Глава 1: 1.

Он понял это в тот самый миг, когда увидел, как над кроваткой Софи парят мячики. Его дочери не исполнилось и шести месяцев. Она звонко смеялась, тянулась ручками к ярким красным, синим и жёлтым шарикам.

Дадли оглядел комнату — отчаянно, в поисках хоть кого-нибудь в странной, неуместной длинной мантии, с деревянной палочкой в руках, кто мог бы предложить другое объяснение. Может, кузен Гарри заглянул без предупреждения. Или кто-нибудь из друзей кузена. Конечно, не было никакой причины, по которой кто-то из мира Гарри мог бы явиться в его мир, но Дадли всё равно на это надеялся. Он даже не стал бы возражать, что уже за полночь и гости вломились к нему в дом. Он простил бы им всё — лишь бы они предложили другое объяснение.

Но никого не было. Он и до того, как огляделся, знал, что никого не найдёт.

Софи снова захихикала, и один из мячиков опустился ниже. Дадли машинально поймал его, не дав ударить дочери по лицу.

Они подготовили дом к появлению ребёнка. Ещё до рождения Софи Дадли и Вики обошли всё жилище и убрали всё, что могло навредить их драгоценной девочке. У лестниц установили защитные ворота, хотя Софи пока не умела ходить, а все розетки закрыли жёсткими пластиковыми заглушками. Продавец клялся всеми святыми, что ребёнок их ни за что не сломает.

Но если Софи волшебница, то всё это не имеет значения. Дадли не знал, как обезопасить дом, если Софи владеет магией.

***

На поиски конверта ушла целая неделя. Он рылся в бумагах, разбросанных по комнате для рукоделия Вики. Вики ничего не выбрасывала, особенно если это касалось Софи. И слава богу: поздравительная открытка от Гарри затерялась в коробке среди сотни других.

Конверт был бледно-розовым. На лицевой стороне красовался аккуратный почерк Гарри с характерными петлями на буквах y: «Дадли Дурсль и семья». Сама открытка однажды просто появилась — вероятно, её доставила сова. Но жене Дадли сказал, что Гарри передал её ему по дороге на работу.

Не то чтобы Дадли совсем не общался с кузеном последние двадцать с лишним лет. Уже одно то, что он был единственным из семьи Дурслей, кто поддерживал связь с Гарри, говорило о многом. Но близкими они не были: обменивались открытками на Рождество, изредка встречались за неловкой чашкой кофе — обычно, когда Гарри оказывался в Суррее и хотел повидаться.

У них попросту не было ничего общего, кроме старых и часто неприятных воспоминаний.

Больше обратиться ему было не к кому. Дадли вытащил из конверта открытку, густо украшенную блёстками и пайетками. Она была ярко-розовой и, к счастью, вполне обычной, хотя блёстки теперь уже никогда не вычистить из ковра. На обложке красовалась надпись «Поздравляем!» и изображение мультяшной короны принцессы. Но Дадли интересовало то, что было внутри: нужные ему сведения, которых он так отчаянно искал.

Новый номер телефона Гарри.

***

Гарри ответил лишь с седьмой попытки. До этого Дадли звонил в разное время дня.

— Говорит Гарри Поттер. И клянусь богом, если этот номер уже утёк в прессу…

— Это Дадли, — перебил его Дадли. Последние слова кузена едва успели до него дойти. Гарри, как он знал, был знаменит в магическом мире, но подробностей Дадли не знал.

— Дадли! — Гарри удивился, а потом обрадовался. — Как ты? Как тебе отцовство? Она уже спит всю ночь? Джеймс почти не спал до восьми месяцев, зато Аль спал как убитый.

— Нет, я… то есть, у меня всё нормально, но мне нужно с тобой поговорить, — торопливо ответил Дадли. Он говорил взволнованно и сам ненавидел этот тон, но не знал, как иначе. — Мне нужна помощь.

— Ладно… — В голосе Гарри слышалось недоумение. — Что случилось, Дад?

— Как… как ты понял, что у тебя есть магия?

На том конце повисла долгая пауза.

— Э-э… Не совсем понимаю, что ты имеешь в виду, Дад.

