Глава 1: Часть 1

Новость о Святочном бале в минуты всполошила всю школу. Обсуждения платьев, причесок и потенциальных партнеров, робкие потуги, сопровождаемые традиционным опусканием взгляда в пол и одергиванием одежды, а также игривые хихиканья на этот период стали внеурочным времяпрепровождением для всех.

Постепенно эмоциональный фон школы разделился на два полностью противоположных полюса: до неприличия счастливые оттого, что нашли себе пару, и до жалости страдающие оттого, что никто не пригласил или не ответил взаимностью. Накал страстей вокруг бала, возможно, был даже выше, чем вокруг самого Турнира. Все-таки непосредственное участие в нем принимали только четверо. А Святочный бал для каждого был контрольной точкой, обязательным пунктом в отчете перед самим собой о прошедшей юности, маркером того, как он проводит свои лучшие годы. И даже Золотое Трио не выделялось среди остальных студентов, как раньше.

Рональд все еще не оправился от попытки пригласить на бал Флер Делакур, если это можно было назвать попыткой. Гарри же старался не демонстрировать слишком открыто свои переживания из-за отказа Чжоу. О том, что в их команде есть третий, а точнее третья, неудавшиеся Ромео подзабыли.

Только за два дня перед балом Рону Уизли пришла в голову гениальная мысль:

– Гермиона, вот ты девчонка, – начал он, когда они втроем шли по коридору.

– Ты сам догадался? – Кажется, Гермиона не сообразила, что ей предлагают сделку всей ее жизни.

– Я о серьезных вещах говорю. Ребята, давайте пойдем на бал втроем.

Услышав это, Гарри решил, что настало время признаться не только в том, что он нашел для себя замену Чжоу, но и в том, что он договорился о партнерше вместо рыжего. Но тот продолжил:

– Просто когда парень приходит на танцы без пары, то это одно, а вот когда девчонка приходит одна...

Договорить Уизли не успел: Гермиона остановилась так резко, что парни налетели на нее.

– А с чего ты взял, что меня никто не пригласил?

– А кто бы решился пригласить на бал грязнокровку, да еще с такими зубами?

Золотое Трио обернулось на голос. Драко Малфой стоял на три часа от них, облокотившись на стену. Он всегда принимал эту позу, когда раздавал оскорбления. И его фирменная ухмылка говорила, что он жаждет продолжения беседы.

Гарри и Рон уже собрались решить проблему по-маггловски, как вдруг Гермиона отвернулась от них и сказала:

– Доброе утро, профессор Грюм!

Малфой перестал ухмыляться: лицо побледнело, сам он стал прямой как спица. Его глаза устремились в то направление, куда смотрела Грейнджер. Грозного глаза не было нигде. Когда разъяренный слизеринец повернулся обратно, проклятые гриффиндорцы были уже далеко.

Рон еще раз взглянул на Малфоя и заметил, что последний, глядя на них, снова ухмыляется. «Наверное, опять какую-нибудь пакость придумал, хорек белобрысый. Ладно, не впервой», – на этом Уизли решил до конца дня забыть о Малфое.

– Довожу до твоего сведения, Рональд Уизли, что меня уже пригласили на бал, – Гермиона гордо вздернула носик и набрала скорость, оставляя Поттера и вышеозначенного Уизли позади.

– Ну, раз уж ты сам первый вспомнил о бале, – начал Гарри, – мне следует тебе кое-что сказать.

В начале восьмого часа в роковой день гриффиндорская гостиная была заполнена новоиспеченными кавалерами в ожидании спутниц. Многие нервничали, хотя Гарри искренне не понимал, из-за чего – не им же выделывать па перед огромной толпой. Рон же удрученно оглядывал одетое на него луковое горе и периодически поглядывал на парадные мантии остальных.

Наконец врата в спальню девочек разверзлись и люди стали покидать общую гостиную парочками. К Гарри и Рону подошла Парвати Патил. Рон посмотрел по сторонам и спросил ее:

– А где Гермиона?

– Она еще не готова. Падма будет ждать внизу. – Парвати повела парней к выходу.

– Бедняжка, – прошептал Уизли другу, когда Патил чуть отдалилась, – наверное, сейчас сидит там одна и плачет.

– Ты это сейчас о ком?

– О Гермионе, конечно же. Сам посуди, Гарри. Почему она так и не сказала нам, кто ее пригласил?

– Я спрашивал у нее пару раз. Она сказала, что мы не оценим.

– Не приглашал ее никто. Я бы мог сам пригласить ее, не будь она такой гордячкой.

Когда они пришли, в холле уже яблоку было негде упасть. Стоял веселый гомон, парочки сновали туда-сюда, кто-то еще ждал своего партнера. Стараясь не искать взглядом Седрика с Чжоу, Гарри все же не мог не отметить, что студенты всех трех школ почти полностью перемешались между собой. Чего однозначно нельзя было сказать о студентах четырех факультетов одной конкретной школы.

Около лестницы стоял Драко Малфой в шикарном черном смокинге и бархатной мантии. Он явно был напряжен, отчего постоянно кусал нижнюю губу или в привычной манере кривил рот. Очевидно, он старался не смотреть на Гарри и Рона, но все равно то и дело бросал на них ледяные взгляды. Его руки были скрещены на груди, голова чуть вжата в плечи. Поттер незаметно наклонился к Рону и прошептал:

– Посмотри на Малфоя. Что с ним сегодня?

