Глава 1: 1.

1.

— Может, обсудите всё между собой, — почти любезно предложил авиатор, пока музыканты переглядывались с тревогой. — А я пока прогуляюсь.

Когда он отошёл, мужчины из квартета повернулись к Гарри. Тот беззаботно настраивал скрипку.

— Что? — спросил он, переводя взгляд с одного на другого. Он знал их не слишком хорошо: в этом мире люди были чертовски замкнутыми, вежливыми и нравственными и никогда не пытались обратить на себя внимание. А он… у него была небольшая проблема с выпивкой. То есть он выпивал, а потом рассказывал людям больше, чем, вероятно, следовало. Так что, хотя он почти не знал этих мужчин, они, скорее всего, знали о нём больше, чем им хотелось бы.

— Ты, случайно, не против сыграть для толпы драконов? — пробормотал виолончелист. В его взгляде смешались лёгкое раздражение и веселье.

— Да вроде нет, — сказал Гарри, поднял скрипку к плечу, удобно устроил подбородок и несколько раз провёл смычком по недавно настроенной струне. — Хуже прошлой публики они вряд ли будут. А тот тип предлагает кучу денег.

— Да, но это же драконы, — неловко заметил альтист. Двое других энергично закивали.

— Ну, как хотите, — сказал Гарри и заиграл простую мелодию. — Я могу пойти и сыграть им несколько сольных номеров, если им не нужен струнный квартет. Тогда все эти прекрасные деньги достанутся мне.

Они бросили на него неприязненные взгляды. Гарри только ухмыльнулся. Через минуту решили, что пойдут все четверо.

Несколько дней спустя им велели устроиться в углу павильона. Позади расстилалась большая поляна — вероятно, на случай, если драконам захочется собраться там. Гарри уже привёл одежду в относительный порядок и приготовил скрипку, поэтому сборы у него заняли меньше времени. Он с любопытством вышел из павильона и стал наблюдать, как авиаторы, моряки и слуги готовятся к празднеству.

Как же странно оказаться в этом чужом мире — мире драконов и войны — и при этом не быть его частью. Почти всю жизнь Гарри был воином: сражался с тёмными существами, волшебниками, магией и Мерлин знает чем ещё. А здесь он стал музыкантом. Его это вполне устраивало: в этом мире всерьёз не хватало ни радиоприёмников, ни проигрывателей, а музыку он любил. Приятно, когда она всегда под рукой. Но всё равно — чертовски нелепо.

Недалеко от павильона лежал на боку большой красно-золотой дракон и громко похрапывал. Гарри прислонился к стене и с восхищением принялся его разглядывать. Дракон был такой огромный, что мог проглотить дом, в котором вырос Гарри, а потом попросить добавки. В это время на посадку заходил другой дракон — синий, с грозными жёлтыми отметинами и чем-то вроде бивней.

— Сэр, сэр! — позвал голос.

Гарри обернулся и увидел девочку в форме авиатора. Она выглядела встревоженной.

— Может, вам лучше вернуться в павильон, сэр? Остальные драконы сейчас будут садиться.

— А мне нельзя смотреть? Я здесь не должен находиться? — спросил Гарри.

Девочка удивлённо моргнула. В этот миг над ними пролетел ещё один дракон — огромная чёрная громада. Он завис в воздухе и начал спускаться.

— Они больше, чем я думал, — сказал Гарри с глубоким восхищением. В его мире все драконы были карликами по сравнению с этими.

— Ну, это тяжеловесы, — сказала девочка. Кажется, она немного успокоилась, увидев, что Гарри не паникует и не пытается убежать, чтобы не попасть под приземляющегося дракона. — Вон тот, Максимиус, самый большой дракон из всех, кого мы знаем, — добавила она, указывая на спящего красного исполина. — Он весит больше сорока тонн.

— Немало дракона, — согласился Гарри и рассеянно дёрнул струны, перебирая их пальцами. Чёрный дракон заинтересовался звуком и тут же повернул к Гарри голову.

— Здравствуйте, — сказал дракон, глядя на него. — Это музыкальный инструмент? Вы приехали с концертом?

Гарри моргнул, а потом улыбнулся.

— Да, это скрипка. Нет, не с концертом. Концерт — это мероприятие, на котором люди слушают музыку. А я приехал со струнным квартетом, — объяснил он. — Это группа из четырёх человек, играющих на струнных инструментах.

— Понятно. Я никогда не слышал музыки, поэтому не знал, как правильно это называется, — сказал дракон и выглядел довольным. — Рад знакомству. Я Темерер, это Лили, а вон там Максимиус, но он спит.

— Гарри Поттер, к вашим услугам. Взаимно, — весело ответил Гарри. — Полагаю, играть мы будем для вас и остальных драконов?

— Люди тоже могут послушать. Но Лоуренс нанял вас, потому что я его попросил, — довольно сказал Темерер.

— А Кэтрин тоже приложила к этому лапу, — возмущённо заявил синий дракон с огромными крыльями.

— Ну, конечно, приложила, — великодушно согласился Темерер и внимательно посмотрел на Гарри. — Сыграете для нас что-нибудь?

— Конечно. До начала праздника ещё есть время, — сказал Гарри и поднёс скрипку к подбородку. — Сыграю вам песню моего народа, — пробормотал он, улыбаясь и мысленно подбирая ноты к школьному гимну Хогвартса.

— О, о! — воскликнул огромный чёрный дракон и повернулся к красному исполину. — Максимиус, Максимиус, просыпайся. Мистер Поттер сыграет нам музыку!

Красный дракон даже не пошевелился. Темерер возмущённо фыркнул и принялся толкать его. Разница в размерах между ними была так велика, что это походило не столько на толчки, сколько на беспомощное щекотание.

Щекотать спящего дракона. Когда Основатели Хогвартса придумывали девиз школы, они, вероятно, не рассчитывали, что спящего дракона будет щекотать другой дракон.

Гарри усмехнулся про себя и заиграл.

2.

— Боже правый, что это было? — спросил Лю Бао, хватаясь за стену, пока «Аллегианс» качался и подпрыгивал под ними. Гарри едва успел удержать низкий столик, чтобы тот не перевернулся, а чашки не полетели на пол. Пришлось не отпускать стол, пока качка не прекратилась.

— Не знаю. Погода вроде бы не настолько плохая, чтобы так раскачивать корабль, — ответил волшебник. Когда палуба наконец успокоилась, он отпустил столик. — Пойду посмотрю.

