Глава 1: 1.

Раздался треск, громкий, как раскат грома.

Сириус мгновенно проснулся. Схватил палочку и вскочил с кровати, на бегу коснувшись ногами пола. Фланелевая пижама почти не защищала от холода шотландской зимы; шерстяной халат шлейфом тянулся за ним через маленькую гостиную в квартире преподавателя.

На лету он обернулся в крупного чёрного Грима и выбежал в промозглый коридор Хогвартса.

Магия Блэков настойчиво тянула его за собой. Краем сознания он ощущал, как замок пробуждается от потрясения.

Сириус продолжал бежать, представляя, как ученики высыпают из спален в гостиные, пытаясь понять, что за магическая ударная волна только что обрушилась на стены Хогвартса, словно пушечное ядро.

Он гадал, насколько всё серьёзно и не Волдеморт ли напал.

Дамблдор находился за границей на важном заседании Международной конфедерации магов. Он всё ещё представлял Британию, но летом лишился поста Верховного чародея после катастрофического Турнира трёх волшебников. Даже Дамблдору не удалось избежать последствий: турнир закончился публичным возвращением Волдеморта и гибелью чемпиона Хогвартса Седрика Диггори.

Сириус предоставил старостам факультетов самим разбираться с учениками.

Он не замедлил бег, следуя за собственной магией к месту, откуда исходило возмущение: прочь от надёжных стен Хогвартса, через школьные земли, к Тайному саду Хельги Пуффендуй.

Тайная комната Слизерина скрывалась в глубинах Хогвартса, а Комната Когтеврана — внутри его стен. В покои Гриффиндора на вершине башни можно было попасть только сквозь огонь Фоукса, но тот уже много веков никого не переносил. Сад Пуффендуй оставался единственным местом Основателей, которое можно было найти, пусть он и находился в центре лабиринта.

Сириус промчался мимо теплиц и огорода, резко завернул за угол мощёной дорожки и проскочил под аркой. По обе стороны от неё, словно стражи, стояли тыквенные фонари…

Канун Дня всех святых.

Может, это и не Волдеморт.

Не впервые кто-то пытался провести обряд в саду ровно в полночь на Хэллоуин. Сириус смутно помнил, как в выпускном классе гриффиндорские шутники затеяли нечто похожее и сумели изгнать Биннса — призрака, преподававшего им историю магии.

Он промчался под следующей аркой — входом в лабиринт.

Сириус знал все повороты, ведущие к центру, и мчался по извилистым дорожкам, сворачивая за каждым углом. Магия Блэков тянула его всё сильнее. Время уходило.

Он перепрыгнул через последнюю изгородь.

Приземляясь, Сириус снова принял человеческий облик и увидел, что произошло.

Семь молодых учениц лежали без сознания по краям неглубокой воронки, образовавшейся на месте ритуального круга. От алтаря осталась лишь выгоревшая яма. Рядом, в земле и пепле, сидел окровавленный домовик. Возле него лежал свернувшийся калачиком юноша.

Сириус узнал домовика.

Кричер.

Старый домовик его матери.

Но это не мог быть Кричер.

Как лорд Блэк, Сириус чувствовал домовиков семьи в родовой магии. Его Кричер был на Гриммо и служил брату Сириуса, Регулусу. Младший брат много лет назад получил тяжёлые ранения от Волдеморта и нуждался в круглосуточном уходе. Точные обстоятельства знали только братья и Кричер — после смерти деда и матери эта тайна стала семейной, скреплённой магией Блэков.

Сириус отогнал старые воспоминания и сосредоточился на настоящем — на домовике, который не мог быть его Кричером, но всё же был им. Сердце подпрыгнуло у него в груди. Неужели этот юноша — ещё один Регулус? Сириус впился взглядом в лежащего и различил тёмные волосы…

Нет. Это был не Регулус.

От облегчения у него перехватило горло.

Он отвлёкся, проверив всех потерявших сознание учениц широким диагностическим заклинанием. Ответ был однозначен: сильнейшее магическое истощение. Сириус безмолвно вызвал Патронуса. Перед ним возникло светящееся изображение чёрной змеи.

— Найди Макгонагалл. Скажи ей, что в круге Пуффендуй лежат без сознания семь учениц и тяжелораненый волшебник.

Патронус стремительно умчался.

Сириус шагнул с ледяной травы в покрытую пеплом воронку.

Когда он приблизился к яме, выпученные глаза домовика повернулись к нему. На старом, морщинистом лице появилось кислое выражение, уши задёргались.

— Вы есть лорд Блэк.

— Да, — хрипло подтвердил Сириус. — Ты… ты Кричер. Но я не понимаю как: мой Кричер сейчас на Гриммо.

Кричер скривился.

— Кто-то открыть портал и привести нас сюда. — Он фыркнул. — Это убить хозяина Гарри, если бы Кричер не поставить щит.

Что же сделали эти девочки?

Сириус не сводил глаз с домовика.

— Хозяин Гарри?

— Он есть лорд Гарри Поттер-Блэк, — прямо ответил Кричер.

Сириус широко раскрыл глаза.

Маленький Гарри Поттер.

Гибель наследника Поттеров от руки Волдеморта стала ещё большей трагедией из-за того, что вместе с ним погиб его дед, присматривавший за мальчиком. Мастер зелий Флимонт Поттер был дальним родственником, как и множество аристократов волшебного мира, чьи родословные переплелись в ветвях старого, разросшегося семейного древа. Единственным утешением было тяжёлое ранение, нанесённое Волдеморту: Тёмный лорд отступил и вернулся лишь с поразительным триумфом в прошлом году.

Сириус гадал, какие беды обрушились на мир этого Кричера, раз Гарри Поттер стал лордом Поттер-Блэком.

И всё же…

— Гарри Поттеру было бы пятнадцать, а это взрослый волшебник, — Сириус указал на Поттера-Блэка.

Кричер нахмурился.

— Вашему Поттеру пятнадцать, не моему. — Он махнул тонкой костлявой рукой. — Неважно. Моему нужен магический якорь в этом мире, чтобы жить.

Сириус мельком взглянул на Хизер Поттер, лежавшую по другую сторону круга. Даже если бы девушка не была без сознания, вряд ли она сумела бы установить родовую связь: она сама была слишком юной. Ей едва исполнилось тринадцать.

— Поттеры сейчас в Лондоне, — начал Сириус.

Уши Кричера задёргались ещё сильнее.

— Нет времени.

Домовик был прав. Сириус поспешно наложил диагностическое заклинание. Поттер-Блэк был тяжело ранен. Его магическое ядро сильно повреждено. Лишь щит домовика удерживал его, а Кричер, похоже, оставался в сознании и жив благодаря одной только силе воли: заклинание показывало целый список ран.

— Хозяин Сириус есть крёстный отец, — хрипло произнёс Кричер. — Вы достаточно близко, чтобы установить связь.

Лишь политическая выучка, привитая дедом, помогла Сириусу сохранить каменное выражение лица. Иначе он бы стоял с открытым ртом.

— Что?

Кричер просто посмотрел на него.

Должно быть, их миры очень различались. Они с Джеймсом Поттером не были врагами, но близкими их тоже не назовёшь.

— Я не знаю, что здесь произошло, — резко сказал Сириус. — Не знаю, прав ли ты и девочки призвали вас, или же ты или лорд Поттер-Блэк воспользовались их заклинанием. Ты просишь меня спасти ему жизнь, хотя я ничего не знаю о том, что он за человек и заслуживает ли спасения.

Кричер презрительно усмехнулся.

— Даже вы видите, что он крепко стоит на стороне Света. Его называли Мальчиком-который-выжил, Человеком-который-победил-Тёмного-лорда.

Пророчество, понял Сириус. Дамблдор старался держать его в тайне, но после возвращения Волдеморта летом оно всё же стало известно: мальчик, рождённый в седьмом месяце, обладает силой победить Тёмного лорда. Дамблдор настаивал, что после гибели Гарри Поттера избранным стал Невилл Лонгботтом.

Сириус не мог представить себе менее подходящего кандидата, чем застенчивый наследник Лонгботтомов, который предпочитал растения людям и жил в тени своих весьма успешных родителей. Однако в прошлом году Пожиратель смерти, притворявшийся Аластором Муди, вписал Невилла в Турнир трёх волшебников. Никто не поверил, что мальчик сделал это сам, и Фрэнк сразу же добился, чтобы наследника исключили из состязания, вопреки протестам Дамблдора.

Взгляд Сириуса скользнул к Джеральдине Лонгботтом, лежавшей на другой стороне круга рядом с девушкой-Поттер. Младшая сестра Невилла была гриффиндоркой до мозга костей: вспыльчивой, безрассудной, привыкшей бросаться вперёд и превосходно летавшей на метле. Благодаря ей Гриффиндор наконец-то начал побеждать в квиддиче.

— Хозяину Гарри нужна ваша помощь, — прохрипел Кричер.

Сириус понял, что домовик и правда долго не протянет: его кожа уже серела. Он медленно и глубоко вдохнул.

Да, он не знал наверняка, что случилось. Но подозревал, что семь учениц провели ритуал. Знал, что Кричер и Поттер-Блэк тяжело ранены, а значит, слова эльфа о том, что их затянуло в портал, скорее всего, правда. Знал, что волшебник без сознания умрёт, если кто-нибудь не установит с ним магическую связь и не примет на себя защиту, которую сейчас поддерживал Кричер. Нет времени доставить сюда Поттеров, прежде чем станет слишком поздно.

Сириус шагнул вперёд, ступив в землю, и опустился на корточки рядом с Поттером-Блэком. Тот был взрослым, но совсем молодым мужчиной. Если он победил Волдеморта в своём мире…

Сириус протянул руку и сжал ближайшую безвольную ладонь. Его взгляд сузился, когда он заметил на коже шрам с вырезанными словами.

Я не должен говорить неправду.

Похоже на рубцы, какие оставляет Кровавое перо. Сириус сомневался, что Поттер-Блэк сам решил выжечь на себе эти слова. Значит, кто-то пытал его, заставляя снова и снова писать одну и ту же фразу и не давая шраму зажить.