– Сам не знаю, – так же прошептал Уизли. – Если честно, я ожидал, что он начнет издеваться над моим костюмом. Но он так на нас смотрит, будто это мы нанесли ему смертельное оскорбление.

Тем временем Парвати вернулась со своей сестрой-когтевранкой Падмой. Та сначала поздоровалась с Гарри и поздравила его с победой над драконом, а затем обратилась к своему предполагаемому партнеру:

– У тебя очень... необычный костюм, Рон...

– Спасибо, – мрачно буркнул кавалер.

В холле появилась профессор МакГонагалл и объявила, что скоро студенты смогут зайти в Большой зал и торжество начнется. Затем она подошла к Гарри.

– Мистер Поттер, как чемпион, вы и ваша спутница торжественно войдете в зал отдельно от остальных студентов. Я подзову вас предварительно, – дождавшись, пока взгляд Гарри станет чуть более осмысленным, профессор ушла по своим делам.

В этот момент на верху лестницы появилась прекрасная девушка. Густые каштановые волосы были завязаны на затылке в красивый узел, нежно-голубая мантия прекрасно сидела на изящном девичьем стане, на губах сияла застенчивая, но искренняя улыбка, а глаза насыщенного шоколадного цвета горели как звезды. Это была Гермиона Грейнджер.
Парни бы, наверное, так и не заметили ее, если бы Парвати не сказала: «Вау, она прекрасна!» Пока Гермиона спускалась к своим мальчикам, те хлопали вытаращенными глазами и не знали, кто первый и что должен сказать. В конце концов, первым голос подал тот, кто стоял ближе всех, Малфой:

– Первый раз в жизни, Грейнджер, у меня просто нет слов.

– Стало быть, вечер начинается неплохо, если сам Драко Малфой проглотил свое змеиное жало? – Гермиона хихикнула и тут же смущенно опустила глаза в пол.

Да, Гарри Поттер и Рон Уизли не знали, что нужно говорить красивым девушкам, но за словом в карман не лезли, когда дело касалось Малфоя. Они как раз собрались подойти и попросить его заниматься своими делами, когда Гермиона заметила их и попыталась протиснуться к ним через толпу, почему-то извинившись перед Малфоем. Но именно в эту минуту МакГонагалл позвала Гарри и Парвати встать с остальными чемпионами. Большие двери распахнулись. Поток студентов с шумом влился в Большой зал.

Рона с Падмой оттеснило к одной стене, Гермиону – к противоположной. Гарри успел лишь заметить, как они исчезают в Большом зале. Но четвертому чемпиону сейчас было не до них – за этими дверями его ждало публичное унижение в виде танца. Святочный бал начался.
Стены зала серебрились инеем, с темного, усыпанного звездами потолка падал пушистый снежок и свисали гирлянды из омелы и плюща. На возвышении в конце помещения была прекрасная большая ель. Справа от нее сидел школьный оркестр, слева стояла сцена, на которой должны были выступать «Ведуньи». Длинные обеденные столы исчезли: их заменили множеством небольших столиков, расставленных вдоль стен, чтобы в центре зала было много места для танцев. Они были полупрозрачные, словно сделанные изо льда. На столиках уютно горели красные рождественские фонарики. Судьи и директор сидели за столом у самой ели, преподавательские столики были рядом.

Чемпионы шли колонной под гром аплодисментов. Первыми стояли Седрик с Чжоу, а за ними – Гарри и Парвати на правах хозяев вечера. Тому, что он идет не первым, Гарри был, к слову, несказанно рад. За ними следовали Флер Делакур и светящийся от счастья Роджер Дэвис. Замыкали шествие Виктор Крам с какой-то не успевшей прославиться слизеринкой и все той же суровой миной. Дойдя до судейского стола, чемпионы по очереди поздоровались и обменялись любезностями с Дамблдором, а затем встали в одну линию лицом ко всем остальным.

Пока директор провозглашал рождественский тост, Гарри успел отыскать в огромной толпе Рона с Падмой, Гермиону и, к своему удивлению, Малфоя, который стоял подозрительно и даже недопустимо близко к его подруге. Зал зааплодировал, и Гарри понял, что Дамблдор закончил речитатив, а это значит, что конец уже близок. Но потом где-то на задворках памяти всплыли отрывки из лекции МакГонагалл, что перед танцами будет праздничный ужин. К величайшему облегчению Поттера, директор подтвердил эту теорию, пригласив всех гостей к столу.

Столики чемпионов находились совсем рядом с судейским столом. Гарри долго не мог понять, как работает меню, пока не увидел, как Дамблдор просто озвучил свой заказ и нужное блюдо тут же появилось перед ним. Аппетита все равно не было, и Гарри решил повнимательнее изучить обстановку.

«А где Гермиона?» – Гарри обратил все четыре глаза на студентов.

Гермиона сидела за столиком недалеко от оркестра. С Малфоем! Они совсем не ели и... разговаривали! До ушей Гарри долетела одна из фраз:

– А ты в этом костюме похож на пастора, – Гермиона отвечала Малфою на шутку, что костюм Рона на самом деле был для Джинни. Малфой, однако, не обиделся. Он даже наградил остроту Гермионы смешком.