— Дело в Софи, — затараторил Дадли. Он был благодарен, что звонит из офиса под конец рабочего дня, что дверь закрыта и что он позаботился о хорошей звукоизоляции. — Кажется… кажется, она волшебница.

К его огромному облегчению, Гарри не стал над ним подшучивать. На том конце послышался шорох, будто кузен переложил телефон к другому уху.

— Хорошо, — сказал Гарри успокаивающим голосом. Дадли вдруг вспомнил, что Гарри служит в каком-то магическом аналоге полиции, и понял: наверное, именно так тот разговаривал с людьми по работе. — Я бы сказал, что каждый отец считает свою дочь волшебницей, но, похоже, ты говоришь не об этом. Что произошло?

— Я застал её за тем, как она левитировала мячики, — поспешил объяснить Дадли. — Было поздно, Вики уже легла спать. Я услышал, как Софи смеётся, и зашёл проверить, всё ли в порядке. А мячики парили над кроваткой. Те, которые ей нравятся, которые она всё время пытается засунуть в рот. Думаю, сами мячики безопасные. Ведь так? Они маленькие, полые. Она не сможет пораниться.

— Нет, не сможет, — успокоил его Гарри. — Если она заставила их левитировать, значит, просто хотела поиграть. Лили всё время так делала. Всё будет хорошо, Дад. Если она волшебница, значит, волшебница. И ты ничего с этим не сделаешь.

Несмотря на спокойный тон, Дадли расслышал в его словах мягкое предостережение.

Он зажмурился. Дадли был не глуп, что бы там ни думали люди, и ему скоро исполнится сорок. Он знал, что родители издевались над Гарри, хотя вслух никогда этого не признавал. Он знал и то, что сам участвовал в этом, хотя большую часть детства был слишком мал, чтобы понимать, что творит. И он знал: попытки заслужить прощение, когда им было по семнадцать, оказались слишком слабыми и слишком запоздалыми.

— Я… Нет, Гарри, я бы никогда. Никогда. Ты не понимаешь. — Дадли замолчал. Следующие слова дались ему с трудом. — Послушай, Гарри, мы с Вики не откладывали детей. Просто… у нас не получалось. Софи — это восемь лет, тридцать тысяч фунтов, четыре выкидыша и три цикла ЭКО. Ничто на свете не заставило бы меня причинить ей вред. Просто… я всё предусмотрел. Ворота, заглушки на розетках, накладки на углы, убрал всё ниже метра, что она могла бы засунуть в рот и проглотить. Мы собирались стать идеальными родителями, чтобы всё было идеально. Но как… как обезопасить дом, если ребёнок умеет колдовать?

Снова повисла долгая пауза.

— Может, мне приехать? — предложил Гарри.

***

Когда Гарри приехал к Дадли в Суррей, он выглядел почти так же, как тот его помнил. Волосы, которые всегда доводили маму до белого каления, по-прежнему торчали и завивались на затылке. Гарри оставался худым и щуплым, хотя Дадли знал, что тот уже много десятилетий не ложился спать голодным. Дадли был светловолосым, с красной, словно сваренный рак, обгоревшей кожей; Гарри — темноволосым и загорелым. На нём были простые джинсы и футболка, и выглядел он лет на десять моложе, чем, по мнению Дадли, должен был. Они совсем не походили на кузенов, хотя и были ими.

— Хороший дом, — весело заметил Гарри, оглядываясь. — Итак, где… э-э…

— Вики? — Дадли слабо улыбнулся. Он и сам не мог вспомнить, как зовут жену Гарри. Кажется, имя начиналось на «Дж». Может, Дженнифер? — Я попросил её провести вечер с подругами. Она почти круглосуточно занимается ребёнком уже несколько месяцев.

— И она ничего странного не замечала? — Гарри взглянул на него, и зелёные глаза вопросительно блеснули. — Если Софи уже левитирует мячики, обычно раньше появляются и другие признаки. Свет мигает, звуки, хлопающие двери… И Вики ни о чём не говорила? Она ведь не ведьма?

— Нет-нет. Если бы была, думаю, сказала бы. — Дадли покачал головой. Они с Вики были вместе больше десяти лет, и он ни разу не замечал ничего магического. В отличие от большинства людей, он знал, как выглядит магия. — В общем, я мало знаю о вашем мире, но твои открытки приходят с твоим именем. И мне кажется… ты ведь знаменитость?