— Тяжёлая у него была жизнь, — тихо произнёс Кричер.

Сириус крепче сжал руку волшебника. Он перехватил палочку и потянулся к нему своей магией.

— Я, лорд Сириус Орион Блэк, клянусь своей магией: отныне лорд Гарри Поттер-Блэк становится членом Дома Блэк и принимается под нашу защиту.

Между ними возникла крепкая, как стальной трос, связь. Внезапно из руки Сириуса хлынул серебристый поток магии. Он обвил сначала ладонь, которую тот держал, затем поднялся по руке и закружился вокруг всего неподвижного тела. На короткое мгновение он приподнял Поттера-Блэка над землёй, изогнув его тело дугой.

Магия Блэков исцелила молодого волшебника: залатала трещины в его магическом ядре и смягчила боль от магических ран.

Кричер вздохнул, когда тело хозяина опустилось на землю. Домовик завалился набок, уши обвисли, а выпученные глаза остекленели.

До слуха Сириуса донеслись шаги: помощь наконец добралась до лабиринта. Он огляделся и тяжело вздохнул.

Он понятия не имел, как объяснить случившееся.

***

Гарри проснулся.

Он смотрел на знакомый потолок больничного крыла Хогвартса и удивлялся, как здесь оказался. Он был несказанно рад, что не очнулся на платформе Кингс-Кросс, где призрачный Дамблдор читал бы ему лекцию о выборе.

Рядом кто-то откашлялся.

Гарри осторожно повернул голову к волшебнику, сидевшему на стуле у его кровати.

Сириус.

Гарри перехватило дыхание.

Крёстный выглядел здоровее, чем когда-либо. Он походил на богатого аристократа, которым родился: на нём была тёплая мантия из тёмно-зелёного бархата. Чёрные волосы Сириуса отросли; он собрал их в простой хвост, перевязанный лентой из такой же бархатной ткани. Борода была аккуратно подстрижена. Серебристые глаза не отрывались от Гарри.

Значит, он точно умер.

Сириус смущённо улыбнулся, поднялся и пересел так, чтобы Гарри было лучше его видно.

— Эм… нет, ты не умер. — Он потянулся к столику и налил воды в стакан.

Гарри нахмурился, с трудом взял стакан и отпил. Он не собирался произносить эту мысль вслух. Всё тело ныло, сил почти не было. Он вернул стакан и растерянно уставился на мёртвого крёстного.

Сириус поставил стакан на столик.

— Помнишь, что с тобой случилось?

Гарри нахмурился.

После окончания войны жизнь у него была сравнительно спокойной.

Гермиона осталась в Австралии, чтобы наладить отношения с родителями. Они каждую неделю разговаривали по камину, но с каждым днём их жизни всё меньше переплетались. Гарри месяцами не видел ни одного из Уизли. После того как они с Джинни расстались, он отдалился от Рона и его семьи. Гарри смирился с этим, а не разозлился. Он понимал, что мог бы сам сделать шаг навстречу и восстановить отношения, но предпочитал сидеть на Гриммо в компании единственного настоящего друга — ворчливого старого домового эльфа.

Кричера.

Связи с эльфом больше не было.

Гарри закрыл глаза, осознав причину, и боль сдавила ему грудь.

Воспоминание всплыло в сознании. Они с Кричером украшали чердак и спорили о цвете краски, когда… Гарри показалось, что Гермиона крикнула его имя. Он обернулся…

— Воздух рядом со мной разорвался, — Гарри открыл глаза. — Меня затянуло внутрь без предупреждения. Домовик вцепился в меня. — Боли было так много, так невыносимо много. Последняя испуганная мысль перед тем, как он провалился в благословенное беспамятство, была о том, что магию вырывают из тела, раздирая плоть и кожу тысячей ножей. Он снова посмотрел на Сириуса. — Больше я ничего не помню.

— Группа учеников в этой реальности произвела заклинание, чтобы призвать тебя сюда, — коротко объяснил Сириус. — Никто не станет спорить, что они не подумали о последствиях, но они и представить не могли, насколько жестоко заклинание подействует на того, кто окажется его целью. Твой эльф привязал твою магию к этому миру. Благодаря ему тебя не разорвало, пока ты перемещался между реальностями.

Гарри моргнул.

Реальностями?!

Что?!

— Нам сейчас помешают, — с сожалением произнёс Сириус своим глубоким голосом. — Но запомни: ты в другом мире, не в своём. Твой эльф спас тебе жизнь.

Гарри закрыл глаза. Горе захлестнуло его, дыхание сорвалось на сдержанный всхлип. Он потерял слишком многих близких, слишком многих друзей; смерть Кричера казалась ещё одним незаслуженным ударом.

— Тебе понадобился якорь в этом мире, — продолжил Сириус. — Кричер сказал, что в твоём мире ты был лордом Поттер-Блэком. Поэтому я принял тебя под защиту магического Дома Блэк.

Гарри резко открыл глаза и посмотрел на волшебника, который, если усыновил его, должен был быть лордом Блэком. Он был похож на Сириуса.

— Вы ведь Сириус Блэк, да?

— Да, — кивнул Сириус. — Судя по тому, что успел рассказать Кричер и по твоему титулу, наши миры сильно различаются. Сомневаюсь, что лорд Поттер когда-нибудь попросил бы меня стать крёстным отцом.

Гарри поджал губы, но ответить не успел: дверь палаты открылась, и знакомая колдомедсестра торопливо вошла внутрь.

Сириус отошёл к другой стороне комнаты, пока мадам Помфри приветствовала Гарри и проводила тщательный осмотр. Гарри был благодарен Сириусу за то, что тот попытался дать ему немного личного пространства, но всё равно слегка раздражался из-за того, что медсестра невозмутимо предполагала: ему вполне нормально, что Сириус остаётся в палате во время осмотра.

Гарри кивнул, когда она объяснила, что у него сильное магическое истощение, но он идёт на поправку и ему нужно только больше отдыхать. Она поспешно вышла, прежде чем он успел спросить, когда его выпишут.

Гарри ещё не успел устроиться поудобнее и расспросить Сириуса о сотне вопросов, крутившихся у него в голове, как в открытую дверь вошёл Альбус Дамблдор. За ним следовала профессор Макгонагалл.

Молодой вид мадам Помфри уже подтверждал слова Сириуса о другой реальности, но окончательно Гарри убедился в этом, увидев живого и здорового старого волшебника.

За последние пару лет Гарри немало размышлял о поступках своего Дамблдора. Первая злость на то, что тот использовал его как оружие, прошла, но разочарование осталось — как и мучительный вопрос: действительно ли покойный наставник когда-нибудь заботился о нём?

Другой Дамблдор, — быстро напомнил себе Гарри, пока старый волшебник останавливался в ногах кровати. Гарри был благодарен, когда Сириус вернулся к нему, а Макгонагалл встала рядом. Он кивнул ей в ответ, отметив новую причёску и менее традиционную мантию — в отличие от той, что носила его Макгонагалл.

— Рад видеть, что вы очнулись, — начал Дамблдор, привлекая его внимание. — Могу я узнать ваше полное имя?

— Вы его не знаете? — осторожно спросил Гарри.

— Эльф назвал профессору Блэку ваше имя, — уклончиво ответил Дамблдор. — Но теперь, когда вы проснулись и можете отвечать на вопросы, мы предпочли бы услышать его от вас.

— Меня зовут Гарри Джеймс Поттер, лорд Поттер-Блэк.

Гарри посмотрел на столик, где стоял оставленный стакан воды.

Сириус молча подал его ему. Гарри взял стакан дрожащей рукой и сделал глоток; прохладная вода приятно смочила пересохшее горло.

Дамблдор плотно сжал губы. За проволочной оправой очков его голубые глаза сверкнули холодным блеском.

— Профессор Блэк объяснил вам, как вы оказались в нашем мире?

— Он сказал, что группа учеников провела заклинание, чтобы призвать меня, — ответил Гарри. Он не был готов препираться с Дамблдором, который явно ему не доверял.

Дамблдор перевёл взгляд на Сириуса. Возможно, Сириус не должен был ему рассказывать. Дамблдор из мира Гарри всегда предпочитал хранить секреты. Гарри не мог представить, что этот Дамблдор поступал иначе.

— Заклинание должно было призвать человека, который победил Волдеморта, — быстро объяснил Дамблдор. — Одна из учениц пыталась спасти брата от встречи с ним, поскольку брат — единственный из оставшихся возможных кандидатов на пророчество.

— Её брата? — переспросил Гарри, растерянный. Ни у него, ни у Невилла не было братьев или сестёр. Возможно, в этом мире пророчество относилось к кому-то другому.

Взгляд Дамблдора стал острее.

— Я правильно понимаю, что у Невилла Лонгботтома в вашем мире нет сестры?

— Нет.

Гарри замер, осмысливая остальные слова Дамблдора.

— Невилл — единственный оставшийся кандидат? — Он пристально посмотрел на старого волшебника. — Что случилось с вашим Гарри Поттером?

— Волдеморт напал на него, когда тот был совсем младенцем, — ответила Макгонагалл с неожиданно сильным шотландским акцентом. — Его дедушка погиб в том же нападении.

Его дедушка?

— Не родители? — спросил Гарри, взглянув на неё.

Макгонагалл покачала головой; её короткая седая причёска почти не шелохнулась.

— Джеймс и Лили были в медицинской клинике с дочерью.

С дочерью?!

Но… если они не были в коттедже, значит, они живы?!

Гарри прижал ладонь ко лбу.

— Я ничего не понимаю.

— Это была уловка, — тихо сказал Сириус. — Тайный хранитель Поттеров заразил младенца лёгкой болезнью, чтобы они оставили сына дома. Они попросили лорда Поттера присмотреть за мальчиком, пока сами тайно отправились к целителю лечить дочь.

— Кто был их Тайным хранителем? — спросил Гарри. Ему нужно было удостовериться в его личности — на всякий случай, если это окажется не крыса.

— Волшебник по имени Питер Петтигрю, — буднично ответил Дамблдор.

Гарри поморщился.

Макгонагалл прочистила горло.