Как это ни странно, за столиком они сидели одни. «Хотя почему же странно? Вряд ли можно найти подходящую компанию для такой... пары», – подумал Гарри. Гермиона поймала на себе его взгляд и кивнула куда-то в сторону. Поняв ее знак, Гарри извинился перед Парвати и встал из-за столика. Гермиона уже шла к стойке с закусками, и Гарри поспешил к ней.

– Ты уже догадался? – Гермиона сразу перешла к делу.

– Догадался, что ты пришла с Малфоем? Да. Даже для меня было достаточно намеков, – Гарри старался говорить тихо, хотя по близости никого не было, да и внимания на них никто не обращал.

– Я не успела сказать вам в холле. Толпа сразу же оттеснила меня, – Гермиона готовилась к худшему.

– Я видел, – Гарри, к неимоверному облегчению Гермионы, не злился, – Один вопрос: как?

– Помнишь, Малфой превратил мои зубы в клыки? Он пришел ко мне в больничное крыло узнать, как я.

– Чего-чего?

– Я тоже такого не ожидала. Но он ведь тоже человек, а не садист какой-нибудь. Кстати, он очень хвалил меня за то, что я схитрила и сделала свои зубы нормальными, а не торчащими, как они были раньше.

– Спорю, он сказал, что это достойно Слизерина.

– А как же. В общем, мы разговорились и с того дня поддерживали... – Гермиона запнулась, – может, и не дружеские отношения, но он ни разу не оскорбил меня и ни разу не говорил гадостей.

– А как же тот раз, когда он пристал к нам в коридоре? – тут Гарри замолчал, а затем хлопнул себя по лбу. – Он пристал к нам тогда, потому что хотел, чтобы ты сразу все нам рассказала?

– Теперь я понимаю, что это был лучший вариант. – Гермионе было стыдно. Она чувствовала себя дурой. – Но я так боялась, что вы с Роном не поймете меня.

Теперь настала очередь Поттера чувствовать себя неуютно. Ведь они бы с Роном действительно не поняли.

– Ну... понимаешь... – Гарри старался подбирать слова тщательнее, чем обычно, – тебя он, может, больше и не задирает. Но, когда я прохожу мимо него, он все время начинает цитировать статьи Скитер.

Гермиона вдруг повеселела и даже прыснула:

– Просто Малфой – большой ребенок. Ты только никому не рассказывай, но мы с ним, кажется, нашли управу на эту дамочку. Он говорит, что хочет максимально насладиться ее последними перлами.

Гарри мог только качать головой:

– Ну и дела...

– Ты правда не злишься? – в голосе Гермионы было столько надежды, что Поттеру снова стало стыдно. Неужели они с Роном действительно такие узколобые, что их подруга даже боялась сказать, что идет на бал со слизеринцем?

– Гермиона, ты самая умная из нас. Я доверяю тебе больше, чем самому себе. И если Малфой позвал тебя потанцевать, а ты решила, что от этого мир не рухнет, то так оно, наверное, и есть.

Счастливая Гермиона бросилась другу на шею.

– Надеюсь, вы все насладились праздничными блюдами! – директор Дамблдор снова встал со своего места. – А сейчас я приглашаю чемпионов открыть танцевальный вечер!

И тут Гарри вспомнил, почему у него весь день было плохое настроение. Гермиона поняла его без слов. Но именно сейчас был тот момент, когда даже она не могла ему помочь.

– Удачи тебе. Главное настроить себя на позитивный лад. Уверена, ты себя недооцениваешь. – Это было все, что она могла сделать.

– Буду утешать себя тем, что мою подругу пригласил на бал сам великий и скользкий Драко Малфой. – Гарри решил последовать совету Гермионы про позитив. – А то Рон все пытался убедить меня, что ты вообще не придешь, потому что на самом деле тебя никто не пригласил.

Гермиона открыла рот не в силах вымолвить ни слова. Но Гарри уже убежал, и она решила не думать ни о чем плохом. Первым делом она заметила Малфоя, который стоял поодаль и смотрел на нее как на убогую.

– Ты заметила, что он ни разу не сделал тебе комплимент, как хорошо ты сегодня выглядишь? – он не мог не вставить свои пять кнатов.

– Ты подслушивал, – Гермиона утверждала, а не спрашивала. – Все слышал?

– Ага. – У Малфоя, не в пример Гермионе, было прекрасное настроение. – А ты еще меня называла королевой драмы, Грейнджер.

Гермиона сдержала смех, но улыбку спрятать не получилось. Ей нравилось саркастичное чувство юмора Малфоя. Возможно, потому что она и сама иногда любила съязвить. Тем временем чемпионы со своими партнерами уже вышли в центр зала. Гермиона поспешила туда же, чтобы морально поддержать Гарри. Малфой нехотя пошел за ней.

Пока чемпионы танцевали, Гермиона периодически поглядывала на рыжего в глупой мантии. Тот был мрачнее тучи. Конечно, Гермиона не хотела, чтобы ее друг был в плохом настроении. Но она не могла отрицать, что ощущает некое мрачное торжество. «Будет знать, как думать, будто меня никто не захочет пригласить на бал», – чего у Гермионы было не отнять, так это любви утирать всем нос.

