Глава 1: 1.
1.
207
0
Северус знал, что смерть неизбежна: он сам выбрал такую жизнь. Отчасти он ожидал умереть лет в двадцать — желательно до Лили или вскоре после неё. Но жизнь оказалась настолько беспощадной, что продержала его ещё почти два десятилетия.
Умирая, с кровью и следами яда, стекавшими по шее, он думал лишь об облегчении, которое принесёт освобождение от страданий. Или, быть может, его ждала какая-нибудь разновидность ада — продолжение наказания за собственные ошибки. Но ему хотелось лишь покоя и тишины смерти. А может, потом он увидит Лили. Лили с тёмно-рыжими волосами и сияющими зелёными глазами — такими же, как у её сына, который смотрел на Северуса, пока из него вытягивали воспоминания.
Произнося последние слова Гарри Поттеру, Северус почувствовал, как вокруг сгущается тьма, хотя не ощутил, что глаза закрылись. Он также услышал, как где-то вдали смолкает хаос, а затем всё замерло.
Но не навсегда.
К своему неописуемому изумлению, он открыл глаза и увидел тёмный потолок. Северус громко ахнул и попытался сесть, но не смог.
— Ну разве ты не прелесть? — раздался неподалёку знакомый низкий голос.
Он пробудил воспоминания о том же голосе: крики, разбитые бутылки, синяки на лице и сломанный нос, так и не заживший как следует.
К огромному своему огорчению, Северус разразился плачем. Высокий детский голос разнёсся по комнате, а Тобиас Снейп мог лишь растерянно стоять рядом. Северус продолжал реветь — другого способа выразить своё недовольство у него не было. Он не понимал, почему в один миг умер взрослым волшебником, а в следующий очнулся младенцем. Может, всё это было предсмертной галлюцинацией, хотя он помнил, как мир вокруг него погружался в безмолвную тьму. А может, это была его адская загробная жизнь — вполне подходящая для такого злобного человека, как он: даже после обещания защищать ребёнка бывшего друга и школьного врага он умудрился лишь досаждать ему. Возможно, все его злые и мелочные поступки привели к тому, что теперь отец отвернулся от семьи.
— Наверное, она проголодалась, — раздался другой знакомый голос.
Плач Северуса сменился растерянными всхлипами. Он повернул голову к лицу, заслонившему потолок. Как и Тобиаса, он не видел этого лица много лет. Северус изучал черты матери — Эйлин Снейп, урождённой Принц, — которые ещё не были измучены жизнью. Это не удивляло: его магия пока не проявилась.
— Да, милая? — спросила она.
Милая девочка?..
Прежде чем он успел осмыслить слова матери, она подняла его и прижала к груди. А затем, к его ужасу, расстегнула верхнюю часть одежды и обнажила бледную грудь. Северус почувствовал, как глаза его расширились, но не успел и возразить, как рот сам собой присосался, и он начал сосать. В тот миг часть его жалела, что он не настоящий младенец с настоящей памятью, которая со временем забудется. Но другая часть странным образом успокоилась от этой близости.
— Она просто проголодалась, Тоби, — утешила мать. — Со временем ты научишься понимать её сигналы, дорогой.
— Надеюсь, — печально ответил Тобиас.
Что, чёрт возьми, происходит?
Северус чувствовал, как мать смотрит на него.
— Слышала, Севера? Твой папа позаботится о том, чтобы ты росла избалованной маленькой девочкой.
Севера. Маленькая девочка.
Севера…
***
Северус решил, что это ад. Но он так устал от всего: интриг Дамблдора, войны, Тёмного Лорда, безмозглых учеников, собственных ошибок и постоянных попыток Поттера самоубиться. И потому пока что он примет вынужденное утешение в том, что сосёт грудь своей ныне живой матери, а уж потом подумает, что, чёрт возьми, происходит и почему младенчество — подходящий образ загробной жизни. Если же это всего лишь сон, то он надеялся поскорее проснуться в Визжащей хижине, больнице Святого Мунго или больничном крыле Хогвартса.
***
— Севера! — воскликнул Тобиас, появившись в дверях дома. — Смотри, что я принёс!
Севера подняла глаза от книги и с нескрываемым раздражением увидела, как отец торопливо направляется к ней с восторженным видом. Она нахмурилась, когда он показал коробку, в которой, вероятно, лежало ещё одно платье.
— Опять платье? — спросила она.
Тобиас кивнул, широко улыбаясь. Он открыл коробку, и внутри оказалось платье нежно-голубого цвета. Севера скривилась.
— Хозяйка лавки в центре знает, как хорошо ты их носишь, и предложила ещё одно со скидкой.
