Глава 1: Новая глава
Новая глава
184
0
Талботт Уингер учится на третьем курсе, когда одна гриффиндорка скользит на место напротив него. Она двигается резко и с грохотом опускает ладони на стол в Большом зале. От такого удара Талботт наверняка вздрогнул бы, если бы ещё несколько секунд назад не прислушивался к её разговору.
Он вздыхает и с хлопком закрывает учебник по чарам, сжимая кулаки по обе стороны от книги.
— Если хочешь что-то обо мне узнать, просто спроси.
Дурашливая ухмылка на лице гриффиндорки сменяется неподдельным удивлением, и с её губ срывается тихое «о».
— Откуда ты знаешь, что я говорила о тебе?
Потому что последние пятнадцать минут ты носилась по Большому залу и допрашивала каждое живое существо о моём существовании, дурында.
Талботт смотрит на сидящую перед ним ученицу, а она смотрит ему прямо в глаза — удивлённо и с искренним интересом. Странно: большинство людей отводят взгляд, стоит ему на них посмотреть, но Рейла Иноуэ не отворачивается, будто изучает его, разбирает по частям, пытаясь добраться от внешнего к внутреннему.
Ему это не нравится.
— Слух у меня почти такой же хороший, как зрение, — наконец говорит Талботт. — К тому же я привык, что обо мне говорят.
Последнее — неприятная правда, которой он предпочёл бы не делиться с главной школьной нарушительницей спокойствия при первом же разговоре, но почему-то слова просто… вырываются сами собой. Он прикусывает губу, чтобы не сказать ещё чего-нибудь, что выдаст его с головой.
— Ну, как бы там ни было…
Рей отмахивается от его последних слов, словно осенний ветер уносит опавшие листья.
— Я слышала, ты варишь анимагическое зелье.
Она подпирает подбородок ладонями и ухмыляется так, словно замышляет что-то незаконное и чреватое опасными последствиями. Что, собственно, так и есть.
— Я всегда хотела превращаться в животное. Разве это не здорово? Стать птицей, кошкой или собакой — только представь, что можно было бы делать!
Глаза Рей блестят в свете свечей, и Талботт решает смотреть куда угодно, только не в них.
Он покашливает.
— Не понимаю, о чём ты.
Её ухмылка исчезает так быстро, что это почти смешно, и Талботт чувствует острый укол вины, когда Рей поспешно скрывает разочарование за слабой понимающей улыбкой.
— Ладно. Прости, что побеспокоила, Талботт…
Она начинает подниматься из-за стола, и… а, была не была.
— Это правда, что ты пробралась в кабинет Филча?
Рей мгновенно оказывается обратно на своём месте.
— Смотря кого спросить.
В её глазах снова появляется хитрый блеск, и Талботт невольно задаётся вопросом, как такую, как она, вообще распределили на Гриффиндор.
— А что? Хочешь узнать, как туда попасть?
Талботт разжимает кулаки и постукивает пальцем по деревянному столу.
— Я собираю кое-что для… нашей общей знакомой.
Рей моргает.
— У нас есть общая знакомая?
Он вздыхает и опускает взгляд на стол и свой учебник «Стандартная книга заклинаний».
— Ты, наверное, удивлена, что у меня вообще есть друзья.
Талботт не знает, чего ожидал: может быть, язвительного замечания, а скорее — тихих слов, полных жалости. Но вместо этого слышит звонкий смех, который, кажется, заполняет и без того переполненный зал.
— Поверь мне, Талботт Уингер. После всего, что я видела в Хогвартсе, меня уже ничем не удивить.
В её голосе звучат та гордость и уверенность, с которыми первокурсники выходят со своего первого урока защиты от тёмных искусств, и Талботт вдруг берёт назад всё, что подумал о блеске в её глазах.
Это не хитрость. Это чистое безумие.
— Ещё посмотрим, — парирует Талботт, поднимаясь и опираясь рукой на стол.
Рей встаёт следом и смотрит на него широко раскрытыми глазами.
— Ты о чём?
Он вздыхает. Как бы ему ни хотелось этого избежать, польза всё же перевешивает возможные последствия.