К чемпионам начали присоединяться остальные студенты. Малфой слегка нагнулся к своей спутнице:

– Еще минута наблюдения за потугами Поттера - и у меня из глаз пойдет кровь. Давай тоже потанцуем.

– А, может, понаблюдаем еще минуту? – Гермиона сделала максимально невинное лицо.
Малфой ухмыльнулся, а затем сказал:

– А может, ты просто наврала мне, что умеешь танцевать: на деле ты не лучше Поттера, а может быть, и похуже Уизли?

Змееныш, как никто другой, знал, за какие ниточки нужно дергать гриффиндорскую зазнайку. Просто скажи, что она чего-то не умеет - и вот Грейнджер почти тащит за собой Драко через толпу. Опасаясь мести а-ля «каблуком в ногу», Малфой прошептал так, чтобы услышала только она:

– А еще я хочу, чтобы все видели, какую красавицу я отхватил.

От таких слов, да еще и произнесенных Малфоем, Гермиона на секунду впала в ступор прямо около танцпола. Этой секунды ее партнеру хватило, чтобы перехватить инициативу. Уверенно положив одну руку на тонкую талию, он взял в другую ее ладонь. Провел по гладкой нежной коже большим пальцем, а затем плавно повел Гермиону в такт музыке.
Они умело и элегантно лавировали по танцполу между остальными. За те несколько минут, что длился танец, их пара стала самой обсуждаемой на балу. Возбужденные перешептывания варьировались от «это что, грязнокровка Грейнджер?» до «это что, хорек Малфой?». Но Гермиона Грейнджер, во многом благодаря своему партнеру и его любимой репортерше, уже умела не обращать внимания на подобные вещи. Она полностью отдалась вальсу.

Гермиона действительно умела танцевать, да и Малфой был хорош. Они будто плавно скользили над паркетом, мерно двигаясь в такт музыке. Одна её рука - в его, другая лежит на широком мужском плече. Гермиона прогибается в пояснице, Малфой склоняется над ней, а его большая ладонь еще крепче прижимает ее к нему за талию, не позволяя упасть. Меланхолично-романтичная мелодия уносит из несовершенной реальности, чтобы она могла полностью отдаться глазам напротив.

Даже прагматичная и рациональная Гермиона Грейнджер признавала, что Святочный бал – то самое важное и особое событие, которое должно случиться в жизни каждого подростка. Не желая участвовать в визгливом трепе своих сокурсниц, сдобренном большим количеством розово-ванильного пафоса, по ночам она все же придавалась грезам, как будет млеть в сильных руках своего партнера и таять под его взглядом. И сейчас ее мечты воплощались в жизнь.

Странно только, что это был Драко Малфой. Нет, не противно или неправильно. Неожиданно. Но, рассмотрев все с позиции объективности, Гермиона пришла к заключению, что Рональд Уизли вряд ли подходил на эту роль. Едва ли он смог бы как Малфой одним взглядом заставить ее смущенно улыбаться и опускать взгляд, наконец-то чувствуя себя молодой девушкой, а не второй МакГонагалл.

Одна мелодия заканчивалась, начинала играть новая. Некоторые пары уходили с танцпола, кто-то только начинал включаться в действо. Поттер ретировался как только отработал необходимый минимум. Уизли вообще не выходил на танцпол. Только Малфой и Грейнджер все не останавливались, машинально подстраиваясь под новый ритм.

Последний вальс закончился, оркестр разошелся. На сцену вышли «Ведуньи»: группа лохматых молодых людей в драных мантиях с различными магическими символами, нарисованными на лицах. Солист, как водится, поздравил всех с Рождеством, пожелал удачи чемпионам, и началась дискотека.

Дело пошло заметно бодрее. «Ведуньи» играли что-то среднее между диско и роком, и их музыка была куда более бодрой и заводной, чем классический вальс. Свет в Большом зале слегка померк, зато начали мерцать разноцветные огни. Теперь студенты веселились по-настоящему. Танцевали, прыгали и улюлюкали почти все. Взрослые тоже позволили себе расслабиться. Некоторые ушли по своим личным делам, некоторые решили прогуляться, остальные мило общались, уже не обращая внимания на детей.

Когда весь зал резко ломанулся к сцене, Драко от неожиданности впал в прострацию. Он отстранено и непонимающе смотрел, как эти люди, еще минуту назад казавшиеся более-менее цивилизованными (не идеал, конечно, но на безрыбье...), словно по щелчку стали похожи на дикарей за исполнением своих немелодичных ритуальных конвульсий. Что еще хуже, его партнерше приспичило не только протиснуться в самый центр этого столпотворения, но и потащить туда его со словами:

– Ты корни пустил, Малфой?

Поняв причину замешательства своего кавалера, Грейнджер еще пуще раззадорилась:

– Бога ради, Малфой, ты хоть раз был на дискотеке?

– Нет. – Малфой явно гордился этим.

– Значит, побываешь сейчас. – Если Гермиона Грейнджер задалась целью, она ее достигнет.

– В конце концов, все когда-то бывает в первый раз.

– Спасибо, что-то не хочется. – Если Драко Малфой уперся, он будет стоять насмерть.

