Глава 1: Часть 1

Часть 1

4

0

Вот Валерий
Поделиться

Эта база Сопротивления располагалась на побережье и служила пристанищем для беженцев из города. Отсюда на грузовиках опальных горожан отправляли в «Белую Рощу» или в «Восточную Чёрную Мезу». За базу, бывший мотель в три этажа, отвечал отряд под предводительством Альфреда Гаррисона, что и послужило поводом для того, как назвать лагерь — «Дом Гаррисона».

Неделю назад сам Гаррисон погиб в стычке с муравьиными львами. Он и ещё пятеро бойцов отправились вдоль берега к мосту, разведать, не появились ли новые заставы Альянса. В нескольких метрах от моста на повстанцев напали муравьиные львы. На этот раз иноземные твари почему-то были просто в бешенстве, практически не оставив шансов людям. Выжил только паренёк по имени Дэн. Из последних сил добравшись до базы, он заплетающимся языком рассказал повстанцам обо всём, что случилось, и умер на следующий день. С этих пор командиром отряда был назначен Бернард Чэйн.

К «Дому Гаррисона» продолжали стекаться беженцы. В здании бывшего мотеля их набралось уже пятнадцать человек. Настало время решать, куда отправить людей.

***

Кевин нёс дежурство на южной окраине мотеля. Во мраке ночи исчез весь берег; только шум бьющихся о камни тяжёлых волн и промозглый, солёный бриз напоминали о том, что рядом море. Весь мир погрузился в безмолвную черноту, и даже высокое небо выглядело пустым — ни единой звезды, только страшная и бесконечная темень.

Помёрзнув, Кевин достал из нагрудного кармана смятую пачку сигарет и закурил. Горький дым царапал и стискивал горло, но Кевин старался не обращать на это внимания — сигарет получше всё равно не найти, а покурить было необходимо.

Дежурство шло спокойно. Стучали сваи заградительных установок; слышался редкий стрекот муравьиных львов. С шумом ветра до Кевина долетали обрывки фраз сидевших недалеко позади, у костра, бойцов. Те о чём-то оживлённо беседовали, греясь у огня. Кевин докурил и выбросил сигарету. Тлеющий кончик прочертил в пространстве дугу, скрывшись в потёмках. Кевин размял плечи. Затекли руки. Думать было не о чем, и Кевин, глядя в кромешную тьму, ждал, когда истекут оставшиеся до конца смены полчаса.

Время прошло, и Кевина сменил широкий, как гора, Нортон Шолдер. Он держал в руках увесистую импульсную винтовку, которая с пары выстрелов разносила муравьиного льва в клочья.

— Удачи, Нортон.

— Спасибо.

Кевин покинул пост и сел у костра, положив автомат на колени. Повеяло теплом. Приятен стал треск древесины и ночь, будто не солдат Кевин вовсе, будто и смерти нет, и всё хорошо.

— Греешься, блин, — услышал Кевин хрипловатый голос Фрэнка. Высокий и плечистый Фрэнк сел рядом и протянул ладони к пламени. Только почувствовав исходящий от огня адский жар, Фрэнк убрал руки и приложил их к своим небритым впалым щекам.

Вскоре к ним присоединился молодой боец по прозвищу Шарк. Кроме клички о нём больше ничего не знали. Шарк был отчаянным парнем и отличным товарищем — у такого всегда найдётся лишний патрон в бою, такой в беде не оставит.

— Холодная ночка, — сказал Шарк.

— Как обычно, — ответил Фрэнк.

— Нет, мороз покрепчал. Скоро закоченеем.

— Не закоченеем. Сколько здесь стоим-то!

— Может быть.

— Всё спокойно? — спросил Кевин.

— Да. Всё нормально. Хотя предчувствия у меня есть дурацкие. — Худое лицо Фрэнка нахмурилось, и в пляшущем свете костра стало страшным, похожим на гипсовую маску.

— В наше время предчувствия не обманывают, — добавил Шарк и закурил. — Особенно дурацкие.

— Это верно, — согласился Фрэнк. — Когда же это всё кончится?

— Кончится тогда, когда враг будет убит.

— А у нас серьёзный враг, а, Шарк?

— Да, Фрэнк. Да. Сигарету?

— У меня свои есть, спасибо. Хотя, если предлагаешь — давай.

Фрэнк и Шарк говорили без умолку. Кевин только иногда вставлял в разговор какие-нибудь короткие реплики, а потом продолжал смотреть на огонь. Он считал, что этот трёп лишён смысла и служит он только тому, чтобы скрасить часы скуки на дежурстве.

«Мы просто должны это делать, — говорил Шарк. — А иначе что? Люди дрались за свою землю, пусть и разорённую, много лет назад. И мы должны это делать. Если бы Альянс пришёл с мирными намерениями, действительно — пришёл с миром — он бы так не нападал на нас. А понятие родины? Для нас всё вокруг родина, и как сыну перед матерью, нам должно быть стыдно перед высушенными морями и опустошёнными землями, перед погибшими в войне. Это не пустые слова. Не пафос и не патриотический демагогизм. У человека должна быть родина, и он обязан её защищать. Земля кормит нас — и мы должны отстаивать её каждую пядь».