— Пойдём, Рейла Иноуэ. Покажешь мне, как ты совершенно точно не пробиралась в кабинет Филча…
— — —
— Серьёзно? Достаточно было просто наложить на дверь «Алохомора»?
Это так легко, так просто, что Талботта невольно раздражает: какая-то бестолковая гриффиндорка догадалась, как попасть в кабинет Филча, раньше него.
Рей пожимает плечами, пока они заходят в затхлую комнату.
— Эй, не спрашивай меня, почему Филч устроил всё так, что в его кабинет проще простого пробраться.
Она подносит руку к подбородку, пока они осматривают шкафы справа и слева, с любопытством выискивая неизвестно что.
— Так что именно мы ищем?
Талботт проходит вглубь кабинета и бросает взгляд на стоящую рядом ученицу.
— Мне нужна куколка бражника «мёртвая голова».
Рей замирает, словно олень в свете фар.
— Тебе нужна кто от какого-чего?
Борода Мерлина, это надолго.
— Куколка бражника «мёртвая голова». Кое-кто, кому я доверяю, сказал, что на прошлой неделе Филч конфисковал несколько штук, — объясняет он. — Она понадобится для анимагического зелья. Просто ищи мотылька с рисунком в виде черепа.
— А! Поняла.
Рей ударяет кулаком по ладони и широко ему улыбается.
— Найти мотылька, который будто нарядился на Хэллоуин.
Талботт даже не утруждает себя ответом, но вместе с тем в груди у него зарождается какое-то чувство, которому он никак не может подобрать название. Раздражение это или что-то ещё — он не знает.
Спустя несколько минут, за которые они обыскивают кабинет Филча вдоль и поперёк, заглядывая во все закоулки, от шкафов раздаётся радостный возглас Рей:
— Я нашла эту бадабим-бадабамную штуку!
Он подходит к ней, смотрит на куколку, которую она протягивает ему на ладонях, и одобрительно кивает.
— Это определённо куколка бражника «мёртвая голова». Отличная работа, Рейла.
Он отчётливо выговаривает каждый слог названия, словно участвует в конкурсе произношения, игнорируя придуманное Рей на ходу имя бадабим-бадабамная штука.
— Теперь нам нужно собрать росу в комнате артефактов. После этого мы будем почти готовы сварить анимагическое зелье.
При одном коротком слове Рей оживляется, и её глаза расширяются.
— Мы?
Талботт хмурится.
— Что?
Она расплывается в ухмылке, вызывающе скрещивает руки на груди и играет бровями.
— Ты сказал «мы».
Лягушачьи мозги.
— Случайно вырвалось, — тут же отвечает он, уже направляясь к двери кабинета Филча в надежде поскорее со всем этим покончить.
Он уже собирается выйти, когда чья-то рука хватает его за запястье и оттягивает назад, и… ого, какое странное чувство.
Ладонь Рей тёплая. Она обхватывает его запястье, и Талботт старается не думать о том, как давно к нему никто вот так не тянулся, но его слишком отвлекает мягкое тепло, растекающееся по руке.
— А мне кажется, ты нарочно.
Ухмылка Рей заразительна, и Талботту приходится изо всех сил сдерживаться, чтобы не превратиться и не улететь как можно дальше.
Он отводит взгляд и вдруг начинает чрезвычайно интересоваться пылью у своих ног.
— Нет, не нарочно.
— По-моему, ты хочешь со мной подружиться!
— Ни в коем случае.
И, пожалуйста, отпусти мою руку.
— Всем нужны друзья, Талботт.
Рей наконец ослабляет хватку, и Талботт тут же выдёргивает руку.
— Мне — нет. Я летаю только в одиночку.
— Посмотрим…
Она задумчиво постукивает пальцем по щеке, и у него возникает тревожное ощущение, что она замышляет нечто ужасное.
— Ну да.
Все так говорят, — думает он.