– Да не будь ты таким снобом! Тебе понравится! А то действительно как дед старый!

Ее слова подействовали на Драко так же, как ранее на саму Грейнджер подействовали его слова, что она не умеет танцевать. С неохотой, но он все же позволил ей притащить его за руку ближе к сцене. Поначалу Драко было непривычно, но потом он втянулся и даже начал получать удовольствие. Он словно открыл для себя новый мир - мир поп-музыки.

Драко Малфой прыгал и махал руками в такт этой бешеной песни как самый обыкновенный пацан. Спустя время он сам начал кричать и выть как остальные. И ему нравилось. Тем более, что непосредственно перед ним танцевала очаровательная девушка, которая от всей души вопила и смеялась своим чудным голоском. Они уже не обращали внимания, что он все время держал в руках ее тонкие пальчики, настолько они привыкли. Время от времени он шутливо проворачивал ее вокруг своей оси, а иногда – она его.

Вдруг Грейнджер прекратила прыгать и пищать. Ее лицо стало серьезным. Драко, который уже сам разошелся, хохотнул:

– Грейнджер, у тебя завод кончился? Тебе в спину надо воткнуть ключик?

– Да иди ты, – Грейнджер хихикнула над остротой. – «Ведуньи» мне кого-то напоминали, а я никак не могла вспомнить, кого именно. А теперь до меня дошло. Элис Купер.

– Алиса Купер? Кто она?

Гермиона рассмеялась в голос. Пришло время блеснуть знаниями:

– Элис Купер – это мужчина. Он маггловский певец. Его карьера началась в семидесятых. У моих родителей есть его альбом «Любить до смерти».

Малфой о чем-то подумал, а затем спросил на полном серьезе:

– А ты можешь достать эту штуку?

– Можно попросить одну из школьных сов слетать ко мне домой и принести оттуда пластинку. Думаю, из часов с маятником получится неплохой проигрыватель. Тебе должно понравиться, – Гермиона запнулась на полуслове, потому что вдруг поняла, что в данной ситуации неправильно. – Драко Малфой интересуется маггловской культурой?

– Вот только не начинай. Это для общего развития. Такой богатый, знаменитый и влиятельный аристократ, как я, должен быть сведущ во всех сферах, – Малфой горделиво задрал нос и выпятил грудь.

Гермиона не удержалась и начала хохотать. Ее смех был настолько заразителен, что Малфой тоже не сдержался. Гермиона же решила тактично промолчать о том, что еще совсем недавно Малфой не желал иметь ничего общего с поп-культурой и никакое общее развитие его не заботило. Спустя еще несколько минут активных дрыганий им обоим стало жарко.

– Я пойду пристрою куда-нибудь свое барахлишко. – Драко снял мантию и даже смокинг, – а заодно принесу нам напитки.

– Отлично. Я пока немного отдохну и посижу со своими мальчиками. Они оба какие-то понурые.

– Святая Грейнджер утешает убогих.

Грейнджер бросила ему беззлобное «заткнись» и побежала к столикам, где сидели Поттер и Уизли, но уже без сестер Патил.

Драко же нашел целую кучу мантий и пиджаков, сваленных вместе. Мысленно обозвав всех деревенщинами, он превратил стоявший рядом стул в вешалку и аккуратно повесил на нее свои смокинг и мантию. Когда он подходил к столику с напитками, его кто-то окликнул. Развернувшись, он обнаружил Поттера. Подавив первичный порыв сказать какую-нибудь гадость, Драко выдавил из себя настолько безобидную реплику, насколько мог:

– Вообще-то неприлично бросать свою партнершу одну, Поттер.

– Не я бросил Парвати. – Гарри не был настроен на пустой обмен грубостями. – И я хотел поговорить о твоей партнерше.

Драко снова поборол желание разразиться язвительной тирадой об очкастых рыцарях и сказал:

– Я пригласил Грейнджер на бал, потому что в перерывах между танцами нужно общаться со своей дамой. А Грейнджер не только единственная во всей школе равная мне по интеллекту, как бы это ни было печально. Она еще и очень привлекательная девушка. Даже несмотря на то, что она магглорожденная. Просто я осознаю за неделю то, на что у вас с Уизли уходит три с половиной года.

Гарри пропустил мимо ушей высокомерный посыл Малфоя. Он просто стоял и не мог подобрать слов. Драко же решил вознаградить себя за терпимость в его отношении и все-таки съязвил:

– Представь себе, Поттер, я тоже человек.

– Да. Гермиона мне то же самое сказала. А почему тогда на лестнице ты так сверлил взглядом меня и Рона?

Драко устало потер переносицу. Этому шрамоголовому явно не знакомо слово «джентльмен». И слово «логика» тоже.

– Потому что главная задача кавалера, Поттер, – не испортить вечер своей даме, – он говорил с ним как с отсталым ребеночком. – А если бы мы с вами переругались прямо на глазах у Грейнджер, то она бы расстроилась, и ее вечер был бы испорчен.

Дождавшись, пока собеседник переварит информацию, он спросил ледяным тоном:

– Я свободен?

Гарри только кивнул, а затем, вконец разбитый, пошел на улицу проветриться.

– Может, тогда ты объяснишь мне, неразумному, что же я должен был делать?! – Рон Уизли сорвался на крик, несмотря на то, что в холле, куда они с Гермионой вышли, были люди.

