто-либо осмелился спуститься на планету. Любое магическое послание теряло силу ещё до того, как достигало её поверхности. Но теперь прибыла небольшая группа добровольцев. Они были достаточно молоды, чтобы уровень их магии не оказался чрезмерно высоким, и всё же достаточно сильны, чтобы их ядра не истощились от одного прикосновения к земной почве.

Им предстояло выяснить, что произошло, и, если понадобится — а это было необходимо, — пожертвовать остатками магических сил, чтобы отправить сообщение обратно.

За пять столетий Марс процветал. Магии больше не приходилось скрываться, и её развитие пошло стремительными темпами.

Молодое поколение почти боготворило Цукико, Саренхеса и Сяо Дань. Дети выросли на историях о трёх героях, пожертвовавших собой ради спасения магического мира. Поэтому два десятка молодых ёкаев и духов самых разных видов вызвались отправиться в один конец на Землю. Добровольцев было бы ещё больше, если бы Совет мудрецов не положил этому конец.

Ещё более неожиданным — хотя, пожалуй, не таким уж удивительным — оказалось то, что Рёити, как и они, стал божеством, привязанным к планете. Вот почему он не прилетел: кицунэ уже не мог покинуть свою планету, как и они — свою.

Сознание, что в этой жизни она больше не увидит своего спутника, тяжело далось Лунной принцессе. Но она, Саренхес и Сяо Дань поделились частью своих медленно восстанавливавшихся запасов магии, чтобы отправить ответное послание.

Цукико попросила наёмного убийцу не оставаться в одиночестве. И пообещала, что сама тоже не будет одна.

Они ведь обсуждали это раньше — пусть и не именно такую ситуацию, а похожую разлуку. И решили, что каждому хотелось бы знать: остальные живы и счастливы, а не медленно угасают в одиночестве.

За это она должна была поблагодарить Любовь. Та первой подняла этот разговор, предупредив их, что любовь в жизни бессмертного не бывает единственной и исключительной: любовь друг к другу не запрещает любить и других.

¤.¤.¤

Все ёкаи, прибывшие на Землю, поселились на новом континенте. Как и у Юхико с Хидеки, их врождённые способности ослабли до малой доли прежней силы.

То же самое происходило и с их детьми — как от людей, так и от других ёкаев. Те были чуть слабее и жили меньше. Как показали следующие столетия, эта тенденция сохранялась из поколения в поколение.

Сяо Дань, так и не оправившаяся от потрясения после пробуждения в разрушенном мире, стала самым миролюбивым драконом на свете. Хотя, если честно, порой она едва помнила, что вообще дракон.

Ей не исполнилось и трёх веков — она была на несколько десятилетий младше даже Цукико. По меркам драконов, Сяо Дань была ребёнком, когда впервые покинула Шангри-Ла, чтобы пожертвовать собой ради магического мира.

С тех пор она, как и сама Цукико, не могла принимать свой истинный облик. А поскольку вокруг простирались пустынные земли и скитались почти одичавшие люди, воспоминания о родном мире всё больше походили на далёкие сны…

Когда с появлением новых цивилизаций неизбежно начались войны, юная богиня была раздавлена горем.

Вероятно, именно поэтому, услышав очередной слух о магическом дереве посреди небольшой страны, оказавшейся на грани войны, Сяо Дань отправилась туда.

Зачем именно — Цукико и сама не знала. Да и драконица, как ей казалось, тоже.

Саренхес был куда более закалённым и уставшим от жизни. Он буквально являлся древнейшим существом на планете — вероятно, был самым древним даже до почти полного уничтожения Земли. Появление новой волны насилия его не удивило.

Но участвовать в ней он не желал.

Накопив за без малого тысячу лет лишь немного магии, последний ребёнок Му исчез в негостеприимной песчаной пустыне, занимавшей почти четверть главного континента.

Юхико и Хидеки умерли от старости, прожив около девятисот лет. Внешне им едва ли можно было дать больше семидесяти.