— Он был Тайным хранителем вашей семьи, юноша?

Гарри кивнул и глубоко вдохнул, стараясь успокоиться.

— Мои родители погибли, защищая меня. Я выжил, а Волдеморт на время лишился тела. — Гарри отпил воды и продолжил: — Он вернул себе тело в конце моего четвёртого года в Хогвартсе.

Дамблдор вздохнул.

— В июне он восстановил свои силы. Во время финала турнира, который мы проводили, он похитил ученика с территории Хогвартса и использовал его в ритуале. После возвращения он бросил его у ворот, чтобы объявить о своём возвращении.

Страх на долгий миг сжал Гарри, лишив его дыхания.

Ему, конечно, повезло: его выдернули в другую реальность, где Волдеморт всё ещё был жив.

Гарри было больно, он ужасно устал. Он и близко не был в состоянии даже думать о новой долгой борьбе с этим мерзким ублюдком.

Дамблдор чуть слышно гмыкнул.

— Если бы они спросили моего совета до того, как сотворить заклинание, я бы отговорил учеников от его применения. Жестоко вырывать человека из его собственного мира, чтобы заставить сражаться в чужой войне.

— Но? — подсказал Гарри, услышав недосказанность.

Дамблдор виновато улыбнулся.

— Но дело уже сделано, и я полагаю, ваши знания о том, как победить Волдеморта, помогут нам одолеть его и здесь.

Крестражи, понял Гарри. Он знал, что его Дамблдор узнал о них к возвращению Волдеморта, но и сам собирал воедино сведения о том, что это такое и где их искать, очень медленно.

— Возможно, — согласился Гарри.

Дамблдор склонил голову.

— Поттеры хотели бы с вами познакомиться. Профессор Блэк правильно поступил, когда принял вас под защиту магического Дома, чтобы привязать к этому миру, но они ваша семья.

— В моём мире семьёй был Сириус, — резко ответил Гарри. При мысли о встрече с Поттерами его охватила паника. Со своими родителями он уже попрощался: поговорил с их тенями благодаря Воскрешающему камню и почувствовал их любовь и заботу.

— Поппи сказала, что Гарри ещё восстанавливается и ему нужен отдых, — твёрдо произнёс Сириус, незаметно сместившись так, чтобы перетянуть внимание Дамблдора на себя. — К тому же ему нужно многое осмыслить. Может, Поттеры придут, когда он поправится и освоится.

Сириус и Дамблдор обменялись тяжёлыми взглядами через всю палату.

Макгонагалл закатила глаза, и Гарри едва не рассмеялся.

— По крайней мере сейчас нужно оставить лорда Поттера-Блэка отдыхать, — сказала она, разрядив напряжение.

Дамблдор посмотрел на неё, но, встретившись с её настойчивым взглядом, уступил.

— Хорошо. Пока оставим вас.

Гарри благодарно улыбнулся Макгонагалл, когда та вывела старого волшебника из палаты.

Дверь за ними закрылась с глухим стуком.

— Наверное, у тебя миллион вопросов, — тихо заметил Сириус.

Гарри вырвался нервный смешок, который тут же стих. Сириус успел заметить тревогу в своих серебристых глазах.

— Прости. Просто… — Гарри пожал плечами. — Слишком много всего.

Он застрял здесь? Удастся ли ему когда-нибудь вернуться домой? Да, с друзьями он отдалился, но любил их и знал, что они любят его.

Гарри прижал ладонь к ноющему виску.

— Да, всего очень много. — На лице Сириуса появилась понимающая улыбка, и аристократические черты смягчились. — Попробуй ещё поспать, лорд Поттер-Блэк.

Гарри хотел возразить, но усталость уже тянула его обратно, к мирной пустоте сна. Он протянул Сириусу почти пустой стакан и забрался поглубже под одеяло.

— Зови меня Гарри, — устало сказал он.

— Гарри, — повторил Сириус. — А я Сириус.

Сириус, но не его Сириус.

Гарри снова захлестнуло старое горе. Он закрыл глаза. Может, когда он проснётся, всё это окажется безумным сном.

Вряд ли. Ему никогда так не везло.

Он сдался и позволил темноте унести себя.

***

Когда Сириус открывает дверь своей квартиры, личность неожиданного гостя его не удивляет. Джеймс Поттер никогда не отличался особым терпением.

Сириус оставляет руку на двери, давая понять, что рассчитывает обойтись коротким разговором.

— Лорд Блэк, — Поттер коротко кивает, выказывая уважение.

Сириус кивает в ответ, но с порога не отходит.

— Чем могу помочь?

— Альбус сказал, что сегодня утром путешественника выписали и передали на ваше попечение, — быстро произносит Поттер, откидывая со лба растрёпанные тёмные волосы.

— Гарри спит, — отвечает Сириус. — Я бы не хотел его будить.

По лицу Поттера пробегает нечто похожее на облегчение. Сириус замечает тонкие морщинки у внешних уголков его карих глаз и тёмные круги под ними. Поттер выглядит измученным, думает Сириус, хотя, как ни крути, остаётся чертовски привлекательным. Хорошие скулы, прямой нос и волевой подбородок даже немного стресса не испортят.

— Можно войти и поговорить с вами? — прямо спрашивает Поттер.

Типичный гриффиндорец.

Сириус отступает в сторону, пропуская Поттера, только потому, что им действительно нужно поговорить. Он закрывает дверь и присоединяется к нему у камина. Поттер застыл перед ним, разглядывая семейные фотографии Сириуса, заставившие всю каминную полку.

— Альбус говорит, что он пока не готов с нами встречаться, — начинает Поттер, поворачиваясь к нему и сразу переходя к делу. — Это правда?

Сириус моргает: выходит, Поттер не вполне доверяет оценке ситуации со стороны Дамблдора. Сириус-то думал, что Поттер всецело у него в кармане.

— Гарри прямо не отказывался с вами встречаться и не просил о встрече, — уклончиво отвечает Сириус. — Когда вчера утром Дамблдор это предложил, Гарри… растерялся. В его мире родители мертвы уже много лет.

Поттер снова проводит рукой по тёмным волосам, окончательно разрушая их и без того нарочито небрежную укладку.

— Ему приходится привыкать к мысли, что он в другой реальности, — заключает Сириус.

На этот раз реакция Поттера заметнее: на лице появляется нерешительность, прежде чем он успевает её скрыть.

Сириус приподнимает бровь и решает, что с Поттером лучше говорить прямо.

— А вы готовы с ним встретиться?

Поттер резко переводит на него взгляд; в карих глазах вспыхивает удивление. По его лицу пробегает смущение.

— Вообще-то, не особенно, — признаётся он с нервным смешком.

Сириус позволяет себе показать понимание, на мгновение приоткрывшись из-за аристократической маски чистокровного волшебника, которую его учили носить всю жизнь.

Плечи Поттера чуть опускаются.

— Вы, похоже, хорошо справляетесь.

Сириус пожимает плечом.

— У меня был экзистенциальный кризис в ту ночь, когда Поппи сказала, что мне придётся оставаться рядом с ним, пока магическая связь не установится как следует. Когда мы остались наедине, до меня дошло, что я принял в Дом Блэк совершенно незнакомого человека — на слово домового эльфа.

Поттер смеётся над сухой шуткой Сириуса. Его тёплая улыбка делает его ещё привлекательнее. Она напоминает Сириусу, каким Поттер был в школьные годы: энергичным и жизнерадостным.

— Как Хизер? — поспешно спрашивает Сириус, чтобы не задерживаться на давних воспоминаниях.

— Физически уже оправилась, — говорит Поттер, спокойно принимая смену темы. Похоже, его тронуло, что Сириус спросил о дочери. — Она раскаивается, что из-за её действий погиб домовик, а вызванный ею волшебник получил тяжёлые ранения.

— Она знает, что это другой вариант Гарри? — мягко спрашивает Сириус.

Поттер вздыхает.

— Лили настояла, чтобы детям рассказали. Она… моя жена надеется, что мы сможем как-нибудь принять его в семью.

— А вы? — спрашивает Сириус, уловив предостерегающую нотку в голосе Поттера.

— Он не мой сын, — тихо говорит Поттер. В его голосе звучит такое горе, что Сириус понимает: Поттер живёт с ним с тех пор, как потерял первенца. Он качает головой, словно пытаясь отогнать мысль или, возможно, болезненное воспоминание об утрате. — Это не значит, что я не хочу узнать этого Гарри. Но наследником остаётся Монти.

Монти. Флимонт Поттер-младший, младший ребёнок Поттеров. Мальчику десять лет.

Регулус уже прислал сову в ответ на письмо Сириуса о случившемся и велел сделать Гарри наследником Блэков.

Сириус считает, что это, пожалуй, лучший выход. Ему никогда не нравилась мысль о том, что придётся жениться и заводить детей, хотя он знает: как лорд своего магического Дома он обязан это сделать. Сейчас наследник — Регулус, но брат прикован к постели и слаб здоровьем. Другие варианты — избалованный отпрыск Малфоев или легкомысленная дочь Андромеды.

Гарри даёт такую возможность.

Если только он останется…

— Дамблдор ещё что-нибудь говорил о том, можно ли обратить заклинание вспять? — спрашивает Сириус.

С той ночи, когда всё случилось, они с Минервой коротко обсуждали возможность расследования, но больше он об этом ничего не слышал.

Поттер качает головой.

— Ты же знаешь Альбуса. Он никому ничего не рассказывает, пока это не становится абсолютно необходимым, — он машет рукой, — а порой и тогда тоже.

В его голосе слышится неожиданная горечь.

— Не думал, что когда-нибудь услышу от тебя что-то плохое о нём, — сухо замечает Сириус.

Поттер морщится.

— Он скрывал от нас известие о смерти Гарри несколько часов. Такое волшебник не забывает.

— Несколько часов? — вырывается у Сириуса от изумления.

— Несколько часов. — Поттер на мгновение закрывает глаза. — Мы думали, Гарри выжил. Батильда сказала, что видела, как Хагрид забрал его из коттеджа. Мы думали… — Его голос затихает, а лицо снова искажается от горя.