Севера продолжала кривиться, глядя отцу в глаза.
— Думаю, у тебя есть вещи поважнее, на которые можно потратить деньги, чем моя тщеславность.
— Глупости! — Тобиас покачал головой. — Я хочу, чтобы весь мир знал, какая у меня драгоценная дочь! Я не могу позволить себе самые роскошные вещи, но ради тебя постараюсь. Мама с этим согласна.
— Спасибо, — пробормотала Севера и прошла мимо Тобиаса, крепко прижимая к груди книгу.
Она услышала, как отец ласково рассмеялся, когда она вышла из дома и направилась в парк.
Севера поправила бежевую юбку и прислонилась к дереву — к тому самому, у которого они с Лили часто сидели в её первом детстве. Она положила книгу на колени и раскрыла на том месте, где остановилась, когда появился отец. Это была одна из маминых книг по зельеварению, замаскированная под сборник маггловских сказок. Но сосредоточиться на чтении не получалось: мысли возвращались к очередной странной привычке Тобиаса, появившейся после того, как она оказалась в этом новом времени — а может, и новом мире.
Самым важным изменением, осознала она, смирившись со смертью в прошлой жизни, было то, что на этот раз она родилась девочкой. Севера Эйлин Снейп. Она сохранила воспоминания о себе — повидавшем жизнь взрослом волшебнике — даже после того, как выбралась из хрупкого младенческого сознания. Вместе с воспоминаниями сохранились и её магические способности. Благодаря этому она рано научилась контролировать магию, и мать была рада, что Севера не слишком явно проявляла свою «случайную» магию.
А Тобиас Снейп больше никогда не срывался. Севера дала ему повод хоть раз в жизни стать искренним и трудолюбивым человеком. Теперь Тобиас видел в ней неожиданную, но желанную прекрасную дочь, ради которой готов был усердно работать и баловать её.
Как бы Северус Снейп ни ценил свой ум, он знал: красота способна открыть человеку двери — и в маггловском, и в волшебном мире. Ему самому красоты катастрофически не хватало, зато Северой она была одарена с лихвой.
Пусть все в Коукворте знают: бедняжка Севера Снейп с Конца Прядильщиков — ослепительно красивая девочка. К её досаде — ведь она никогда не любила внимания, если только речь не шла о признании её ума, особенно в последние годы прежней жизни, — об этом действительно знал весь город. Волосы чёрные, как воронье перо, глаза тёмные, как полночное небо, кожа бледная, как первый снег, а губы маленькие и красные, как спелое яблоко. Разумеется, так говорили соседи. Севере же всё это напоминало описание какой-нибудь глупой героини из детской сказки.
Так что с младенчества Севера оставалась в милости у Тобиаса — его «драгоценная, ангельская» дочка. Он не знал, что жена и дочь — ведьмы, поэтому существование магии его не тревожило. Более того, благодаря внешности Северы походы по магазинам в центре города приносили немалую выгоду: зачарованные владельцы лавок предоставляли скидки на одежду и товары. С годами её влияние только росло, и вскоре почти весь Коукворт знал «красивую и скромную малышку Снейп», дочь «трудолюбивого Тобиаса» и «кроткой Эйлин». Иногда Севера видела, как отец возвращался домой с сумками и коробками платьев и одежды — совсем не таких, как плохо сидевшие вещи, которые носил Северус. Поначалу это её ошеломляло, даже несмотря на то, что к тому времени она уже несколько лет привыкала к отцовским подаркам и новой жизни. Но в конце концов она смирилась с его поведением.
Теперь платьев у Северы было больше, чем она помнила у Петунии Эванс.
Закрыв книгу, Севера вздохнула, положила её рядом и обхватила колени руками. Она смотрела, как птицы летят по небу, затянутому дымом, и думала о письме из Хогвартса, которое должно было прийти через два года. Скоро ей снова предстояло окунуться в хаос. И, несмотря на унылость Коукворта и Конца Прядильщиков, ей будет не хватать этого десятилетия покоя.
Севера уже подняла руку, собираясь сотворить цветы, но тут услышала совсем знакомые голоса.
— Ты раньше забиралась на это дерево, Туни! Неужели теперь, когда мама учит тебя устраивать изысканные чаепития, ты стала слишком большой леди для таких вещей?
В ответ раздалось высокомерное фырканье:
— Вот погоди, Лили. Скоро мама доберётся и до тебя. Особенно до тебя.
Севера вскочила, схватила книгу и юркнула за дерево. Она не помнила, в какой именно день решила заговорить с Лили, но ей казалось, что пока рано. За девять лет новой жизни в новом теле она так и не нашла подходящего случая повидаться с сёстрами Эванс — особенно с младшей. Иногда она случайно видела мистера или миссис Эванс, но никогда — Лили или Петунию.