— Да, ты прав: если бы она была волшебницей, то сказала бы. — Гарри задумчиво наклонил голову то в одну, то в другую сторону. — Гермиона говорит, что в семьях магглов такие признаки часто списывают на что-нибудь другое. Думают, что это просто ветер, или что ты устал и тебе померещилось. Пойдём посмотрим на неё, Дад. Если она волшебница, я могу наложить на дом защитные чары, чтобы обезопасить его.

— Я знаю, что видел, Гарри, — возразил Дадли, но всё же повёл его наверх, в семейную комнату. Почти всё пространство занимал большой манеж. Софи сидела внутри и настойчиво пыталась просунуть квадратный кубик в треугольное отверстие. Дадли счёл бы её упорство милым, если бы не одно обстоятельство: в её руках квадратный кубик медленно превращался в треугольный.

Любой другой знакомый Дадли решил бы, что кубик просто некачественный: его разбили или он деформировался от постоянных ударов.

— Ага, — сказал Гарри, и в голосе у него даже слышалось веселье. — Простая трансфигурация. Она хочет вставить кубик в отверстие, значит, сделает так, чтобы он подошёл. Миленько.

Дадли злобно посмотрел на него.

Гарри пожал плечами и улыбнулся.

— У Джеймса тоже был такой период.

— Она должна учиться на этих кубиках, — упрямо сказал Дадли. — Ей нужно выучить формы, а не понять, что можно превратить одну вещь в другую.

— Но она и правда может превращать одну вещь в другую, — невинно возразил Гарри. Дадли возмутился, и Гарри рассмеялся. — Если хочешь, я наложу на кубики чары, чтобы она не могла их трансфигурировать. И на остальной дом тоже, чтобы она не слишком с ним экспериментировала. Но я советую оставить несколько предметов, на которых она сможет упражняться в магии. Детям полезно иногда расправлять крылья.

— Не… не настоящие крылья же? — подозрительно уточнил Дадли. Он ни разу не видел, чтобы у Гарри выросли крылья, но не имел ни малейшего понятия, что вообще возможно.

Гарри расхохотался.

— Нет, не настоящие. Это просто выражение. Не то чтобы не существовало заклинаний, которые могут дать человеку крылья, но это сложные трансфигурационные заклинания. Ребёнок случайно такое не сотворит. Случайная магия возникает под непосредственным влиянием желания. Она хочет поиграть — поэтому заставляет мячики левитировать. Хочет просунуть квадратный кубик в треугольное отверстие — меняет его форму. Хочет достать блестящую вещь — притягивает её к себе. Вроде того.

— Она может захотеть летать, и тогда полетит, — подозрительно заметил Дадли, обдумывая безумные возможности. Кто знает, чего может захотеть маленький ребёнок? — А потом упадёт.

— Э-э… — Гарри замолчал, задумавшись. — Желания, вызывающие магию, должны быть довольно конкретными. Полёт — понятие достаточно абстрактное, так что вряд ли она захочет летать в таком смысле, чтобы магия действительно сработала. Я наложу защиту на большую часть дома. И просто присматривай за ней, Дад. Подумай только: множество детей-волшебников вырастают, даже если их родители магглы. Всё будет хорошо.

— Легко тебе говорить, — пожаловался Дадли, закрыв лицо руками. — Но как… как сделать так, чтобы всё было хорошо?

Гарри помолчал ещё дольше и положил ладонь ему на плечо. Он был на полголовы ниже Дадли и как минимум на девятнадцать килограммов легче, но почему-то Дадли всё равно стало спокойнее. Гарри был отцом; у него, кажется, трое детей. А ещё он был волшебником и мог объяснить, как всё сделать правильно. Особенно если Софи — ведьма.

— Боюсь, я должен тебя огорчить, Дад, — тихо сказал Гарри, — но ты не можешь. Ни один родитель не может. Всё, что нам остаётся, — дать детям самый хороший старт в жизни, на какой мы способны, делать всё возможное и надеяться, что этого будет достаточно.

