Глава 2: Глава 2

Гарри просто смотрел на великана, чьи губы только что навсегда изменили его представление о самом себе.

— Я? — спросил он.

Хагрид кивнул громадной волосатой головой.

— Хм, — сказал Гарри. А немного погодя добавил: — А что значит быть амишем?

— Что значит?!

Хагрид взмахнул руками толщиной с древесные стволы.

— Это значит принадлежать к святейшему ордену смертных, ещё ступающих по этой земле! Это значит познавать близость к Господу через пахоту, кастрацию козлов и изоляцию от внешнего мира. Это значит…

— Никакого электричества, — повторила тётя Петунья.

— Никаких машин, — подхватил дядя Вернон.

— Никакого телевизора, видеоигр или… — начал Дадли.

Глаза Гарри загорелись. Под восковой бледностью затворника вдруг проступил живой румянец.

— Или мобильных телефонов?

Хагрид нахмурился.

— Ах, особенно мобильных телефонов! Они прямо запрещены Орднунгом. Как и пуговицы, китайская еда навынос, музыка, смешивание соли с перцем, острые «Читос», водопровод, испражнение в помещении, стендап Боба Сагета, танцы и социальное обеспечение.

Рот Гарри остался открытым.

Неужели столь совершенное общество действительно существовало?

— А работа на ферме найдётся? Столы делать надо? Крыши и заборы чинить?

Хохот Хагрида прокатился по маленьким апартаментам, затряс посуду и заставил всех троих Дурслей поморщиться, как уставших пьяниц.

— Всегда. Эта работа никогда не кончается.

Бутылочно-зелёные глаза Гарри наполнились слезами. Он тоже засмеялся, но его смех был высоким и истерическим — смехом мальчика, только что помилованного и освобождённого от обычной жизни ради существования, переполненного ограничениями и запретами.

Иными словами, воплотилась мечта любого мальчика предподросткового возраста.

Весёлое выражение Хагрида сменилось искренним беспокойством и жалостью. Он ещё раз испепелил взглядом тётю Петунью и дядю Вернона, опустился на одно колено и ласково обратился к Гарри:

— Я пришёл забрать тебя обратно. Тебе уже одиннадцать. Практически мужчина. Скоро жениться будешь. Но как же ты женишься, если ещё не научился быть добрым амишем? Тебе надо узнать, как амбар ставить, курицу резать и кресло-качалку из коровьих костей делать. Я нашёл хорошую семью, у которой ты поживёшь, пока будешь учиться нашим обычаям у лучших из лучших: епископа Дамблдора и фрау Макгонагалл, нашей учительницы.

— О, — выдохнул очкастый заморыш, уже задыхаясь от счастья. — Как чудесно.

Но тут он вспомнил о тёте, дяде и кузене, стоявших позади него, и об их неодобрительных взглядах на протяжении всего разговора.

— Только я не знаю, разрешат ли тётя с дядей…

— Счастливого пути, Гарри! — бодро сказала тётя Петунья.

— Обязательно пиши! — добавил дядя Вернон, пожимая ему руку.

— Помочь собраться? — неожиданно предложил Дадли.

И Гарри собрал свои скудные пожитки — широкополую соломенную шляпу, тёмно-синюю рубашку, штаны из мешковины и кусок верёвки — и забрался к Хагриду в огромную чёрную повозку, стоявшую снаружи.

В неё были запряжены две прекрасные клейдесдальские лошади. Они били передними копытами о землю и приветственно фыркали.

Джебедайя выполз из-под рубашки Гарри и уселся у него на плече, довольный тем, что день его хозяина наконец настал.

Пока они ехали навстречу закату, мысли Гарри блуждали среди невероятных возможностей, ожидавших его в новой жизни. Основы юный отрок уже знал, но вопросов оставалось столько!

Означало ли амишское происхождение, что он сможет предаваться своим самым пылким желаниям — например, подолгу сидеть в тишине?

Позволит ли жизнь амиша осуществить давнюю мечту: обращаться с животными как с животными, чёрт побери, потому что их вообще не следовало одомашнивать?

Только время могло дать ответ.

Гарри так увлёкся фантазиями, что не заметил, как повозка приблизилась к настоящей дороге с настоящими машинами.