Увидеть Лили живой, возможно, было бы чересчур тяжело даже после всех этих лет, за которые Севера смирилась с концом прежней жизни. Она слишком долго горевала и не знала, как выдержит встречу с живой и здоровой Лили, с её зелёными глазами, полными жизни и новых шансов, и…
— Я тебя вижу! — крикнула Петуния.
Севера вздрогнула.
— Да, тебя! Если тебе здесь не место, лучше выйди сама!
Петуния Эванс — впоследствии Дурсль — по-прежнему любила командовать. Высокий голос скрежетал в ушах Северы, как мел по доске, и ей пришлось сдержаться, чтобы не огрызнуться. Почти десять лет она училась контролировать свой нрав и не собиралась позволить какой-то девчонке с лошадиным лицом вывести себя из себя.
Глубоко вдохнув, Севера выглянула из-за дерева. Длинные волосы закрывали половину лица. Она услышала два удивлённых вздоха и встретилась взглядом с голубыми и зелёными глазами сестёр Эванс. Стараясь не вздрогнуть, она впервые за много десятилетий увидела Лили такой молодой — ещё не тронутой трагедией пророчества и войны. Севера едва не расплакалась на месте.
— Ты… — начала Петуния.
— Севера Снейп? — удивлённо закончила за неё Лили.
Севера полностью вышла из-за дерева, крепко прижимая книгу к груди.
— Вы меня знаете?
Лили лучезарно улыбнулась. Её улыбка была такой прекрасной, какой Севера её и помнила.
— Конечно! Мама с папой и почти все в Коукворте знают об ангеле с Конца Прядильщиков!
Севера нахмурилась.
— Ангеле?..
— Скорее уж о Белоснежке, — презрительно фыркнула Петуния, окинув Северу взглядом с головы до ног.
Севера лишь вызывающе подняла подбородок.
Лили хихикнула.
— Я Лили Эванс. А моя ворчливая сестра — Петуния. Рада познакомиться.
Петуния лишь дёргано кивнула.
— Севера. Хотя, похоже, вы уже это знаете, — тихо ответила она. — Приятно познакомиться.
Лили прыснула со смеху.
— Ты совсем не похожа на девочку с Конца Прядильщиков и говоришь тоже не так… Ой! Туни!
Петуния закатила глаза и убрала локоть. Севера приподняла бровь, наблюдая за перепалкой сестёр. Она давно забыла, насколько Лили могла быть осуждающей — почти так же, как старшая сестра. И всё же приятно было видеть Лили такой живой, без Поттера, маячившего у неё за плечом. Они встретятся только через два года.
При мысли о Поттере Севера опустила голову, и волосы скрыли нахмуренное лицо.
— Севера? — позвала Лили.
— Мне пора, — прошептала она.
Севера подняла взгляд и встретилась с любопытными глазами Лили и завистливым взглядом Петунии.
— Сегодня дерево ваше.
— Подожди! — крикнула Лили. — Не уходи! Можешь остаться…
— Оставь её, Лили, — услышала Севера голос Петунии, разворачиваясь и быстро направляясь обратно к Концу Прядильщиков. — Думаю, она считает себя слишком хорошей для нас. Пусть идёт!
— Но, Туни, мне кажется, она была бы не против подружиться. Может, нам стоит…
Это были последние слова Лили, которые Севера расслышала.
Она вбежала в дом, тяжело дыша. Пробежала мимо матери, которая, похоже, как раз собиралась готовить ужин, и бросилась в крошечную спальню. Книга упала на матрас, а Севера сползла по закрытой двери на пол. Она закрыла лицо руками и тихо зарыдала.
Лили Эванс была жива. Лили Эванс, не Лили Поттер. Милая, невинная Лили. Рубиново-рыжие волосы, изумрудно-зелёные глаза — всё ещё ребёнок, ещё не знающий, кем станет. Она была настоящей, живой, а не недосягаемой Лили Поттер, которую Северус в итоге возвёл на пьедестал. Лили Эванс была настоящей и несовершенной. И она хотела найти новую подругу.
Теперь всё будет иначе. И Севера не собиралась загубить этот второй шанс.
***
— Хогвартс?.. — прошептал Тобиас. И впервые за долгое время Севера услышала в его голосе отголоски того Тобиаса, которого помнила по первому детству: пьяницы, избивавшего жену и сына и унижавшего их за дарованную им от рождения магию. Он поднял письмо; пергамент смялся в его кулаке. — Что это за чушь, Эйлин?
