Глава 2: 2.

Похоже, это будет худшее Рождество для Римуса со времён 1981 года.

Двадцать четвёртого декабря он направлялся к крыльцу «Норы», вздыхая и чувствуя себя несчастным. В последнее время он, собственно, почти только этим и занимался.

По крайней мере, праздники ты проводишь не с Грейбэком, — попытался приободрить себя Римус.

Не помогло. Впрочем, он и не ждал, что поможет.

Настроение чуточку улучшилось, когда он увидел, как один из близнецов гонится за гномом, выбежавшим за угол дома. За ним следовал второй близнец, Гарри, Джинни и Рон с морковкой в руке.

Фред — Римус решил, что это Фред, — почти настиг гнома, но тот в награду укусил его за щиколотку. Джинни выстрелила оглушающим заклинанием и попала гному в грудь. Гарри что-то сказал ей, и она рассмеялась. Римус с удивлением заметил, что Гарри широко улыбается ей в ответ.

Да какого чёрта?

К этому моменту Римуса, казалось, уже ничто не могло удивить. Кроме, похоже, того, что сын его погибшего лучшего друга ведёт себя не как угрюмый, терзаемый подросток.

—Привет, профессор Луни, — поздоровался Джордж. Он первым заметил, что Римус пришёл.

Гарри отвернулся от Джинни и улыбнулся Римусу. Казалось, он каким-то образом стал ещё выше, а вместе со счастливой энергией, исходившей от него, это делало его похожим на Джеймса сильнее, чем когда-либо. Римус моргнул, прогоняя наваждение.

—Недавно заходил в вашу лавку, — сказал он близнецам. — К сожалению, вас обоих не застал, так что не успел сказать: выглядит она отлично.

На самом деле во время короткого визита Римус нарочно избежал встречи с Фредом и Джорджем. В тот день был день рождения Сириуса, и Римусу удалось улизнуть из лагеря всего на несколько часов. Он хотел — или, по крайней мере, уверял себя, что хотел, — погоревать в одиночестве. Возможно, ему бы понравилоcь общество одной розоволосой ведьмы, но он был слишком труслив, чтобы что-либо предпринять.

Да, Сириусу бы понравилась лавка. И нет, к Тонкс Римус так и не зашёл. Ни одно из этих воспоминаний не улучшало его и без того отвратительного настроения.

Легче не становилось.

—Спасибо, — улыбнулся Фред. — От тебя это высшая похвала.

Римус заставил себя улыбнуться в ответ.

—Ну что ж, оставлю вас собирать морковку.

Молли поцеловала его в щёку, когда он вошёл в дом, а затем отклонила все его предложения помочь с ужином. Римусу не оставалось ничего, кроме как сесть с Артуром за кухонный стол и пить горячий чай. Это был лучший напиток, который он пробовал за последнее время.

—Как ты? Со всем этим? — наконец спросил Артур.

Римус неопределённо промычал что-то в ответ. Артура это, похоже, не убедило, но прежде чем он успел настоять, Римус поспешно сказал:

—Гарри, кажется, в удивительно хорошем настроении.

Артур приподнял бровь. На лице его появилось несвойственное ему задумчивое выражение.

—Правда?

Римусу начало казаться, что от него что-то ускользает. Это ощущение усилилось, когда он заметил задумчивый взгляд Молли.

—Они с Джинни теперь встречаются, — ласково сообщила она.

У Римуса поползли вверх брови. Новость застала его врасплох. Он знал, что удивлён сильнее, чем следовало бы, но в том, что Гарри занят обычными подростковыми делами, была какая-то новизна.

—Это… Что ж, в последнее время хорошие новости всегда кстати, — ответил Римус и поморщился, услышав, насколько невольно горько прозвучали его слова.

Он вовсе не огорчился из-за новых отношений Гарри и Джинни — совсем наоборот. Гарри заслуживал всего счастья, какое только мог получить. Просто это неприятно напомнило Римусу о его собственных неудачах в любви. И, конечно…

—Тонкс так и не ответила на моё письмо с приглашением приехать на Рождество, — буднично сказала Молли.

Сердце Римуса ухнуло, и он тут же разозлился на себя за то, насколько сильно на него подействовала одна только её проклятая фамилия. Он отпил ещё чаю.

—Чарли тоже не приедет, а Перси… Ну, — вздохнула Молли.