Должно быть, узнать правду было невыносимо тяжело, думает Сириус, преисполняясь сочувствием.

— Альбус даже не позволил нам как следует попрощаться с ним, — вздыхает Поттер. Он заметно встряхивается. — Хизер рассказала Лили, какое заклинание они использовали. Похоже, Гермиона Грейнджер нашла его в Запретной секции.

Смена темы резкая, но Сириус не возражает.

Конечно, заклинание нашла Грейнджер. Юная маглорождённая ведьма — единственная из участниц обряда, кому регулярно разрешали бывать в Запретной секции. Минерва не единственная преподавательница, которой нравится её острый ум.

— С тех пор как мы узнали подробности, Лили и Ремус изучают заклинание, — продолжает Поттер.

Сириус рассеянно отмечает эти имена. Его не удивляет, что оборотень Поттеров вызвался им помочь.

— Судя по всему, что они изучили, вернуть Гарри в родную реальность не получится, — заключает Поттер. — Уже чудо, что он вообще пережил переход. В одной книге говорилось, что заклинание никогда не срабатывало: волшебника в пути разрывало магическими потоками.

Сириус морщится.

— Видимо, авторы не рассчитывали, что вместе с хозяином отправится домовик и защитит его.

Поттер кивает.

— Хизер говорит, что они не знали, что заклинание ни разу не удалось применить успешно. — Он вздыхает. — Я просто благодарен, что школа не сообщила властям о случившемся.

Сириус приподнимает бровь. Минни настояла, чтобы дождаться решения Дамблдора. Если честно, Сириуса это не слишком устраивало, но по условиям преподавательского контракта он был обязан оставить решение за директором. Он собирался поднять этот вопрос перед школьным советом. По его мнению, контракты не должны мешать преподавателям сообщать властям о настоящих преступлениях. Девочки могли действовать из самых лучших побуждений, но из-за них погиб другой Кричер, Гарри получил тяжёлые ранения и лишился дома.

— Какие меры возмещения предложил Дамблдор? — мягко спрашивает Сириус. — Я ещё не успел поговорить с ним об этом, но из-за их действий Гарри потерял всё.

Поттер выглядит так удивлённо, что Сириус понимает: он был прав. Дамблдор, скорее всего, даже не упомянул о каких-либо последствиях.

— Я не… — Поттер осекается и ненадолго закрывает лицо руками. Глубоко вдыхает, затем выпрямляется, принимая более подобающую его статусу позу. — У девочек были самые лучшие намерения, но, конечно, при таких обстоятельствах пострадавшему полагается компенсация. Я поговорю об этом с остальными родителями.

Сириус уверен, что Поттер сдержит обещание: гриффиндорская честь не позволит ему отступить, раз Сириус обратил на это его внимание.

Поттер вздыхает.

— Мне пора.

— Я поговорю с Гарри о встрече с вами, — обещает Сириус. — Скажу, что он ответит.

— Спасибо, — говорит Поттер, и в его глазах снова светится благодарность.

Сириус провожает его до двери. Там они коротко прощаются вполголоса. Закрыв дверь, Сириус оборачивается и видит, как Гарри выходит из гостевой спальни.

Сириус приподнимает брови.

— Многое слышал?

— Всё, — признаётся Гарри. Он засовывает руки в больничную мантию, надетую поверх пижамы, в которую его одела Поппи. В комнате лежит сумка с немногими вещами, которые были при нём и пережили переход, включая палочку. На нём новые очки.

Надо будет сводить Гарри за покупками.

Гарри идёт достаточно уверенно, но, усевшись, заметно расслабляется. Тогда Сириус вновь замечает черты, которые Гарри унаследовал от Джеймса Поттера, — в них нетрудно увидеть семейное сходство. Хорошие скулы, прямой нос и волевой подбородок. А растрёпанные волосы и вовсе выдают родство. Но глаза — яркие изумрудные — достались ему от Лили Поттер.

Сириус садится напротив.

— Как ты себя чувствуешь?

Гарри глубоко вздыхает.

— Поверишь, если скажу, что сам не знаю?

— Пожалуй, поверю, — отвечает Сириус. — Не уверен, как бы я отреагировал, если бы меня выдернули в другой мир, лишили домовика, с которым я связан магией, и поставили перед перспективой встречи с давно умершими близкими.

— Ты забыл про ужас, когда узнаёшь, что чудовище, которого ты победил, в этом мире живо и здорово, — тихо произносит Гарри.

Сириус склоняет голову.

— Или мне кажется, или мой отец… то есть Джеймс, не особенно жалует Дамблдора? — спрашивает Гарри.

Прямота у него тоже удивительно похожа на отцовскую. Может, и это передалось по наследству.

— Я всегда считал его сторонником Дамблдора и его союзником, — тихо говорит Сириус. — В школе Дамблдор явно благоволил ему и его друзьям. Они входили в группу, поклявшуюся сражаться против Волдеморта и Пожирателей смерти во время Первой магической войны.

Гарри тихо мычит.

— А ты?

— Мой дед знал Тома Реддла до того, как тот переменил себя, — ровно говорит Сириус. — Мы объявили нейтралитет и приказали остальным членам Дома придерживаться той же позиции.

— И они послушались? — спрашивает Гарри с явным скепсисом.

— Моя мать приняла Тёмную метку, — признаёт Сириус. — Она так и не простила деду, что тот вмешался и забрал Регулуса у неё после смерти моего отца. Ещё несколько человек тоже примкнули.

— Беллатриса? — пристально спрашивает Гарри.

Сириус медленно кивает.

— Она, её муж и его брат.

— Она в Азкабане?

— Брат — да, — хмурится Сириус. — Беллатриса и её муж погибли, когда пытались напасть на Лонгботтомов.

— Если он ведёт себя так же, как мой Реддл, то скоро попытается вызволить последователей из Азкабана, — мрачно замечает Гарри. Он наклоняется вперёд. — Люциуса Малфоя здесь когда-нибудь признавали Пожирателем смерти?

Брови Сириуса ползут вверх.

— Малфоя? — Он качает головой. — Насколько я знаю, в ближайший круг Реддла входил его брат. Его отправили в Азкабан. Люциус держался в стороне.

— В моём мире он входил в ближайший круг Реддла, — говорит Гарри.

Сириус поджимает губы. Теперь некоторые старые события предстают в совершенно ином свете.

— Вот почему я не уверен, что мои знания пригодятся, — продолжает Гарри. — Может, здесь всё слишком по-другому.

— А может, сходства больше, чем ты думаешь, — твёрдо возражает Сириус, мысленно откладывая сведения о вероятной причастности Люциуса к Пожирателям смерти для отдельной проверки. — По словам Дамблдора, девочки хотели призвать того, кто больше всех поможет в борьбе с Волдемортом.

Гарри поправляет очки.

— Зачем они это сделали?

— Если предположить, то ради Невилла и этой истории с пророчеством, — сухо отвечает Сириус. — Джеральдина души не чает в старшем брате, а Гермиона Грейнджер — его лучшая подруга.

— Гермиона согласилась? — спрашивает Гарри.

— Ты знаешь Грейнджер?

Гарри печально улыбается.

— Она моя лучшая подруга.

— А, — морщится Сириус. — Надо было догадаться: наш Гарри Поттер был бы ровесником. — Он наклоняется вперёд. — Невилл и Гермиона для гриффиндорцев оба тихони. На первом курсе они как-то потянулись друг к другу и с тех пор держатся вместе.

— Невилл хороший парень, — тепло отвечает Гарри. — Он способен на большее, чем можно подумать.

Сириус медленно кивает. Возможно, Лонгботтом ещё станет достойным молодым человеком. Давление превращает камень в алмаз.

— Не думаю, что моя Гермиона согласилась бы на такое заклинание, — задумчиво произносит Гарри.

— Даже если бы решила, что это единственный способ помочь другу? — настаивает Сириус.

Гарри задумчиво склоняет голову. Морщит нос.

— Возможно, она бы об этом подумала, но всё равно не думаю, что пошла бы на это. — Он умолкает. — Разве что мы с Роном и так собирались его провести, и тогда…

— Тогда она бы согласилась, чтобы свести последствия к минимуму, — заканчивает Сириус. Это объяснило бы подробные заметки, которые Грейнджер оставила в спальне.

— Я бы хотел с ней поговорить, — говорит Гарри. — Хочу узнать об этом заклинании. Если она хоть немного похожа на мою Гермиону, то наверняка провела серьёзное исследование.

— Я всё устрою, — говорит Сириус.

— Пожалуй, завтра мне придётся встретиться и с Дамблдором. — Гарри откидывается на спинку кресла и закрывает глаза. — Не стоит давать ему слишком много времени на подготовку.

Сириус вскидывает обе брови. Он не может спорить с таким настроем, но может возразить по другой причине.

— Тебе нужно ещё отдохнуть. Ты едва оправился.

Гарри устало вздыхает.

— Война никого не ждёт. Я это знаю лучше всех. — Он открывает глаза. — Расскажи мне об этом мире, Сириус. Расскажи всё.

***

Гарри старается не чувствовать себя застигнутым врасплох, когда входит в кабинет профессора Макгонагалл на встречу с Гермионой и Невиллом и видит там целую группу родителей, в том числе Поттеров.

Сириус наклоняется к нему.

— Если захочешь сразу уйти, можем это сделать.

Гарри качает головой.

— Всё нормально.

Ничего нормального в происходящем нет, но Гарри и так подозревал, что Дамблдор воспользуется его просьбой, чтобы присутствовать на встрече. Так и есть: старый волшебник стоит в глубине комнаты.

Макгонагалл виновато улыбается ему.

— Мы решили, что при таких обстоятельствах родителям девочек лучше присутствовать.

Гарри кивает. Он сдерживается, чтобы не дёргать новый свитер — толстую зелёную вязку с аранами. К нему он подобрал джинсы, которые обошлись дороже всего его прежнего гардероба. Гарри благодарен Сириусу за то, что тот купил ему одежду, похожую на ту, в которой Гарри прибыл сюда.

Его взгляд останавливается на девушке, сидящей на первом стуле.