Эйлин опустила голову и тихо ответила:
— Школа в Шотландии. Для детей, одарённых магией. Таких, как Севера. Таких, как…
— Ты? — резко закончил Тобиас.
Эйлин лишь кивнула.
— Столько лет, Эйлин, ты меня обманывала.
— Знаю.
— Столько лет! — проревел он.
К удивлению Северы, он бережно отдал ей письмо из Хогвартса, а затем направился к жене.
— Почему ты скрывала это от меня?! Ты мне не доверяла, Эйлин?! Наша дочь всё это время оставалась в неведении? Какими тёмными делами вы занимались все эти годы?! Ты и наша дочь — ведьмы! Ну и ну…
Рука Тобиаса поднялась, и в памяти Северы вспыхнули все побои из её первой жизни. Порочный круг повторится: её нос снова искривится, а острый ум матери сломают и заставят подчиниться. Ей снова придётся убирать разбитые бутылки и пятна рвоты, а потом ухаживать за больной матерью, которая смирится со своей жалкой жизнью.
Севера снова ступит на тёмный путь, как в прошлой жизни, и в конце концов ожесточится так же, как человек, которым она когда-то была.
— Папочка, не надо! — крикнула Севера. Девятилетняя девочка взяла верх. Губы у неё дрожали. Свободной рукой она схватила отца за руку. — Пожалуйста…
От страха сжало грудь. Мир словно смыкался вокруг неё — почти как в миг приближения смерти, — пока она смотрела в напряжённое лицо отца. Будто ей никогда не приходилось встречаться с Волан-де-Мортом и его змеёй, а отец из первой жизни вернулся, чтобы преследовать её в этой.
— У меня есть магия, — призналась Севера. — Я всегда это знала и практиковалась.
Тобиас глубоко вдохнул и тяжело вздохнул.
— Иди в парк, Севера. Может, встретишь там своих друзей. А мне нужно поговорить с твоей мамой.
Взгляд Северы непроизвольно метнулся к матери. Ей вдруг захотелось увести Эйлин с собой — может, ночью они вернутся за вещами, а потом сбегут в волшебный мир, где Тобиас и его кулаки их никогда не найдут.
Но мать кивнула, и Севера опомнилась. Она сунула письмо в карман кардигана и молча вышла из дома. Вместо парка она направилась к дому Эвансов. Покинув Конец Прядильщиков, Севера прошла немного и остановилась у их двери. Вскоре та открылась, и на пороге появилась миссис Эванс.
— Севера! — воскликнула она. — Мы тебя не ждали, милая.
— Лили и Петуния дома? — спросила Севера.
— Да, — подтвердила миссис Эванс. — Но боюсь, у нас сейчас гость, и дело довольно конфиденциальное…
— Мам! — донёсся из дома голос Лили. — Это Сев? Пусть заходит. Ничего страшного!
— Лили! — одёрнула её миссис Эванс, хотя продолжала смотреть на Северу своими голубыми глазами. — Следи за голосом, когда рядом другие люди!
— Ты тоже! — донёсся ответ. — Но я же говорю, мам, профессор, Сев тоже волшебница!
Севера втянула воздух. Это была Минерва. Конечно же.
Миссис Эванс вздохнула и покачала головой. На её милом лице появилась усталая улыбка.
— Ну что ж, тогда заходи, милая.
Севера последовала за ней в дом и прошла в гостиную. Как она и предполагала, Минерва Макгонагалл стояла перед остальными Эвансами, которые сидели на диване. Посередине устроилась Лили и возбуждённо болтала ногами. Увидев Северу, она улыбнулась. Севера робко улыбнулась в ответ и направилась к ней, но Лили тут же втянула её на диван — между собой и Петунией.
— Мисс Эванс, — прочистила горло Минерва, — вы сказали, что Сев тоже волшебница?
— Да, профессор! — кивнула Лили. — Вообще-то Севера первой рассказала мне о моей магии. Она сказала, что мы ведьмы!
Когда Минерва посмотрела на Северу, та достала из кардигана письмо из Хогвартса. Минерва одобрительно улыбнулась.
— Теперь понятно.
— Меня зовут Севера Снейп, — представилась девочка. — Возможно, вы знаете мою мать, Эйлин Принц.
— Ах да. Она достойно представляла Слизерин, и я помню её способности к зельеварению. Если не ошибаюсь, она ещё любила волшебные шашки.
Севера кивнула.
Улыбка Минервы стала теплее.
— Что ж, мисс Снейп, уверена, Хогвартс поможет вам расширить знания о волшебном мире.
— Спасибо, профессор.