Цукико поселилась неподалёку и провела рядом с ними последние десятилетия их жизни. Когда близнецы умерли, она попрощалась и со своими потомками — впрочем, те не удивились. Они пообещали передавать легенды о старом мире, хотя Цукико их об этом не просила, а она взяла с них обещание жить и процветать.

Уважая желание Саренхеса остаться одному, Цукико отправилась искать Сяо Дань.

***

Чтобы лучше влиться в местное общество, богиня сменила имя.

Она также вступила в отношения. Даже тем, кто плохо её знал, это могло быть незаметно, но Цукико сразу поняла: Сяо Дань по-настоящему любит императора, чьей наложницей стала. Оками это не удивило. Тэндзи, император страны, которую теперь называли Страной Предков, был миролюбивым правителем и разделял взгляды драконицы.

К сожалению, Тэндзи унаследовал и её слабость: он не понимал, что любой ценой избежать войны невозможно.

Это привело его к самой большой ошибке в жизни.

Воздух задрожал от мощи, которой не ощущали уже много веков, — силы, совсем не похожей на ту, что была прежде.

Теперь эта сила принадлежала лишь одной богине.

Цукико с печалью оглядела землю, некогда бывшую Страной Предков — Со но Куни. Теперь там не осталось ни единого живого существа. Это был эпицентр всплеска невообразимой силы, высвободившейся, когда Сяо Дань — или, вернее, Кагуя — съела единственный плод мистического дерева, ради изучения которого прибыла в эту страну. Вместе с ним к ней вернулись истинные силы богини.

В мире, где никто — даже двое других божеств — уже не обладал значительной силой, эта женщина стала всемогущей.

Её прекрасные аметистовые глаза почти полностью утратили цвет. На лбу открылся третий глаз с кроваво-красным отблеском. Красивые рога потеряли девять ветвей, которые прежде выдавали в ней могущественного дайёкая с девятью хвостами, и стали походить на рога они. Кожа почти совсем побледнела.

Сначала люди боготворили её: Кагуя в одиночку положила конец всем войнам и подчинила себе весь мир.

Она родила близнецов от императора, которого собственноручно убила после того, как он приговорил её к смерти за то, что она защищала свою жизнь. Теперь Кагуя, по-видимому, стала милосердной тираншей.

Цукико знала правду. Она незаметно ушла, пока мир покорялся власти Кагуи: понимала, что ничего не может с этим поделать.

По пути ей встретилась жаба. Цукико сразу почувствовала: помимо необычайно крупного размера — зверь был величиной с большую собаку, — он не был обычным животным.

Гамамару легко подтвердил её догадку, заметив изумрудную луну у неё на лбу.

—Ты Лунная принцесса!

Похоже, в Макай всё сильно изменилось.

Последствия ядерной войны ощутили и там, хоть и не так сильно, как на самой планете: мгновенное исчезновение Лей-линий нарушило защитные чары ещё до того, как Цукико и её спутники успели их исправить.

Три короля объединились и спасли мир, изменив соотношение временного растяжения. Вместо двух тысяч лет при прежнем соотношении в Макай прошло около десяти тысяч.

Недавно они решили, что уровень окружающей магии за пределами их мира стал достаточным, и отправили разведчиков. Гамамару был одним из них.

—Старый человеческий облик дайёкаев утрачен, — объяснил он. —Честно говоря, это была достойная жертва, если учесть, что иначе погиб бы весь наш мир. Старшие ёкаи сохранили свои формы, а вот мы, молодые… — Он пожал плечами, что выглядело довольно странно. —Ну, мы всегда были такими, так что нам особо нечего терять.

После того как они утратили человеческий облик, три королевства перестали существовать. Ёкаи естественным образом объединились по видам и со временем заключали новые союзы или находили новых врагов. Хотя мирные земли всё же остались — там представители разных видов могли свободно торговать и проводить время вместе.

Гамамару и Цукико быстро нашли общий язык. Юная жаба — он очень гордился своим видом — стала обучать её новому искусству.