За пределами каюты погода не изменилась: солнечно, лёгкий ветерок, очень приятно. Однако Лун Тяньсян пропал, и Гарри нахмурился. Небожитель недавно получил ранение в бою, и Гарри вместе с английским врачом запретили дракону подниматься в воздух. Неужели Лун Тяньсян проигнорировал их предупреждения и снова полетел, рискуя усугубить травму?

Нет, Гарри быстро понял, дело было не в этом. Небожитель оказался в воде и с некоторым смущением поглядывал на своего спутника, английского авиатора, который выкрикивал ему встревоженные предостережения. Немного понаблюдав за ними, Гарри вернулся в каюту господина Лю и сообщил, что нет, корабль не тонет, а Лун Тяньсян просто пошёл поплавать.

— Похоже, он не спросил разрешения, прежде чем нырнуть, — добавил Гарри с лёгкой улыбкой. — Его английский спутник здорово встревожился.

Лю Бао громко расхохотался и поднялся с пола, кряхтя под тяжестью своего внушительного тела.

— Должен это увидеть. Подай руку, Ха Ли.

Гарри послушно помог ему подняться и выйти на палубу. Лю Бао с большим весельем наблюдал, как Лун Тяньсян купается, и громко смеялся. Гарри же задумался о том, как плавание повлияет на раны дракона и что с ними сделает солёная вода. Он решил, что тот не рискует усугубить травму, и немного расслабился. Если мистер Лоуренс не будет возражать, он поверхностно осмотрит Лун Тяньсяна, когда тот вернётся на борт.

— Скажи, Ха Ли, о чём они говорят? — спросил Лю Бао, немного понаблюдав, как мистер Лоуренс и Лун Тяньсян что-то кричат друг другу.

— Почтенный Лун Тяньсян говорит спутнику, что вода приятная и тому тоже стоит к нему присоединиться, — перевёл Гарри их английские слова на китайский. — Мистер Лоуренс колеблется: он всё ещё боится, что почтенный Лун Тяньсян может навредить себе — если не во время плавания, то при попытке забраться обратно на «Аллегианс». Теперь он велит команде приготовить шлюпку, одну из маленьких лодок на корабле, чтобы отправиться к Лун Тяньсяну.

Лю Бао снова засмеялся, положил руки на свой внушительный живот и удовлетворённо улыбнулся.

— Неплохой он человек, этот Лао-жэнь-цзы, правда? Совсем не такой, каким мы его представляли.

— Да, это точно, — согласился Гарри. Он сложил руки в рукавах лекарского халата и посмотрел на мужчину, который уже снял мундир и остался в бриджах и потёртой рубашке, собираясь спуститься с корабля. Сам Гарри тоже был англичанином — пусть и из параллельной вселенной, — поэтому поначалу он не так резко возражал против того, чтобы Лун Тяньсян оказался под командованием английского капитана. Однако Гарри хорошо знал, как англичане — да и вообще все европейцы — обращаются со своими драконами на Востоке. А прожив среди китайцев около пятнадцати лет, он до некоторой степени проникся местными взглядами. И стал предвзятым. И обеспокоенным.

— Очень отрадно видеть, как они относятся друг к другу. Между ними настоящая дружба, а существующее между ними неравенство обусловлено обстоятельствами и тем, что в их стране считается обычным, — задумчиво произнёс Лю Бао и взглянул на Гарри. — Ты не согласен?

— Наверное, согласен. Но обстоятельства всё равно никуда не делись, — дипломатично ответил Гарри и замолчал, когда на палубу вышел принц Юнсин. Тот слегка склонил голову в знак приветствия.

— Лекарь, — произнёс принц, подходя ближе. — Разве ему не опасно заниматься подобным, пока он ранен?

— Нет, мой императорский принц. Почтенный Лун Тяньсян в полной безопасности. Упражнения пойдут ему на пользу, а солёная вода очистит поверхность раны от оставшихся загрязнений, — сказал Гарри, склонив голову. — Единственная опасность — забраться обратно на борт, но, полагаю, и это удастся сделать без вреда. Когда он вернётся, я его осмотрю.

Принц слегка нахмурился, взглянув то на Лун Тяньсяна, то на его английского спутника.

— Немедленно сообщите мне, если это занятие вызовет какие-либо осложнения, — сказал он и отошёл от Гарри и Лю Бао. Слуги поспешили следом, неся веера и кресло.

— Он всё ещё недоволен, — тихо произнёс Гарри, с беспокойством глядя вслед принцу. Впрочем, ничего нового. Даже после пяти лет и более работы при дворце в качестве лекаря принц Юнсин всё ещё ненавидел его за то, что он чужеземец. Поэтому неудивительно, что принца не устраивало всё, что делали вместе Лун Тяньсян и Лоуренс. Даже если они просто плавали.

— Да, полагаю, он и не будет доволен, — согласился Лю Бао и хлопнул Гарри по плечу. — Пойдём, господин Ха. Солнце припекает, а чай ждёт.

Чай не ждал. Пока они отвлеклись, он успел остыть.

3.

Гарри с сомнением посмотрел на драконицу и её капитана. Те изучали результат его работы. Материалов у него было немного: деньги и очень небрежный набросок желаемого украшения, сделанный драконом, а также попытка капитана перенести замысел на бумагу — при весьма скромных художественных способностях. Итог вышел… не слишком впечатляющим.

Это было самое уродливое украшение, которое Гарри когда-либо делал: безвкусная тиара, увешанная огромными рубинами и настолько бесформенная, что больше походила на инопланетную лозу, выпирающую отовсюду яйцами, чем на изящное украшение.

— Она прекрасна. В точности такая, как я хотела, — однако же сказала драконица, совершенно довольная. — Правда, Грэнби? Когда Темерер её увидит, он ужасно позавидует, да?

— О, дорогая, — произнёс капитан с видом человека, разрывающегося между крайним смущением и глубочайшим отчаянием, глядя на тяжеленную безвкусную вещь. — Может, она всё-таки чуточку чересчур? Украшения — это, конечно, прекрасно, но в таком виде все — и люди, и драконы — решат, что ты просто хвастаешься.

