Глава 1: 1. История
1. История
280
0
Восьмой курс в Хогвартсе сблизил слизеринцев и гриффиндорцев сильнее, чем когда-либо. Отчасти — потому что они вместе пережили битву. А отчасти — потому что наблюдали, как Лиззи и Драко пытаются скрыть чувства друг к другу и с треском проваливают эту затею. Так или иначе, всё это привело к многочисленным ночёвкам, пьяным признаниям, ночи с тюльпанами и базуками, о которой больше никто никогда не заговорит, и множеству встреч уже во взрослой жизни.
И вот на одной из таких встреч, в доме Лиззи Поттер, кто-то случайно задел коробку.
Драко успел только сказать:
— Похоже на проклятую вещь.
И коробка взорвалась.
— А мне она показалась красивой! — были последние слова, которые они услышали, прежде чем их поглотил яркий свет.
Блейз Забини очнулся в кровати в спальне своего факультета. И чувствовал себя крошечным.
Он посмотрел на остальных мальчиков из спальни Слизерина: Тео Нотта, Драко Малфоя, Винса Крэбба и Грега Гойла. Гойл тут же бросился обнимать Винса.
Ну что ж, проверим.
— Базуки, — сказал Блейз.
Тео зашипел от боли, а Драко тут же взвизгнул:
— Не произноси это слово!
— Какое сегодня число? — спросил Тео, как всегда оставаясь самым рассудительным из них.
Второе сентября 1991 года.
Какого чёрта?
***
Лаванда, конечно, старается быть хорошим человеком и не обвинять других без причины, но нет никакого способа поверить, что Лиззи к этому не причастна. Ради Мерлина, они в последний раз были именно у неё дома! Лаванда знает только, что девочки из её спальни тоже вернулись: Гермиона, Лиззи и Парвати отреагировали на пробуждение примерно так же, как она.
Есть лишь один способ выяснить, кого ещё втянуло во всё это. Лаванда его ненавидит. Она не станет этого делать. Не станет.
В конце концов соглашается Лиззи.
Перед тем как снова отправиться на первый учебный день в Хогвартсе, они идут завтракать в Большой зал. На душе у них необъяснимая тревога.
Если там есть какая-нибудь высшая сила, прости меня за то, что мы сейчас собираемся сделать, — молится Лаванда.
***
Альбус Дамблдор смотрит на собравшихся первокурсников. Юная Лиззи сидит за столом Гриффиндора. Альбус не может сказать наверняка, но чувствует: в этом году что-то не так. Что-то происходит.
Он улыбается, глядя в кубок. Волшебный мир слишком долго стоял на месте. И, возможно, надеется он, именно это поможет раз и навсегда покончить с Томом.
Но даже он не мог представить, что произойдёт дальше.
Лиззи Поттер встаёт и кричит:
— Базуки!
Реакции первокурсников Гриффиндора и Слизерина самые разные. Кто-то роняет на себя тыквенный сок, другой выплёвывает кусочек фрукта, какая-то девочка кричит: «Убейте меня сейчас же!», а мальчик говорит: «Мы договорились об этом не говорить». Это лишь несколько примеров из целого ряда отрицательных реакций на слово. Похоже, у них есть какая-то внутренняя шутка.
Альбус улыбается и поворачивается к Минерве.
— Похоже, они уже успели познакомиться до распределения, — весело говорит он. — Всегда приятно видеть единство между факультетами.
Минерва смотрит на эту компанию с выражением, напоминающим ужас, а затем её взгляд останавливается на самой Лиззи Поттер. На Лиззи, лицо которой напоминает ей выражение одной из её дальних родственниц, Энн Поттер, с которой Минерва училась в школе. Та была на два курса старше, если память её не подводит. Бедная Минерва наверняка снова переживает воспоминания о племяннике Энн, Флимонте, а то и о самом Джеймсе.
Директор всегда любил, когда кто-нибудь устраивал небольшой хаос.
***
В тот вечер Гермиона умудряется собрать всю компанию в Выручай-комнате: после первого учебного дня домашнего задания у них нет.
Первым заговорил Драко:
— Поттер, что ты натворила?
— Почему вы всегда считаете, что это я что-то натворила…
— Мы вообще-то были у тебя дома…
— Я не опрокинула эту штуку, так что…
— Но зачем-то же ты её хранила…
— Она была красивая, идиот, конечно, я бы…
— Что, выставила проклятый предмет напоказ? Ты вообще нормальная…
— Говорит племянник Беллатрисы…
— А ты крестница Сириуса…
— Я не его кровная родственница…
— Зато жила в его доме…
Остальные наблюдали за перепалкой, как за теннисным матчем: их головы поворачивались то в одну, то в другую сторону. Наконец Рон их перебил:
— Ребята! Может, пофлиртуете потом?
