Глава 1: Глава 1

Ты только что уложила в сундук любимый гриффиндорский свитер, когда услышала лёгкие шаги и скрип открывающейся двери спальни.

— Т/И! Вот ты где! — раздался знакомый голос с таким успокаивающим матабелелендским акцентом.

— Привет, Натти, — говоришь ты, оборачиваясь к лучшей подруге, Натти Онай, рядом с которой стоят уже собранные сундуки.

При ходьбе она всё ещё немного прихрамывает. Учитывая, какое проклятие поразило её во время столкновения с Харлоу, Натти восстановилась на удивление быстро. Благодаря тщательному уходу в больничном крыле она провела в инвалидном кресле всего около недели, прежде чем снова начала ходить.

Последние недели учебного года ты не только готовилась к СОВ, но и помогала подруге передвигаться по замку и заново привыкать к ходьбе. И вот, после бесконечной зубрёжки до поздней ночи, наступил последний день занятий: ученики собирают вещи и прощаются в предвкушении солнечного лета.

— Вижу, ты уже готова к каникулам? — спрашиваешь ты, пытаясь скрыть грусть в голосе: Натти буквально сияет от восторга.

— Да! Ещё как! — отвечает она, слегка запыхавшись. — Мама решила, что мы проведём каникулы в путешествии. Сначала Германия, потом Берлин и даже Франция!

От переполняющего её волнения Натти едва может устоять на месте.

Со дня столкновения с Харлоу вы стали ещё ближе, и ты понимаешь, как сильно будешь скучать по подруге на каникулах.

— Не хмурься, — мягко говорит Натти, ободряюще положив ладонь тебе на плечо. — Я буду писать при каждой возможности!

Ты изо всех сил стараешься улыбнуться убедительно. Натти вкладывает тебе в руку небольшой листок пергамента.

— Что это?

— Адреса, по которым ты сможешь мне писать, — уверенно отвечает она. — Знаешь, мы ведь только благодаря тебе и можем поехать. Ты помогла справиться с Харлоу, и теперь маме не так страшно покидать замок.

— Рада, что наши труды не пропали даром и твоя мама теперь спокойнее относится к твоим прогулкам за пределами Хогвартса.

Эгоистичные мысли о том, как ты будешь скучать по Натти, рассеиваются, стоит тебе осознать, что подруга наконец сможет заниматься тем, что любит больше всего.

— А ты уже знаешь, где проведёшь лето? — спрашивает Натти.

Ты на мгновение поджимаешь губы, раздумывая, стоит ли рассказывать, что профессор Блэк поручил тебе посвятить каникулы оставшимся «Пепельным» и сторонникам Ранрока, которые всё ещё рыщут по Хайленду.

«Теперь, когда профессора Фига… кхм… не стало, вряд ли у вас много планов до начала нового учебного года», — заявил он с деликатностью тролля.

Профессор Блэк был прав: без Фига ты действительно не знала, где проводить время вне Хогвартса. Но говорить об этом так бесцеремонно всё равно было неприлично. А ещё хуже — взваливать на твои плечи обязанность расправиться с оставшимися сторонниками Ранрока и «Пепельными».

Пожевав щёку изнутри, ты решаешь ограничиться полуправдой.

— Пока нет. Профессор Уизли пригласила меня провести лето в её коттедже на побережье. И, конечно, Поппи сказала, что я могу погостить у неё с бабушкой…

Ты умолкаешь, прикладывая палец к губам и пытаясь изобразить глубокую задумчивость.

Натти кивает и с облегчением улыбается.

— Оба варианта хорошие. И безопасные! — добавляет она, многозначительно посмотрев на тебя. — Хотя я бы, конечно, предпочла искать зверей вместе с Поппи и её бабушкой.

Она хихикает, представив это.

— Но где бы ты ни решила остаться, обязательно пришли мне сову, чтобы мы могли переписываться!

Вы тепло обнимаетесь, прежде чем расстаться на ближайшие три месяца. Когда дверь спальни наконец закрывается за Натти, ты тихо вздыхаешь и укладываешь последние вещи.

* * *

Солнце светит ярко и припекает чуть сильнее, чем хотелось бы, пока ты спускаешься к воде возле загонов для зверей. Увидев тебя, Крыланна радостно фыркает, и ты невольно улыбаешься.

Много вещей она унести не сможет, но ты приготовила для неё небольшую упряжь с креплениями для всего необходимого в путешествии: зелий, свитков и снаряжения.