— Так себе ответ ответ, — пробормотал Дадли, но вздохнул и поднял взгляд на белый потолок в крапинку. — Ладно. Хорошо. Моя дочь станет ведьмой. Наверное, она случайно не убьёт себя своей магией. И… что дальше? Есть магические дошкольные учреждения, чтобы она могла подготовиться? А начальная школа? Ты ведь начал учиться магии только в средней школе — что делают до этого? А есть детские магические лагеря, кружки и всё такое? Детская лига по магическому футболу?

— Э-э… — Гарри беспомощно посмотрел на него. — Ну, вроде какие-то программы есть, но давай пока вернёмся к главному, Дад. Ты уже рассказал Вики? Тебе придётся ей сказать: рано или поздно она заметит что-нибудь странное. Лучше подготовиться заранее. А как насчёт твоих родителей?

Дадли отвёл взгляд.

— Пока не знаю, как сказать Вики. А что до мамы с папой… они обожают Софи, конечно. Но если бы узнали…

Гарри кивнул, и Дадли не стал заканчивать фразу.

— Я не буду советовать, говорить им или нет. Но дети плохо контролируют свою магию, так что подумай, как ты поступишь, если они узнают. Я наложу на дом защитные чары, а потом мы всё обсудим. Хорошо?

Дадли вздохнул и кивнул.

— Могу я приготовить тебе чай?

— С сахаром, пожалуйста.

Гарри улыбнулся и достал палочку. Дадли поспешил на кухню.

***

— Вики, — сказал Дадли примерно через неделю, возясь со смартфоном. Они с Гарри всё обсудили, и Гарри обещал помочь с этой частью. Дадли думал, что иначе Вики ему не поверит. Кто поверит в магию, если не увидит её собственными глазами? Ну, если ему не четырнадцать лет.

Жена выглядела измождённой. Софи иногда спала всю ночь — но не прошлой ночью. И всё же, покачивая дочку на руках и мерно расхаживая по комнате, Вики казалась глубоко умиротворённой.

— У тебя найдётся минутка? — спросил Дадли.

— Конечно, Дад. Что такое?

Дадли прокашлялся.

— Я хочу познакомить тебя с моим кузеном. На этих выходных. Тут такое… В общем, трудно объяснить.

Жена была умнее его — поэтому он и женился на ней. Уставшая от забот о младенце, Вики всё равно поняла по нескольким словам больше, чем Дадли успел сказать. Она посмотрела на него своими проницательными голубыми глазами, и между бровями у неё залегла тревожная складка.

— Твой кузен, — тихо сказала она. — Ты говорил, что вы не близки. Гарри Поттер, верно?

— На то есть… причины, — признался Дадли, отводя взгляд. — Мой кузен немного не такой, как все.

— В каком смысле? — мягко, но настойчиво спросила Вики. Дадли представил, как тем же тоном она говорит с людьми в переговорной. — Тебе придётся объяснить яснее, дорогой.

Дадли глубоко вдохнул, собираясь с духом.

— Гарри — волшебник.

Слова повисли в воздухе. Дадли боялся посмотреть на Вики. Он и так представлял, как на её лице сменяются недоумение, подозрение и тревога.

— Волшебник — в смысле фокусы на ярмарке показывает? — сухо спросила она.

— Нет. — Дадли тяжело вздохнул. — В смысле магия существует на самом деле. Я сам не волшебник, но кое-что о ней знаю, потому что Гарри обладает магией, а мы росли вместе.

— Вы росли вместе, — ещё суше повторила Вики. — Что ты имеешь в виду?

— Мои родители взяли его к себе после того, как его родители погибли в магической войне, — наконец сказал Дадли и поднял на жену глаза. Он понимал, как много на неё вываливает. До сих пор он почти ничего не рассказывал о Гарри — только то, что они кузены и не слишком близки. Никогда не упоминал, что они росли в одном доме. И, разумеется, при родителях Гарри был запретной темой. — Ему был год. В другой семье мы, наверное, росли бы как братья. Но не в моей. Родители знали, что он волшебник, и всё наше детство пытались выбить из него магию. В прямом смысле.

Вики окаменела.

— Ты никогда мне этого не рассказывал.