— Вот ты кидаешься словами разными, типа «должен», «Родина». А что за ними стоит, а? — спросил Фрэнк.

— А что ты тут тогда сидишь, Фрэнк? — парировал Шарк. — Я не могу тебя перевоспитать, если в тебе нет чувства ответственности перед предками. Что ты воюешь, если не знаешь, зачем? Ты задаёшь вопросы, на которые сам должен найти ответ, а мои слова — мои мысли. Что ты воюешь, Фрэнк? Иди к Альянсу. Иди.

— А вот и пойду, — ухмыльнулся Фрэнк; он будто подначивал Шарка. — Может быть, он меня правда лучше сделает. Сильнее, быстрее. Умнее. Всех людей лучше сделает, к чертям собачьим. Революция…

— Революция — революцией, Фрэнк, но надо понимать, что есть друг, а есть враг. Альянс — враг. Впрочем, человек сам выбирает, кто ему друг, а кто — враг. А ты, Фрэнк, ты, если говоришь серьёзно — ты выбор не делаешь. Ты пресмыкаешься. Ищёшь, кто сильнее.

— Ох, Шарк. Знать бы, кто сильнее. А ты, Кевин, как думаешь?

Кевин пожал плечами и ничего не ответил.

Дежурство шло своим ходом. Кевин снова взялся за оружие и ушёл на южную окраину. На востоке небосвод окрасило слабое зарево. Под восходящим солнцем колыхалась ледяная вода. Мрак начал рассеиваться, оголяя блеклые скалы и пепельные небеса. Поначалу Кевин подумал, что ему причудилось, но потом он понял: со стороны скал раздаётся человеческий крик. Кевин подозвал сидящих у погасшего костра повстанцев. «Слышите?» — спросил он, дабы увериться в своих догадках. Все трое кивнули. Так и есть — среди скал находился человек.

— Так. Нортон — за мной. Остальные — сдаём дежурство и в «Дом».

Повстанцы убежали обратно во двор, а Кевин с Нортоном устремились в глубь лабиринта скал. Песок, словно горячая магма, терялся под ногами. Стоило только один раз ступить на него, чтобы из-под земли вырвался десяток муравьиных львов. Голос становился громче. Кевин прыгнул за очередную скалу, ступил на камень и вскинул автомат. Около песка в испачканной и изорванной робе лежала женщина и звала на помощь. Кевин подбежал к ней. Нортон осматривал место. Он заметил кровавые разводы, тянущиеся издалека по холодному камню. Стойкости бедной женщины можно было только позавидовать.

— Видимо, ей очень нужно было добраться до нас, — сказал Нортон.

Женщина посмотрела на Кевина, и её белые тонкие губы еле прошептали: «Они идут…»

— Кто?

Женщина закатила зрачки под веки.

— Альянс.

— Альянс? — переспросил по наитию Кевин и посмотрел на Нортона. Тот поднялся на скалы и скрылся.

— Послушайте. — Кевин положил ладонь на женскую щеку — та была гладка и источала ледяной холод, словно мрамор. — Альянс идёт? Солдаты? К базе?

Женщина ответила слабым кивком. И сказала:

— Мы шли к «Дому». Нас было несколько человек из города. Но нас догнали солдаты. Я и Генри… нам удалось оторваться. Мы шли ночью. Львы. Напали. Убили. Генри. Убили. Генри. Генри…

Горожанка замолчала. Она умерла.

***

Кевин, Фрэнк и Бернард стояли посреди гостиной на втором этаже. За окном шумело море и выл ветер.

— Нортон никого не увидел, — сказал Кевин. — Альянс ещё далеко, хотя на это надеяться не стоит. Надо уводить беженцев.

Фрэнк сел на стул, и тот протяжно скрипнул. Бернард измученно вздохнул и прошёлся по комнате.

— Бомбить не будут. Альянсу нужны люди. Надо, пока не поздно, уводить людей, — повторил Кевин, но его слова вновь потонули в пустоте. Чувство обречённости окутывало всё пространство в комнате. Как скот, приведённый на убой, Фрэнк и Бернард хранили молчание и ждали подготовленной участи. Кевин тоже ощутил пронзительный холод в сердце; и море перестало быть вестником свободы, солнце опустило свои лучи, а небо… небо, точно могучий владыка, бросало на людей свои полные равнодушия взгляды. Единственными вещами, что не давали Кевину полностью погрузиться в апатию, были глаза умершей у него на руках горожанки, её холодная щека, и несколько жизней, которые сейчас располагались в подвале и на первом этаже.

— До того, как пришёл Альянс, — начал вдруг Бернард, — много лет тому назад; мне было девять. Я жил в Филадельфии. У нашей семьи был хороший загородный дом. Мы туда отправлялись в начале августа и жили до наступления сентября. Однажды я с отцом гулял по саду. Было солнечно. Небо чисто. Воздух свеж. Сад — весь зелёный. Чудесно. И вот отец говорит: «Видишь, Бен, эти яблони. Красивые, зелёные. Но такими они будут не всегда. Скоро кончится лето, наступят холода, яблони станут голыми и чёрными. А потом придёт весна, и яблони снова станут красивыми и зелёными».