Гарри подавил смешок, превратив его в кашель, и посмотрел то на драконицу, то на капитана. Кого из них больше обвешали золотом и блестящими безделушками, было не разобрать. Ткани на капитанском мундире почти не видать, а сбруя драконицы, казалось, целиком состояла из золота, украшенного драгоценными камнями. Даже буквы её имени — Искьерка — были выложены самоцветами.

— Не говори глупостей. Конечно, мне нужно выставлять своё богатство напоказ, иначе люди могут принять меня за нищенку, — высокомерно заявила драконица. — А мне нельзя выглядеть нищенкой, когда эта Льен ходит с бриллиантами размером с куриные яйца на лбу. Ну же, поскорее надень на меня тиару.

Капитан с безнадёжным видом взглянул на Гарри. Тот не сдержал тихого смешка и похлопал мужчину по плечу.

— Ничего-ничего, — утешил он его, а затем добавил вполголоса: — Будем надеяться, что в полёте она свалится, и ты больше никогда её не увидишь.

— Зато потом всю оставшуюся жизнь я буду слушать, как она жалуется, что тиара упала, — вздохнул Грэнби.

Они вместе принялись водружать на рогатую коричневую голову колючего дракона эту безвкусную, уродливую тиару.

4.

— Когда я думал, что мы проведём вместе всю жизнь, то почему-то представлял нас мужем и женой, — задумчиво сказал Гарри, поглаживая ярко-красную чешую на шее Джинни.

Драконицей она была великолепной: крупная, ярко окрашенная, с чешуёй, отливавшей кровью и огнём, и рогами, словно сделанными из золота. Конечно, Рон выглядел точно так же, когда лениво лежал на боку, а раздражённая Гермиона устроилась у него на предплечье. Но, по мнению Гарри, Джинни-драконица была гораздо красивее.

— Может быть, — согласилась Джинни. Её голос стал ниже и гулче, рокоча, словно землетрясение. — Прости. Мы не хотели, чтобы так вышло. Это зелье… мы правда не ожидали такого.

— Ты не виновата, — заверил её Гарри. — Ну, не одна ты, во всяком случае.

Зелье должно было показать им их внутренних зверей и, возможно, подсказать, в каких животных они могли бы превращаться, став анимагами. Вместо этого с Гарри и Гермионой оно не сделало ничего, зато Рон и Джинни изменились навсегда. Если кого и винить, то идиота, написавшего книгу, по которой они варили зелье. Ну и, конечно, всех четверых: именно они решили, что использовать подобные средства — хорошая идея.

— Полагаю, нам с Роном придётся отправиться в заповедники для драконов, — сказала Джинни, опустив крупную длинную голову и вздохнув.

— Не придётся, если я смогу это предотвратить, — пообещал Гарри, быстро спрыгнул с её предплечья и подошёл к ней.

Он внимательно посмотрел на её лицо — теперь сплошь драконье. Даже глаза, раньше карие и по-человечески добрые, стали жёлтыми, с вертикальными зрачками. Она превратилась в драконицу целиком. Но от этого она не перестала быть Джинни.

Улыбнувшись, Гарри обхватил руками её морду так широко, как смог. Получилось, признаться, не очень широко.

— Драконица ты или человек, я всё равно очень тебя люблю, Джинни Уизли, — сказал он. — И так просто от тебя не откажусь. Уверен, мы что-нибудь придумаем. А если не мы, то Гермиона.

— Да, — согласилась Джинни и закрыла глаза.

Какое-то время они молчали, утешая друг друга. Потом Гарри отстранился и повернулся к Гермионе и Рону, которые, похоже, тоже нашли утешение друг в друге.

Наконец, когда они все немного успокоились и смогли собраться с мыслями — человеческими и драконьими, — Гарри спросил:

— Ну и что теперь? Спору нет, Рон и Джинни — лучшие драконы на свете. Но что нам делать? Если люди узнают, вы знаете, что они попытаются сделать.

— Да, — согласилась Гермиона, рассеянно почесывая Рона под подбородком и обдумывая ситуацию. — У нас есть несколько вариантов. Можно скрыться: в этом мире ещё остались места, где почти нет людей и где мы сможем жить спокойно. Можно попытаться отстоять здесь свою свободу, но это будет очень трудно: большинство либо выступит против нас, либо захочет проводить опыты над Роном и Джинни. Или же мы можем окончательно порвать с этим миром и найти место, где нам всем будет лучше — и людям, и драконам.

— А что будет с войной? — тихо спросила Джинни.

Они все склонили головы, вспоминая Орден, остальных Уизли и родителей Гермионы, погибших после нападения Пожирателей смерти на самолёт, в котором те летели. Они проигрывали войну — именно поэтому и решились на дурацкое зелье, надеясь получить хоть какое-то преимущество.

— Да пошла эта война, — произнёс Гарри после паузы, хмурясь. — Пока мы вчетвером вместе, мне, по большому счёту, плевать на волшебный мир. Особенно теперь, когда всё хорошее в нём мертво и втоптано в грязь.

Все дружно загудели в знак согласия. Они всё ещё были друг у друга, и теперь у них появилось кое-что ещё: не причина сражаться, а причина уйти и не чувствовать себя виноватыми. После всего пережитого этого им было достаточно.

Гермиона посмотрела на троих остальных и кивнула.

— Тогда за дело.

5.

— Будь проклят Волдеморт, будь прокляты Пожиратели смерти, магия и вообще всё на свете, — ворчал Гарри, расхаживая по заваленной тюленьими тушами отмели у скалы, на которой его оставили. Его забросило на пустой остров. Как поэтично. И не просто на остров, а на пустой остров в другой вселенной. Ну просто перебор.

— И ты тоже будь проклят, — добавил он, заметив нечто шипящее и извивающееся.

Затем остановился и присмотрелся. Это была не очередная тюленья туша и не морская птица, а змея. Огромная, больше удава, которого он однажды видел в зоопарке. Достаточно большая, чтобы проглотить того удава целиком. И не только: её тело покрывали длинные плавники, а ещё у неё были ноги.

— Хм, — сказал Гарри, пока змееподобное существо шипело на него, клацая челюстями и булькая. — И тебе того же, — прошипел он в ответ на змеином языке и сердито посмотрел на чудовище. — И что ты вообще такое?

Змея отпрянула, удивлённо уставившись на него.

— Ты разумный? — спросила она.