— Я этим не горжусь, Вик, — ответил Дадли. Это было единственное объяснение, которое он мог дать. — Я ничего не предпринял. Более того, в детстве я часто подставлял Гарри. А родители… Ну, есть причина, по которой Гарри с ними больше не общается. Пожалуйста, не упоминай его при них.

— Значит, твои родители издевались над ним, — холодно сказала Вики и крепче прижала к себе дочь. — Почему ты рассказываешь мне об этом сейчас?

Дадли посмотрел на Софи. Та забулькала и улыбнулась. Он улыбнулся ей в ответ.

— Потому что у Софи тоже есть магия.

***

Вики ему не поверила, но подыграла. Через неделю они оказались в доме номер двенадцать на площади Гриммо в Лондоне. Вики, раскрыв рот, во все глаза смотрела на сына и дочь Гарри: те на мётлах носились друг за другом по заднему двору.

В доме на площади Гриммо царил куда больший хаос, чем у Дадли в Суррее, хотя при трёх детях он не мог Гарри за это винить. Их собственный дом тоже стал менее опрятным после появления Софи.

— Это правда, — потрясённо произнесла Вики. — Магия. Она существует.

— Мы стараемся держаться подальше от маггловского общества, — с лёгкой улыбкой сказала жена Гарри, Джинни. Она заправила рыжую прядь за ухо, не переставая следить за детьми. — Думаем, так лучше.

— Ты думал, рассказать ли родителям? — спросил Гарри, обращаясь только к Дадли. Вопрос прозвучал спокойно, но Дадли уловил тревогу, скрытую в голосе кузена.

— Не думаю, что стоит — признался Дадли, глядя на задний двор Гарри.

Возможно, это было трусостью, но он не хотел, чтобы родители обращались с Софи так же, как с Гарри. Сейчас они осыпали Софи подарками и лаской, как когда-то самого Дадли. Он не хотел, чтобы это изменилось. Даже если это делало его трусом.

Гарри кивнул.

— Понимаю.

***

Так бывает с секретами: они рано или поздно раскрываются.

Следующие несколько лет прошли легко. Они пережили младенчество — тысяча фотографий сохранилась в телефонах и на домашнем сервере, — а потом и ужасные двухлетие и трёхлетие. Софи пошла в дошкольную группу, которую Дадли и Вики выбрали ещё до её рождения. Там обещали подготовить детей к поступлению в хорошую начальную школу. Они записали Софи на все танцевальные, художественные и музыкальные занятия, которые планировали.

Гарри считал их подход к воспитанию немного чрезмерным и не раз напоминал, что Софи всего три года. Или четыре. Или пять. Но потом, похоже, ему всё-таки нравились подаренные Дадли рисунки пальчиковыми красками.

Дадли и Вики сблизились с Поттерами. Софи была намного младше детей Гарри — почти на десять лет младше его младшего ребёнка. Но ей было полезно проводить время в этой семье, особенно на праздники: так она могла сама наблюдать за магией и привыкать к ней. Иногда приезжали и другие родственники Гарри со стороны жены. Дадли чувствовал себя неловко и немного нервничал, зато Софи впитывала всё с широко раскрытыми глазами и ещё более широкой улыбкой.

Всё открылось на рождественских каникулах, когда Софи исполнилось шесть. Лили рассказывала ей о Хогвартсе, куда Софи предстояло отправиться всего через пять лет. А на следующий день, во время традиционного рождественского визита к родителям Дадли, шестилетняя Софи сказала об этом чуть громче, чем следовало.

— Хогвартс? — голос отца прозвучал слишком резко. — Дадлик, ты же не… Она же не…

Дадли медленно выдохнул, пытаясь вспомнить, что собирался делать. И тут осознал, что никакого плана у него никогда не было. Хотя Гарри и предупреждал, что нужен запасной вариант, Дадли так его и не придумал. Его план сводился к одному: не позволить маме и папе узнать, что Софи владеет магией. Но он не мог отрицать то, что она сказала.

Софи было шесть. Она уже подавала надежды как юная волшебница: случайная магия всё ещё вырывалась наружу, когда она расстраивалась или особенно сильно чего-то хотела. В доме Дурслей к этому относились спокойно, как и советовал Гарри. Если случалось что-то, с чем они не могли справиться сами, Гарри был всего в одном телефонном звонке. И, как он и говорил, случайная магия Софи обычно служила какой-то цели — исполняла сильное, насущное желание или потребность. Большинство таких происшествий не доставляло никаких хлопот.