— Посмотрим, что ты скажешь, когда узнаешь мой секрет…
— Талботт Уингер. Голос Рей становится зловеще серьёзным — разительная перемена по сравнению с тем, как она говорила всего мгновение назад. — Мне всё равно, что о тебе говорят и что ты сам о себе думаешь. Ты согласился помочь мне с моей опасной и, будем честны, незаконной затеей, и я тебе безмерно благодарна.
Талботт даже не успевает начать отвечать, как её тон снова меняется, и она бодро шагает к двери кабинета — ещё несколько секунд назад от этой жизнерадостности не было и следа. — А теперь пойдём за росой!
Так они оказываются в комнате артефактов, а Талботт мысленно проклинает процесс становления анимагом за то, что он такой долгий: им ещё нужно найти лист мандрагоры для Пенни, дождаться, пока она приготовит само зелье, а потом — грозы. Весь этот план и порядок действий настолько утомительны — особенно та часть, где нужно целый месяц держать во рту лист мандрагоры, — что Талботт обещает себе участвовать исключительно как сторонний помощник. Словно подрядчик в какой-нибудь сложной сделке.
Но, конечно же, всё идёт совсем не так.
Он обнаруживает, что разговаривает с Рей даже вне их занятий анимагическими чарами, а она таскает его по всему Хогвартсу: то играть в плюй-камни, то вместе поесть. Странно: поначалу её приставания лишь раздражали его, а теперь он уже скрепя сердце соглашается помочь ей подготовиться к предстоящему сложному экзамену по истории магии.
Он списывает это на то, что она совершенно бестолковая, а ещё на то, что ему уже не раз приходилось напоминать ей: «Что ты делаешь? Лист мандрагоры нужно держать во рту целый месяц!» — к величайшему огорчению Рей.
— Ладно, кажется, ты наконец разобралась. Талботт вздыхает и опускает палочку. В кабинете заклинаний, кроме них, никого нет. — Давай, Рейла. Произнеси анимагическое заклинание.
Рей выставляет правую ногу вперёд, надувает щёки, крепче сжимает палочку и глубоко вдыхает, прежде чем произнести: — Амато Анимо Анимато Анимагус! Она разворачивает палочку к своей груди, и наконец от сердца по всему телу разливается сияние. Рей смотрит вниз, на свет, затем поднимает руки и наблюдает, как он добирается до самых кончиков пальцев.
При виде её успеха на лице Талботта появляется лёгкая улыбка. — Ну? Что-нибудь почувствовала? — спрашивает он, с нетерпением ожидая подтверждения, что всё получилось.
Рей подносит руку к подбородку, снова погружаясь в раздумья. — Кажется, я почувствовала второе сердцебиение, но… Она поднимает голову, бросает взгляд на Талботта и тут же отворачивается.
Талботт моргает. — Но что?
Она по-прежнему смотрит в сторону, внезапно заинтересовавшись забытым в классе учебником по чарам. — Ничего. Наверное, показалось.
Он качает головой. Странные эти девчонки. — В общем, теперь тебе нужно произносить это заклинание на каждом рассвете и на каждом закате, без единого пропуска, до следующей грозы. Он поднимает взгляд на часы над дверью и тут же понимает, который час. — А пока нам стоит поговорить с профессором Макгонагалл о твоей… ситуации.
По сравнению с их обычными разговорами со школьной разрушительницей проклятий путь до кабинета трансфигурации проходит в тишине, и Талботт ловит себя на том, что немного беспокоится. Он открывает рот, собираясь спросить что-нибудь вроде «Ты в порядке?», но почему-то никак не может заставить себя произнести эти слова.
(А потом Тюлип замечает, как он спускается по лестнице вместе с Рей, показывает ему большой палец, и все его прежние намерения вылетают из головы, уступая место одному-единственному желанию: испепелить Тюлип Карасу.)
Когда он толкает тяжёлые двери кабинета трансфигурации, Рей словно оживает и начинает оглядываться по сторонам. — Погоди, а зачем мы, ещё раз, идём к профессору Макгонагалл?
В ответ Талботт лишь пожимает плечами и направляется к преподавательскому столу. — Не меня спрашивай, а вон ту кошку.
Рей резко поворачивается к нему, недоумённо хмурясь. — Мне казалось, сумасшедшая здесь я.