Цукико и прежде задумывалась об этом, но никогда не задерживалась на одном месте достаточно надолго, чтобы по-настоящему взяться за учёбу. Ей предстояло освоить способ управлять окружающей магией, теперь уже совсем не похожей на прежнюю, и вернуть хотя бы часть старых сил — или, если не получится, обрести новые.

Теперь они называли её природной энергией, а не магией: она присутствовала повсюду, хотя и в гораздо меньшем количестве, чем прежняя магия. Её было опасно использовать, как и магию в древние времена — задолго до Основателей.

День за днём Цукико тренировалась, и новая энергия всё охотнее отзывалась на неё. Вскоре она научилась входить в медитацию и естественным образом притягивать к себе силу природы, соединяя её со своей ёки и постепенно восполняя опустевшие запасы.

Пока Цукико тренировалась и медитировала, они время от времени пробирались на земли, которыми владела Кагуя, и наблюдали, как её сыновья растут так же медленно, как когда-то росли близнецы Цукико.

У старшего, Хагоромо, были те же украшенные драгоценным блеском глаза, что когда-то у Сяо Дань. Младший, Хамура, унаследовал более светлые глаза, которые теперь были у его матери. У обоих были светлая кожа и рога.

По мере взросления братьев стало очевидно: старший унаследовал спокойствие и мудрость, а младший был вспыльчивым и шумным, но оба получили от драконицы и старинный дух.

Кагуя скрывала своё истинное лицо за созданной ею маской благодетельницы, но день за днём всё глубже погружалась в жажду власти и безумие. Сыновья ничего не знали о том, какой она была на самом деле.

***

Хагоромо пробудил третий глаз от потрясения, когда последовал подсказке Гамамару и увидел истинное безумие матери. В его глазу было не девять томоэ, а всего три, но он всё равно обладал силой — это было очевидно.

После этого оба брата вернулись к Гамамару. Они не сомневались: им нужно узнать больше, чтобы свергнуть мать. Хагоромо и Хамура обладали особой силой — вероятно, она появилась потому, что Кагуя съела даровавший ей могущество плод, когда была беременна ими.

У близнецов были способности.

Совместные тренировки и занятия вскоре помогли Гамамару и Цукико понять: эти способности были ближе к силам ёкаев, чем к человеческим. Их сила рождалась внутри тела и разума.

—Так вот куда ушли Лей-линии, — прошептала Цукико, когда ей наконец удалось провести магическое сканирование.

—Что ты видишь? — спросил Гамамару.

—Что-то вроде ещё одной системы кровообращения.

Она вспомнила древние представления и то, как индийцы понимали магию: старую, искажённую картину, которую со временем признали ошибочной, но сохранили в маггловском мире.

—Чакра.

В последующие годы, заглядывая в гримуар, она задавалась вопросом: а вдруг древний провидец неправильно истолковал видение, случившееся на заре магической Индии? Ведь помимо старой философии о равновесии духовной и физической энергии они выяснили и другое: у каналов чакры в теле было семь главных узлов — те самые семь чакр из древних учений.

Как бы то ни было, близнецы преуспевали, всё больше узнавая о своей чакре и сендзюцу — искусстве объединять природную энергию с чакрой.

Тогда Кагуя узнала, что сыновья обладают той же силой, что и она.

Осознание, что она больше не всемогуща, окончательно погрузило её в безумие. Кагуя легко поняла: править без сопротивления можно лишь тогда, когда никто не способен бросить тебе вызов.

Цукико знала: пусть она и вернула значительную часть своих сил, ей всё равно было далеко до Кагуи. У той было преимущество: каналы чакры давали ей гораздо более лёгкий доступ к собственным способностям и позволяли естественным образом восстанавливать силы. Цукико же приходилось подолгу медитировать каждый раз, когда она хотела восполнить хотя бы немного ёки.

Эпоха ёкаев на Земле закончилась. Теперь наступило время обладателей чакры.

Цукико поняла это, потерпев неудачу в попытке остановить другую богиню до того, как та совершила немыслимое.