Оба начали запинаться и краснеть, пытаясь отрицать очевидное. Ну конечно. Гермиона знает, что Лиззи хочет целоваться с Драко ещё с пятнадцати лет. А однажды очень пьяная Панси рассказала ей, что Драко просто не придумал другого способа привлечь внимание Лиззи, кроме как стать её заклятым врагом. А когда он наконец всё понял, зашёл уже слишком далеко, чтобы менять тактику. Весьма подозрительно.
Так что да, всем известно: на восьмом курсе они сошлись после личного разговора, в котором «уладили разногласия», и стали друзьями. (Ха! Лгуны. Они так трахались, что дым шёл).
— Ладно, — сразу взяла ситуацию в свои руки Дафна. — Значит, мы все в телах одиннадцатилетних. Гермиона, с правилами путешествий во времени всё так же?
Гермиона на мгновение задумывается. Тут ещё полно нюансов с созданием мультивселенной, и нужно постараться не сломать магическую систему, какой они её знают. Но, насколько им известно, прежде никто не оказывался в подобной ситуации. Похоже, это целиком и полностью дело рук Поттеровского везения, которое их сюда и втянуло.
— Думаю, мы поменялись местами со своими юными версиями, — объясняет Гермиона.
И то, что Блейз бормочет «Ну да, очевидно», а она не накладывает на него заклятие, — свидетельство того, насколько они сблизились.
— И учитывая всё, что мы сегодня сделали… — Гермиона выразительно смотрит на Лиззи, которая без всякой причины — исключительно ради собственного развлечения — показала профессору Макгонагалл, что она гений трансфигурации. — Это напрямую отличается от того, что мы сделали в прошлый раз. Значит, мы, по сути, создали новую временную линию.
— То есть мы можем испортить будущее? — спрашивает Рон.
Гермиона кивает.
— По сути, да. В этот момент никакого заранее определённого будущего вообще нет. Мы можем менять сколько угодно.
— Значит, можно столкнуть моего отца с лестницы? — спрашивает Панси.
— Конечно, — беззаботно соглашается Лиззи.
Гермиона вздыхает, но в итоге позволяет Панси самой решать, как разобраться со всеми этими проблемами с отцом.
— Тогда я смогу освободить Сириуса! — радостно добавляет Лиззи.
Что справедливо: все знали, что это наверняка станет её первоочередной задачей.
— И как именно мы это сделаем? — спрашивает Тео.
— Ну, Рон дал мне Червехвоста, он же Питер Петтигрю, который сейчас заперт в банке, не позволяющей ему обратиться в анимага. В крышке есть дырочки, чтобы он мог дышать…
— Не понимаю, как кто-то мог решить, что в тебе есть хоть капля рыцарского благородства, — пробормотал Драко.
— Простите, я очень даже благородная. К тому же идею мне подкинула Гермиона. Она так поступила с Ритой Скитер.
Дафна с нескрываемым интересом смотрит на Гермиону.
— Жестоко. Мне нравится.
— В общем, я покажу крысу профессору Макгонагалл. Она не увидит ничего плохого в том, чтобы проверить её заклинанием для выявления анимагов. Крыса позовёт директора и правоохранителей…
— …А когда выяснится, что это Петтигрю, Амелия Боунс сможет выбить из него признание. Все узнают, что Блэк невиновен, и отпустят его, — заканчивает Драко. — Гениально.
Как Гермиона уже говорила, для них это прелюдия. Они либо спорят, либо строят планы. Остальные обмениваются страдальческими взглядами.
***
Минерва знает, что эти дети что-то замышляют, и сердце подсказывает ей: Лиззи Поттер находится в самой гуще событий. Все твердят, что сумасшедшие — Блэки, но любой, у кого есть хоть капля здравого смысла (а таких, боюсь, немного), знает: это Поттеры из поколения в поколение без устали досаждают всему обществу.
Когда Флимонт Поттер учился в Хогвартсе, он продавал однокурсникам тройное бодрящее зелье. Минерва помнит, как все уверяли преподавателей, что это всего лишь усовершенствованное успокаивающее зелье, которое отлично действует. Что ж, если честно, под ним все они были на удивление спокойны, потому что на все сто в себе уверены. Не по возможностям, конечно. И это была лишь верхушка айсберга. О сыне Флимонта, Джеймсе, лучше и вовсе не говорить: Минерва любила того мальчика, но, вероятно, половина её седых волос появилась по вине мародёров.