Гермиона — не его Гермиона.

Она сидит прямо, держится уверенно, но в её позе есть какая-то скованность. Густые волосы убраны в косу; на ней нет косметики, а небольшую неровность прикуса, из-за которой она всегда стеснялась, ещё не исправили. Форма безупречно чистая: галстук Гриффиндора аккуратно завязан, под зимним вариантом формы — застёгнутым серым кардиганом — виднеется белоснежная рубашка. Плотные чёрные колготки под серой юбкой до колен дополняют начищенные до блеска чёрные ботинки.

Невилл рядом выглядит растрёпанным. Светлые волосы аккуратно подстрижены, но растрепал их ветер. Тёплые карие глаза выглядывают из круглого, всё ещё детского лица с пунцовыми щеками. На подоле повседневной мантии волшебника виден грязный след — должно быть, перед встречей он был в саду. Галстук развязан, рубашка помята, а серые брюки покрыты складками.

Одного взгляда на него достаточно, чтобы Гарри стало легче.

За стулом Невилла стоят двое взрослых. Они совсем не похожи на тех людей, которых Гарри видел когда-то в палате Святого Мунго.

Фрэнк Лонгботтом — высокий, широкоплечий, привлекательный блондин, одетый безукоризненно, совсем как Сириус: хорошо подогнанные брюки, дорогая рубашка с небрежно завязанным у горла шейным платком и роскошная мантия. Его жена, Алиса, одета так же, только в более женственном стиле. Светлые волосы собраны в сложную причёску. У неё такое же лицо, как у Невилла, а изящный бантик губ и большие голубые глаза придают ей красоту истинной английской сельской девушки.

Рядом с Невиллом сидит девочка — уменьшенная копия Алисы. Одежда на ней так же растрёпана, как на Невилле, но на подоле мантии нет грязи. Гарри понимает, что это Джеральдина, сестра Невилла.

По другую сторону от неё сидит Лили Поттер. На ней тёплое маггловское платье из шерстяной ткани в шотландскую клетку и коричневые сапоги до колена. За её спиной стоит Джеймс в тёмно-синем костюме, оттенок которого совпадает с одним из цветов клетки. Рядом с Лили ёрзает девочка с непослушными волосами Поттеров и зелёными глазами Лили.

Макгонагалл встаёт рядом с Поттерами и жестом приглашает Гарри и Сириуса занять свободные стулья напротив собравшихся. Усевшись, все по очереди представляются.

— Лорд Поттер-Блэк, вы просили об этой встрече. Может быть, начнёте? — Макгонагалл говорит с характерным шотландским выговором.

— Добрый день, — вежливо произносит Гарри. — Я попросил о встрече, потому что у меня есть вопросы к Гермионе…

— Мы бы не оставили её один на один с вами! — вмешивается Джеральдина. — Она не виновата!

Фрэнк громко прочищает горло.

— Джеральдина, может, дадим мистеру Поттеру высказаться?

Девочка заливается румянцем и замолкает. Пальцы продолжают теребить мантию.

Гарри не обращает внимания на то, что лорд Лонгботтом не назвал его по титулу, и жестом останавливает мужчину.

— Хочу сразу сказать: это не попытка обвинить кого-то или указать на виновных. Я просто хочу узнать больше о заклинании и ритуале, который перенёс меня сюда.

— Зачем? — спрашивает Дамблдор. — Насколько я понимаю, профессор Блэк уже сообщил вам, что путь в одну сторону.

Гарри поворачивается к нему.

— Разве вам самому не хотелось бы узнать подробности от человека, который придумал ритуал?

Дамблдор тихо мычит, соглашаясь.

Гарри снова смотрит на Гермиону.

— Почему бы тебе не рассказать, как ты нашла это заклинание?

Гермиона бросает взгляд на Алису. Та кивает. Гарри с облегчением замечает, что ведьма выступает в роли её опекуна вместо родителей-магглов, которые не могут приехать в Хогвартс.

— Я нашла заклинание в гримуаре из Запретной секции, — начинает Гермиона. — Мы искали способ избавить Невилла от всей этой истории с пророчеством. Нам показалось хорошей идеей призвать кого-нибудь из другой реальности, кто уже победил Волдеморта и мог бы нам помочь. — Её взгляд скользит к Джеральдине, и становится ясно: именно другая девушка настаивала на этом.

— В гримуаре говорилось, что для призыва в канун Дня всех святых, когда завеса истончается, нужен шабаш из семи ведьм-девственниц, — назидательно говорит Гермиона. От этого тона Гарри ещё сильнее скучает по своей Гермионе. — Нужно было провести ритуал на природе, чтобы оставаться на земле. Поэтому мы выбрали круг Пуффендуй.

— Ты что-нибудь изменила? — спрашивает Гарри, надеясь подвести её к тому, о чём на самом деле хочет спросить.

Гермиона слегка меняет позу, но этого достаточно, чтобы понять: вопрос ей неприятен.

— Я изменила призыв: указала, что нам нужен взрослый, а не несовершеннолетний.

— И? — подталкивает её Гарри.

Гермиона качает головой.

— Больше ничего. — Она чуть приподнимает подбородок.

Гарри не отводит от неё взгляда.

— Ты назвала моё имя. Я слышал тебя. Ты призвала Гарри Поттера. Почему?

— Я уже сказала, — быстро уходит от ответа Гермиона. — Нам был нужен кто-то, кто знает, как победить Волдеморта.

— Тогда почему бы не призвать другого Невилла Лонгботтома? — настойчиво спрашивает Гарри. — Почему вы позвали меня?

Гермиона на миг бросает взгляд на Поттеров, затем поворачивается к Невиллу. Тот хмурится.

— Ты не считаешь, что Невилл — тот, о ком говорится в пророчестве, — твёрдо говорит Гарри, зная, что прав. — Ты считаешь, что пророчество исполнилось, когда Волдеморт напал на Гарри Поттера в Годриковой Впадине.

Гермиона резко выдыхает и быстро кивает.

— Да.

— Правда? Ты действительно так думаешь? — выпаливает Невилл. В его голосе звучит облегчение.

— Но… это же не может быть правдой, — бормочет Алиса и прижимает руку к груди. Она смотрит на Лили.

Лили вздыхает.

— Я думаю так же, Алиса.

Её тихое признание заставляет Джеймса опустить голову. Их дочь пристально смотрит на него.

Гермиона умоляюще поворачивается к Невиллу.

— В пророчестве сказано, что Волдеморт отметит равного себе — того, кто обладает силой его победить. Он никогда не отмечал тебя, Невилл. Значит, это не ты, а если не ты, то, должно быть, Гарри Поттер. — Она виновато морщится, взглянув на Поттеров.

— Но мы не знаем, был ли Гарри отмечен, — возражает Фрэнк. Он смущённо умолкает. — Простите, Джеймс, Лили. Наверное, когда вы увидели Гарри после… — Голос его затихает, а лицо заливает краска стыда за то, что он заговорил о теле их ребёнка.

— Мы его не видели, — говорит Джеймс. Он кладёт руку на плечо жены, пытаясь утешить её. Затем обвиняюще смотрит на Дамблдора. — Нам сказали, что так будет лучше.

Дамблдор выглядит опечаленным.

— Я просто хотел избавить вас от этой боли.

— А вместо этого лишил нас возможности как следует попрощаться с нашим ребёнком, — резко отвечает Лили.

— Простите, Лили, Джеймс, — вмешивается Макгонагалл, — но разве тот факт, что Гарри не пережил нападения, не означает, что он не может быть тем, о ком говорится в пророчестве?

— Но ведь Волдеморт тоже на какое-то время погиб, и в пророчестве не сказано, что тот, кто обладает силой, непременно победит его, — возражает Гермиона. — Только что он способен это сделать. Можно утверждать, что пророчество исполнилось той ночью, когда Гарри погиб от руки Волдеморта.

— Но… — начинает Фрэнк.

— Я тоже так думала, — перебивает его Лили. Её взгляд скользит к мужу, который упрямо смотрит в сторону. — Лично я считаю, что пророчество — полная чушь.

В карих глазах Гермионы вспыхивает удовлетворение: её правоту наконец признали.

— Чушь, в которую верит Волдеморт, — осторожно замечает Гарри. От разговора с собственной матерью, пусть и в другом мире, его сердце начинает биться слишком быстро. Он глубоко вдыхает и отбрасывает чёлку, открывая шрам-молнию. За годы после финальной битвы он побледнел, но всё ещё заметен.

— Руна Совило… — шепчет Лили.

Заметив вопросительные взгляды, она прочищает горло.

— В детской я создала последовательность рун — защитное заклинание. Я закрепила её руной Совило, которую начертила кровью Гарри и Джеймса на лбу Гарри.

— Если бы кто-то из нас добровольно пожертвовал ради него жизнью, заклинание сработало бы, — тихо говорит Джеймс. — Мы надеялись, что оно защитит его.

— В моём мире оно сработало, — говорит Гарри, понимая, что, скорее всего, родители сделали то же самое.

— Но если это правда, жертва покойного лорда Поттера тоже должна была сработать: использовалась кровь Поттера, а она несёт в себе его магическое наследие, — внезапно говорит Сириус.

— Мы отошли от темы, — Дамблдор подходит и встаёт рядом с Гермионой. — Полагаю, девочки хотят кое-что сказать от имени себя и остальных.

Он бросает на Гермиону выразительный взгляд.

— Мы хотели извиниться, — быстро произносит Гермиона. — Мы… — Она обводит рукой всех присутствующих. — Мы вовсе не хотели причинить вам вред.

— Значит, вы можете отправить меня обратно? — спрашивает Гарри.

Гермиона прикусывает губу и медленно качает головой.

— Я… я не подумала о том, как тяжело будет пережить само перемещение и что тебя нужно будет как-то привязать к этому миру. Я думала… там был отрывок, где говорилось, что после выполнения цели призыва путешественник должен вернуться домой.

— В книге, которую мы нашли, говорилось, что это заклинание в одну сторону, — замечает Лили.

— Возможно, потому что до сих пор его никто не пережил, — язвительно говорит Макгонагалл.