Слишком тяжело раненная, чтобы пошевелиться, она могла только смотреть, как драконица пытается принять истинную форму. Но вместо этого Кагуя превратилась в нечто чудовищное — гигантскую тварь, намного выше всего, что успела построить новая цивилизация. Десять хвостов извивались, переполненные невиданной силой.

Каким бы безумием ни страдала Кагуя, она оставалась богиней.

Хагоромо не понимал, с кем столкнулся, но обладал достаточной интуицией, чтобы знать: это существо нельзя убить.

Чакру Десятихвостого отделили от его тела, а Хамура помог брату запечатать чудовищную силу внутри себя. Что же до тела: поняв, что оно не разлагается, Хамура увёл половину своих потомков и основал деревню как можно дальше от брата, чтобы разделить две половины чудовища.

На Луне.

***

Кагуя едва не убила Цукико. Пусть она и была богиней, но не предназначалась для жизни на планете. Напряжение от использования всё большей силы пробудило в ней ещё часть божественных способностей, которые теперь постоянно истощали её и без того не вполне человеческое тело.

После битвы близнецы нашли Цукико и исцелили её, но она знала: её время на Земле подходит к концу.

Поэтому, пока росла легенда о Хагоромо, распространявшем нинсю по всему миру, Цукико вернулась к потомкам. Прошло несколько десятилетий, родилось новое поколение, и, как они обещали, потомки не только сохранили истории об истоках своей семьи, но и продолжали процветать в лесу.

Потомки Юхико начали сближаться с дикими волками и собаками, уцелевшими после катастрофы и вернувшимися в леса. Дети Хидеки приспособили свои огненные способности и стали грозными защитниками леса.

Пусть эпоха ёкаев и миновала, им всё ещё находилось место на планете — стоило лишь приспособиться. И с этим они справились блестяще.

Следующие несколько десятилетий Цукико провела с семьёй. В конце концов в их лесную глушь пришёл Хагоромо, странствовавший по свету. С ним были двое сыновей и девять совершенно необычных детей.

Не ожидав найти там Цукико, тот, кого теперь называли Мудрецом Шести Путей, тоже задержался в лесу. Он рассказал ей, что идея отделить чакру Десятихвостого на отдельных существ пришла ему от младшего сына. Хагоромо беспокоился, кому передать своё бремя после смерти.

У девяти хвостатых зверей не было настоящего физического тела, но у каждого были собственные разум, характер и особенности. И, как Цукико успела узнать сыновей Хагоромо, она вскоре познакомилась и с девятью зверями.

Люди вокруг привыкли к необычным силам, поэтому ни хвостатые звери, ни пользователи чакры не выделялись из толпы. Всех это вполне устраивало. Индра нередко тренировался с другими ребятами из деревни, бегая между деревьями так же легко, как по земле. Разные звери катались по траве с местными детьми, а Асура спокойно беседовал о наставлениях отца с менее задиристыми подростками…

Мудрец пробудил каналы чакры у всех, у кого смог. Выяснилось, что они имелись у всех, кто родился на планете после катастрофы, но до сих пор оставались бездействующими. Это также объясняло, почему у Цукико и двух других божеств таких каналов не было: они родились до того, как те стали необходимы для жизни.

—Я… начал беспокоиться об Индре, — признался Хагоромо однажды вечером. —Но здесь, похоже, он успокаивается.

—Вы с ним слишком разные, и тебе трудно его понять, — предостерегла его Цукико, успевшая сильно к нему привязаться. —Он унаследовал от предков твоей матери гораздо больше, чем ты. Не жди, что он примет твои идеалы.

Цукико тоже тревожилась, хотя и не сказала об этом. Хагоромо мог этого не замечать, но у него самого были слабости. Он верил в абсолютный мир — так же, как когда-то верила его мать.

Цукико очень не хотелось, чтобы Хагоромо повторил её путь, хотя она и сомневалась, что такое случится.

Хагоромо провёл в лесу почти два десятилетия.