— Нет, я тупой как кирпичная стена. Иначе как бы ты объяснила, что я оказался здесь без припасов, без понятия, где найти пресную воду и укрытие? Вот я, без единой вещи, кроме одежды на себе, и жду, пока умру от голода или холода либо пока меня не сожрут тюлени с птицами! Конечно, я разумный. Я чёртов гений, — огрызнулся Гарри.

Высказавшись, он почувствовал себя на удивление лучше.

— Ну, — сказал он, когда змееподобное создание попятилось под напором его голоса. — Ладно. Кто ты, если не возражаешь?

— Я морской змей, — гордо ответило существо, а затем немного съёжилось. — Только я ещё молодая и, наверное, не очень впечатляющая. Я вылупилась всего несколько дней назад.

— Ну что ж, поздравляю, приветствую и от всей души поздравляю с вылуплением. Добро пожаловать в мир. Место это унылое и холодное, тюленей тут слишком много, но, уверен, ты приживёшься, — утешительно сказал Гарри.

На самом деле было не так уж холодно. День тянулся, воздух становился теплее, и, когда Гарри смирился с мыслью, что его выбросило на остров, оказалось не так уж плохо. Остров был покрыт густой зеленью, а ещё здесь водились тюлени, птицы и всякая другая живность, которую, возможно, можно было съесть, когда он проголодается. Правда, прежде ему нужно было сделать что-нибудь вроде ножа, чтобы убивать добычу, но об этом можно было подумать, когда проголодается.

— Итак, морской змей, — спросил он существо, которое теперь зачем-то следовало за ним. — Чем тут занимаются морские змеи?

— Не знаю. Наверное, ничем особенным. Живём, едим, существуем, — ответило оно, следуя за ним странными скользящими рывками: то ползло по-змеиному, то пыталось идти. Передние и задние лапы разделяло футов пять туловища, а сами лапы были короткими, так что самостоятельно ходить она не могла и волочила брюхо по земле. — А чем тут занимаются люди?

— Выживают, если мне хоть немного повезёт, — ответил Гарри и оглядел остров. Похоже, здесь был вулкан — вероятно, он и объяснял, почему всё вокруг так буйно росло. — Может, ещё построить укрытие. Хочешь помочь мне, эм… как тебя зовут?

— У меня нет имени, — возмутилась морская змея.

— Хм. Ну… э-э… — Гарри немного подумал, разглядывая её. — Буду звать тебя Сильвери. Идёт. Так вот: поможешь мне построить укрытие, Сильвери?

— С удовольствием, — ответила змея, а потом задумалась. — А что такое укрытие?

В последующие годы они построили одно убежище, потом другое, а за ним и третье. Первое было немногим лучше наваленных друг на друга веток, которые служили крышей. Второе, которое Гарри построил через несколько месяцев, освоив изготовление каменных орудий, было уже больше похоже на хижину. Третье, возведённое через пять лет после того, как его выбросило на остров, стало чем-то вроде павильона: в одном углу помещался очаг, в другом — место для сна, и хватало пространства, чтобы вместить Сильвери. Она росла и росла на здоровой диете из тюленей, а потом и местной рыбы, акул, китов и прочей живности. К чёрту удава! Прожив вместе лет восемь, они выросли настолько, что Сильвери могла съесть даже василиска из Тайной комнаты.

— Продолжай в том же духе — и острова скоро не хватит, чтобы тебя вместить, — пожаловался Гарри, перебираясь через серебристые кольца её тела. Они занимали каждый угол павильона, и он уже подумывал, не пора ли строить ещё один. — Удивительно, что ты ещё не съела всех тюленей.

— Ты сам запретил, — ответила Сильвери, широко зевая и обнажая множество зубов. — Хотя тюленятины мне хочется, — добавила она, подняв голову. Потом нахмурилась, встряхнулась и сбросила с себя длинную водоросль, запутавшуюся в складках чешуи. Гарри время от времени приходилось выдирать такие водоросли. — Пожалуй, поплаваю и поймаю тюленя. Хочешь со мной?

— Ещё чего. Вода слишком холодная, — пробормотал Гарри, с унынием глядя на пол павильона. В следующий раз он построит его из камня, а не из дерева. — Иди развлекайся. Порезвись там и всё такое.

— Так и сделаю, — сказала она.

Через несколько часов Сильвери вернулась в ярости.

— В воде какая-то штука! Она отнимает у меня всех тюленей! Пойдём, скажешь ей прекратить!

— Что за штука? — спросил Гарри и послушно забрался ей на шею.

Она поползла-скользнула из павильона, через лес, где уже давно проложила себе тропы, и наконец добралась до берега. Там Гарри увидел большой парусный корабль, качавшийся на волнах. На корме стояла клетка с тюленями.

— Ну и дела, — пробормотал он, заслоняясь от солнца. — Подними меня чуть повыше, Сильвери. Отсюда плохо видно.

Она подняла голову. На борту «Аллегианса» поднялся страшный шум, когда моряки увидели, как из острова за ними наблюдает гигантский морской змей.

6. Нежданный друг

Таркей оторвал взгляд от небольшого костра, который развёл, чтобы приготовить еду и хоть немного размягчить скудный кусок мяса — растянуть его так, чтобы хватило на двоих, а не на одного. Пламя потрескивало, отбрасывая свет и тени на лицо его бледного спутника. Для пустыни тот был слишком бледен. Прошёл всего день или около того, а у него уже появились ожоги; сухие щёки покрылись красными пятнами.

— Не хотите поговорить? — спросил Таркей по-английски, искоса взглянув на другого мужчину.

Как и прежде, ответа не последовало. Таркей покачал головой и вернулся к еде. До сих пор незнакомец не произнёс ни слова — даже не попросил воды или еды, хотя было очевидно, что он умирает от голода и жажды.

Сменив язык, Таркей заговорил по-французски:

— До цивилизации нам ещё три недели, — сказал он и посмотрел на спутника.

Ничего не изменилось. Мужчина лишь смотрел в пустоту перед собой. Его зелёные глаза были безжизненными, чёрные волосы растрёпаны, у корней застрял песок. Казалось, он ничего этого не замечал.

— Ну, по крайней мере, ты не жалуешься. Я это ценю, — пробормотал Таркей на языке, которым редко пользовался, — на родном языке матери — и покачал головой.

Он долго молчал, готовя простую, скудную еду. Из остатков специй он сделал всё, что мог, чтобы улучшить её вкус, а затем налил немного самодельного супа в свою единственную чашку. Остальное оставил томиться на огне и подошёл к молчаливому спутнику — посмотреть, сможет ли тот взять чашку сам или его придётся кормить.