Гермиона опускает взгляд после её резкого замечания.

— Я вас прощаю, — говорит Гарри, оглядывая всех и включая в ответ Джеральдину и сестру своего двойника. — Я не могу злиться на вас за то, что вы хотели помочь Невиллу. На моём мире Гермиона не раз спасала мне жизнь.

Гермиона вскидывает голову. На её лице сменяют друг друга удивление и радость.

— Правда?

— Благодарю за великодушие, лорд Поттер-Блэк, — официально произносит Джеймс. — Мы готовы выплатить компенсацию, но, пожалуй, обсудим это позднее.

— Если это всё, ученицам пора вернуться в спальни, — деловито говорит Макгонагалл.

Гарри знает, что с Макгонагалл лучше не спорить.

— Ещё один вопрос, профессор? — Гермиона быстро поворачивается к своей декану и умоляюще смотрит на неё.

При виде её искренней мольбы суровые черты Макгонагалл смягчаются. Она коротко кивает.

— Только быстро, мисс Грейнджер.

Гермиона торопливо поворачивается к Гарри.

— Ты ведь победил его, правда?

— Победил, — подтверждает Гарри. Он подозревает, что Гермиона включила это условие в заклинание, чтобы призвать именно того, кто одолел Волдеморта.

— Тогда ты знаешь, что такое «сила, которой он не знает»! — выпаливает Гермиона. — Значит, мы сможем победить его и здесь, ведь у тебя есть та же сила!

Гарри поднимает руку, останавливая остальных, прежде чем кто-нибудь успевает вмешаться.

— Меня тоже не отмечал ваш Волдеморт, — мягко напоминает он.

— Но если пророчество исполнилось, когда наш Гарри Поттер погиб во время нападения, значит, теперь Волдеморта могут победить и другие, — возражает Гермиона.

— Боюсь, всё не так просто, мисс Грейнджер, — вмешивается Сириус, прежде чем Гарри успевает ответить. — И я считаю бессердечным предположение, будто человек, которого вы вырвали из другого мира, теперь должен сражаться с нашим Волдемортом.

Гермиона краснеет как помидор и чуть отодвигается на стуле.

Макгонагалл укоризненно смотрит на Сириуса.

— Уверена, мисс Грейнджер не собиралась призывать лорда Поттера-Блэка сюда, чтобы он лично сражался с Волдемортом.

Гарри уверен, что Гермиона как раз рассчитывала на его участие в борьбе. Это было вполне в духе Гермионы — спасти Невилла, придумав логичный план. Если честно, он достаточно хорошо себя знает и понимает: расскажи ему эта Гермиона о своём замысле заранее, он, возможно, даже согласился бы. Его привычка спасать людей никуда не делась.

Но Гарри начинает подозревать, что всё не так просто и ему не удастся вмешаться, даже если он сам этого захочет.

***

Сириус идёт с Гарри обратно в квартиру и гадает, какая именно часть встречи с Грейнджер и остальными не выходит у другого волшебника из головы.

Не то чтобы Гарри не имел права задуматься. В голове у самого Сириуса тоже роятся вопросы.

Его немного беспокоит, что Гарри уклонился от разговора с Дамблдором и предпочёл вернуться в квартиру — якобы отдохнуть. Ещё вчера Гарри был полон решимости поговорить с директором.

Сириус произносит пароль портрету бывшего преподавателя рун — чопорного типа — и пропускает Гарри в квартиру.

Гарри делает несколько шагов и поворачивается к Сириусу. Дверь за ними с глухим щелчком закрывается.

— О чём-то задумался? — спрашивает Сириус.

Гарри хмурится.

— Ты сказал, что защита, созданная Лили, должна была сработать после смерти дедушки Гарри, поскольку Джеймс тоже был его кровным родственником?

— Да, — кивает Сириус. Он не понимает, почему защита не сработала, но ведь ему неизвестна точная последовательность рун, созданная Лили Поттер. Возможно, она ошиблась или как-то перепутала руны. В это трудно поверить, учитывая её острый ум, но даже лучшие знатоки рун ошибаются.

Гарри ненадолго прикладывает руку ко лбу.

— Кажется, я схожу с ума. Просто…

В дверь быстро стучат.

Сириус задумывается, не стоит ли его беспокоить, что он уже узнаёт стук Поттера. Он молча смотрит на Гарри, спрашивая, не против ли тот гостя. Гарри кивает.

Сириус открывает дверь двум взрослым Поттерам и приглашает их войти.

Несколько долгих мгновений все неловко топчутся в тесном пространстве у входа.

— Простите, что заявились без предупреждения, но после сегодняшней встречи у нас возникли вопросы. Хотелось бы обсудить их с вами обоими, — быстро говорит Лили.

Сириус жестом указывает на место для гостей. Лучше им устроиться поудобнее.

Поттеры садятся на его диван, тесно прижавшись друг к другу. Их тела повернуты друг к другу, пальцы переплетены.

Гарри садится напротив, на место, которое Сириус обычно занимает сам.

Сириус устраивается рядом и зовёт домового эльфа, чтобы тот принёс угощение. Они обмениваются ничего не значащими любезностями, пока эльф не возвращается с подносом чая, а затем уходит. После этого собеседники возобновляют прежний разговор. За это время Поттеры настаивают, чтобы их называли просто Джеймсом и Лили.

Сириус отпивает кофе, радуясь бодрящему заряду кофеина.

— Вы сказали, что у вас есть вопросы.

Лили кивает, ставит чашку и взмахивает палочкой. Из воздуха будто материализуется пергамент. Она направляет его к Сириусу.

— Вот последовательность рун, которую я использовала.

Сириус изучает её. Ошибок в заклинании Лили нет.

— Оно должно было сработать.

— Тогда почему не сработало? — спрашивает Лили. Её взгляд скользит к Гарри, и на лице на долгий миг отражается горе; глаза блестят от слёз. — Я просто… не понимаю, как ты выжил, а мой Гарри — нет.

Гарри подаётся вперёд. Он не решается протянуть к ней руку, но на его лице ясно читается сочувствие.

— Мои родители встали между мной и Волдемортом. Я не слишком хорошо разбираюсь в рунах и не знаю, могла ли эта разница повлиять на результат. — Он вопросительно смотрит на Сириуса.

Сириус одновременно с Лили качает головой.

— В таком виде заклинанию было бы всё равно. Ему нужна была лишь кровь родственника. Это гениальная защита — она остановила бы любое заклинание, даже Непростительные. — Он возвращает пергамент Лили. — Не зря тебя называют самой умной ведьмой нашего поколения.

— Я была в отчаянии, — прямо говорит Лили.

— Значит, — нарочито бодро произносит Гарри, — если заклинание должно было сработать и в моём мире сработало, есть ли вероятность, что здесь оно тоже подействовало?

— Что ты имеешь в виду? — нерешительно спрашивает Джеймс.

— Простите, но правильно ли я понимаю, что вы не видели своего Гарри после его смерти? — уточняет Гарри.

Лили краснеет от ярости.

— Альбус отказал нам, а мы были слишком потрясены, чтобы продолжать с ним спорить.

— Ясно, — говорит Гарри. — После нападения Хагрид забрал меня. Долгое время я думал, что он сразу отвёз меня на Тисовую улицу…

— С какой стати ему было везти тебя к Петунии? — выпаливает Лили.

— Кровь, — коротко отвечает Гарри. — Мой Дамблдор понял, что защита связана с родственной кровью, но решил, что нужна именно твоя. Моего крёстного обвинили в убийстве, крёстная получила ранения во время нападения, и не осталось никого, кто мог бы возразить. Дамблдор решил оставить меня у тёти Петунии. Она меня и вырастила.

— Мерлин! — выдыхает Лили. Она смотрит в свою чашку. — Кажется, мне нужно что-нибудь покрепче.

Сириус касается палочки, и через комнату к ним подплывает графин с огневиски.

Кроме Гарри, все добавляют в свои напитки кто-нибудь покрепче чая.

— Ты думаешь, наш Гарри был жив, когда Хагрид его забрал, — вслух произносит Джеймс.

Гарри кивает.

— Думаю, Хагрид принёс его в Хогвартс. Именно это сразу после нападения произошло со мной, хотя я узнал об этом лишь много лет спустя. Если Гарри оказался здесь, Дамблдор увидел его и понял, что мальчик получил магические ранения.

— Потому что ты получил такие ранения, — медленно говорит Лили.

Гарри кивает.

— Волдеморт применил смертельное заклятие, но меня защитили. Оно отразилось и попало в него, выбросило его из тела, а магическая отдача разрушила большую часть детской. — Он откидывает чёлку и проводит пальцем по шраму. — Смертельное заклятие столкнулось с руной и оставило шрам.

Он замолкает.

Сириус понимает, что Гарри колеблется. И он не единственный.

— С твоим шрамом было что-то не так, — хрипло произносит Джеймс.

Гарри морщится, но кивает.

— Я стал крестражем.

От этой прямоты Джеймс бледнеет так сильно, что Сириус опасается: он вот-вот упадёт в обморок. Сириус сглатывает, пытаясь справиться с собственным волнением; тайна, которую он хранил годами, зудит под кожей.

— Что это такое? — Лили хмурится в недоумении.

Сириус прочищает горло.

— Крестраж — это вместилище для части души. — Он указывает на Гарри чашкой кофе. — Волдеморт, должно быть, намеревался создать крестраж, убив Гарри. Вероятно, у него был наготове какой-то неодушевлённый предмет для осколка души. Но после отдачи предмет мог разрушиться, и осколок вселился бы в ближайшее живое существо.

Лили прикрывает рот рукой; её глаза широко раскрыты от ужаса.

— Как ты выжил? — с трудом выдавливает Джеймс.

— Долгая история, — тяжело вздыхает Гарри. — Но Дамблдор оставил послание Северусу Снейпу…

Снейп!

Сириус не слышал этого имени много лет. После войны мастер зелий исчез, как только Дамблдор засвидетельствовал, что Снейп был его шпионом.

Имя Снейпа явно тревожит и Лили. Сириус помнит, что в первые годы учёбы они с ней были близки, но постепенно отдалились: Снейп всё глубже погружался в худшие проявления Слизерина.