– По-человечески пригласить меня на бал, если ты хотел, а не тянуть до последнего! – Гермионе все труднее было сдерживать слезы от того, что ее друг накинулся на нее с такими претензиями.

– По-человечески?! А по-человечески было врать, что тебя уже пригласили, а в последнюю минуту идти с Малфоем?!

Гермиону начало трясти.

– Драко пригласил меня, как только объявили об этом бале. А я не стала соглашаться сразу! Я ждала, пока у тебя хватит ума пригласить меня!

Уизли пропустил ее слова мимо ушей. Он уже совершенно не контролировал, что несет.

– Уже Драко?! Быстро же ты сдружилась с нашим врагом!

– Ты сам себя слышишь?! Турнир Трех Волшебников проводится, чтобы наладить дружбу между разными школами, а вы, однокурсники, грызетесь как собаки!

– Да потому что он постоянно к нам цепляется! Может, ты забыла?!

– А может, только у нас с Малфоем хватило ума, чтобы переступить через это?!

– Ты уже говоришь как он!

– А ты вообще меня знаешь?!

И тут нервы Гермионы не выдержали. Она в истерике закричала:

– Как ты мог все испортить?! Убирайся! Видеть тебя не хочу!

Раскрасневшийся от злости Уизли пошел в гриффиндорскую башню, а Гермиона распустила и так размотавшийся узел на голове, села прямо на ступеньки, сняла туфли и горько заплакала. Вечер был загублен. Гермиона не понимала, как мог Рон Уизли, с которым они столько пережили, которого она считала другом, который, возможно, ей даже нравился... Нравился до сегодняшнего вечера, естественно. Как он мог наговорить ей столько обидных вещей? А ведь все было так хорошо. Как выяснилось, слишком хорошо, чтобы быть правдой.
Гермиона все плакала и плакала. Святочный бал должен был стать сказкой. Их совместной сказкой, если бы кое у кого хватило мозгов понять, что есть девушки помимо этой французской фифы. Рон же знал, что для всех значит Святочный бал. Для него самого это было не менее важно. И если он сам испортил себе вечер, это не давало ему право отыгрываться на тех, кто хорошо проводил время. Хотя она уже выяснила сегодня, что на поверку Уизли проигрывает даже перед пресловутым Малфоем.

Помянутый черт, кстати, уже стоял перед ней. Вид у него был крайне обиженный. Гермиона подняла на него красные заплаканные глаза. Малфой сделал вдох, а затем сказал:

– Вот как, Грейнджер? Значит, когда я при всех называю тебя грязнокровкой, ты не роняешь даже слезинки. Но стоит тебе повздорить с рыжим нищебродом, так ты сразу рыдать, да? Так вот, как ты ценишь мои старания?! – Малфой начал кривляться, как это делают переигрывающие актрисы, изображая истерику. – Вот, что для тебя на самом деле значит наша вражда?! Ты действительно такая жестокая, что готова так растоптать мои чувства?!

Грейнджер фыркнула от смеха. Каким-то образом шутки Малфоя всегда попадали точно в цель. Поток слез не останавливался, но ей все же полегчало. Драко же удовлетворительно кивнул. Начало было положено. Тяжело вздохнув, он сел рядом с ней и приобнял ее за плечо. Какое-то время они сидели молча, если не считать всхлипов Гермионы.

– Так и не оценишь жертву, на которую я иду ради тебя? – спросил Драко как бы между прочим.

– Какую ещ-ще ж-жертву? – от продолжительного плача Гермиона начала икать.

– Ради тебя я сел на эти пыльные ступени, по которым прошло несколько тысяч пар ног. И я сомневаюсь, что все эти люди чистили свои туфли так же тщательно, как я.

Грейнджер снова хихикнула.

– Конечно. Как я могла не подумать? Ведь твоя фамильная задница не предназначена для того же, на чем сидим мы, простые магглорожденные.

Драко улыбнулся. Не своей фирменной ухмылкой, как раньше. Он улыбнулся искренне. Как улыбался, танцуя с Гермионой.

– Правильные вещи говоришь. На таком фешенебельном балу надлежит обсуждать что-нибудь более прекрасное, чем твой Уизли. Например, мою задницу.

Грейнджер совсем перестала плакать и рассмеялась, уткнувшись Драко в плечо. Но через секунду она осеклась и резко отпрянула.

– Прости. После этого... разговора с Роном я плохо контролирую себя...

– А с распущенными волосами тебе даже лучше, – совершенно невпопад ответил Драко. – Мне нравится.

Гермиона покраснела и отвернулась. Малфой наклонился к ней и почти шепотом сказал:

– Между прочим, сейчас только половина десятого. Впереди еще весь бал. Что ты выбираешь: оторваться, как следует, или сидеть здесь и страдать по человеку, который не стоит ни одной твоей слезинки?

Гермиона обдумывала его слова с минуту. Затем она окончательно стерла последние слезы, надела туфли, лукаво улыбнулась, схватила Драко за руку, и они побежали обратно в зал, где «Ведуньи» как раз начинали играть новую песню.