К его отъезду Индра успел жениться на одной из огненных потомков Хидеки. Молодая жена уехала вместе с ним, держа на руках младенца.

Через несколько десятилетий вернулся и Асура. Он нашёл себе жену среди древесных элементалей, происходивших от Соута, и пришёл узнать больше о недавно обретённом мастерстве управления деревом.

Сам Хагоромо регулярно возвращался к Цукико, всегда один. А позднее — и к её последнему ребёнку на Земле, Инари.

У ребёнка были тёмно-зелёные глаза, удивительно похожие на те, что были у Цукико в Бессмертном царстве, и ярко-рыжие волосы. Вероятно, это была ёки Рёити, так глубоко сплетённая с её собственной, что могла повлиять даже на появление ребёнка, которого он не зачал.

Цукико не слишком удивилась. В паре ёкаев не всегда было только двое: они давно научились включать в саму ДНК ребёнка других родителей. Она почувствовала, как дрогнула её метка пары, когда Рёити стал отцом ещё одного ребёнка в далёком мире.

Цукико даже смогла определить, кто была матерью: она тоже оставила на той женщине свою ёки — пусть и как член стаи, а не как пара. Цукико очень интересовало, каким вырастет этот ребёнок: ему предстояло унаследовать черты Рёити, её самой и Луны Лавгуд — или, вернее, Сильваны Ардженто…

Рёити, наверное, тоже гадал, каким будет ребёнок, рождённый от него, Цукико и незнакомого ему мужчины.

Цукико любила Хагоромо, но не была в него влюблена. Как и он в неё.

И всё же они оба полюбили ребёнка задолго до его рождения.

Инари не родился в звериной форме. Цукико знала: если бы у него был такой же доступ к ёки, как у неё, он бы появился на свет лисом. И правда, едва начав взрослеть, мальчик проявил ту же склонность к проделкам, что и Шиппо, а также обострённые чувства и крепкое здоровье.

Инари, возможно, рос так же медленно, как его братья и сёстры со всех сторон семьи. Но он был очень умён.

Лунная принцесса прожила ещё почти сто лет. К тому времени, когда её смертное тело наконец отпустило бессмертную душу, Инари, хотя внешне ему было всего десять, вероятно, оказался одним из немногих живых, кто действительно понимал, что происходит.

Позднее он учился у отца, но никогда не просил о великом наследии. Благодаря Игре Хаоса его матери у него уже было всё, что ему требовалось.

***

—Так, в чём плохие новости?

—Плохие новости? С чего ты решила, что они есть?

—Хаос. Ты ёрзаешь. Хотя, кажется, я никогда не видела тебя таким спокойным. Что-то происходит.

—Ну… Это не совсем плохие новости, — неуверенно произнёс мальчик с синими волосами и золотыми глазами, похожими на её собственные в этой жизни, только ярче. —Просто… — Он пожал плечами. —Похоже, в этой жизни ты вознеслась и стала младшей богиней.

—Я уже догадалась.

—Ну… ты ведь не была богиней Смерти, так что… Э-э, поздравляю! Теперь ты младшая богиня Хаоса!

Тень кивнула, не слишком удивившись. После катастрофы пользоваться любой силой было почти невозможно, а Игра Хаоса едва подавала признаки жизни: лишь скупо сообщала самое необходимое и не давала никаких заданий.

Так было до тех пор, пока она не научилась пользоваться природной энергией. Тогда Интерфейс Хаоса ожил: активировались все подсистемы, открыв доступ к множеству событий.

Новая связь с Хаосом поначалу осталась незамеченной. Ведь у неё уже была небольшая предрасположенность к одному из его аспектов благодаря Игре Хаоса. Она обратила внимание на свою систему Священных Предрасположенностей только тогда, когда Инари упомянул, что среди его наследий в игровом интерфейсе есть Благословение Хаоса — вдобавок к ожидаемому Благословению Смерти от неё и Благословению Жизни от Кагуи и Рё.