— Привет, Крыланна! — восклицаешь ты, подходя ближе.

Ты гладишь её и ещё раз проверяешь ремни. Крыланна снова фыркает и выжидающе смотрит на тебя.

— Ладно, ладно! Твоя взяла, несносное создание!

Ты сдаёшься и угощаешь её горстью лакомств, продолжая готовиться к долгому пути.

Не получается удержаться от тоскливого взгляда на замок. С тех пор как ты победила Ранрока и поглотила тёмную силу, о которой предупреждали Хранители, здесь всё ощущается как-то неправильно. Если не считать забот о Натти, последние недели твои мысли были омрачены.

В коридорах между уроками, в Большом зале и у дверей классов ученики собираются компаниями, болтают и смеются. Проходя мимо, ты чувствуешь себя мучительно одинокой.

Многие ученики и преподаватели при встрече уважительно кивают, но не решаются заговорить. Для них ты прославленная «героиня Хогвартса» — слишком важная или слишком занятая, чтобы остановиться и поболтать о пустяках.

Некоторые даже словно побаиваются тебя, и ты не можешь их винить. Ты впитала непредсказуемую магию, увидела, как Соломон погиб от руки Себастьяна, и теперь какая-то часть тебя кажется… запятнанной.

Конечно, после случившегося в катакомбах Фелдкрофта Себастьян поблагодарил тебя за то, что ты его не выдала, и назвал «хорошим другом». Но с тех пор вы почти не виделись.

В те редкие разы, когда он попадался тебе на глаза, Себастьян либо вполголоса о чём-то серьёзно беседовал с Оминисом, нахмурив брови, либо сидел, уткнувшись в книгу. Ты была уверена, что он готовится к предстоящим СОВ.

Впрочем, после того, что произошло между вами в катакомбах, ты и сама не знала, что ему сказать.

Казалось, друзья — кроме Натти — теперь просто оставили тебя в покое. Больше никто не просил помочь с очередным приключением или разгадать какую-нибудь тайну. Все были вполне вежливы, но ощущение отстранённости не отпускало.

Правда, в последнее время из тебя и самой получалась не лучшая компания. После смерти профессора Фига тебе казалось, что никто тебя не понимает. Ты не происходила из большой волшебной семьи. На самом деле у тебя вообще не было семьи — только Фиг, который становился тебе и отцом, и наставником, когда это было нужно.

Однажды в библиотеке ты услышала шёпот сидевшей неподалёку когтевранки:

— Она всё ещё из-за этого переживает? Нет, я понимаю, но он ведь был всего лишь её профессором.

В её голосе слышалось раздражение. Ты даже не успела увидеть реакцию её собеседника: с грохотом захлопнула «Историю Хогвартса» и вылетела из библиотеки в свою гостиную.

Но и там особого покоя не было. Стоило тебе появиться, как первокурсники и второкурсники начинали хихикать и перешёптываться. Иногда, если рядом оказывался Гаррет, он отмахивался от них, велел идти по своим делам и одаривал тебя смущённой, извиняющейся улыбкой.

— Нет, по этому месту я скучать не буду, — вздыхаешь ты, рассеянно поглаживая Крыланну.

— Но по мне-то будешь, правда?

Ты испуганно вскрикиваешь, осознав, что вы с пернатой подругой не одни. Обернувшись, ты видишь приближающегося Себастьяна.

— Разве ты не знаешь, что подслушивать невежливо? — возмущаешься ты, пытаясь отдышаться после испуга, и сердито смотришь на смеющегося слизеринца.

Отсмеявшись, он прочищает горло и, стараясь сохранить шутливый тон, спрашивает:

— А ты разве не знаешь, что уезжать, не попрощавшись с друзьями, тоже невежливо?

Улыбка не касается его глаз. И хотя он по-прежнему держится с привычным обаянием, ты готова поклясться, что замечаешь в его взгляде что-то похожее на обиду.

— Я…

Ты оглядываешься, отчаянно подыскивая оправдание тому, что сама тоже не пыталась с ним поговорить.

— …не знала, что сказать? — заканчивает за тебя Себастьян, нервно потирая затылок.

— Что-то вроде того…

С плеч вдруг спадает тяжесть, которую ты до этого даже не замечала. Ты опускаешь взгляд на свои туфли, не решаясь встретиться с ним глазами.

— Послушай, Т/И.

Себастьян подходит ближе и неуверенно кладёт ладонь тебе на спину.