Они снова танцевали, снова держались за руки и снова смеялись. Им снова было хорошо. Ссора с Роном забылась, словно она была несколько лет назад. Гермиона поняла, что незрелый мальчик не стоил испорченной мечты. Она долго не решалась, но все же спросила:

– Малфой, а почему все-таки ты так старался меня утешить?

Драко посмеялся ее вопросу и сказал:

– Элементарно. Я весь вечер сдерживал себя и не обрушивал на твоих дружков свой праведный сарказм, только чтобы не испортить тебе вечер. И чтобы я позволил рыжему студню пустить все мои старания коту под хвост?

Гермиона уже в сотый раз засмеялась над его остротой. Даже когда они шутили с Роном и Гарри, выходило не так смешно. К тому же учить Драко танцевать на дискотеке было куда приятнее и веселее, чем мучиться, заново объясняя Гарри и Рону зельеварение или историю магии. Вдруг песня закончилась. Ей на смену пришла другая, медленная и лирическая. Это был медленный танец. Драко с энтузиазмом посмотрел на Гермиону.

– А что надо делать сейчас?

– Ты точно хочешь? – спросила Гермиона с опаской.

Драко насторожился. Помедлив с ответом, он неуверенно сказал:

– Ну... Наверное.

– Положи руки мне на талию.

Драко повиновался. Гермиона, в свою очередь, положила руки ему на плечи.

– Готово.

Сначала Драко не понял, в чем тут, как говорит чернь, фишка. Они просто стояли на месте, слегка покачиваясь в такт музыке и глядя друг другу в глаза. Но спустя буквально минуту Драко решил, что и в этом что-то есть. Вот только он так и не понял, что именно. Ощущения были, безусловно, приятными, но он никогда раньше не чувствовал ничего подобного. Единственное, что он понимал, – сейчас момент очень личный, интимный. Боясь разрушить его, он осторожно прошептал:

– Мне нравится.

Гермиона кротко улыбнулась и, слегка заминаясь, спросила:

– Можно я положу голову тебе на плечо?

– Конечно.

Гермиона медленно положила голову ему на плечо и закрыла глаза, полностью окунаясь в свои ощущения. Еще одна стандартная мечта девочки-подростка исполнилась благодаря Драко Малфою. «И, пожалуй, никто, кроме него, не смог бы лучше». Гермиона с упоением вдохнула аромат его одеколона и решила для себя, что получить приглашение на бал от Драко Малфоя – примерно то же самое, как получить письмо из Хогвартса. Драко же, сам не зная зачем, аккуратно прижался щекой к ее невероятно мягким и приятным на ощупь, как и она вся, волосам.

Музыка снова стала бодрой, но парень с девушкой честно признались друг другу, что силы на исходе. Гермиона предложила выйти на улицу проветриться. Драко ненадолго оставил ее, чтобы накинуть пиджак, а по возвращении принес еще и свою мантию, которую накинул на плечи своей даме, когда они вышли. Гермиона не стала даже задумываться, в какой по счету раз за вечер она краснеет и робеет перед этим парнем.

Они гуляли по заснеженному школьному двору совершенно молча, но при этом тишина совершенно не давила. Драко думал о человеческой жизни, о судьбе, о том, что такое юность и по каким законам она протекает. Периодически он поглядывал на Гермиону, что застенчиво улыбалась, чувствуя на себе его взгляд, и куталась в мантию, сохранившую его тепло. Вдруг Драко чихнул. Неожиданно и смешно.

– Будь здоров. Ты не замерз? Может, зайдем внутрь? – Гермиона Грейнджер все-таки такая Гермиона Грейнджер.

– Спасибо. Нет, я не замерз.

Гермиона снисходительно покачала головой.

– Вот все вы, мальчишки, одинаковые. У тебя уже губы посинели. – Не то чтобы Гермиона Грейнджер рассматривала губы Драко Малфоя, просто подметила. – Быстро в замок.

– Да, мамочка. – Не то чтобы Драко Малфой послушался Гермиону Грейнджер, просто ему действительно стало холодно.

Никто не заметил ни как они ушли, ни как вернулись. Для каждой пары этот вечер был личной сказкой, которой больше нет ни у кого. У них была своя собственная волшебная история, и они были в ней главными героями. Своя собственная, чудесная тайна. Уникальная как, например, тайна хорька, столь удачно пригласившего на бал бобриху. За все оставшееся время ни Гермиона, ни Драко так и не поговорили с кем-то, кроме друг друга. Волшебство Святочного бала принадлежало только им.

– Мой вопрос покажется несвоевременным, но почему ты пригласил именно меня? – Гермиона не хотела поднимать эту тему, но ей было важно выяснить. – Я имею в виду, что мы с тобой только три недели назад начали нормально общаться.

– А ты подозреваешь, что я веду какую-то хитрую многоходовую игру и пригласить тебя на бал – ее часть? – Драко снова вернул свою надменную ухмылку, хотя на Гермиону она уже и не оказывала должного эффекта.

– Скажи, что это не так. – Ее слова сочились иронией.

– А я-то все никак не мог понять, что общего у тебя с твоими дружками. Теперь до меня дошло – параноидальные заскоки.

– Малфой, не томи. – Гермиона слегка пихнула его, а затем шутливо пригрозила: – а то напридумываю всяких теорий заговора.