Римус промолчал и попытался улыбнуться сочувственно. Хотя теперь он сомневался, что сможет выбросить из головы печальную улыбку Доры, которую видел в последний раз, когда они разговаривали…

Римус уставился в чашку. Он легко мог представить, как Сириус говорит: «Да ладно тебе, Луни, придурок, сколько раз я повторял про твой комплекс неполноценности?» А Джеймс добавляет: «Просто прижми её к себе и поцелуй — и дело в шляпе. Ты вообще гриффиндорец или нет?»

Но всё было не так просто. Его лучшие друзья никогда по-настоящему этого не понимали, хотя, по крайней мере, понимали лучше многих.

Или, может, они были правы, и Римус просто любил изображать из себя мученика.

—Спасибо, что пригласили меня, Молли, — наконец сказал Римус. И говорил он искренне. Мерлин знает, как тоскливо было бы проводить праздники наедине с собой и своими призраками.

***

Разумеется, в «Норе» тоже водились призраки.

—Но ты же нормальный! — сказал Гарри позднее тем вечером. — Просто у тебя… проблема…

Римус не знал, рассмеяться ему или расплакаться.

Он выбрал первое.

—Ты и правда напоминаешь мне Джеймса, — сказал он Гарри. Ему весь день хотелось это сказать. — При других он называл это моей «маленькой пушистой проблемой». Многие думали, будто у меня есть невоспитанный кролик. О, спасибо, Артур, — сказал он, принимая третий за вечер бокал эгг-ногга. Его уже начинали баловать. — Но, похоже, ты унаследовал от отца не только это, — продолжил Римус, снова повернувшись к Гарри. Он приподнял брови и выдержал паузу, пытаясь как можно лучше изобразить Сириуса. — Ещё и слабость к рыжеволосым.

Разумеется, Гарри смутился. Но, похоже, был этому рад.

—Ну же, расскажи о ней, — с улыбкой попросил Римус. — Как всё вышло? Давай поговорим о чём-нибудь лёгком.

Улыбка Гарри была немного смущённой, но в основном просто счастливой. Римус ничуть не завидовал этому шестнадцатилетнему мальчишке. Совсем.

—Ну, я… не знаю. Кажется, я пригласил её на рождественский вечер, куда Слизнорт заставил меня пойти, а теперь надеюсь, что её братья меня не убьют, — сказал Гарри. Он говорил непринуждённо, но взгляд его задержался на другом конце комнаты, на смеющемся лице Джинни.

—Держу пари, Слизнорт был в восторге, — задумчиво сказал Римус. — Твоя мама была одной из его любимых учениц, знаешь ли.

—Знаю, — сухо ответил Гарри, переводя взгляд на Римуса. — Он мне рассказывает.

—Да, а Джеймс не был его любимчиком, — продолжил Римус, отпивая эгг-ногг. — Он не принимал зельеварение всерьёз и терпеть не мог вечеринки. Как и ты. Считал: если там нет алкоголя, то какой смысл? — Римус с нежностью покачал головой, а затем замолчал. — Прости, наверное, мне не следовало тебе это рассказывать, Гарри…

—Ничего страшного, профессор.

Римус фыркнул.

—Полагаю, теперь ты должен быть благодарен Слизнорту за то, что он помог начаться вашим отношениям.

Гарри возмущённо посмотрел на него.

—Я мог бы пригласить её куда-нибудь ещё… на какое-нибудь другое мероприятие, например.

—Правда?

—Наверное, нет, — вздохнул Гарри. — Но…

—Не всем же удаётся пригласить на свидание того, кто им нравится, прямо посреди «Левикорпуса», которым они подвесили заклятого врага, верно? — сказал Римус с улыбкой, в которой смешались веселье и раздражение. Он скучал по этому. О, Джеймс. — «Левикорпус» — это заклинание, знаешь, то самое, которое…

—Я знаю, что такое «Левикорпус», — перебил его Гарри.

—Полагаю, латинское название и правда довольно говорящее, — согласился Римус.

—Нет, то есть да, наверное, — сказал Гарри, но выглядел почему-то обнадёженным. — Просто я видел его в старой книге по зельям, написанной кем-то…

—Ты сказал, что мой отец не относился к зельеварению всерьёз. А ты сам как? — спросил Гарри.

—Я? Мерлин, нет. Это был мой худший предмет. Как ты думаешь, почему мне приходилось полагаться на Снейв… — старое прозвище сорвалось с языка Римуса прежде, чем он успел остановиться, — на Северуса, когда мне нужен был Волчий яд?

—А, да… Значит, Сириус тоже не был силён в зельях?

—Совершенно точно.

—Ясно. Он чистокровный, так что догадаться было нетрудно, — произнёс Гарри, словно размышляя вслух.