К её удивлению, предрасположенность к Изменению — «Искусство Революции», как называл его Интерфейс, — выросла с отметки в 25 процентов, обозначавшей малую предрасположенность, до невероятных 75 процентов. Это был порог высокой предрасположенности; лучше владеть этой силой мог лишь верховный бог. А из тех, кого она знала, под это описание подходил только сам Хаос.

—Ты знала? — поняв, что она не удивлена, спросил Хаос. Его глаза расширились. —Конечно, знала. Ты же видела это в Игре Хаоса… — прошептал он, наконец осознав.

Цукико шагнула к богу, который, к её удивлению, выглядел растерянным, и автоматически обняла его. Да, он был старше неё, но сейчас казался просто ребёнком, которому нужно утешение.

—Прости, — вздохнул он. —Теперь на тебе ещё и мои силы!

—Верховные боги нередко обладают силами других богов. Ты сам мне об этом говорил, — напомнила ему Цукико.

—Но теперь ты богиня Хаоса! Людям не нравится переменчивость, маленькая Тень!

—Хаос, — она заставила синеволосого мальчика поднять на неё взгляд. —Я уже богиня Смерти. Думаешь, обычные люди любят или понимают мои обязанности? Мне ещё и десяти тысяч лет нет, а я уже уничтожила душу святого слуги. Мне всё равно, что людям нравится или не нравится. Я люблю перемены. Я люблю Хаос.

Она взъерошила ему волосы.

—Это же ты говорил, что хотел бы, чтобы я развила твои силы, потому что было несправедливо, что первой меня заполучила Смерть! — напомнила она. —Ты больше не хочешь, чтобы я была твоей сестрой?

В расплавленном золоте глаз снова вспыхнула жизнь. Хаос рассмеялся сквозь слёзы и вновь стал похож на привычного ей беззаботного бога.

—Вот видишь! Я знал, что лучшей сестры мне не найти!

Успокоив его, они вскоре покинули Острова Смерти и направились в центр Бессмертного царства — туда, где обычно собирались верховные боги.

***

Первой их заметила Жизнь. Её лицо озарила улыбка.

—Маленькая Тень! Вот ты где!

Она увела младшую богиню за собой, а потом добавила потише:

—Спасибо. Не знаю, что ты сделала, но Хаос выглядит лучше, чем за последние несколько столетий.

—Ты даже не представляешь, какой переполох ты устроила! — драматично заявила Судьба.

—Э-э… прости?

—Нет-нет-нет, не извиняйся! Я не веселилась так уже несколько тысячелетий! — Судьба отмахнулась от её извинений. —Этот твой мальчик…

—Инари?

—Да, он! Благодаря твоему влиянию и тому, что его родословная восходит сразу к трём богам, временная линия этого мира сильно изменилась!

—И… ты не злишься?

—Конечно нет. Было бы скучно, если бы всё шло в точности так, как я предсказала! — подтвердила богиня. —И, если подумать, ты просто выполняла свою работу как богиня, связанная с Хаосом!

Что бы Тень ни ответила, ей не удалось этого сделать: она внезапно ощутила знакомую ауру. В Бессмертное царство вошёл новый бог — и тут же обнял её, хрупкую, знакомой парой рук.

—Я скучал по тебе, бамбина.

—И я по тебе, Рё. Надеюсь, ты хорошо заботился о Луне.

Наёмный убийца рассмеялся.

—Она сказала, что ты догадаешься, что это была она. Надо было знать, что ставить против вас двоих — плохая идея! Но я слышал, ты тоже успела наделать шума в хорошей компании.

Влюблённые увлеклись разговором. Прислонившись друг к другу, они легко говорили обо всём, что произошло с каждым из них за время разлуки. Они любили друг друга так же сильно, как и прежде. Об этом по-прежнему свидетельствовали их брак и метки пары, пульсировавшие общей энергией.

Лишь когда влюблённые успели воссоединиться, Порядок нехотя заговорила:

—И всё-таки есть две вещи, о которых нужно помнить. Свет, Тень, ваши смертные тела могли погибнуть, но связь вашей души с планетами, где вы стали младшими богами, всё ещё существует.