Хагрид весело напевал, вливаясь во встречный поток. Лошади испуганно ржали.

Впервые в жизни Гарри решил последовать примеру находившегося рядом взрослого и не впадать в бессмысленную панику из-за совершенно реальной опасности.

К сожалению, момент для игнорирования инстинктов он выбрал крайне неудачный: в их повозку сбоку врезалась машина, ехавшая со скоростью пятнадцать миль в час.

* * *

Гарри моргнул раз, другой, привыкая к яркому свету.

Голова казалась тяжёлой, пока он пытался собрать воспоминания воедино. Последнее, что осталось в памяти, — женщина средних лет в бирюзовом кабриолете, кричавшая:

— Какого ХРЕНА вы делаете на шоссе?!

Затем она легонько въехала в повозку, нанеся, предположительно, катастрофические повреждения.

Гарри решил, что ему, наверное, повезло остаться в живых.

Он оглядел окружавшую его отвратительную стерильность и полное пренебрежение природой и с сокрушительным чувством поражения понял: он в больнице.

— А, проснулся! — прогремел голос с другого конца комнаты, отделанной белыми панелями.

Хагрид в два огромных шага подошёл к Гарри, по дороге ударившись головой о подвешенный к потолку телевизор.

— Хорошо! Нам ещё много куда надо и много чего сделать!

Громогласный голос Хагрида отдавался в ушах Гарри, усиливая головную боль. Великан, конечно, звучал бодро, но Гарри хотел знать правду.

— Хагрид, — слабо произнёс он, — я выживу? Только честно!

По лицу Гарри потекли слёзы при мысли о том, насколько невероятно храбр он перед лицом собственной кончины.

— В-выживешь? А, ты про аварию?

Хагрид рассмеялся, сотрясаясь всем телом.

— Гарри, у тебя от неё всего три синяка! Ты без сознания был потому, что мне не хотелось с тобой в самолёте возиться. Я тебе в фляжку кучу бенадрила подсыпал. Сработало как по волшебству: ты весь океан проспал!

— Тогда… почему я в больнице? — спросил всё ещё озадаченный Гарри.

— Потому что на гостиницу денег не было, а таскать бесчувственное тело в повозку — морока. Я подумал: сдам тебя в приёмное отделение, скажу, что ты в коме, а какая-нибудь докторша решит, что чудо сотворила и жизнь тебе спасла!

Но времени на всё это не нашлось: мимо палаты прошла медсестра, закатила глаза и сказала:

— Ага, давно пора. Пожалуйста, уходите. У нас тут настоящие болезни, которые нужно лечить.

— Будет сделано! — весело отозвался Хагрид.

Он схватил Гарри за руку и зашагал из палаты.

— Хорошо, что платить ни за что не надо! Как же я рад, что вы ввели государственную медицину!

Хохот Хагрида заглушил недоумённый ответ медсестры:

— …вы ведь понимаете, что это не так работает?

Хагрид быстро провёл Гарри по больничным этажам и наконец вышел через автоматические двери под солнечный свет.

Глубоко вдохнув и оглядев бетонную парковку, он сказал:

— Добрался ты, Гарри. Ты теперь в Америке.

Гарри не мог сдержать восторга: он оказался на земле своих предков, там, где ему по-настоящему место!

Он даже не замечал злобных взглядов, пока Хагрид отвязывал лошадей и повозку от больничной велосипедной стойки.

Когда они выехали с парковки, мальчик вдохнул свежий американский воздух.

Для него он пах вновь обретёнными мечтами, новыми надеждами и, конечно же, тяжёлым ожирением.

Всё ещё разбитый после бенадрила, Гарри надеялся, что на этот раз Хагрид будет разумнее вести себя на дороге. Мягкое покачивание повозки убаюкало его.

Проснувшись, Гарри обнаружил, что они остановились у маленькой придорожной лавки.

Снаружи стояли другие повозки с привязанными лошадьми. Гарри счёл это добрым знаком.

— Хагрид, — спросил он, зевая и потягиваясь, — где мы?

Хохот великана прокатился по повозке и заставил задрожать кожаные вожжи в его руках.

Лошади надменно обернулись на шум, недоумённо принюхиваясь большими белыми мордами.