Странно было снова называть бывшую коллегу «профессором». Впрочем, это было мелочью по сравнению с тем, как много изменилось вокруг — и что она сама изменила. В конце концов, у неё было одиннадцать лет, чтобы привыкнуть к новой жизни. Она лишь надеялась, что ей больше не придётся преподавать зельеварение равнодушным тупицам.
— Полагаю, ваша мать уже рассказала вам о волшебном мире? — спросила профессор Макгонагалл.
— Да, профессор.
Та кивнула.
— Как я объясняла до того, как к нам присоединилась мисс Снейп, в Хогвартсе есть четыре факультета, каждый из которых олицетворяет определённые качества учеников. Гриффиндор — храбрость и благородство; Пуффендуй — верность и трудолюбие; Когтевран — остроумие и творческие способности; Слизерин — честолюбие и хитрость. Есть и другие черты, которые учитываются при распределении, но следующие семь лет каждый ученик будет расти и развиваться вместе с однокурсниками по факультету.
Она продолжила:
— Всем ученикам нужно приобрести принадлежности в Косом переулке, включая палочки и школьные мантии. Поскольку я отвечаю за ваше знакомство с волшебным миром, на следующей неделе я отведу вас в Косой переулок и помогу с покупками. Также покажу вам банк «Гринготтс». До начала занятий остался всего месяц, мисс Эванс, поэтому советую внимательно прочитать брошюры и учебники, чтобы лучше понять волшебный мир. Тогда вам будет проще оказаться на равных с учениками, выросшими среди магии.
— Да, профессор, — решительно ответила Лили.
— Есть вопросы? Мисс Эванс? Мистер и миссис Эванс? Мисс Снейп?
— А Севера и её родители могут пойти с нами? — спросила Лили. — Севера уже знает больше, чем я, значит, миссис Снейп знает ещё больше нас обеих.
— Если её родители не будут возражать, — ответила профессор Макгонагалл.
— Я спрошу, — тихо сказала Севера.
— Хорошо. Ещё вопросы?
Петуния подняла руку.
— Можно спросить?
— Да, мисс Эванс?
Петуния прикусила губу.
— А может ли кто-нибудь проявить магию чуть позже? Например, после одиннадцати лет?
Похоже, профессор Макгонагалл поняла, о чём на самом деле спрашивает Петуния. Севера узнала в её взгляде знакомую жалость — ту самую, которую Минерва слегка маскировала. Севера никогда не любила этот взгляд, хотя понимала: у Минервы добрые намерения.
— Такое случается редко, но возможно, — осторожно ответила профессор Макгонагалл. — Однако всё зависит от списков. Учеников вносят в список ожидания Хогвартса при рождении — и детей из маггловских семей, и тех, кто родился в волшебном мире. Чтобы попасть в Хогвартс, у ребёнка должны быть определённые способности к магии. К сожалению, они есть не у всех.
Петуния нахмурилась и опустила голову. Севера сочувственно положила руку ей на предплечье. Сидя рядом, она видела, как у Петунии дрогнуло лицо: та изо всех сил старалась не расплакаться.
За два года, пока она заново знакомилась с сёстрами Эванс — особенно с Лили, — Севера решила принять Петунию в их тесный кружок. Так из пары они стали троицей. Если Северус Снейп, каким бы ожесточённым он ни был, получил неожиданный второй шанс, почему бы не получить его и Петунии Эванс? К тому же Севера знала: Лили было бы куда меньше больно, если бы на этот раз сестра осталась рядом.
Примерно через месяц после того, как Севера подружилась с сёстрами, она рассказала им о магии. К её облегчению, Петуния отнеслась к этому спокойнее, чем прежде. Возможно, дело было в том, что Севера постаралась сделать так, чтобы Петуния не чувствовала себя затенённой сиянием Лили Эванс. Поначалу Петуния могла немного завидовать и ей, и Лили, но, оставшись рядом с ними, она сумела раскрыться по-своему.
Например, Петуния увлекалась модой и индустрией красоты — тем, к чему ни Севера, ни Лили особого интереса не проявляли.
И Севера собиралась обратить это в её преимущество.
— В волшебном мире есть сквибы, — сказала она Петунии. Краем глаза Севера заметила, что профессор Макгонагалл слушает с нескрываемым любопытством. — Они похожи на магглов: родились в волшебной семье, но сами магией не обладают. И всё же могут пользоваться многими благами волшебного мира. Например, зельями: в большинстве случаев магия заключена в ингредиентах, а не в том, кто варит зелье. Есть исключения, конечно, но сквиб вполне может варить зелья, если у него есть нужные навыки. И мне кажется, у тебя получится, Петуния. Ты ведь неплохо разбираешься в химии, а она во многом похожа.