И тут в незнакомце наконец проблеснула жизнь. До него донёсся запах супа, он дёрнулся, и будто пелена спала с его зелёных глаз. Мужчина моргнул, поднял взгляд, увидел Таркея и моргнул снова.

— Ты уже со мной? — спросил Таркей, чуть криво улыбнувшись и вновь заговорив по-английски — на языке, который незнакомец, скорее всего, понимал.

— Где… где я? — спросил мужчина, опять моргнув.

— В Такла-Макане, — ответил Таркей и протянул ему чашку. — Я нашёл тебя сегодня утром. Ты был почти мёртв от жары и жажды. Я уже начал думать, что солнце высушило не только твои руки, но и мозги: ты больше походил на ходячий труп, чем на человека.

— Ясно, — ответил мужчина. Он посмотрел на чашку, потом снова на Таркея. — Мне… жаль, — произнёс он, всё ещё растерянный, а потом, похоже, осознал, как сильно урчит у него в животе. Он быстро выпил суп, не колеблясь и даже не поморщившись, хотя тот, должно быть, обжёг ему язык. Вернув чашку, мужчина поднялся и огляделся.

Таркей вынужден был признать: кем бы ни был незнакомец, выглядел он внушительно и даже величественно. Таркей не знал, почему тот носил красные одежды, расшитые золотом, но выглядели они поразительно. Теперь, когда плечи мужчины расправились, а взгляд обрёл цель, в нём появилась какая-то неземная сила — что-то в том, как он держался.

Затем мужчина вытащил из рукава тонкую деревянную палочку и взмахнул ею. Таркей не смог бы сдержать ни изумлённый вздох, ни широко распахнутые глаза, даже если бы ему приставили к голове пистолет. Он изумился не только свету, расцветшему на конце палочки, но и надписи, появившейся в воздухе: «Синьцзян, Такла-Макан, 16 мая 1806 года, 22:53». Таркей никогда не видел ничего подобного. Это было неестественно, ненормально.

— Хм, — пробормотал мужчина, разглядывая светящуюся надпись. Затем взмахнул рукой, и она исчезла. Он сделал что-то ещё. Теперь появились совершенно бессмысленные для Таркея буквы и символы, которых тот никогда не видел. — Вот же дрянь, — сказал мужчина, хмуро глядя на них, а потом, кажется, вспомнил, что у него есть зритель. — Ой, простите. Нужно было проверить, где я, — объяснил он и стёр и эту бессмыслицу.

— Как вы это делаете? — подозрительно спросил Таркей, хотя за нож не потянул. Пока.

— Магия, — ответил мужчина. Он немного осмотрелся, а затем вздохнул и снова взглянул на Таркея. — Кстати, меня зовут Гарри Поттер.

Гарри Поттер, который, похоже, считал себя волшебником. Таркей нашёл бы эту историю невероятно забавной, если бы не тот факт, что мужчина с презрительной лёгкостью нарушал все известные Таркею законы природы и вселенной. Взмахнув палочкой, он превратил свою одежду в нечто более подходящее для пустыни. Следующий взмах не просто удвоил, а утроил их запасы еды. Воду он не стал множить, потому что мог создавать её из воздуха. Днём магия Гарри помогала им укрываться от жары, ночью — согреваться. А после того, как Гарри пришёл в себя, грязь к ним больше не липла: один взмах палочки очищал и людей, и одежду, будто они никогда не пачкались.

Но хуже всего было то, что Таркей не мог не испытывать к мужчине симпатии. Тот быстро приспособился к обстоятельствам и ни разу не пожаловался. Более того, он, казалось, находил в их положении странное удовольствие: говорил, что никогда прежде не бывал в пустыне, и часто вёл себя так, словно они отправились на отдых, а не боролись со стихией.

— Почему вас не беспокоит, как вы здесь оказались? — спросил Таркей.

— Я знаю, как здесь оказался. Чёртов Отдел контроля магических перемещений опять напортачил, — жизнерадостно пожал плечами Гарри. — Не могу сказать, что меня это расстраивает. Мне и так наскучила работа, а это место интересное.

Он улыбнулся Таркею. В обычном, невыносимо ярком солнечном свете его зелёные глаза сверкнули.

— Сработаемся.

7. Ледяное молчание тянулось невыносимо долго. Потом лёд треснул — в самом прямом смысле

Разрыв в пространстве кружился над замёрзшим Чёрным озером, словно крошечная галактика, переливаясь всеми цветами вселенной. Он распахнулся, выплюнул огромную чёрную тварь и закрылся последней вспышкой ярко-жёлтого света.

На мгновение всё стихло. Появившийся дракон огляделся в полном замешательстве; люди у него на спине тоже озирались, пока не заметили тех, кто стоял на поверхности озера.

— Это не моя вина! — выпалил Гарри, едва все взгляды устремились на него — некоторые с куда большим укором, чем другие. — Не моя!

— Это ты захотел испытать заклинание, которое сам же и придумал, — напомнила Гермиона.

— Всё равно не моя вина, — упрямо сказал Гарри, поспешно пряча за спиной Бузинную палочку. — И вообще, сейчас неважно, кто виноват, да? То есть… — Он одной рукой указал на парящего дракона. — Они уже здесь, и нам, наверное, стоит думать о здоровенном драконе с людьми на спине, а не о том, кто из нас виноват.

Гермиона закатила глаза, но достала палочку и поднесла её к горлу.

— Нам ужасно жаль, что всё так запуталось, но не могли бы вы спуститься на минутку? — крикнула она, усилив свой голос заклинанием Сонорус. — Мы попробуем вернуть вас туда, откуда вы явились.

На спине дракона послышались разговоры и замешательство. Затем он ответил:

— Моя команда хочет знать, кто вы и где мы находимся.

Гермиона вздохнула и представила себя, Гарри и Рона, который до сих пор так смеялся, что не мог заговорить.

— А это территория Хогвартса, школы, — добавила Гермиона. — А теперь, пожалуйста, приземлитесь, чтобы мы могли распутать эту неразбериху.

Дракон опустился на лёд с удивительной осторожностью и лишь затем перенёс на него весь свой вес. Раздался зловещий треск, но лёд выдержал. После короткой заминки дракон сложил огромные крылья по бокам.