Поэтому, когда Лиззи подходит к ней вместе с другом Рональдом и показывает банку с крысой, подозревая, что та анимаг, Минерва только вздыхает и проводит проверочное заклинание. Что может пойти не так?
Оказывается, крыса и правда анимаг. Причём Питер Петтигрю, которого все считали мёртвым. После расследования и нескольких доз Веритасерума правда выходит наружу.
Минерва наливает себе виски и думает, как вообще могла поверить, что Сириус предаст Джеймса или станет хоть в чём-то похож на тех ублюдков, которые его вырастили.
(К братьям Блэк она всегда относилась чуточку мягче, хотя уверена, никто этого не замечал. Она училась в одной школе с той женщиной. Скажем так: никто не заслуживал Вальбургу Блэк в матери.)
По крайней мере, Минерва может постараться быть доброй к единственному ребёнку Джеймса и Лили. Девочка и правда очаровательная, да и способностей у неё немало.
И всё же Минерва не может отделаться от мысли, что Поттерские гены её не миновали, несмотря на уравновешенность Лили. Остаётся только ждать и наблюдать.
***
Найти крестражи, когда знаешь, где они спрятаны, оказывается на удивление легко. На зимних каникулах Лиззи забирает медальон, когда навещает Сириуса, и тем самым завоёвывает вечную преданность Кричера. Диадема пылится в Выручай-комнате под её сундуком. Драко крадёт дневник у отца. Лиззи также убеждает Сириуса, как лорда Блэка, подарить Невиллу все хранилища Лестрейнджей. Так кубок оказывается у него. Гермиону Лиззи отправляет за кольцом в лачугу Гонтов: та, пожалуй, сумеет обезвредить даже самые ужасные проклятия. Вот уж кого стоит бояться.
После зимних каникул они сразу собираются на очередную встречу в Выручай-комнате. Комната ставит посреди зала стол, на который они выкладывают все крестражи. Миллисента спрашивает:
— И что теперь?
— Есть три способа надёжно их уничтожить, — перечисляет Рон. — Яд василиска, адское пламя и… э-э… смертельное проклятие.
— Хорошо, что я прихватила из Гриммо запасную палочку, которая мне подходит, — задумчиво говорит Лиззи. — Кажется, она принадлежала Кассиопее Блэк.
Драко издаёт звук, будто подавился.
— Ты собираешься…
Но Дин не успевает закончить вопрос: диадему озаряет яркая зелёная вспышка, а из неё вырывается проклятый чёрный дым.
— Как думаете, стоит попробовать адское пламя на дневнике? — предлагает Симус.
Дин старается мягко отговорить его от этой затеи. К тому же Лиззи, похоже, сегодня в отличной форме: она за считаные секунды выпускает пять «Авада Кедавр», уничтожая крестражи один за другим.
Потом её слегка качает, и она падает на пол без сознания.
— Магическое истощение? — спрашивает Парвати.
— Магическое истощение, — подтверждает Панси.
Дафна пронзительно вскрикивает, когда из ниоткуда влетает феникс Фоукс. Серьёзно, как он вообще сюда попал? Он принимается плакать над лбом Лиззи, и тут раздаётся какой-то нечестивый визг, за которым следует тот самый проклятый чёрный дым.
Точно. Лиззи тоже была крестражем. По крайней мере, на этот раз им не придётся увидеть её мёртвое тело.
Выручай-комната переносит Лиззи на кровать, чтобы она могла прийти в себя. Рон с воодушевлением добавляет:
— Осталось только убить профессора Квиррелла!
— Может, заодно изгоним Бинса? — замечает Тео.
— Не вижу причин этого не сделать, — отвечает Гермиона.
То, что никто даже не ужаснулся и не удивился упоминанию убийства, многое говорит об этой компании.
***
Альбус смотрит на записку перед собой. Кто-то уничтожил все крестражи Тома и убил беднягу Квиринуса, которого втянули в историю с пристанищем для духа Волдеморта. Любопытство берёт своё: Альбус пытается угадать, кто это мог быть. Но, если Тома раз и навсегда одолели…
Что-то подсказывает Альбусу, что за этим стоит подозрительное поведение группы первокурсников-слизеринцев и гриффиндорцев. Но это же нелепо. Им по одиннадцать!
Альбус кладёт в рот лимонную дольку и решает просто приглядывать за ними. Хуже не будет.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!