Глава 2: Глава 2. Чужие слова.

Глава 2. Чужие слова.

101

0

Oот Off_script
Поделиться

Лежащая рядом Анна во сне шевельнулась, и Николай осторожно убрал мешающую прядь волос с лица жены.

Нет, конечно, все произошло не так просто.

После оврага были слезы. Обвинения. Его ярость. Ее упрямство. Они еще не раз успели поссориться и помириться, прежде чем наконец действительно поговорили. Но впервые за все это время они говорили правду.

Всю. Как есть.

Без Муратова.

Без Марии Федоровны.

Без ее страха.

Без его проклятой гордости.

Когда между ними наконец не осталось чужих слов, все оказалось до смешного просто.

Она любила его.

Он любил ее.

Все остальное можно было решить.

Ничего бы и не было, если бы он тогда не солгал. Если бы она потом просто пришла к нему.

Анна снова пошевелилась во сне, словно услышала его мысли.

Гроза уже уходила. Гром теперь гремел где-то далеко, за лесом, дождь тоже почти перестал, только с крыши еще мерно стекала вода.

Он обвел взглядом комнату и вдруг остановился на небольшом портрете между окнами.

Он видел его тысячу раз.

Его мать и Мария Федоровна — совсем молодые, еще девушки. Обе в светлых платьях, обе хороши собой, но такие разные. Мать смотрела прямо на художника спокойно и чуть насмешливо, а Мария Федоровна... (пришлось присмотреться) ... Она улыбалась.

Вот что всегда поражало его в этом портрете.

Он не помнил ее такой.

К тому времени, когда Николай начал что-либо понимать и запоминать, тетка уже давно была вдовой. Строгая, безукоризненная, всегда затянутая в темные платья до самого горла, с тяжелой связкой ключей у пояса и таким выражением лица, что даже самые бесстрашные лакеи предпочитали заранее признаться во всех прегрешениях.

Она редко смеялась.

Еще реже хвалила.

А уж представить ее способной совершить какую-нибудь глупость Николай до недавнего времени не мог вовсе.

Оказалось, напрасно.

Все изменил совершенно обычный визит князя Муравинского.

Николай знал Муравинского много лет — еще совсем молодым офицером попал под его начало и многому был ему обязан. Князь был одним из немногих людей, к чьим словам Николай действительно прислушивался.

Но о том, что Муравинский знает Марию Федоровну, Николай понятия не имел.

До того дня, когда тетка вошла в гостиную, увидела его у камина — и остановилась.

Муравинский, которого Николай видел совершенно спокойным даже под неприятельским огнем, замолчал на полуслове.

— Маша, — сказал он наконец.

Николай тогда впервые в жизни услышал, чтобы кто-нибудь называл чопорную княгиню Машей.

Остальное выяснилось позже.

Когда-то они любили друг друга. Но молодой князь без денег и положения не устроил ее отца. Муравинскому отказали, он уехал в армию, а Марию Федоровну выдали за богатого Воронцова.

Прошли десятилетия. Оба овдовели. И судьба, которая в последнее время явно развлекалась за счет семейства Шереметьевых, снова свела их вместе.

Сначала Мария Федоровна перестала уезжать сразу после обеда.

Потом Николай заметил (на самом деле, заметила Анна, но Николаю нравилось думать, что он) на ней темно-синее платье вместо привычного черного.

Через неделю — бордовое.

А потом тетка начала улыбаться.

Это было уже почти неприлично.

Однажды Николай застал их в саду: Мария Федоровна держала князя под руку и смеялась так легко, что на несколько секунд он увидел перед собой ту самую девушку с портрета.

И тогда многое понял.

Это, конечно, не оправдывало того, что она сделала с ним и Анной. Но женщина, так яростно пытавшаяся распорядиться их судьбами, когда-то позволила другим распорядиться собственной. Возможно, поэтому возвращение Муравинского изменило ее сильнее любых обвинений.

Через год они обвенчались.

Анна утверждала, что любовь делает людей лучше.

Николай отвечал, что в случае его тетки это была не любовь, а настоящее чудо. За что неизменно получал от Марии Федоровны веером по руке.

Да. Все действительно закончилось хорошо.

Даже с Муратовым.

Хотя некоторое время после оврага Николай был совершенно уверен, что вот с ним-то хорошо уже не закончится никогда.

Муратов исчез.

Не в переносном смысле — буквально.

После того дня он не появлялся в доме, не присылал записок, не попадался Николаю ни в городе, ни в мужском клубе, ни у общих знакомых.

Николай, впрочем, не ждал ни объяснений, ни оправданий.

Потом Анна пришла в себя. Они поговорили. Потом еще раз. И еще.

И постепенно Николай понял то, чего сначала понимать совершенно не хотел.

Муратов действительно предал его.

Взял деньги Марии Федоровны. Ухаживал за Анной по ее приказу. Лгал ей о том, что Николай обманул ее, что разрешения на брак не будет, что упрямство Шереметьева закончится ссылкой — а то и чем похуже.

Все это было правдой.

Но правдой было и другое.

В какой-то момент игра перестала быть игрой. Муратов влюбился в Анну. По-настоящему.

Николаю от этого знания легче не стало. Скорее наоборот.

Но ярость перестала быть такой простой и удобной.

А через несколько дней Потап как-то между делом сообщил, что Даниил Руфуанович уехал.

— Куда?

Потап пожал плечами.

— В Петербург, говорят.

Николай только хмыкнул.

В Петербург так в Петербург.

Он еще не знал, что впервые в жизни его друг отправился туда не за деньгами, не за женщиной, не спасаться от долгов и не искать очередного приключения.

Он отправился туда за разрешением на чужую свадьбу.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

2 из 4