—Что это значит?

—Если коротко — теперь эти планеты на вашей ответственности, что, на мой взгляд, случилось намного раньше, чем следовало. Вы должны следить, чтобы мы, верховные боги, могли выполнять свою работу в нашем мире, и при необходимости исправлять положение. — Она пожала плечами. —Чаще всего это означает, что Судьба создаёт героя, и остаётся надеяться, что он выполнит свою задачу как следует. Иногда вам будут возносить молитвы, и вы сможете заключить договор…

—Как это сочетается с нашей жизнью в мире смертных? — спросил Свет.

—Я обновлю игровой интерфейс, чтобы он учитывал и это, — заверил Хаос. —Я уже начал внедрять Священную систему для связи со Священными слугами. Просто улучшу её.

—Я наделю тебя такой же духовной предрасположенностью, как у Тени, — вмешалась Магия. —Я не каждому богу дарую подобную силу, но тебе она необходима, чтобы выполнять свою работу. И я не хочу, чтобы наша маленькая богиня переживала из-за того, что ты необдуманно кого-нибудь исцелил! — Она с весельем посмотрела на мужчину. —Ты ведь сначала лечишь, а потом думаешь. От наёмного убийцы я такого не ожидала!

—А я дарую Тени малую предрасположенность к Бездне, — добавил Хаос и, что было на него совсем не похоже, говорил серьёзно.

—Хаос, нет! — возразила Порядок.

—Хаос, да! — шутливо парировал он, а затем пояснил уже серьёзно: —Я знаю, что это опасно, Порядок, поверь, знаю… Но в том мире есть падшая богиня, и любое решение, которое найдут смертные, будет лишь временным — осознают они это или нет.

—Я знаю, — вздохнул его двойник. —И признаю, ты справляешься со своей задачей гораздо лучше, чем я ожидала от такой молодой богини, — добавила она, обращаясь к Тени. —Но Бездна опасна.

***

—Они даже не знают, что такое Бездна, — заметило Знание, глядя на двух младших богов, которые недоумённо переглядывались.

—Хаос — это сила перемен. Он может как созидать, так и разрушать, поэтому у меня три предрасположенности, — объяснил синеволосый бог. —Но, как Смерть несёт бремя уничтожения душ, у меня тоже есть обязанность, от которой не уйти.

—Это связано с Кагуей, верно? — догадалась Тень. Порядок только что упомянула обезумевшую богиню.

—Верно, — подтвердил Хаос. —Ты знаешь, что боги обрели истинное бессмертие.

Она кивнула.

—Но даже у нас могут возникнуть проблемы. Иногда достаточно просто дать кому-то время прийти в себя — как было с братьями и сёстрами Истины. А иногда боги становятся слишком опасны, чтобы оставлять их на свободе. — Он пожал плечами. —Тогда я должен вмешаться.

—И тут вступает в дело Бездна?

—Именно. — Он закрыл глаза. —Причина, по которой я могу менять твою душу, хотя я и не Смерть, в том, что только я способен изменять бессмертную душу. Некоторые перемены временны — например, Игра Хаоса, которая длится лишь одну смертную жизнь. — Он улыбнулся. —По крайней мере, так было, пока ты не сделала её частью собственных сил.

Улыбка исчезла.

—Некоторые перемены куда долговечнее. Например, запечатывание сил богов, которые больше не заслуживают доверия.

Тень и Свет были потрясены. Неудивительно, что мальчик так неохотно рассказывал о своих обязанностях. Бремя было не легче дара Смерти уничтожать души смертных…

—Это называется «призвать Бездну», — продолжил бог, дав им несколько секунд, чтобы осмыслить услышанное. —После этого худших из них изгоняют в Чистилище, а других можно оставить жить в мире смертных.

—А в прошлый раз, когда младшему богу Хаоса унаследовал эту силу, всё плохо закончилось для них обоих! — громко перебила Порядок. —Хаос тысячелетиями оставался ослабленным, а его дитя в конце концов попросило запечатать собственные силы!