Словно по сигналу, серебристая полосатая кошка на преподавательском столе вдруг разворачивается, спрыгивает на пол и прямо в воздухе превращается в их преподавательницу трансфигурации. — Нет, мисс Иноуэ. Он просто лучше осведомлён. Одно часто принимают за другое.
Рей в потрясении отскакивает назад. — Профессор Макгонагалл! Я…
Макгонагалл хмурится, озадаченно глядя на неё сверху вниз. — Вы ведь знаете, что я анимаг. Чему вы так удивляетесь?
Взгляд Рей мечется между Макгонагалл и Талботтом. Она нервно смеётся и медленно выпрямляется. — Просто я никогда раньше не видела, как вы… превращаетесь.
Талботт покашливает. — Она хочет сказать, что забыла, что вы анимаг, — бормочет он себе под нос.
— Эй!
Уголок губ Макгонагалл едва заметно подрагивает, пока она смотрит на них. — Что ж, теперь вспомнили. Чем могу вам помочь?
— Рейла подумывает о том, чтобы стать анимагом, — объясняет Талботт, — и я решил, что сначала ей стоит поговорить с вами.
— Безусловно, прежде чем принять такое решение, следует всё тщательно обдумать. Макгонагалл кивает и пускается в обстоятельную лекцию о преимуществах и недостатках анимагии. Талботт кивает, время от времени поглядывая на Рей: её лицо так живо меняется в ответ на каждую новую тему, что впору назвать это мимической гимнастикой.
— В конце концов, сам процесс превращения сопряжён с чрезвычайно высоким риском, — подытоживает Макгонагалл. — А став анимагом, вы также должны будете зарегистрироваться в Министерстве магии. Она поворачивается к Талботту и многозначительно смотрит на него. — Не так ли, мистер Уингер?
Талботт замирает, кивает и переминается с ноги на ногу. — …Да, профессор.
— Ты анимаг, Талботт? — удивлённо спрашивает Рей, глядя на него со смесью тревоги и восхищения.
Макгонагалл покашливает. — Незарегистрированный анимаг, да. Мистер Уингер обещал мне исправить это упущение в самое ближайшее время. Ещё один многозначительный взгляд в сторону Талботта. — В противном случае он знает, что я сочту это личным оскорблением и сама отведу его в Министерство.
— Да, профессор, — снова повторяет он, чувствуя себя куда более неловко, чем в тот момент, когда они вошли в кабинет.
Они выходят, и дверь за ними с тяжёлым стуком захлопывается. Рей почти сразу разворачивается к нему. — Талботт, почему бы тебе просто не зарегистрироваться?
Он неловко переминается, разглядывая что-то в конце коридора. — Может, если обыграешь меня в плюй-камни, расскажу.
Рей смеётся, легонько хлопает его по спине и бодро шагает вперёд. — Вызов принят!
— — —
Спустя несколько дней они встречаются во внутреннем дворе, и Талботту совершенно точно страшно до смерти.
Доверяет ли он Рейле? Погодите, а они вообще друзья? Он не знает, до какой степени нужно сблизиться с человеком, чтобы рассказывать ему о своём трагическом прошлом. И уж тем более не знает, достигал ли он сам когда-нибудь такой степени близости хоть с кем-нибудь.
— Смотрю, ты подобрала себе ещё одного жалкого дружка, Иноуэ. Голос Мерулы доносится с другого конца двора, и Талботту тут же хочется провалиться сквозь землю.
— Заткнись, Мерула, — резко бросает Рей, направляясь к нему с яростным оскалом на лице. — Просто завидуешь, что не все хотят дружить с такой, как ты. Она подходит к Талботту и тут же широко ему улыбается. — Ну что! Наконец откроешься мне, Талботт?
Он едва не сгибается пополам, переводя взгляд с улыбающейся девушки перед собой на Мерулу позади неё, у которой на лице написано крайнее отвращение. — Э-э… Талботт неловко покашливает, прежде чем продолжить.