— …Он, по сути, сообщил мне, что я крестраж, и единственный способ победить Волдеморта — позволить ему убить меня, чтобы крестраж уничтожился. Мы с друзьями несколько месяцев искали остальные крестражи и уничтожали их — кроме его змеи.

— Какой ужас, — тихо говорит Лили.

— Я не знал, да и Волдеморт не понял, что в конце моего четвёртого курса, когда он использовал мою кровь, чтобы воскресить себя, между нами возникла новая связь, — продолжает Гарри, твёрдо игнорируя потрясённые взгляды. — Когда он применил смертельное заклятие…

— Ты был привязан к нему, — заканчивает за него Сириус. — И выжил.

— Я выжил, — кивает Гарри и поворачивается к Джеймсу и Лили. — Думаю, здесь могло произойти то же самое.

— Хагрид приносит Гарри в Хогвартс, Дамблдор понимает, что он крестраж, — произносит Сириус, словно проверяя теорию.

Джеймс качает головой.

— Альбус бы его не убил! Не могу в это поверить!

— Нет, — устало соглашается Лили. — Но стал бы он притворяться, что Гарри погиб, и держать судьбу нашего сына под своим контролем? В этом я могу его представить. — Она моргает, будто только сейчас осознала, что сказала. — Боже мой! Гарри жив! — Она разражается рыданиями.

Гарри и Сириус деликатно отводят взгляды, пока Джеймс утешает жену.

— Всё хорошо, Лилс, — говорит Джеймс. — Мы спросим его напрямую. Заставим рассказать правду.

Гарри прочищает горло.

— Возможно, это не лучшая идея.

Джеймс и Лили смотрят на него.

— Что? — спрашивает Джеймс.

— Если ваш Гарри жив, пророчество всё ещё действует, и он отмечен, — торопливо объясняет Гарри. — Волдеморт считает его мёртвым. Пока он в безопасности.

Джеймс мрачно хмурится.

— Ты хочешь, чтобы мы просто смирились с тем, что наш сын, возможно, жив? Что Дамблдор скрыл от нас существование Гарри? Что он нам солгал?

Сириус наклоняется вперёд и перетягивает на себя внимание и гнев Джеймса, отвлекая их от Гарри.

— Допустим, ты прав, и Дамблдор спрятал Гарри в безопасном месте, подделав его смерть. У него должен быть план. У него всегда есть план.

— Все упускают главное! — раздражённо говорит Гарри. — Пока не уничтожены остальные крестражи, Волдеморта нельзя победить. А жизнь этого Гарри будет под угрозой, если Волдеморт узнает, что он жив. У него пока нет другого якоря. Он не участвовал в ритуале воскрешения Волдеморта. Сириус сказал мне, что вместо него использовали Седрика Диггори.

— Тогда найдём остальные крестражи и уничтожим их. Снова сделаем Волдеморта уязвимым, — возражает Джеймс.

Сириус откашливается.

— Эм, в этом нет необходимости.

Он тяжело вздыхает. Магия жжёт его, напоминая о клятве хранить тайну. Сириус поднимает палочку.

— Настоящим я признаю Джеймса и Лили Поттер членами семьи Дома Блэк, дабы они могли разделить его тайны.

Магическая клятва запечатывает их слова звонким щелчком.

Гарри смотрит на него.

— Ты знаешь о крестражах.

— Моя мать принесла моего брата Регулуса в жертву, чтобы помочь Волдеморту спрятать один из них, — объясняет Сириус. — Его отравили; он уже никогда полностью не поправится. Кричер обожает Регулуса и спас его, ослушавшись моей матери. Он сразу принёс его к нам — ко мне и деду. — Сириус ненадолго поджимает губы, обдумывая, как продолжить. — После этого мы выследили и уничтожили все крестражи, которые, как нам казалось, он успел создать. Когда в тот Хэллоуин Волдеморт потерпел поражение, мы думали, что уничтожили их все.

— Кубок Пуффендуй, — говорит Гарри.

— Диадема Когтеврана, — отвечает Сириус.

— Медальон Слизерина, — продолжает Гарри.

Сириус морщится.

— Его фамильное кольцо.

— Его дневник, — заканчивает Гарри. — Остаются змея и Гарри.

— Ты ошибаешься насчёт отсутствия якоря, Гарри, — мягко поправляет его Сириус. — У тебя не было живого магического якоря, и тебе пришлось создать новый. А у нашего Гарри всё ещё есть якорь: двое живых родителей, которые наделили его защитой, связанной с их кровью.

Гарри удивлённо моргает.

Лили тянется к чаю и осушает чашку. С грохотом ставит её на блюдце.

— Нам нужен план. Волдеморт не убьёт моего ребёнка, чтобы решить эту проблему с крестражами. Мне всё равно, что думает Альбус — или думал. Он не будет решать за меня, что делать с моим сыном, и не станет скрывать его от семьи!

В её зелёных глазах горит решимость.

Гарри протягивает ей руку, и Лили хватается за неё, как за спасательный круг.

— Я с тобой.

Джеймс накрывает их руки своей — молча выражая поддержку.

Все трое поворачиваются к Сириусу.

Тот недоумевает, как так вышло, что он оказался в заговоре с Поттерами — против Волдеморта и планов Дамблдора. Виноват домовик.

Сириус поднимается и кладёт свою руку поверх их.

***

Эпилог

Гарри просыпается посреди ночи: что-то тянет его магию. Он оглядывает спальню. Уже семь лет очертания каждой вещи в полумраке кажутся ему такими знакомыми.

Магический зов повторяется — едва ощутимый, но несомненный. Гарри уверен: его кто-то призывает.

Он ненадолго закрывает глаза, раздумывая, не стоит ли притвориться, будто ничего не почувствовал.

Шесть лет назад его младший двойник победил Волдеморта, сжёгши его дотла своей защитой — совсем как Гарри когда-то уничтожил профессора Квиррелла. Невилл убил Нагайну, заманив её в теплицу, где хищное растение откусило ей голову.

Вряд ли зов угрожает ему.

Гарри открывает глаза и проводит большим пальцем по серебряному кольцу. Оно должно защитить его от нового похищения в другую вселенную. Гермиона подарила ему кольцо через год после того, как поступила в Отдел Тайн, — в качестве извинения за то, что вырвала его из родного мира. Потом было свидание, потом ещё одно, а летом у них свадьба.

Может, его зовёт ещё один мир.

Может, пора встать и разобраться, что происходит, вместо того чтобы лежать в темноте и бесконечно строить догадки.

Гарри выбирается из постели, ворча на холод, пробравшийся под одеяло. На прикроватном столике он привычным движением находит очки, оставленные там, и одним движением надевает их.

Он набрасывает халат поверх домашней одежды — спортивных штанов и футболки — и туго затягивает пояс. Поверх халата надевает длинное шерстяное пальто. В Шотландии холодно. Он засовывает ноги в сапоги и берёт палочку.

Квартира преподавателя в Хогвартсе у него одна из самых маленьких — должность у него всего лишь преподаватель полётов. Но это его жильё, и путь от спальни до входной двери он знает наизусть. Через несколько мгновений он уже в коридоре.

Гарри чувствует, что зов исходит из садов. Он проходит через замок и выходит в свежий шотландский воздух. Идёт скорее на ощупь, чем по памяти, пока глаза привыкают к разным оттенкам темноты. Под сапогами хрустит земля: с приближением зимы ударил мороз.

Он обходит поляну с памятным камнем в честь погибших в войне, которую развязал Волдеморт. Первым на стене высечено имя Седрика Диггори; остальные Гарри помнит наизусть. Многие из них совпадают с именами погибших в его мире: Деннис Криви, Римус Люпин и Тонкс. К сожалению, Тедди среди них нет — Римус и Тонкс никогда не были парой. Другие имена знакомы только этому миру: Линус Лавгуд, брат-близнец Луны, и Джейсон Гринграсс, родившийся вместо Дафны.

В списке есть и Альбус Дамблдор — его отметили, но не прославляли.

В этом мире Дамблдора не похоронили в Хогвартсе. Его брат без особых церемоний предал его земле на кладбище в Годриковой Впадине, рядом с сестрой. Скандал из-за того, что Дамблдор скрыл от Поттеров судьбу их сына, окончательно разрушил репутацию старого волшебника. В конце концов он признался Джеймсу и Лили: их сын жив, но его магия пришла в хаотическое состояние — примерно так же, как магия Арианы Дамблдор пострадала от пережитой травмы.

Дамблдор единолично решил отправить малыша в маггловский мир, жить без магии у Дурслей под именем Генри Поттер. Он надеялся, что это не позволит травмированному ребёнку превратиться в нечто, называемое обскуром. Соседом он поселил Северуса Снейпа, готового убить Генри, если тот начнёт проявлять признаки превращения.

Ни Джеймс, ни Лили не приняли объяснение Дамблдора, будто тот спрятал Гарри ради его безопасности. Дамблдору официально предъявили обвинение в похищении, но он сбежал из-под стражи и появился лишь во время последней битвы. Он отвлёк Волдеморта настолько надолго, чтобы Невилл успел расправиться с Нагайной.

Гарри отгоняет мысли о собственной роли в той битве и вспоминает о другом: Лили придумала для сына зелье, которое помогло справиться с хаосом в его магии. Генри уместил в два коротких года магическое обучение, на которое обычно уходят годы, и окончил школу вместе со сверстниками. Старший сын Поттеров стал успешным аврором, любимцем Муди, и счастливо женился на Джеральдине. Скоро у них родится ребёнок.

Гарри думает, чувствует ли его младший двойник тот же зов. Возможно, нет. Кажется, призывают только его.

Гарри понимает, что его тянет к кругу Пуффендуй, и не может подавить лёгкое волнение, от которого сердце громко колотится. Дыхание становится поверхностным; лёгкие обжигает холодный воздух.