— Здравствуйте, — сказал он и протянул одну переднюю лапу, помогая нескольким мужчинам спуститься с его спины. — Вы нас сюда призвали? Как вы это сделали? Мы ведь только что были в Австралии, и я никогда не слышал ни о чём подобном. Как это возможно?

— Магия, — величественно заявил Рон и хмыкнул, хлопнув Гарри по спине. — У тебя большой талант устраивать катастрофы, дружище. Может, стоит отобрать у тебя палочку, пока ты не заставил время пойти вспять и не поменял местами солнце и луну?

— Не моя вина, — снова повторил Гарри, хотя к этому моменту всем уже было ясно, что вина его. Но он скорее умрёт, чем признается в этом вслух.

— Здравствуйте, — осторожно произнёс светловолосый мужчина. Второй, смуглый, с азиатскими чертами лица, неотрывно смотрел на снег. — Это… то есть… неужели мы… это… — Мужчина пытался задать невозможный вопрос, но, глядя на трёх волшебников, их одежду и окружающее пространство, никак не мог его сформулировать.

— Мне очень, очень жаль. Во всём виноваты мы. Точнее, Гарри, — со вздохом сказала Гермиона и ткнула Гарри в плечо. — Он пробовал новое заклинание, и у него возникли весьма странные побочные эффекты. Боюсь, вас, скорее всего, вырвало из альтернативной вселенной.

— Что? — беспомощно спросил светловолосый мужчина. Азиат перевёл на волшебников задумчивый взгляд, а дракон опустил голову.

— Альтернативная вселенная? — с любопытством переспросил дракон. — Что это такое?

Гермиона объяснила теорию множества вселенных и рассказала, как выборы и решения создают разные миры. Каждый возможный исход любого решения где-то существует, а значит, бесчисленные вселенные бесконечно ветвятся и множатся: одни похожи на их мир, другие сильно отличаются и так далее.

Гарри и Рон, как и следовало ожидать, быстро заскучали. Они переключили внимание на дракона — на него самого, его сбрую и людей, которых он нёс.

— Знаешь, это была бы самая крутая штука на свете. И, наверное, гораздо проще и удобнее, чем лететь на Гринготтском украинском железнобрюхе, — пробормотал Гарри Рону. — Как думаешь, мы смогли бы приручить дракона и надеть на него такую сбрую?

— Волшебники пытаются уже столетиями, так что я бы на это не поставил, дружище, — ответил Рон. Однако в его голосе слышались и интерес, и тоска.

— Значит, вы хотите сказать, — начал светловолосый мужчина, которого, как выяснилось, звали капитан Лоуренс, — что нас перенесло в совершенно другой мир? Магией?

— Ну… в общих чертах — да, — виновато ответила Гермиона. — Мне очень жаль.

— Магия? — повторил мужчина. — Такое… невозможно. Сама мысль…

— То, что вы в неё не верите, не означает, что её не существует, — пожала плечами Гермиона. — Кроме того, достаточно просто оглядеться. Я могу лгать. Но я не могла бы из ничего создать зиму, замёрзшее озеро или замок.

Затем она повернулась к Гарри.

— Но не волнуйтесь. Мы придумаем, как вернуть вас домой, — добавила она суровым, обвиняющим тоном.

— Не моя вина, — повторил Гарри, на этот раз куда смиреннее.

Под ними затрещал лёд.

8. Камни падают — все умирают

— Ну и неразбериха, — задумчиво произнёс Гарри, глядя на толпу духов. Они смотрели на долину, где только что были, а теперь всё оказалось завалено снегом, льдом и, похоже, половиной горы. В ней погибли около тридцати человек и полдюжины драконов — лавина и оползень сделали своё дело.

Покачав головой, Гарри повернулся к самому крупному духу.

— Что вас вообще заставило зарычать на склоне горы? Разве вы не знаете, что громкие звуки могут вызвать вот такое?

— Теперь-то знаю, — довольно оборонительно сказал Темерер. Рядом с ним Уильям Лоуренс мрачно смотрел на место, где всего несколько минут назад стоял их лагерь. — Полагаю, для нас всё кончено. Какая жалость: я даже не добрался до Англии, а ведь ещё столько нужно было сделать.

— Бывают и худшие способы умереть, — сказал Таркей, подходя к Гарри. — Но мне хотелось бы знать, почему я здесь. Я ведь не христианин.

— А какое это имеет значение? — спросил Гарри. Мужчина выразительно посмотрел на его чёрные крылья. — А, вот ты о чём. Не обращай внимания, я не ангел, — отмахнулся он от невысказанного вопроса. Несколько человек, которых он принял за христиан, удивлённо уставились на него. — Не смотрите на меня так. Я и не демон, ради всего святого. Я Повелитель Смерти, вот и всё. Крылья — это вроде… — Он пошевелил ими. — Наверное, что-то вроде знака должности. В общем, никакого отношения к религии я не имею — ни в ту, ни в другую сторону.

— Но тогда… — начал Лоуренс и запнулся, глядя на него. — Что… что с нами будет?

Гарри моргнул, а потом фыркнул.

— Не смотрите на меня так. Я не собираюсь отбирать у вас место в раю или что-то в этом роде. Моя работа — обращать смерть вспять, а не перевозить души между этим миром и разными загробными царствами. Это уж работа ангела, — сказал он и покачал головой, после чего повернулся к унылому зрелищу. — Нет, я здесь, чтобы исправить беспорядок, который устроили вы.

— Прошу прощения? — оскорблённо переспросил Лоуренс.

— И что заставило вас решить, будто сейчас самое подходящее время умирать? — спросил Гарри, закатив глаза и шагнув вперёд. Он достал Бузинную палочку и задумался, с чего начать. Даже он, к сожалению, не мог повернуть время вспять и предотвратить лавину и оползень. Но, возможно, мог изменить результат.

— Что значит «подходящее время»? Мы же умерли, разве нет? — спросил другой дух. На этот раз вперёд вышел Джон Грэнби.

— Люди умирают в свой назначенный час. Ваш час ещё не настал, — ответил Гарри и взглянул на драконов. — И ваш тоже, — добавил он. Стая диких драконов немного расслабилась.

— То есть… мы не умерли? — с подозрением спросил Таркей.

— Нет, вы мертвы как камни, — ответил Гарри, заставив их ахнуть. — Но я не собираюсь оставлять вас такими. Дайте мне полчаса — и я всё исправлю.