Мерлин, она так давно не говорила столько за раз.
Петуния оживилась, и в её голубых глазах вспыхнула надежда.
— Правда?
Севера кивнула.
— Зелья широко применяются в косметической индустрии волшебного мира. Уверена, у тебя это получится.
Петуния неуверенно улыбнулась.
— Если ты так говоришь… — Она посмотрела на остальных. — Как думаете, я тоже могу купить книги о зельях?
Профессор Макгонагалл удивлённо, но одобрительно улыбнулась Севере, а затем повернулась к Петунии.
— Разумеется, мисс Эванс. Хогвартс, возможно, и не сможет принять вас в свои стены, но это не значит, что вы не сможете прикоснуться к магии другими способами. Волшебное сообщество — часть огромного мира, скрытого от большинства магглов. И за стенами Хогвартса есть множество путей, которыми можно пойти.
Уберечь Лили от боли. Незаметно помочь Петунии тоже стать лучше. Ох, если бы Альбус мог увидеть Северу сейчас…
Что ж, скоро она его увидит. Но не того Альбуса, которому помогала раньше.
— Здорово, Туни! — обрадовалась Лили и протянула руку поверх Северы, чтобы взять сестру за ладонь. — Мы все вместе будем учиться новому! Мы с Сев будем жить в школе, но напишем тебе столько писем, что тебе покажется, будто мы тебя преследуем!
Петуния лишь закатила глаза, хотя на губах у неё играла слабая улыбка.
Уберечь Лили от боли. Ещё одно хорошее изменение.
— Спасибо, мисс Снейп, — с признательностью сказала профессор Макгонагалл. — Я понимаю, что многие дети мечтают узнать, что может предложить им магия. Но, как вы верно заметили, для этого есть и другие пути, кроме учёбы в школе. В наших стенах должны быть те, кто готов принимать других. Только так мы сможем быть искренними друг с другом. Вы станете прекрасным дополнением к нашей школе.
Севера могла только надеяться, что Минерва не станет ещё одной женщиной, которая будет ею восхищаться. Девяносто процентов женского населения Коукворта и так уже умилялись при виде неё. Обожание Минервы было ни к чему — хотя, возможно, оно пригодится, когда начнётся обычное фаворитство в пользу мародёров. А этих четверых идиотов точно стоило поставить на место.
Едва профессор Макгонагалл аппарировала, Лили взвизгнула и заключила Северу и Петунию в объятия.
— Мы будем учиться магии! По-настоящему! — закричала она. — Я так взволнована! Сев, Туни, нам обязательно надо подготовиться к поездке в Косой… Косой…
— Косой переулок, — ласково подсказала Севера.
— Косой переулок! — восторженно закончила Лили. — Представьте, сколько там книг о самых разных вещах из волшебного мира! Заклинания, зелья и всё такое!
***
Время пролетело быстро, и вскоре наступил сентябрь. Большую часть августа Севера проводила с Лили и Петунией. Вводные материалы ей читать не требовалось, поэтому, когда сёстры Эванс отвлекались от книг, Севера становилась для них настоящей энциклопедией.
Через неделю после первого визита профессор Макгонагалл вернулась, чтобы отвести Эвансов в Косой переулок. Севера и её мать тоже отправились туда, а вот Тобиас, к заметному облегчению Северы, не пришёл. К счастью, никто об этом не заговорил. Отец выдал ей небольшую, но вполне приличную сумму на расходы.
Севера и Лили получили палочки и купили всё необходимое для школы, а Петуния приобрела несколько книг о волшебной косметике и зельях. Кроме того, она купила ингредиенты: пока Лили и Севера будут в Хогвартсе, Петуния с родителями не сможет попасть в Косой переулок.
Дома Севера старательно не замечала напряжения между родителями. Вместо этого она упражнялась в беспалочковой и невербальной магии — у себя в комнате или в парке с подругами. Нельзя сказать, что ей было легко не слышать криков и ссор за тонкими стенами, но проблему удалось решить одним мощным заклинанием тишины.
И всё же лето пролетело стремительно. Теперь Севера стояла с родителями на платформе девять и три четверти. Неподалёку Эвансы собирались отправить Лили в школу.
— Сосредоточься на учёбе, — серьёзно сказала мать. Она пригладила Севере волосы и поправила воротник. — Не думай обо мне и отце. Ты едешь в Хогвартс — наслаждайся этим.
Севера кивнула.
Может быть, в этот раз, когда мать стала крепче и здоровее, Севера сможет окончить школу с лучшими оценками и устроиться в аптеку. А может, ей удастся расположить к себе Слагхорна настолько, чтобы он порекомендовал её для стажировки. Тогда она откроет собственную аптеку и купит для себя и матери хороший, уютный дом в тихом районе.