Драко рассмеялся и сказал без утаек:

– Мне приятно проводить время с умным человеком. Все мои девчонки были просто одержимы балом. Для них эти танцы, наверное, сравнимы с экзаменом Ж. А. Б. А.

Теперь засмеялась Гермиона:

– Наши не лучше. Некоторые даже составили список критериев правильно проведенного Святочного бала. Может, наши факультеты не такие уж и разные?

– Не берусь судить в масштабах целых факультетов, но мы с тобой точно... – Драко сделал лицо демона-обольстителя, – сочетаемы.

И снова Гермиона покраснела и потеряла способность смотреть ему в глаза.

– Пошляк, – Гермиона даже не попыталась сказать это с укором и без стеснительной улыбки.

Они наслаждались вечером и друг другом до самой полуночи. «Ведуньи» еще несколько раз играли лирические песни для медленного танца, и каждый раз слизеринец и гриффиндорка делали одно и то же – наслаждались этим неповторимым моментом.

Очнулись они, когда ансамбль уже складывал инструменты, а все столики и украшения волшебным образом упаковывались до следующего раза. Часы пробили двенадцать ночи. А как известно, это время, когда волшебство в сказках кончается. Святочный бал закончился. Переглянувшись, тусовщики рассмеялись как нашалившие дети.

– А теперь, как галантный кавалер, до которого твоим дружкам как пешком до Парижа, я должен проводить тебя до общежития. – Драко деловито подбоченился и подставил спутнице свой локоть.

Не оценив его благородного поступка, Гермиона рассмеялась и пихнула Драко в бок, за что получила щелчок по носу.

По замку они шли совершенно одни, так как из Большого зала выходили последними. Всю дорогу они говорили и смеялись. Она рассказывала ему о Юлии Цезаре, он – о том, что его предок был придворным Вильгельма Завоевателя. Она рассказывала ему о том, что они считали его наследником Слизерина, он – о том, что ему до сих пор стыдно за свое поведение на третьем курсе и на самом деле он рад, что Клювокрыл остался жив. Она рассказывала ему о Шекспире, он – о том, что автор романа «Дракула» Брэм Стокер сам был вампиром. Она рассказала, как Рон пытался пригласить Флер, после чего ей пришлось взять с Драко слово никому не рассказывать об этом. Он рассказал, что на Чемпионате мира бывшие Пожиратели просто решили вспомнить добрые старые времена, а его отец сказал, что они ведут себя как дети и он не будет участвовать в этом позоре.

За беседой они даже не заметили, как преодолели последнюю лестницу и пришли к портрету Полной дамы. Настало время прощаться.

– Я волшебно провела время. Спасибо тебе. – Гермиона невесомо чмокнула Драко в щеку.

Реакция была неожиданной. Лицо Драко покрылось бледно-розовыми пятнами, глаза начали вылезать из орбит. Слизеринец нервно сморщил нос.

– Это что сейчас было?

Все хорошее настроение из гриффиндорки куда-то исчезло.

– Я... Я просто хотела... поблагодарить тебя за хорошо проведенный вечер...

Малфой стоял в как будто его током ударило. Гермиона медленно развернулась и пошла к портрету, изо всех сил стараясь не расплакаться. Дура. Наивная дура. Вообразила себе черти-чего. Посмотрите, какая принцесса! Конечно, ничего не может измениться за один вечер. Все осталось как прежде. Она же грязнокровка, зубрилка и книжная моль. Сухая и бесцветная. «Как страницы учебников, к которым я привязана навсегда», – признавать правоту ненавистной Трелони было вдвойне противно.

– А за то, что проводил до вашей чертовой башни?

Гермиона посмотрела на Малфоя. Весь его вид говорил: «Я жду». Не совсем понимая, что она должна делать, Грейнджер медленно подошла к нему как к Клювокрылу год назад. Решив, что все мы там будем, Гермиона зажмурилась и быстро чмокнула Малфоя в другую щеку. Тот одобрительно кивнул.

– А теперь за то, что утешал, сидя на грязных ступеньках.

Гермиона хихикнула и оставила на щеке довольного как сытый кот Драко долгий звонкий поцелуй.

– А теперь за то, что полторы недели ждал твоего согласия.

Гермиона рассмеялась и сказала:

– Спокойной ночи, Малфой.

Не успела она сделать и шага, как Драко схватил ее за талию, притянул к себе и поцеловал в щечку.

– Спокойной ночи, Грейнджер. – Он улыбнулся самой коварной ухмылкой из всего арсенала.

Гермиона покраснела и поспешила скрыться за портретом. Оставшись один, Драко выдохнул. Путь до родного подземелья будет неблизкий. Ноги тряслись то ли от четырех часов танцев, то ли от нескольких минут прощания. Спускаясь по очередной лестнице, парень довольно усмехнулся. Определенно, Святочный бал прошел гораздо лучше, чем он ожидал.

Оставшись одна, Гермиона выдохнула и без сил сползла на пол. Вечер, в частности его окончание, выжал из нее все соки. Напомнив себе написать утром письмо, чтобы родители прислали пластинку, Гермиона как можно тише пошла в спальню. Наконец-то оказавшись в постели, девушка позволила себе расплыться в широкой улыбке. Несмотря ни на что, Святочный бал прошел гораздо лучше, чем она ожидала.