Полчаса спустя вместо лавины и оползня осталась одна лавина, а духи вернулись в восстановленные, снова живые тела. Гарри задержался ещё ненадолго, чтобы убедиться: все они — с изменёнными, конечно, воспоминаниями — смогут выбраться из-под снега. Пока люди откапывали друг друга, рядом вспыхнул свет. Гарри обернулся и увидел ангела.

— Я уже всё исправил, — заметил он мальчику.

— Я знаю, — пожал плечами Эндрю Морган. Маленькие белые крылья за его спиной вспыхнули. — Но один из них всё-таки останется мёртвым. Я пришёл за ним.

— А, — кивнул Гарри и повернулся к происходящему.

Вскоре почти всех откопали. Только Бейлсуорт оказался с переломом шеи. Гарри наблюдал, как ангел Морган подошёл и отделил дух от сломанного тела, поднимая ошеломлённого лейтенанта.

— Я думал, нам полагалось выжить, — пожаловался мужчина, а затем посмотрел на маленького ангела. — Морган! Что ты здесь делаешь?

— Здравствуйте, лейтенант Бейлсуорт, — улыбнулся мальчик-ангел и протянул ему руку. — Меня назначили отвечать за души команды Темерера.

— Хм, — сказал лейтенант, ошеломлённый, но всё же взял ангела за руку. Они вместе исчезли из виду.

Гарри остался, чтобы убедиться: все, кому полагалось выжить, действительно выжили. Из всех должностей, которые он занимал за бесчисленные века, забота о судьбах людей была одной из самых неблагодарных. Люди принялись спасаться и откапывать друг друга, не удостоив его даже словом благодарности.

— Вот что бывает, когда соглашаешься на межпространственные задания, — пробормотал он и вернулся к работе.

9. Удивительно, сколько моряков не умеют плавать

— В который раз повторяю: нет, я тебя не съем, — прорычал Гарри, таща полузахлебнувшегося моряка к лодке. На корабле ещё не заметили, что бедняга свалился за борт.

— Н-но вы же русал… — заикаясь, выдавил мужчина.

— Назови меня русалкой — и я дам тебе утонуть, — огрызнулся Гарри.

Перепуганный моряк замолчал. Глаза у него были огромные, дыхание хрипело от морской воды. Гарри недовольно фыркнул, поправил хватку под подбородком мужчины и продолжил тащить его к кораблю, чтобы наконец избавиться от бесполезной ноши, передав её людям на борту.

— Правильно говорить «русал», — сказал он, добравшись до борта. — Когда будешь рассказывать своим идиотам-товарищам о приключении, запомни: русал, не русалка. Ни сисек, ни яичников, ни матки — вообще ничего такого. Русал. Понял?

— Да, сэр, — широко раскрыв глаза, ответил моряк.

— Отлично.

Гарри кивнул, ухватил мужчину за воротник и, вложив немного магической силы, швырнул его из воды через борт на палубу. При приземлении тот, вероятно, переломал себе несколько костей, но Гарри было плевать.

— И зачем я всё время спасаю этих полутонущих придурков? — пробормотал он, снова ныряя в воду и уплывая прочь.

Будь прокляты моряки и русалки из Хогвартса с их проделками. Гарри всего-то хотел пережить Турнир трёх волшебников, не погибнув, но нет — конечно же, ничего простого ему не досталось. Вместо этого он свалился в котёл с каким-то странным зельем русалок, затем провалился в дыру на дне озера, а потом…

Хотя, надо признать, жизнь русала в альтернативной вселенной была куда проще, чем жизнь волшебника и Мальчика-Который-Выжил в другом мире. Здесь ему хотя бы не приходилось беспокоиться о Тёмных лордах, сумасшедших домовиках, сбежавших преступниках и прочем. Вместо этого его окружали в основном надоедливые морские змеи да моряки, которые ежедневно пытались утопиться. Гарри понятия не имел почему, но, похоже, большинство из них не умело плавать. Они отправлялись в море на парусниках — и не умели плавать.

— Может, надо просто позволить им утонуть. Это вроде естественного отбора, — пробормотал он и поплыл дальше.

Но как бы сильно они его ни раздражали — все думали, что он собирается их съесть, проклясть вечными неудачами или, по какой-то странной причине, соблазнить, — Гарри не мог оставить бедолаг тонуть. Это было бы почти то же самое, что утопить их самому. Поэтому он старался либо возвращать их на корабли, либо доставлять на ближайший остров, о котором знал. Хоть какое-то занятие: в океане не так уж много развлечений, а скучал он часто. Если бы моряки с самого начала не дрались и не вырывались, спасать их было бы даже интересно.

— Ну и что теперь? — пробормотал он несколько месяцев спустя, просыпаясь: его странное, недавно появившееся шестое чувство подало сигнал.

Гарри взглянул вверх и рванул с морского дна к кораблю, плывшему над ним под всеми парусами с весьма впечатляющей скоростью. Впервые за долгое время вдохнув воздух, он огляделся, пытаясь понять, откуда доносится сигнал, и заметил молодую женщину, которая медленно погружалась под воду. Тяжёлое платье и плащ ничуть ей не помогали.

— Мерлин всемогущий, — пробормотал Гарри и нырнул за ней.

Это оказалось самым трудным спасением в его жизни. Платье тянуло женщину вниз, как камень, и после добрых десяти минут борьбы Гарри пришлось разорвать его, чтобы вытащить её на поверхность. Там он заморозил воду, соорудив плот, и попытался привести женщину в чувство: пока он сражался с платьем, она успела утонуть.

Пять минут искусственного дыхания — и женщина наконец закашлялась, но осталась жива. К тому времени корабль ушёл далеко вперёд. Даже с его скоростью Гарри сомневался, что сумеет догнать его, неся женщину на себе.

— Боже правый, — были её первые слова, когда она увидела Гарри, сидящего на плоту из магически созданного льда. Его длинный чёрный хвост свисал в воду, а зелёные плавники блестели на солнце.

— Привет, — ответил Гарри. Одну руку он упёр в бок, на другую опирался о лёд: с рыбьим хвостом сидеть было очень неудобно. — Хороший день, чтобы утонуть, правда? Как вы себя чувствуете?

— Я галлюцинирую? — слабо спросила женщина. Её уже била дрожь.