Нельзя сказать, что она готова оставить отца прозябать в одиночестве, как в прошлой жизни. Как ни удивительно, он, похоже, искренне её обожал. Но рисковать здоровьем и жизнью матери Севера больше не хотела. К её облегчению, из-за родительских разногласий ей пока приходилось слышать лишь ссоры — не грохот разбитых вещей и не звуки рукоприкладства.
— Дома тебя будут обожать так же, как и мы, — ободряюще сказал Тобиас.
Он опустился на колени — ростом он был очень высок — и поцеловал Северу в лоб. Даже теперь ей приходилось сдерживать желание отпрянуть от его нежности. Но она не могла отрицать, как согревало сердце то, что у неё был заботливый отец, который действительно присутствовал в её жизни.
— Ты моя умница. Они и не заметят, как ты их обойдёшь.
— Спасибо, — прошептала она, хотя сомневалась, что большинство учеников Хогвартса примет её, если она, как и в прошлый раз, попадёт на Слизерин.
Когда Тобиас поднялся, мать заключила Северу в объятия. От неё пахло успокаивающим ароматом ингредиентов для зелий — запахом, который был неповторимо свойственен Эйлин Принц.
— Береги себя, — прошептала мать.
Севера кивнула.
— Сев! — позвала Лили.
Севера высвободилась из объятий и присоединилась к Лили у одного из вагонов. Она помахала родителям, затем — Петунии и мистеру с миссис Эванс.
Вскоре они оказались в отдельном купе. Поезд «Хогвартс-экспресс» отправился с вокзала Кингс-Кросс. Лондон сменился зелёными сельскими пейзажами, и поезд начал долгий путь до станции Хогсмид.
— Я думаю о Гриффиндоре или Когтевране, — сказала Лили, глядя на поля за окном. — Хотя и к другим факультетам отношусь нормально.
— Тебе всё-таки лучше держаться подальше от Слизерина, — посоветовала Севера. — Любой факультет подойдёт, но Слизерин немного… снобистский.
— Из-за того, что я магглорождённая, — фыркнула Лили. — Знаю. Надеюсь только, что мы окажемся на одном факультете.
— Даже если нет, это не значит, что мы перестанем дружить, — сказала Севера, вспомнив, как их дружба закончилась в прошлой жизни. На этот раз она решила сохранить её, даже если ради этого придётся всю жизнь терпеть Поттера.
— Простите, я случайно услышал, как вы говорили о факультетах, — произнёс голос у двери.
Севера и Лили обернулись и увидели двух нежеланных гостей, стоявших в приоткрытом дверном проёме. Ну вот, помяни дьявола.
— Не возражаете, если мы присоединимся?
Севера нахмурилась, разглядывая растрёпанные волосы и круглые очки Джеймса Поттера. Его сын действительно был на него похож, за исключением глаз. Затем она перевела взгляд на Сириуса Блэка — ничуть не менее отвратительного, чем Поттер.
Когда Поттер и Блэк уселись, Лили сказала:
— Я Лили. А это…
— Не ваше купе, — ледяным тоном произнесла Севера, не дав Лили представить её. Мерлин, помоги ей: сколько бы лет ни прошло, она всё ещё терпеть не могла Поттера и его придурковатых друзей.
Поттер и Блэк посмотрели на неё. Блэк удивлённо приподнял брови, но больше всего Северу позабавило, как порозовело лицо Поттера. Она нахмурилась.
— Э-э… Джеймс Поттер, — представился он, смутившись.
— Сириус Блэк, — добавил Блэк. Он изо всех сил пытался очаровательно улыбнуться, но в итоге потерпел неудачу. К досаде Северы, Лили, похоже, купилась на его фокусы. — Рад познакомиться, дамы.
— Теперь, когда мы представились, будьте любезны выйти, — холодно ответила Севера и неторопливо указала на дверь.
Поттер нахмурился.
— Мы просто хотели поговорить о факультетах.
— Ну конечно, — протянула Севера. — Судя по вам обоим, вы, наверное, мечтаете попасть на Гриффиндор. Прямо-таки читаю вас как открытую книгу.
— Откуда ты знаешь? — улыбнулся Поттер. — В нашей семье все были гриффиндорцами. «Где храбрых ждёт приют», как говорится! Лучший факультет на свете!
Блэк заговорил о том, что все его отвратительные родственники учились на Слизерине и что он хочет пойти наперекор семье. Севера едва удержалась от закатывания глаз из-за явной неприязни Поттера к Слизерину. На протяжении всего этого… разговора Лили только и делала, что удивлённо смотрела на них.