Они сознательно старались сделать магию для Софи чем-то обыденным, ведь для неё магия и будет обыденностью. Такой же обычной, как для Гарри и её троюродных братьев и сестёр.

Софи смотрела на него широко раскрытыми испуганными глазами. Она застыла на месте: девочка понимала, что каким-то образом нарушила правило. И на мгновение Дадли вернулся в детство — увидел перед собой почти такое же выражение на лице кузена. Он не мог дышать. В памяти вспыхивали сцены: мама замахивается на Гарри сковородкой, покрытой мыльной пеной; отец, красный от ярости, кричит на мальчика.

Тогда Дадли ничего не сделал. Тогда он смеялся.

Вики коснулась его руки — молча спрашивала, хочет ли он, чтобы она взяла разговор на себя. Дадли знал, что она справится. Вики включила бы свой привычный начальственный тон и сообщила его семье, что да, их дочь — ведьма и после начальной школы отправится в Хогвартс, лучшую школу магии.

Родители обвинили бы во всём её, хотя Дадли почти не сомневался, что магия дремала именно в его роду, а не в её. Родители и так винили Вики в том, что много-много лет у них не было внуков.

Но в те годы у них могли быть внуки, понял он. У Гарри было трое детей, а родители могли давным-давно принять его в семью. Но не сделали этого, потому что Гарри был волшебником.

Тогда Дадли был ребёнком. Он не понимал, что творит. Но теперь он вырос, и магия есть у Софи. Его дочь — волшебница, и он не хотел, чтобы ей приходилось этого стыдиться.

— Да, у Софи есть магия, — сказал Дадли, прокашлявшись. Следующий вопрос прозвучал как лезвие ножа: — Это проблема?

Да, это была проблема. После этого они не виделись с Дурслями-старшими много лет.

***

Годы шли, а потом пролетели. Софи исполнилось семь, потом восемь, и, прежде чем Дадли успел оглянуться, дочь окончила начальную школу. Теперь у них в руках был пергаментный конверт с письмом о её зачислении в Хогвартс.

Гарри и Джинни выделили целый день, чтобы сводить всех за покупками для Софи. Дочь с трудом несла огромный дорожный сундук, полный мантий, книг, пергамента, перьев и ещё миллиона вещей, без которых, как она настаивала, не могла обойтись.

Гарри говорил, что без большинства из них можно обойтись. Дадли всё равно купил их для дочери.

Инструкции Гарри о том, как попасть на платформу девять и три четверти, были достаточно ясными. Гарри предложил поехать с ними, уверяя, что это совсем не трудно. Но Дадли хотел разделить этот момент с Софи сам.

В Хогвартсе она будет одна: дети Гарри к тому времени уже закончили школу и жили своей жизнью. Их поколения просто не совпадали. Всё лето Софи то радовалась, то боялась.

Дадли прислонился к стене, о которой рассказывал Гарри, и почувствовал, как та прогнулась за его спиной. Он сглотнул, напомнил себе, что уже пережил поездку на Косой переулок, и шагнул назад, на платформу девять и три четверти. Вики и Софи появились там всего мгновение спустя.

Весь зал занимал величественный алый «Хогвартс-экспресс». Из трубы локомотива вился пар, а платформу заполняли сотни семей. Стоял гул голосов: люди здоровались, прощались, совы ухали, кошки мяукали.

Дадли поморщился от шума и посмотрел на дочь. Та зачарованно глядела на поезд.

— Вот и всё, малышка, — сказал Дадли, наклонившись к ней. Вики держала Софи за руку. — Напиши нам, когда приедешь.

Софи не отрывала взгляда от поезда. Она глубоко вдохнула и медленно выдохнула. Дадли узнал этот жест: так делала Вики, а иногда и он сам.

— Да… Да, напишу. Люблю тебя, мам. Пап.

— И мы тебя любим, принцесса, — улыбнулся Дадли. — Ну же, отправляйся в школу. Увидимся на Рождество.