— К сожалению, нет, — улыбнулся Гарри, показав клыки русала. — Но положение у вас скверное. Простите за выражение. — Он указал ей за спину. — Видите там белую точку? Это ваш корабль. Чтобы догнать его с такой скоростью, понадобится чудо.

— Боже мой, — пробормотала девушка, дрожа ещё сильнее. Её голос стал совсем тихим. — Я упала с корабля. Это… ужасно. — Она повернулась к нему. — Но они ведь должны повернуть назад и поискать меня, когда поймут, что я упала, правда?

— Не знаю. Некоторые так поступают, не все, — пожал плечами Гарри. — Думаю, любой разумный моряк поймёт, что в таком платье вы пошли ко дну как камень. Так и вышло. Но кто знает, — добавил он и протянул руку. — Кстати, я Гарри. Поздравляю: вы не утонули.

— Л-леди Аллендейл к вашим у-услугам, — сказала она, пожав ему руку — с длинными ногтями и перепонками между пальцами — без малейшего колебания. Зубы у неё уже стучали. — То есть… Элизабет.

— Элизабет — долго. Буду звать тебя Лиз, — решил Гарри. Она была первой из спасённых им, кто не впал в истерику при виде русала. — Ну что, Лиз. Можем сидеть здесь и ждать, пока ты замёрзнешь насмерть; попытаться догнать корабль — не выйдет; или я могу доставить тебя на ближайший остров. — Он указал рукой. — Там должны быть пресная вода и дрова для костра.

Она замялась и посмотрела вслед кораблю.

— Ты… правда сможешь? — спросила она наконец. — Отнести меня на остров?

— Конечно, — согласился Гарри и ухмыльнулся. — Тебя когда-нибудь катали на спине, Лиз? Обещаю, с поездкой на русале это даже близко не сравнится.

10. Остался лишь лунный свет

— Ну, по крайней мере, мы живы и… вроде бы целы, — сказал Люпин, хромая обратно к Гарри, который сидел в огромной, довольно зловещей тени Муди. — Как ты себя чувствуешь, Гарри?

— Нормально. Ни царапины, — устало ответил Гарри. — А как там… Тонкс, да?

— Всё ещё без сознания, но, когда очнётся, будет в полном порядке. Одно из преимуществ метаморфомагов перед остальными: они могут просто изменить тело и избавиться от ран, — сказал Люпин. Он сел на камень рядом с Гарри, а затем поднял взгляд на огромного, грубоватого дракона, заслонявшего их от холодного ветра. — Не расскажешь, как тебе удалось превратиться в дракона, Муди? — спросил он с лёгкой улыбкой.

— Длинная история о том, как один идиот-аврор решил, что чем больше и сильнее, тем лучше, — проворчал одноглазый дракон, повернув голову и посмотрев на них.

Наверное, это был самый уродливый дракон из всех, кого видел Гарри, хотя он и не особо интересовался драконами. Драконья морда была изрезана шрамами не меньше человеческой, а чешуя от природы оказалась грубой, похожей скорее на каменные осколки, чем на чешуйки. Зато магического глаза у него не было — тот, похоже, остался при человеческом облике. Иначе дракон выглядел бы ещё страшнее.

— А разве не все? — спросил Люпин, качая головой. Затем достал палочку. — Так, посмотрим, где мы…

Гарри понаблюдал за ним, но не мог понять, что именно делает Люпин. Наконец он опустил голову и попытался разобраться в произошедшем. Ещё мгновение назад они летели на мётлах от Тисовой улицы в Суррее в сторону Лондона; Муди возглавлял группу. А потом… на них напали? Гарри не был уверен. Он помнил только вспышки света и ужасный треск — словно кто-то рвал плотную ткань, только в тысячу раз громче. А потом они оказались… здесь. Где бы это «здесь» ни было.

— Дело плохо, — пробормотал Люпин. Он ещё раз взмахнул палочкой, затем повторил, а потом вздохнул. — Похоже, мы вызвали Вспышку Хедды.

— Чёрт, — проворчал Муди, а Гарри поднял голову.

— Что такое Вспышка Хедды? — спросил самый младший из них.

— Магическая отдача, которая иногда возникает при определённом столкновении магии, — объяснил Муди. — Когда свет и тьма сталкиваются нужным образом. Это немного похоже на образование молний и гроз в атмосфере, только магия не разряжается молниями.

— Вспышка Хедды на короткое время разрывает ткань вселенной, — добавил Люпин. — Что-то вроде… Ты знаешь маггловскую теорию о червоточинах? Похоже, только Вспышка Хедды проходит не просто через пространство, а между реальностями.

— То есть мы в другой реальности? — недоверчиво спросил Гарри.

— Да. Если повезёт, она будет не слишком отличаться от той, которую мы покинули. Но, к сожалению, так бывает редко. Хедда-путешественница, которая первой описала это явление и дала ему название, сама попала в нашу реальность таким образом — если я правильно помню, из совершенно иной. Кажется, там никогда не вводили Статут секретности, и магглы с волшебниками жили вместе. И она прибыла из будущего, если я ничего не путаю, — задумчиво произнёс Люпин. — Так что это может быть что угодно.

— Утром разберёмся, — проворчал Муди и посмотрел на луну, едва различимую сквозь облака. Вокруг царила темнота, и Гарри не смог бы сказать, что находится в двадцати футах от него, не говоря уже о чём-то более далёком.

— Пока Тонкс не придёт в сознание, мы всё равно не можем двигаться. Лучше попытаться отдохнуть, — вздохнул Люпин и взмахнул палочкой, создавая из ничего несколько одеял. Одно он протянул Гарри.

— Я буду на страже, — сказал Муди. Он чуть передвинулся; чешуя и рога загремели, крылья слегка раскрылись, а затем снова прижались к бокам. — В этом облике я не так быстро устаю.

— Хорошо, — сказал Люпин и устроился поудобнее, словно его не слишком беспокоило, что они оказались в другой реальности.

Гарри с тревогой взглянул на него, затем — на Муди, который был чёртовым драконом, — а потом на тёмную фигуру Тонкс. Немного помедлив, он тоже лёг и постарался устроиться под одеялом как можно удобнее.

Гарри не знал почему, но его не отпускало ужасное предчувствие: каким бы ни был этот мир и как бы они сюда ни попали, домой в ближайшее время никто из них не вернётся.

А может, и никогда.