Севера презрительно фыркнула:
— Здоровенные и безмозглые.
— Сев! — укоризненно сказала Лили. — Ты обычно так себя не ведёшь!
Севера опустила голову и нахмурилась. Люпин и Петтигрю, с которым предстояло нелегко — ведь её память о зверствах его будущего «я» никуда не делась, — были одним делом. Но Поттер и Блэк умели вывести её из себя в два счёта. Её раздражало, что она снова почувствовала себя ребёнком, хотя ребёнком была уже одиннадцать лет.
Тихо вздохнув, Севера достала старый выпуск журнала по зельеварению и решила послушать разговор остальных.
— Прости за неё, — сказала Лили. — Иногда с ней бывает трудно, но, когда узнаешь её поближе, понимаешь, что она добрая и заботливая. Немного как моя сестра. Они, кстати, удивительно хорошо ладят.
— Ну, во-первых, на неё приятно посмотреть, — заметил Блэк.
Севера заставила себя сохранить невозмутимое выражение.
— Если бы она одевалась как чванная чистокровка, то вполне вписалась бы в круги, где вращается моя семья.
— Я слышала об этом, — сказала Лили. — О чистокровных, я имею в виду. Сев мне рассказывала. Её мама — чистокровная, а папа — маггл.
— Полукровка, значит. Из какой семьи?
— Не помню…
— Да неважно. Я не собираюсь становиться таким, как они. Терпеть их не могу. Думаю, на Гриффиндоре мне будет весело — как и Джеймсу.
Поттер молчал, и Севера подняла взгляд от журнала. Поттер неотрывно смотрел на неё. Она постаралась не вздрогнуть под его взглядом: карие глаза словно прожигали её насквозь.
— Так, значит, «Сев»? — наконец заговорил Поттер.
— Севера Снейп, — коротко ответила она. — И это не твоё дело. И не смей звать меня «Сев». А теперь перестань пялиться и поговори с Лили и своим приятелем.
Лили хихикнула.
— Наверное, ей не нравится твоя причёска. Без обид.
Поттер рассмеялся и провёл рукой по волосам.
— Ничего. У нас это семейное, они всегда так торчат.
Началось. Роман Поттера и Эванс. И если в этой жизни Севера собиралась… быть чуточку добрее, то, может быть, она могла подтолкнуть Лили в нужном направлении. Как бы ей ни было прискорбно.
Дальше всё зависело от Поттера. Тогда родится Гарри Поттер, но ему не придётся становиться крестражем — если Севера сможет этому помешать.
— Зато они очаровательные! Мама так сказала, — продолжил Поттер. — Правда, Севера?
Севера промолчала, не понимая, зачем ему вообще понадобилось её мнение. Поттер, похоже, сник, но ей было всё равно. Она не обращала внимания на смешки и толчки Лили, снова уткнувшись в журнал по зельеварению. Ей хотелось, чтобы оба идиота ушли и никогда не возвращались — а ещё лучше, вообще больше с ней не разговаривали.
Она не замечала Поттера и Блэка, пока те не вернулись в своё купе. Не стала говорить о Слизерине и не продолжила поносить Гриффиндор. До конца поездки она также игнорировала выразительные взгляды Лили.
Избегание. Для общения с мародёрами это казалось неплохой тактикой: сохранять спокойствие и не давать себя мучить, помимо неизбежного презрения со стороны предубеждённых учеников.
***
— Слизерин! — громко объявила Распределяющая шляпа.
Севера направилась к столу. Сев за ним неподалёку от Люциуса Малфоя, она почувствовала на себе взгляды Поттера и Блэка. С того места, где она сидела, Севера обменялась улыбкой с Лили, а остальная часть церемонии прошла почти незаметно.
На пиру, как обычно, подавали самые разные блюда. Слизеринцы шипели, строили планы и сплетничали. Севера не стала заводить знакомства и сосредоточилась на еде. Когда пришло время расходиться по спальням, она пропустила всех вперёд и незаметно ушла, как только староста назвал пароль. Скрывающими чарами она укрыла себя и поднялась на седьмой этаж, в Выручай-комнату.
На то, чтобы найти диадему и сжечь её в специальном контейнере, который удобно обнаружился в комнате, ушло совсем немного времени. Пронзительный вопль и запах смерти, исходившие от диадемы, сливались во что-то отвратительное. Зато одним крестражем стало меньше.
Севера без труда нашла свою спальню и легла спать с умиротворённым сердцем.
Если не считать Поттера и Блэка, начало её второго Хогвартса выдалось хорошим.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!