Римус не понимал, какое отношение происхождение Сириуса имело к зельям, пока Гарри не спросил:

—Ты случайно не слышал о ком-нибудь по прозвищу Принц-полукровка?

Римус моргнул.

—Принц-полукровка? — недоверчиво повторил он. — Что это вообще за чёртово прозвище?

—Не тебе говорить, — парировал Гарри.

Римус улыбнулся в кружку.

—Справедливо, — пробормотал он. — Но нас хотя бы никто не называл королевской семьёй.

—Нет, нас называли совсем наоборот.

—Признаю, наше название группы было не таким ярким, как «Избранный».

—Ой, заткнись, — сказал Гарри. — Не я придумал это дурацкое прозвище.

—Ты думаешь, мы сами придумали «мародёры»? — спросил Римус. — Кажется, это Макгонагалл так назвала нас на втором курсе…

—Держу пари, сейчас она жалеет об этом, — произнёс Джордж. Он внезапно появился рядом с Гарри вместе с Фредом, будто их вызвало слово «мародёры».

—Ну что, Гаррики, как тебе первое Рождество в «Норе»? — спросил Фред.

—Отлично, — нейтрально ответил Гарри и старательно придвинул кружку к груди, словно опасался, что близнецы что-нибудь в неё подсыплют.

—Выглядит он вполне счастливым, Фред, — сказал Джордж. — Хотя мог бы быть ещё счастливее, если бы не эти чары на двери спальни Джинни.

Гарри недоверчиво уставился на него.

—Там есть защитные чары?

—Ага, — весело ответил Фред. — Мама сказала: никакого баловства под этой крышей.

—Но мы спросили её, а как насчёт всех остальных мест, кроме её спальни?

—А как насчёт Хогвартса?

—Стоит им выйти из дома, как они тут же захотят заняться этим, верно?

—И как она их остановит?

—Ну что, Гарри?

Бедный Гарри выглядел так, будто молил кресло проглотить его.

Но порой лучший способ справиться с близнецами — просто не обращать на них внимания.

—Римус, — сказал Гарри, делая вид, что Фреда и Джорджа рядом нет, хотя шея у него заметно покраснела. — Я рассказывал тебе про случай с фразой «Не нужно называть меня сэром, профессор»?

На самом деле рассказывал. Но Римус всё равно позволил ему продолжить. Посмеяться над Снейвеллусом лишним не бывает.

По крайней мере, за последние двадцать лет это не изменилось.

***

Позже тем же вечером, после нескольких лишних бокалов эгг-ногга (Фред и Джордж, возможно, всё-таки умудрились подмешать туда что-то покрепче, несмотря на все старания Гарри. Они умеют творить чудеса):

Гарри держится за голову.

—Я всё испорчу, наверное. И… и с Роном, и с мистером и миссис Уизли тоже. Всё кончится ужасно. О чём я только думал?

Римус зевает.

—Полагаю, ни о чём. В этом-то и проблема.

***

Позже:

—Ты что, домовой эльф, Гарри? — с улыбкой спрашивает Джинни. — Как ты умудрился так напиться эгг-ногга?

Гарри моргает, слегка ошалевший.

—Я… Кажется, твои братья-близнецы всё-таки что-то подлили мне в бокал.

Джинни цокает языком.

—Знаешь, мне уже даже не жаль тебя.

—Вот именно: бдительность прежде всего, помнишь? — добавляет Римус, слегка заплетающимся языком.

Джинни удивлённо оборачивается к нему.

—И вы тоже, профессор?

***

Ещё позже:

—Иногда мне кажется, что я этого не заслуживаю. Ну, счастья.

—Мне тоже, Римус.

***

Ещё позже:

—А потом… а потом я сказал ему: «Не нужно называть меня сэром, профессор…»

Римус смеётся.

—Отлично, Джеймс!

***

Чуть позже:

—Как маглы это называют? — Римус, прищурившись, будто обращается в пустоту. — Что-то вроде… эдипова комплекса?

—А что это?

—А? — Римус забывает, о чём только что говорил. — Так, о чём я?

—Не знаю, — пожимает плечами Гарри, не беспокоясь. — Так вот, Малфой говорит…

***

Ещё позже:

—Знаешь, со мной так и не поговорили как следует о сексе. Ну, потому что у меня не было родителей и всё такое. Поэтому я немного боюсь, что чего-то не знаю.

Римус моргает.

—Ладно, Гарри. Думаю, нам пора спать.

—А… точно, — бормочет Гарри и зевает. — Ну, с Рождеством, Римус.

Они неуклюже направляются каждый к своей комнате. Римус крепко хлопает Джеймса — нет, Гарри — по плечу.

—С Рождеством.