Гарри прищурился и мысленно произнёс:

*Знайте. Своё. Место.*

— Ты ж не думал, что я отпущу тебя в Ланкастер без припасов, Гарри? — добродушно спросил Хагрид, выпрыгивая из повозки и сотрясая землю. — Весь Орднунг бы над тобой смеялся, явись ты, скажем, без собственных столярных инструментов!

— Но… — лицо Гарри вытянулось от горя. — Я… я не догадался попросить денег!

Ему вспомнился случай из начальной школы, когда Дурсли объясняли основы еженедельных карманных денег.

Дадли с восторгом ухватился за возможность получать деньги буквально ни за что, кроме самого факта, что ему восемь лет. Гарри же охарактеризовал эту затею как «равносильную убийству и порабощению высшей степени».

Вернон и Петунья переглянулись, вздохнули и согласились просто оплачивать любую хрень, которую Гарри захочет.

С финансовой точки зрения решение оказалось очень мудрым: Гарри мог часами развлекаться игрой «Убей неверующего», для которой требовалось всего три кукурузных початка.

— Ты что, думаешь, родители тебя ни с чем оставили? — спросил Хагрид, недоверчиво покачав головой.

Гарри пожал плечами и тоже спрыгнул с повозки. Ему было трудно представить родителей богачами, но, с другой стороны, он их вообще не помнил.

Хагрид обошёл повозку и достал большой мешок из мешковины. Затем ловко сунул его Гарри, словно не особенно доверял собственной способности удержаться от соблазна присвоить содержимое.

Заинтригованный Гарри развязал бечёвку и увидел корзину, фартук, три кастрюли и деревянную ложку.

— Ты богат, Гарри, — мудро изрёк Хагрид, кивая. — Знаешь, сколько амишских семей стали бы молиться и каяться за одну мысль о том, чтобы прикоснуться хоть к одной из этих вещей? В Ланкастере положим их в банк Орднунга. Но сначала у нас дела.

Он оглядел Гарри с головы до ног: растрёпанные волосы, штаны из мешковины, старую рваную рубашку, которая, несмотря на всю свою простоту, имела слишком много пуговиц.

Хагрид усмехнулся.

— Ты только глянь на пуговицы на рукавах! Ты кто такой, жиголо?

Гарри недоумённо посмотрел на него, пока великан хлопал себя по колену, наслаждаясь собственной шуткой.

— Что?

— Не бери в голову.

Хагрид похлопал своего юного подопечного по спине.

— Надо тебе обновки купить. Так что первая остановка — «Простая одежда Малкина на все случаи жизни».

Они вошли в лавку под звон крошечного колокольчика над дверью.

Внутри ровными рядами висела одежда торжественно-мрачных цветов: брюки, подтяжки, рубашки с воротниками и бесформенные платья. Всё было залито мягким маслянистым светом керосиновых ламп.

В глубине стоял прилавок со старомодным кассовым аппаратом и небольшой ряд зеркал. Перед ними у нескольких покупателей снимали мерки и подгоняли новые наряды.

Отсутствие ярких цветов и узоров успокаивало Гарри.

Ему пришлось перестать ходить по магазинам с тётей Петуньей после вспышки в «Селфриджес». Возле отдела косметики у него началась гипервентиляция. В отделах нижнего белья и мужских костюмов стало только хуже:

— Мужчина, обвивший шею шёлком, носит петлю, которая низвергнет его в глубины ада!

А ярко-оранжевое платье окончательно довело его до срыва.

Когда Гарри принялся визжать о «нечестивом возбуждении чувств» и «обнажённых икрах», охране пришлось вывести всю семью из магазина.

К двери подошёл пожилой мужчина в тёмно-коричневой рубашке и подтяжках. Над длинной бородой с проседью сияла приветливая улыбка.

— Добро пожаловать в «Простую одежду Малкина на все случаи жизни»! Что вам угодно?

— Мальчику нужна одежда, — ответил Хагрид, снимая шляпу. — Брюки, рубашки… для повседневной пахоты и забоя скота, ну и воскресный комплект. Подтяжки, зимняя шляпа, летняя шляпа и крепкая обувь. В общем, всё. Полное преображение в амиша.

Мужчина кивал, но вдруг прищурился, всматриваясь в лицо Гарри.