— Я знаю, после всего случившегося ты, наверное, чувствуешь себя ужасно одинокой. И хочу, чтобы ты знала: ты не одна.

Ты наконец набираешься смелости посмотреть на него. Вблизи замечаешь тёмные круги под его тёплыми карими глазами.

Тебе отчаянно хочется спрятаться в его объятиях и рассказать обо всём, что ты чувствовала в последнее время. Но вместе с тем его слова вызывают злость и обиду: слишком уж они расходятся с поступками.

— Тогда почему ты с тех пор со мной совсем не разговаривал? — резко спрашиваешь ты, сбрасывая его руку.

— Знаю. Я знаю, — виновато отвечает он, примирительно подняв ладони. — Мне следовало чаще тебя искать. Просто… я не хотел сделать тебе ещё хуже. Думал, тебе нужно время, чтобы оплакать профессора Фига и осмыслить Соло…

Он осекается, подбирая слова.

— То, что произошло в катакомбах.

Помолчав, он продолжает:

— Прости, ладно? Прости, что втянул тебя во всё это.

Он слегка опускает голову, но взгляд не отводит.

Ты глубоко вздыхаешь. Извинение могло бы быть и лучше, но, несмотря ни на что, Себастьян всё ещё дорог тебе.

— Всё в порядке… Ну, или будет в порядке. Но в одном ты прав: мне действительно нужно немного времени, — признаёшься ты.

— Понимаю.

Кажется, твой ответ его вполне устраивает.

— Так куда ты направляешься?

Он кивает в сторону Крыланны.

— Погостишь у нашей дорогой Матильды?

Теперь он уже ухмыляется.

Ты шутливо закатываешь глаза и тоже улыбаешься. Себастьян обожает дразнить тебя «любимицей преподавателей». Прежде чем ответить, ты оглядываешься и наклоняешься ближе, чтобы никто не услышал.

— Блэк поручил мне за лето выловить оставшихся «Пепельных» и сторонников Ранрока.

— Ты шутишь!

Он смотрит на тебя так, словно у тебя только что выросла вторая голова в виде китайской жующей капусты.

— Если бы.

Ты подтягиваешь ослабший ремень на упряжи Крыланны, стараясь не рассмеяться при виде его отвисшей челюсти.

— А я-то собирался предложить тебе увлекательнейшие каникулы со мной и Оминисом в лондонской квартире его семьи.

Его брови ползут вверх.

— Но ВОТ ЭТО звучит как настоящее приключение!

Только Себастьян мог позавидовать твоему мрачному поручению, которое обещает превратить всё лето в одну бесконечную дуэль.

— Учитывая всё остальное, меня просили и о вещах похуже. Зато, полагаю, к «Скрещённым палочкам» я буду в отличной форме.

— Значит, ещё одна палочка тебе не помешает?

Себастьян мгновенно хватается за возможность и подходит вплотную, настойчиво заглядывая тебе в глаза.

Крыланна предупреждающе фыркает: ей явно не нравится внезапное вторжение в личное пространство.

— Прости, птичка, — поспешно говорит он, отступив и коротко поклонившись.

Ты слышишь нечто очень похожее на гиппогрифье «хмф», после чего Крыланна вновь переключается на лакомства.

— Не знаю, Себ… Это может быть очень опасно. И уж точно не так роскошно, как в квартире Оминиса.

Ты прикусываешь нижнюю губу, внезапно слишком остро осознав, как близко он стоит. И что вы двое можете оказаться… совсем одни… на всё лето.

— Ерунда! — хохочет он. — Во-первых, так будет менее опасно: две головы лучше одной. Во-вторых, к чёрту роскошь. А в-третьих, будь я проклят, если позволю тебе обойти меня в дуэлях.

К этому моменту он уже буквально сияет, растянув губы в лукавой улыбке до ушей. Кажется, переубеждать его бесполезно.

— И потом, — поспешно добавляет Себастьян, — считай это частью моего искупления!

— Ладно! — сдаёшься ты.

И прежде чем он успевает обрадоваться, быстро продолжаешь:

— Но нам придётся договориться о правилах. И сначала я должна тебя кое с кем познакомить.

— С кем? — спрашивает он, немного сникнув.

Ты тянешься за хвать-мешком и выпускаешь Калиго — гиппогрифа, похожего на Крыланну, только с чёрными перьями и голубыми глазами.

— Твой новый транспорт, — говоришь ты с озорной улыбкой.

— О! Это будет лучшее лето в моей жизни.