От этих слов Свет невольно крепче обнял жену и спутницу.

—Войд не выдержал давления, — подтвердил Хаос. —Ему пришлось отправить в Бездну друга, воспользоваться силой, пока он ещё не был готов принять её. Это сломало ему рассудок. Ему стало лучше лишь после того, как я запечатал его силы. С тех пор он сам изгнал себя в мир смертных…

—И ты хочешь даровать эту способность бамбине?

—Это будет нелегко, — спокойно признал Хаос. —Будет тяжелее, чем все узы, которыми мне пришлось тебя сковать, чтобы отправить обратно в мир смертных… Но ты… — Его рука сама собой поднялась к изумрудной луне, всё ещё сиявшей у неё на лбу. —Ты первая за тысячу лет, кому удалось овладеть силой верховного бога. — Он посмотрел на её брата. —Первая, кто смогла вынести бремя Смерти, не сломавшись под его тяжестью.

Эти слова поразили и Света, и Тень. Они не понимали, насколько редким было её достижение. Хотя, подумав, Тень осознала, что ещё не встречала ни одного бога, связанного со Смертью или Хаосом, зато успела познакомиться с немалым количеством младших богов, связанных со всеми остальными силами.

—Если это будешь ты, — сказал Хаос, — я знаю, что ты не подведёшь.

Богиня с чёрными кончиками белых волос надолго закрыла глаза, глубоко обдумывая просьбу того, кто теперь был ей почти вторым братом.

Наконец она снова открыла глаза.

—Значит… в следующей жизни я возвращаюсь на Землю?

Напряжение заметно спало с плеч Хаоса. Он принял её ответ за согласие. Но повернулся к Свету:

—Последствия этого дара проявятся и в новой жизни, Свет. К тому же это древний мир, пропитанный магией — или, как её теперь называют, природной энергией. На этот раз я не стану просить тебя сдерживать себя. Стань сильным — насколько только сможешь. Ей понадобится твоя помощь.

—Я буду сильным.

Порядок в отчаянии вскинула руки.

—Всё! Мы все сошли с ума, раз согласны на это!

Мир положила ей руку на плечо, успокаивая.

—Ты же знаешь, это лучшее решение на данный момент. Иначе сколько пройдёт времени, прежде чем кто-нибудь поймёт, что Кагуя возвращается снова и снова, и заключит нужный договор, чтобы Хаос смог применить свои силы?

Сереброглазая женщина вздохнула и нехотя кивнула. Она понимала: на это могли уйти тысячелетия или даже больше. Она привыкла быть голосом разума, когда Хаосу приходили в голову очередные безумные планы. Теперь возражать своему двойнику стало для неё привычкой.

—Идём, — сказал Хаос, когда разговор перешёл на более лёгкие темы. —На этот раз всё займёт больше времени, чем обычно.

Тень и Свет последовали за ним в уединённую часть Бессмертного царства. Расплавленное золото силы вокруг Хаоса закружилось гораздо быстрее и ярче, чем прежде. Вскоре фигура Света начала исчезать из Бессмертного царства.

Затем Хаос обратился к Тени. И, как он и обещал, пришла боль.

Когда опасная сила наконец перестала сотрясать воздух, а Тень исчезла из царства вслед за Светом, юный на вид бог позволил себе опуститься на землю.

Вскоре рядом с ним села Порядок. Она молча устроилась у его бока.

—Очень надеюсь, что она справится, Порядок… Не хочу связывать силы ещё одного своего…

—Я знаю, Хаос, знаю, — вздохнула она. —В конце концов, когда они терпят неудачу, больнее всех всегда тебе.

Порядок посмотрела туда, где совсем недавно исчезли два божества.

—Но ты прав. Если это они, даже я могу поверить, что на этот раз, как и в случае со Смертью, ты наконец обрёл сестру, которую не сломит тяжесть наших сил.

Хаос улыбнулся с надеждой. Они с Порядком ещё долго не двигались с места.