У первой арки Гарри останавливается. Тыквенные фонари отбрасывают на камни мерцающие жёлтые полосы света. Магия тянет его вперёд. Он быстро проходит лабиринт; колючие изгороди тревожат его, как и воспоминания о другом лабиринте, которые лучше оставить в прошлом. Добравшись до центра, он замирает у входа в ритуальный круг. Его взгляд сразу устремляется к потрёпанному сундуку на мраморном алтаре.

Он накладывает несколько заклинаний, которым его когда-то научил Билл Уизли, чтобы проверить, не ловушка ли это. Сундук пронизан магической энергией, но не заминирован чарами. На нём магический замок, настроенный на один-единственный магический отпечаток.

На его.

— Ну и тревожно, — говорит за спиной Сириус.

Гарри вздрагивает и резко оборачивается. Сириус просто стоит там, будто уже какое-то время был рядом. У его ног чинно сидит кошка. Гарри делает успокаивающий вдох и гордится тем, что сумел не вскрикнуть.

Уголки губ Сириуса дёргаются, будто он всё равно услышал этот несостоявшийся вопль.

— Директор, — сухо приветствует его Гарри, замечая, что Сириус одет примерно так же, как и он: в тяжёлое чёрное шерстяное пальто и сапоги. Он кивает кошке. — Минерва.

Кошка превращается в пожилую шотландскую преподавательницу. С шеи до щиколоток её укрывает шерстяное пальто в клетку, скроенное в стиле волшебнической мантии.

— Полагаю, ты забыл, что после события, которое привело тебя сюда, это место находится под защитными чарами, парень?

Гарри вздыхает: и правда забыл. Он указывает на сундук.

— Он вытащил меня из постели.

— И замок откроется только на твой магический отпечаток, — кивает Сириус. — Как я и сказал: тревожно.

— Откроем его здесь, — говорит Минерва. — Не хочу тащить сундук обратно в замок.

— Я наложу дополнительные чары, — добавляет Сириус.

Он взмахивает палочкой, и Гарри ощущает, как вокруг круга возникает невидимый магический купол.

Гарри подходит к алтарю и касается сундука палочкой. Замок щёлкает. Он отступает, когда крышка начинает подниматься. Неудивительно, что Сириус и Минерва сразу встают по обе стороны от него, наготове с палочками.

Из сундука вылетает жёлтый пергамент и разворачивается перед Гарри.

— Гарри! — доносится с него голос Гермионы. — Если ты это слышишь, значит, ты жив, и это так чудесно!

Гарри моргает.

— Сначала все думали, что ты погиб от какого-то запоздалого нападения Пожирателей смерти, — продолжает голос Гермионы. — Но когда я вошла на чердак и почувствовала остаточную магию, то позвала сотрудников Отдела Тайн. Мы выяснили, что тебя перенесло через портал. На то, чтобы отыскать конкретное заклинание и понять, как вернуть тебя, ушло гораздо больше времени, чем я надеялась.

Ну конечно.

Гарри ненадолго закрывает глаза. Надо было догадаться. Пусть перед похищением он и отдалился от друзей, но должен был знать: они не смирятся с его исчезновением. Они будут искать. Их связь что-то значила.

— Здесь прошло много лет, Гарри, и мы понятия не имеем, одинаково ли течёт время в обеих вселенных, — продолжает Гермиона. — Мне только что исполнилось сорок…

Гарри опускает голову. Ему всего двадцать восемь.

— Возможно, тебе тоже сорок. А может, ты старше или младше, — в голосе Гермионы слышится печаль. — В любом случае мы будем рады вернуть тебя домой, Гарри.

Сириус кладёт руку ему на плечо. От её тяжести становится легче, и Гарри слегка прислоняется к нему.

— Но мы понимаем: если ты нашего возраста или старше, то, возможно, у тебя уже есть своя жизнь и ты обрёл счастье, — голос Гермионы звучит подчеркнуто бодро. — Мы не хотим вырывать тебя оттуда, поэтому и создали сундук. Если захочешь вернуться, просто заберись внутрь. Он сам закроется и запустит обратный отсчёт.

— Боже мой, — бормочет Минерва рядом.

— Самая умная ведьма нашего поколения, — с гордостью произносит Гарри.

— Если ты счастлив, просто закрой сундук на замок, и через час он сам вернётся, — заканчивает Гермиона. — Ах, да: я положила туда ещё один ящик с твоими вещами, Гарри. Ну, с теми, что удалось вернуть. И там письма от всех. Может, если не решишь вернуться, оставишь нам письмо? Я… я очень надеюсь, что ты вернёшься, Гарри. Но если нет, надеюсь, ты будешь очень счастлив. Ну вот, кажется, всё. Помни: есть вещи поважнее — дружба, храбрость и… и любовь, Гарри. Мы тебя очень любим.

Пергамент сворачивается и опускается на землю.

Минерва прочищает горло.

— Думаю, тебе нужно принять решение, парень. Я попрошу домовика принести что-нибудь перекусить.

— И пергамент с чернилами, пожалуйста, — хрипло говорит Гарри, захлёбываясь чувствами.

Сириус и Минерва переглядываются у него над головой. Минерва уходит, превращается в кошку и уносится прочь.

Долгое мгновение никто не произносит ни слова.

Гарри дрожит, хотя на улице холодно, и глубоко засовывает руки в карманы.

— Это серьёзное решение, — начинает Сириус с почти невыносимой мягкостью.

Гарри качает головой; в глазах щиплет от слёз.

— Нет. На самом деле всё совсем не сложно.

Нельзя отрицать, что какая-то часть его хочет забраться в сундук, вернуться и увидеть друзей. Увидеть Гермиону, которая крепко обняла его у ловушки с зельями, когда они отправились спасать философский камень; ту, что танцевала с ним в палатке, пока они скрывались в лесу; ту, что вместе с ним спасла Сириуса.

Но…

Большой палец гладит кольцо, которое защищает его.

Его невеста — не та Гермиона, и он любит её всем сердцем. Он отсчитывает дни до их летней свадьбы. Он любит её родителей, которые приняли его в семью: Уильяма, с которым ходит смотреть футбол, и Мириам, которая готовит потрясающее воскресное жаркое.

Есть ещё Поттеры. Лили и Джеймс для него как чудаковатые тётя и дядя; Генри, Хизер и Монти — вроде бы не совсем брат и сёстры, но и больше, чем двоюродные родственники. Он их всех обожает.

И ещё Сириус.

Сириус — его семья, тут и сомнений нет. Он дал Гарри якорь в этом мире, поверив одному лишь слову домовика. И вновь доказал, как сильно заботится о нём: просто притянул к себе и крепко обнял, даря утешение и покой.

Внутрь магического купола с хлопающими ушами влетает домовик. Он расставляет небольшой столик, кладёт на него пергамент, перо и чернила, а затем щёлкает пальцами — и появляются две кружки горячего шоколада и тарелка с печеньем. Домовик исчезает.

Сириус взмахивает палочкой, и пространство освещает тёплый янтарный шар.

Гарри создаёт стул, достаёт из сундука ящик и ставит рядом с собой. Одним касанием палочки он открывает его и улыбается, увидев мантию-невидимку и любимый альбом с фотографиями. Писем оказывается больше, чем он ожидал. Он вытаскивает письмо, на котором видит почерк Рона, и читает.

Письмо короткое, но в нём столько радости, что Гарри вспоминает их мальчишескую дружбу. У Молли и Артура уже появились внуки. У Рона и ведьмы по имени Люси двое детей. Билл и Флёр всё ещё вместе; у них четверо детей, и они по-прежнему крепкая семья. Джордж женат, у него близнецы. Перси тоже женат, а сына Рон называет уменьшенной копией отца. Джинни не замужем, она звезда квиддича; четыре года назад у неё появился ребёнок, но кто его отец, неизвестно. Ещё одно исключение — Чарли, который счастлив и по-прежнему живёт в Румынии со своими драконами. Гарри проводит пальцами по строчкам и откладывает письмо Рона с пожеланиями, чтобы и он нашёл своё счастье.

Второе письмо — от Гермионы. Она в основном рассказывает о работе в Отделе Тайн. Там есть короткий абзац о том, что она тоже вышла замуж за австралийского волшебника, который приехал с ней в Британию, когда она вернулась расследовать известие о предполагаемой смерти Гарри.

Остальные письма Гарри оставляет нетронутыми. Он пишет своё, адресуя его Рону и Гермионе. Это занимает немного времени. Он заклеивает письмо и подходит к сундуку. На секунду замирает; пальцы крепче сжимают бумагу, оставляя на ней лёгкую складку. Он вдыхает, осторожно кладёт письмо в сундук и касается его палочкой. Крышка опускается, замок щёлкает — громко в тишине круга.

Гарри возвращается к столику и с благодарностью обхватывает ладонями кружку с горячим шоколадом. Он смотрит на Сириуса.

— Тебе не обязательно оставаться.

— Привилегия директора, — просто отвечает Сириус. Но в его тёплых серебристых глазах Гарри видит любовь и заботу.

Они молча сидят, пока Гарри вдруг не решает подняться. Сириус встаёт следом, и стол со стульями исчезают, оставляя круг пустым — если не считать парящего шара магического света.

Гарри не отрывает взгляда от сундука.

Воздух наэлектризовывается; ткань реальности над алтарём искривляется, пространство прорезают молнии.

Гарри морщится: память о боли сжимает сердце.

Внезапно раздаётся хлопок, сундук засасывает в портал, и в мгновение ока всё возвращается в норму.

Гарри снова вздрагивает. Он долго смотрит на место, где возник портал. Всё выглядит как прежде.

Сундук исчез.

Путь в родную вселенную закрыт.

Сириус сжимает его плечо.

Гарри поворачивается к нему. В его ясных глазах — покой; сердце и душа на месте.

— Я когда-нибудь благодарил тебя за то, что ты спас мне жизнь?

Сириус улыбается.

— За это меня благодарить не нужно.

Они одновременно поворачиваются и идут прочь из лабиринта.

Семь лет назад Гарри принял бы другое решение, но теперь его держит в этой вселенной не только магическая связь. Остаться — правильно.

Гарри размышляет, как часто Хэллоуин становился поворотным моментом в его жизни. Впереди простирается утро первого ноября, приглашая его вступить в новую главу.