— Честно говоря, я хочу зарегистрироваться, но не знаю, готов ли. Он опускает взгляд на землю, где уже разложены плюй-камни. — Единственная, кому я сам об этом рассказывал, — профессор Макгонагалл. Вдруг он поднимает глаза на Рей и с любопытством склоняет голову набок. — Слушай, а если бы ты могла стать анимагом, каким животным хотела бы быть?
Стоящая перед ним Рей скрещивает руки на груди и вызывающе вскидывает подбородок. — Ты ведь просто пытаешься уйти от откровенного разговора?
— О, совершенно верно, — невозмутимо отвечает Талботт.
Рей фыркает, но всё же запрокидывает голову и смотрит на небо. — Я знаю, что анимагическую форму выбирать нельзя, но…
Она разводит руки, словно крылья, склоняет голову набок и слегка улыбается Талботту. — Разве не здорово было бы стать птицей? Она скачет вокруг него с ноги на ногу, будто исполняет какой-то танец. — Мне бы так хотелось узнать, каково это — летать…
Талботту хочется ответить, сказать, что полёт — самое прекрасное в умении превращаться в орла. Что он проводит столько времени в совятне именно из-за простора: там можно почувствовать ветер в волосах, а затем — в перьях, стоит только прыгнуть в открытое небо. Но во дворе полно народу, и, честно говоря, болтать о тайне, которую он скрывал всю жизнь, совершенно ни к чему. Особенно перед одной бестолковой разрушительницей проклятий.
Вместо этого он тихонько смеётся, отчего Рей замирает и вопросительно смотрит на него.
— Честно? — начинает он, скрещивая руки на груди. — Думаю, твоей анимагической формой была бы собака.
Рей упирает руки в бока и вопросительно вскидывает бровь. — Вот как?
— Да, вот так. Он поднимает руку и начинает загибать пальцы. — Во-первых, ты пугающе общительная.
— Это ещё что значит?
— Ты невероятно вспыльчивая…
— А ну послушай, птичьи мозги…
— И вечно во всё ввязываешься, даже если рискуешь пострадать.
Рей открывает рот и поднимает указательный палец, собираясь возразить, но в итоге лишь стискивает зубы. — То, что ты прав, ещё не значит, что обязательно говорить об этом вслух…
Талботт снова смеётся и готов поклясться, что у него начинают болеть щёки, потому что, надо же, он совсем не привык к такому выражению лица. — Ты даже могла бы играть с Клыком на школьной территории и драться с ним за его любимую палку.
Рей вздыхает и в знак поражения прикрывает лицо ладонью. — Вообще-то… звучит не так уж плохо, если честно. Но! Она обвиняюще тычет в Талботта указательным пальцем и прищуривается. — Хватит обо мне. Теперь ты должен рассказать свою историю.
Талботт в ответ тоже прищуривается и указывает на разложенные перед ними плюй-камни. — Если сумеешь обыграть меня, я не только расскажу.
— — —
— Это было ошибкой, — признаёт он всего несколько минут спустя, совершенно раздавленный своим поражением.
Рей смеётся, ликуя по поводу победы. — Мог бы уже знать: за время учёбы в Хогвартсе я освоила пару приёмчиков. Она наклоняется к нему над игровым полем. — Теперь готов рассказать свою историю?
Талботт вздыхает, встаёт и отряхивает мантию. — Не хочу, но… мы же друзья. (Рей тихонько восклицает: «Да!») — Только… не здесь.
Он ведёт её в совятню, и там, среди птиц и разбросанных повсюду перьев, на этом открытом просторе, рассказывает свою историю. — Во время магической войны мои родители выступали против Пожирателей смерти.
Талботт чувствует, как Рей напрягается у него за спиной, и поднимается по лестнице к открытым окнам, через которые влетают и вылетают совы. — Они не работали в Министерстве и не состояли ни в какой особой организации, но хотели помочь в борьбе против восстания Тёмного Лорда. Он прислоняется к каменной стене и смотрит наружу — на открытое небо и зелёные холмы.
— Мама была анимагом. Она научила и меня — на случай, если когда-нибудь понадобится сбежать. Когда Пожиратели смерти всё-таки пришли к нам домой, превращение помогло мне спастись. Рядом с ним Рей устраивается на ступеньке и тоже смотрит в окно.
