Глава 1: Силенцио

Даарио, надо признать, удивлён, когда Дейенерис возвращается без одного дракона. Ещё больше его удивляет её безмолвная ярость. Дейенерис из тех, кто кричит о своём гневе на весь мир.

У него уходит до неприличия много времени на то, чтобы понять: на неё наложили заклятие из его мира. Хотя в своё оправдание он может сказать, что уже много лет не видел магии своего мира. И он уверен: ни за что, во имя всех преисподних, тот, кто это сделал, не использовал обычное Silencio. Silencio — сложное заклинание, а заставить его действовать так долго, что Дейенерис успевает добраться из Вестероса обратно в Миэрин и всё ещё нет никаких признаков того, что голос к ней возвращается…

При мысли о том, что в этом мире появился ещё кто-то из его мира, в груди прорастает хрупкий росток надежды, но Даарио осторожен. Он не знает, друг этот человек или враг. Врагов в родном мире ему хватало, и, признаться, он опасается столкнуться с ведьмой или волшебником такой силы после почти десяти лет, в течение которых упражняться в поединках ему было не с кем, кроме самого себя.

— В моём присутствии лишились дара речи? — язвит он, пока она кипит от злости.

— На неё наложили заклятие, — сообщает ему Мормонт.

Брови Даарио ползут ко лбу.

— Заклятие?

Дейенерис, явно вне себя от ярости, поднимается с трона. Даарио почтительно склоняет голову, а затем удирает искать того, кто расскажет ему, что, во имя всех преисподних, случилось. Мормонт отпадает: этот человек отказывается отходить от Дейенерис. Миссандея и Серый Червь слишком ей преданны, чтобы беспристрастно изложить события. Значит, Тирион. Он находит его на кухне.

Вместо приветствия Тирион просто пододвигает ему кубок.

Даарио садится, берёт кубок и благодарно осушает его.

— Ну, кто набрался наглости наложить заклятие на её высочество?

Тирион склоняет голову набок, с любопытством глядя на него.

— Ты далеко не так ею очарован, как притворяешься.

Даарио пожимает плечами.

— В Винтерфелле появилась довольно занятная молодая женщина. Назвалась ведьмой. Подожгла чёртовых Белых Ходоков, раскрыла, что Джон Сноу — грёбаный законнорождённый, чистокровный Таргариен, сказала нашей блистательной королеве, что та всего лишь рядовая дворянка, назвала её безумной, отняла у неё голос и отправила нас восвояси, сюда.

Даарио моргает.

— Одна женщина?

— Одна женщина, — подтверждает Тирион.

Даарио начинает мысленно перебирать имена тех, кто мог пройти сквозь Завесу. Он не знает, что отражается у него на лице, но Тирион снова склоняет голову набок.

— Ты что-то знаешь об этой ведьме.

Даарио откидывается на спинку стула.

— Она назвала своё имя?

Тирион внимательно за ним наблюдает.

— Назвалась Гермионой.

Сердце Даарио сбивается с ритма, и ему требуется всё самообладание, чтобы ничем себя не выдать.

— Ты уезжаешь, — проницательно замечает Тирион.

— Как только соберу своих людей, — подтверждает Даарио.

— Ей это не понравится.

— Она не может меня остановить. И есть те, кому я предан куда больше, чем Дейенерис Таргариен.

Тирион пожимает плечами.

— Скорее всего, оно и к лучшему. Моя сестра ненадолго оставит Север в покое.

Даарио не покидал Эссос с тех пор, как прошёл сквозь Завесу. Большинство Младших Сыновей родились и выросли в Эссосе. Но за ним они следуют охотно.

На Севере холодно. Хотя Ходоков больше нет, весна ещё не пришла. По дороге от порта до Винтерфелла его люди добродушно ворчат, но напрягаются, когда их встречают закрытые ворота и вооружённая стража.

— Кто идёт? — окликает их с крепостной стены огромный рыжеволосый мужчина.

Даарио выходит вперёд.

— Я Даарио Нахарис. Предводитель Младших Сыновей из Эссоса.

— Какого хрена тебе надо?

— Вы победили одного врага, — кричит Даарио, — но скоро у ваших ворот будет другой.

Рядом с рыжим появляется темноволосый мужчина.

— Младшие Сыновья — наёмники. По последним сведениям, они служили Дейенерис Таргариен.

— Младшие Сыновья не служат никому, кроме меня, — поправляет Даарио. — А я предлагаю свои услуги Винтерфеллу и Северу.

Рыжий хмурится.

— Вашу драконью королеву отправили обратно в Эссос, и она ушла, поджав хвост. С чего тебе присягать Северу?

Даарио улыбается.