— Скажите-ка… это случайно не сын Джеймса и Лили?

Хагрид осторожно оглядел лавку и негромко произнёс:

— Он самый, брат. Но храни сие знание у сердца своего. Не надо привлекать к мальчику лишнее внимание.

На лице мужчины мелькнуло благоговение, а затем понимание.

— Я.

Он кивнул и жестом пригласил Гарри к зеркалам.

— Сюда, молодой человек. Моя жена скоро вами займётся.

Прежде чем Гарри успел задуматься о полном смысле этого разговора, его мягко, но решительно подтолкнули вперёд.

У зеркал женщина в тёмно-синем платье и фартуке вкалывала булавки в рукава хрупкого создания, одетого в чёрное.

Сначала Гарри решил, что перед ним красивая крошечная женщина средних лет с льняными волосами, подстриженными в стиле «можно позвать управляющего?», и губами, похожими на свежий садовый тюльпан.

Сердце его затрепетало, хотя женщин в брюках он решительно не одобрял.

Но затем выяснилось, что женщина — на самом деле мальчик примерно его возраста.

— Осторожнее с булавками, — предупредил тот голосом плуга, скребущего по алюминиевому сараю. — Если уколете меня, мой отец об этом узнает.

Женщина посмотрела на него так, словно хотела сказать: «А потом твой отец узнает, что ты сопливый, ноющий засранец».

Однако вслух она безмятежно произнесла:

— Не бойтесь, молодой человек. У меня нет привычки «колоть» покупателей.

Она посмотрела на Гарри и кивнула.

— Подойду через айн минуту.

Мальчик тоже повернулся к Гарри. Оценив его с головы до ног бледно-голубыми глазами, он скривил свои греховно похожие на цветок губы в усмешке.

— Здравствуй. Я Драко Малфой. А ты кто? Я знаю каждую амишскую семью в этой части Пенсильвании, но твоего лица не припомню. Ты случайно не меннонит?

Гарри не знал, кто такие меннониты, но в голосе другого мальчика звучали такая насмешка и презрение, что он инстинктивно сжал кулаки и вскинул подбородок.

— Нет. Я Гарри Поттер.

Глаза Драко расширились и встретились с его глазами.

— То есть… ты тот самый Гарри Поттер?

Лицо Драко просияло, и на мгновение напускная невозмутимость исчезла.

Гарри пожал плечами и зевнул. После бенадрила он всё ещё чувствовал усталость и некоторую путаницу в голове, так что, честно говоря, собственное имя сейчас тоже не казалось ему бесспорным фактом.

— Ага. Наверное.

Мальчик громко прочистил горло и переступил с ноги на ногу, явно смутившись кратковременной потерей самообладания. Затем протянул Гарри руку.

— Рад знакомству. Если примкнёшь к нашему кругу, я позабочусь о том, чтобы ты общался исключительно с амишами высшего сорта, — сказал он с высокомерной усмешкой.

Гарри с глубоким недоумением уставился на протянутую руку. В тусклом верхнем свете она казалась шелковистой, как волосы Дженнифер Энистон в первых сезонах «Друзей».

Однажды летом Дурсли заставили Гарри посмотреть сериал целиком, чтобы на вопросы, почему очкастый племянник не приехал с ними на вечеринку у бассейна, можно было отвечать: «Он со своими друзьями».

Разумеется, они понимали, что присутствие Гарри у бассейна повлечёт за собой суровые лекции о блуде и важности целомудрия. Но не учли, что большинство телепередач тоже «прославляют постыдный добрачный образ жизни», против которого Гарри решительно выступал.

И всё же просмотр «Друзей» подарил ему два важнейших знания.

Во-первых, нынешней молодёжи следует носить побольше одежды.

Во-вторых, он — Моника.

Гарри осознал, что всё ещё пялится на руку Драко, неловко отвёл взгляд и встряхнул головой, пытаясь собраться с мыслями.

*[Одна сексуализирующая персонажа фраза опущена.]*

— Я… думаю, сам разберусь, кто из амишей высшего сорта. Спасибо, — холодно сказал он.

Он просто не мог доверять человеку, чьи руки напоминали женские волосы. К тому же этот мальчик уже успел показать себя настоящим Россом.