— …А твои родители? — спрашивает она почти шёпотом.
— …Они не выжили, — отвечает он ненамного громче.
Они молча смотрят наружу, и в груди Талботта поднимаются чувства, которых, как ему казалось, он больше не способен испытывать.
— Мне так жаль, Талботт… — произносит Рей спустя, кажется, целую вечность и смотрит на него с ещё большей тревогой, чем прежде.
Он отмахивается, отвергая её жалость, и сглатывает, пытаясь заставить чувства отступить. — Если бы я зарегистрировался как анимаг, Пожиратели смерти могли бы об этом узнать. Могли поймать меня и тоже убить. Он смотрит на свои руки, которые при желании могут стать крыльями, и вспоминает Ту Ночь. Мать кричит ему, чтобы бежал. Отец что-то выкрикивает из другого конца комнаты. Красные искры заполняют дом, пока он сгорает дотла, покрывая землю пеплом.
Талботт вздрагивает от этого воспоминания. — …Я боялся регистрироваться — на случай, если всё повторится.
Рей встаёт, держась чуть поодаль, но оставаясь на расстоянии вытянутой руки. — Сам-Знаешь-Кто мёртв, Талботт. Он не вернётся.
Он вздыхает и бросает на неё короткий неуверенный взгляд. — Надеюсь, ты права, Рейла.
Они долго стоят так, пока голос Рей не нарушает тишину: — Спасибо, что рассказал мне о случившемся.
— Не за что. Оказывается… приятно наконец кому-нибудь рассказать, — признаётся он. — Может, я всё-таки зарегистрируюсь… В основном ради того, чтобы профессор Макгонагалл от меня отстала.
От последнего замечания Рей тихонько смеётся и ободряюще кладёт руку ему на плечо. — Удачи, Талботт.
— Удачи, Рейла. Он отвечает ей лёгкой улыбкой. — И кто знает? Может, твоей анимагической формой и правда окажется птица.
С этими словами он прыгает в открытое небо. Лицо становится клювом, ступни — когтистыми лапами: он превращается в орла. Улетая, он едва различает доносящиеся из совятни Хогвартса восторженные возгласы Рей.
(Немного погодя он возвращается в совятню. Рей всё ещё там и смеётся с каким-то совершенно новым для неё воодушевлением. Она улыбается ему, и Талботт почему-то чувствует, как к щекам приливает жар.
— У тебя красивые перья, Талботт, — говорит она и поворачивается к выходу.
Щёки начинают гореть ещё сильнее, и Талботт вдруг с ужасом понимает, что краснеет.
Лягушачьи мозги.
Наверное, выглядит полным идиотом: стоит и краснеет перед девушкой, хотя всё совсем не так, как кажется, но…
Рей оглядывается через плечо и слегка ему ухмыляется, однако, увидев его лицо, тут же разворачивается обратно, широко раскрыв глаза. — Борода Мерлина.
Если Талботту когда-нибудь и хотелось закричать, то именно сейчас. Но он не может, поэтому просто закрывает лицо ладонью.
— А! Погоди, Талботт… Он слегка раздвигает пальцы, чтобы посмотреть на неё, и обнаруживает, что она тоже красная как свёкла.
— Я что-то не то сказала? Это было грубо? Рей паникует и медленно приближается к нему, протягивая руки. — Прости, я пока во всём этом анимагическом деле новичок, так что…
Он качает головой. — Нет, ты ничего плохого не сказала. Просто… Он стонет и убирает руки от лица. — Ничего.
Рей моргает. В её глазах всё ещё неуверенность, но она верит ему на слово. — Ты… не жалеешь, что так передо мной расщебетался о своём прошлом?
Талботт медленно достаёт палочку.
Не замечая этого, Рей всё так же беззаботно продолжает: — Прости, что всё получилось так… ни сесть ни взлететь.
Он поднимает палочку и готовится произнести заклинание. — Инсен…
— Погоди, Талботт! С этим криком она выбегает из совятни, а он бросается за ней вдогонку.)
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!