— Потому что, по слухам, среди вас теперь моя дорогая подруга. Молодая ведьма по имени Гермиона. Слишком умная для своего же блага.

Лицо рыжего становится суровее, и в тот же миг из-за его спины показываются до боли знакомые пышные волосы. На мгновение её лицо застывает от потрясения и неверия, а потом она выходит из-за него. Делает один неуверенный шаг вперёд, оценивающе и настороженно смотрит вниз на Даарио.

Ему требуется до неприличия много времени, чтобы вспомнить: его лицо изменилось.

— Вы знали меня как Сириуса, миледи.

Гермиона подносит руку ко рту, и Даарио готов поклясться, что слышит её судорожный вдох. Рыжий кладёт ей руку на плечо. Вид у него обеспокоенный, но удерживать её он, похоже, не пытается. Гермиона рассеянно похлопывает его по руке, не сводя глаз с Даарио. На её лице появляется решимость. Она делает ещё один шаг, затем с характерным хлопком трансгрессирует прямо перед Даарио и смотрит на него снизу вверх — настороженно и с любопытством.

— Докажи, что это ты.

Даарио негромко смеётся.

— И впрямь самая умная ведьма своего возраста.

Гермиона криво усмехается.

— Это доказывает только то, что ты из моего мира.

— Справедливо.

Даарио склоняет голову, а затем задумчиво постукивает пальцем по подбородку.

— Думаю, я мог бы спросить, в какие неприятности успел влезть мой крестник с тех пор, как меня швырнули за Завесу. Мог бы спросить, стал ли хоть немного покладистее тот строптивый рыжий зверь, которого ты называла своим питомцем. Мог бы…

— Сириус! — выдыхает Гермиона, сияя, и обрывает его, бросившись ему в объятия.

Он крепко обнимает её, дорожа тем, что держит в руках частичку дома, хотя сердце разрывается от понимания, что её от этого дома оторвали. Для него всё было не так уж плохо: у него были Гарри, Римус и почти больше ничего. А если бы он не упал за Завесу… теперь там у него остался бы только Гарри. У Гермионы была целая жизнь. Он сомневается, что до этого самого мгновения она позволяла себе сломаться.

Даарио не замечает ни того, как открываются ворота, ни того, как выходит рыжий, пока тот не нависает над ними, хмурясь.

— Какого хрена она плачет? Что ты ей сказал?

Даарио качает головой.

— Оставь её. Она позволяет себе оплакать всё, что потеряла.

И это действительно потеряно. Хотя возвращаться ему не особенно хотелось, он искал путь назад, сквозь Завесу. Его нет.

По лицу другого мужчины пробегает тень печали.

— Она рассказывает о своём мире, но не о том, каково было его потерять.

Даарио сочувственно смотрит на него.

— Трудно разделить с кем-то горе от такой огромной потери, как потеря целого мира, если этот человек её не понимает, как бы сильно он ни заботился о тебе.

Гермиона быстро берёт себя в руки и охотно поворачивается к рыжему, который уже ждёт её с раскрытыми объятиями, всё ещё немного всхлипывая.

— Я в порядке, любимый.

Даарио поднимает брови.

— Любимый?

Гермиона вызывающе смотрит на него.

— Сириус… или, прости, как тебя теперь?

— Сириус умер по ту сторону Завесы, — говорит Даарио с печальной улыбкой. — Здесь я Даарио.

— Даарио, — с пониманием улыбается Гермиона.

Она поворачивается в объятиях другого мужчины, накрывая ладонями его руки, обвившие её талию.

— Это мой муж, Тормунд Великанья Смерть из вольного народа.

— Муж?

Гермиона пожимает плечами.

— Либо он, либо тенн.

— Эй! — возмущается Тормунд.

Несколько секунд Даарио смотрит на неё, разинув рот, а потом сгибается пополам от смеха.

— Боги, ты времени зря не теряешь.

Он выпрямляется и вытирает слёзы из уголков глаз.

— Ты здесь сколько? Три луны? А уже замужем. И не за кого-нибудь, а за огромным рыжим одичалым. Наверное, мне следовало бы удивиться сильнее, чем я удивлён на самом деле.

— Значит, мы ему доверяем? — спрашивает Тормунд у Гермионы.

Гермиона кивает.

— Я ему доверяю.

Она склоняет голову в сторону Даарио.

— А ты доверяешь своим людям?

Даарио кивает.

— Они верны мне.

Гермиона поднимает взгляд на Тормунда и кивает. Тормунд кивает в сторону крепостной стены. Ворота открываются, и наружу выходит тот самый темноволосый мужчина.

— Добро пожаловать в Винтерфелл.