А Гарри знал, что Росс и Моника — брат и сестра, а не возлюбленные.

Голубые глазки-бусинки Драко сузились. Он громко цокнул языком.

— Ну что ж, — отрезал он. — Только не прибегай ко мне со слезами, когда вернётся мафия. Будешь умолять о пощаде, когда они постучат в твою дверь.

— М-мафия? — недоумённо переспросил Гарри.

Но прежде чем он успел задать вопросы, Драко попытался эффектно развернуться и гневно удалиться.

Разумеется, он забыл, что сестра Малкин всё ещё занимается его брюками.

В результате он словно в замедленной съёмке слетел с табурета, грохнулся на пол и взревел:

— МОЙ. ОТЕЦ. ОБ. ЭТОМ. УЗНАЕТ!

Сестра Малкин закатила глаза, словно говоря: «Я не виновата, что ты забыл о моём существовании, придурок».

Гарри вдруг решил: ещё секунда рядом с этим Драко — и он снова окажется в Море Смартфонов. А ведь с тех пор, как узнал о своём истинном амишском предназначении, ему удавалось туда не возвращаться.

Не попрощавшись, Гарри направился к передней части лавки и решил купить какую-нибудь готовую амишскую одежду.

Это оказалось непросто: выяснилось, что по размерам и очертаниям он примерно соответствует девятилетней девочке. Тем не менее брат Малкин сумел подобрать ему начальный амишский гардероб из мешка с надписью «Одежда для больших кукол».

Гарри вышел из лавки довольный покупками и решением избегать Драко.

Этот мальчик казался человеком из тех, кто напердит у вас в машине, а потом оставит её томиться на послеобеденной жаре.

А подобный негатив в новой жизни Гарри был совершенно ни к чему. Нет уж, спасибо!

Подойдя к повозке, он обнаружил Хагрида на переднем сиденье. Тот весело ожидал его возвращения.

Пока Гарри выбирал одежду, великан, похоже, успел купить всё остальное. Заднее сиденье было завалено вещами, несомненно очень важными, — среди них стояла коричневая бутылочка с надписью «Усилитель мужской силы».

Да уж, Хагрид явно знал, что именно нужно Гарри!

— Нашёл чего хорошего? — спросил он, пока Гарри осторожно укладывал свёрток поверх груды покупок.

Мальчик забрался в повозку.

— Да просто одежду… Но познакомился с одним странным типом, Драко Малфоем.

Когда Гарри начал пересказывать случившееся, Хагрид взмахнул вожжами, и они тронулись.

К концу рассказа — за вычетом самых неловких подробностей — лицо Хагрида приобрело раздражённое выражение.

Он тяжело вздохнул, сотрясая повозку.

— Никогда мне эти Малфои не нравились. Неправильные амиши, по-моему. О своих пряжках больше думают, чем о душах. Всегда задирают нос перед работящими людьми вроде нас с тобой.

— Но… как они могут быть амишами, если не любят трудиться? — озадаченно спросил Гарри.

Хагрид пожал плечами.

— Там, где есть деньги, на проступки обычно закрывают глаза. Поэтому я и спокоен, что оставлю тебя у Уизли: уж чего-чего, а денег ты здесь не найдёшь!

Повозка завернула к старому, уютному на вид фермерскому дому.

Несколько рыжих детей примерно Гарриного возраста развешивали бельё на верёвке с несчастными лицами. Обычно Гарри считал рыжих прямыми потомками дьявола, но эти люди почему-то его успокаивали.

— Ага, — довольно сказал Хагрид, останавливая повозку у деревянного столба на краю участка. — Вот и Уизли. Лучшая амишская семья в округе, если меня спросить! Знаю, детей у них всего семеро, но брат Уизли за свою жизнь столько доброго сделал для англичан, что я всё равно их чрезвычайно уважаю.

Он помог Гарри спуститься и тут же вручил ему несколько охапок амишских принадлежностей.

— Поживёшь у Уизли немного. Нужно же тебе куда-то пристроиться, пока жену не найдёшь и собственной землёй не обзаведёшься… А кто знает, может, и жену прямо здесь найдёшь!

В глазах Хагрида вспыхнули лукавые огоньки.