Бернард посмотрел на Кевина, потом на Фрэнка — те увидели, что глаза командира блестели от слёз — и вынул из кобуры пистолет.

— Я не хочу, чтобы лето кончалось, — сказал только Бернард, поднёс дуло к виску и выстрелил. Кевин, оцепеневший от печального и одинокого взгляда командира, не сразу понял, что произошло, а когда понял, бездыханное тело Бернарда уже лежало на полу, и вокруг головы медленно растекалась кровь. Фрэнк вскочил со стула и рывком подбежал к мёртвому командиру.

— Чёрт.

Кевин обернулся к дверям. Наверх уже поднялись два повстанца: Шарк и Рой. Рой сразу вошёл в комнату; Шарк остался в дверях.

— Что случилось?

Кевин промолчал.

Фрэнк, восприявший духом, обратился к бойцам:

— Что теперь делать? Кевин?

— Во-первых, вывести беженцев. Лучше в «Восточную Чёрную Мезу». А во-вторых… — Кевина прервал громкий выкрик снаружи: «Альянс!»

— Что за чёрт? — Фрэнк бросился к окну, а Шарк побежал вниз. Через минуту боец вернулся.

— С севера идут солдаты, — сказал Шарк. — Вдалеке ребята видели пару транспортников.

— Значит, отправлять на грузовиках беженцев нельзя. — Кевин на секунду задумался. — Людей поведём по ущельям.

— Что? — переспросил Фрэнк.

— Ты всё верно услышал, — повторил Кевин. — Грузовики Альянс легко заметит. Надо увести людей по берегу к «Новой Малой Одессе». Там беженцев доставят до «Восточной Чёрной Мезы».

Никто с Кевином спорить не стал. Ситуация требовала решительных действий.

***

Беженцев вывели на задний дворе мотеля. За спинами людей плескалось море. Выл холодный и колкий ветер. Кевин смотрел на горожан, вспоминая, как пару минут назад они тревожно переглянулись между собой, когда услышали страшную новость о приближении Альянса; когда Кевин с Нортоном пришли на базу, Бернард решил, что беженцам лучше пока не знать о предстоящем штурме.

— Я никого не держу, — обратился Кевин к повстанцам. — Но чтобы спасти этих людей, надо задержать Альянс, иначе он их быстро нагонит.

К Кевину вышли Шарк, Нортон, Фрэнк и Рой.

— Отлично. Остальным: удачи вам, парни, и храни вас Бог. Вперёд.

Беженцы с десятью повстанцами двинулись в путь. Пятеро оставшихся бойцов вернулись в мотель.

***

Транспортник приземлился у входа во двор, подняв в воздух пыль и сухую грязь. Из грузового отсека выпрыгнуло шестеро солдат. Они перекинулись между собой парой команд и направились к дому. По пути уничтожили грузовики.

Солдаты вошли в мотель. Всё это время повстанцы выжидали. Кевин, спрятавшись за стенкой на первом этаже, следил за главным входом. Нортон и Рой находились в холле. Фрэнк и Шарк — в подвале. Солдаты начали прочёсывать первый этаж.

Транспортник взмыл в хмурое небо.

— Сюда, хэй! — закричал Шарк, и двое солдат спустилось в подвал. Только в последнее мгновение противник заметил, что в дверном проёме установлена растяжка; осколочная граната глухо взорвалась; повстанцы ринулись в бой. Один солдат успел послать в штаб сообщение, и теперь к базе летели три транспортника.

— Будет жарко, — сказал Фрэнк. Бойцы заняли позиции.

Транспортники сели за двором. Вокруг машин роились муравьиные львы, махая лапами и злобно шипя. Во двор устремились солдаты. Начался бой, перетекший через час в долгий штурм; до последнего патрона повстанцы держали солдат на расстоянии от мотеля, но потом противнику всё же удалось прорваться. Приказ Кевина держаться до конца был исполнен полностью. Завязалась рукопашная схватка. В ход шло всё, что попадалось под руку. Солдаты Альянса — это существа, лишённые мысли, но, наверное, в глубине их изуродованных душ проснулась маленькая искра удивления необычайному героизму и стойкости обычных, смертных людей, искра уважения их неистребимому желанию не сдаваться.

Почти все повстанцы были уничтожены; только Кевин ещё еле дышал. Он слышал, как переговариваются солдаты, вошедшие в превращённый в поле брани первый этаж, и не понимал: умер он или ещё нет. Кевин вспомнил рассказ о лете, которое было обречено на смерть, и увидел перед собой яркий и тёплый зелёный сад; никакого холодного моря, никаких холодных скал, только смертное лето. Рука Кевина машинально потянулась к гранате на бронежилете — он её специально оставил. Сорвал кольцо и крепко сжал в ладони. Когда солдаты — их было трое или четверо — подошли к Кевину, он разжал пальцы.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

1 из 1