Глава 22: Глава 21

Когда мне в лицо прилетел плевок от укуренного хулигана, стоящего напротив…
Сдержаться было сложно. Проблемы с самоконтролем у нас, Хаммеров, в крови. Причём это не просто злость, это нечто большее, можно назвать это генетическим дефектом – вспышка ярости, затмевающая разум, желание уничтожить источник раздражения здесь и сейчас. Не знаю, почему природа сыграла с нами такую шутку, но настоящему Зику всегда стоило огромных усилий сдерживать эти порывы, и только его миролюбивый характер, тяжёлое детство без родителей и погружение в науку помогли парню вырасти не агрессивным адреналиновым наркоманом, а тихим, замкнутым интровертом.
Я же…
Скажем так, я далеко не тот Иезекиль Хаммер, и дело даже не в том, что я пришелец из другого мира, а в том кошмаре, который я пережил в первые же дни. Мусорный бак, смерть охраны, холодное дуло пистолета, внутренности Шокера на коже сиденья…
Я стал грубее. Жёстче. Циничнее.
Я отнюдь не позитивный персонаж и иллюзий на этот счёт не питаю.
Но именно сейчас, чувствуя, как чужая слюна жжёт кожу, я вдруг понял, почему отец приставил ко мне Линду, и разгадал, зачем она носит свою маску «тролля 80-го уровня».
Абсолютный контроль.
Если бы не Линда, не её бесконечные тычки, подколки и лекции о хладнокровии, я бы сейчас сорвался. Я бы накинулся на ублюдка и вгрызся ему в глотку зубами.
Однако сейчас…
Я чувствовал ярость. О да, она бурлила внутри, требуя крови, но я полностью контролировал её. Гнев не застилал глаза красной пеленой, наоборот, он сделал зрение кристально чётким. Я видел расширенные зрачки укурыша, видел, как напрягся его приятель справа, видел, как дрогнула рука третьего.
Благодаря изнурительным тренировкам я не утратил адекватность, и только нервный тик левого глаза мог выдать бурю внутри.
Идиоты приняли моё молчание за страх.
— Чё, язык проглотил, богатей? — загоготал главарь, и его приятели подхватили смех.
Тем хуже для них.
Резкий шаг вперёд, скручивание корпуса – и мой кулак, в который я вложил всю инерцию тела, врезался точно в челюсть говоруна.
ХРУСТ
Звук, с которым его зубы клацнули друг о друга, был музыкой для моих ушей. Парня подбросило, его глаза закатились, и он мешком рухнул на линолеум, мгновенно вырубившись. Сотрясение гарантировано, а возможно, и перелом челюсти этому идиоту я оформил.
Его приятели даже не успели понять, что произошло.
Тот, что стоял справа, было дёрнулся ко мне. Ошибка. Я просто перехватил его руку, используя инерцию его же движения, и резко ударил коленом в солнечное сплетение, хулиган сложился пополам, хватая ртом воздух и издавая звуки, похожие на хрип умирающего тюленя.
Третий, самый щуплый, замер с поднятыми руками. В его затуманенных наркотой глазах появился животный ужас.
— Бу! — рявкнул я, делая ложный выпад.
Парень взвизгнул, споткнулся о свои же ноги и позорно шлёпнулся на задницу, отползая назад.
Вся схватка заняла от силы секунды три.
Я выдохнул, чувствуя, как адреналин медленно отступает, оставляя холодное удовлетворение.
Шагнув к лежащему без сознания главарю, я схватил его за воротник куртки и рывком приподнял. Его голова безвольно мотнулась, а я, не обращая на это внимания, просто вытер щёку о ткань его куртки, стирая слюну. Брезгливо отпустил его, позволив телу снова глухо удариться об пол.
Мерзкий ублюдок.
Я огляделся. Двое на полу, один жмётся к стене. Петра стоит за моей спиной, прижав ладони ко рту, её глаза огромные, как блюдца.
Красиво ли я поступил? Жестоко избив трёх, по сути, детей?
С одной стороны, они – «просто школьники», а с другой – эти твари задирают слабых, курят дрянь прямо в школе и чувствуют полную безнаказанность.
В голове мелькнула шальная, тёмная мысль. Я мог бы свернуть ему шею прямо сейчас. Хватило бы одного движения…
Никаких проблем ни у меня, ни у отца не будет. Юристы Хаммеров докажут, что это была самооборона, что он угрожал мне ножом (который «случайно» найдут у него в кармане), что я был в состоянии аффекта. Пару сотен тысяч баксов на взятки, и дело закроют.
Но убивать их…
В памяти всплыл образ Шокера. Я убил элитного наёмника, «суперзлодея», и после этого убивать обдолбанных подростков?
Пф. Много чести. Марать руки об этот мусор ниже моего достоинства.
Я достал из кармана белоснежный платок (Альберт всегда кладёт свежий, дай Бог ему здоровья и долгих лет) и тщательно вытер костяшки пальцев, на которых остались следы чужой слюны и крови. После этого я протёр и лицо, брезгливо бросив платок на вырубленного ублюдка.
— Пошли, Петра, — бросил я, не оборачиваясь к поверженным врагам.
Интересно, а раньше у меня было такое мышление?..
Петра шла рядом, едва поспевая за моим широким шагом, её пальцы, вцепившиеся в лямки рюкзака, побелели от напряжения. Девушка то и дело бросала на меня короткие, оценивающие взгляды, словно видела впервые. В её глазах сплетались воедино шок, непонимание и капля страха… Хорошо, что именно «капля». Учитывая её характер, я бы не удивился, если бы Петра просто убежала или вовсе прекратила общение со мной. Выходит, она смелее, чем кажется? Или доверяет друзьям, даже если ей не нравится то, что они делают.
Мы вышли в боковой холл, где было меньше народа, и Петра вдруг резко остановилась, заставив и меня замереть.
— Зик... — её голос дрогнул, она едва выдавливала из себя слова. — Зачем? Ты... ты же мог просто уйти. Или позвать дежурного. Тот хруст... О боже, Зик, ты же ему точно челюсть сломал!
Она смотрела на мои руки, на костяшках которых начало проступать покраснение.
Отдаю ей должное в очередной раз – девушка дождалась, когда мы покинем место происшествия, по дороге обдумала свои слова и произошедшее, и только потом начала откровенный разговор. Раньше она не проявляла себя таким образом, а сейчас я замечаю за ней всё больше того самого внутреннего стержня, который уважали все, кто знал Человека Паука, даже многие злодеи.
— Знаешь, Паркер… — начал я, вспоминая слова Озборн. — Школа – это зоопарк. Или ешь ты, или едят тебя. Если я покажу слабость, меня разорвут. Если я буду слишком добрым – сядут на шею. — Я повторил слово в слово то, что слышал от её подруги. — Из-за излишней мягкости к тебе и докапывается каждый хулиган. Можно сказать, что я излишне жестоко обошёлся с ними. Я согласен, что можно было решить это дело иным способом, однако, проявив жестокость сейчас, я избавлюсь от подобных случаев в будущем. Вспоминая, что я сделал с этими тремя, даже самый отбитый хулиган просто не захочет лезть ко мне… Или к тем, кто рядом со мной.
— И всё же…
— Я не настаиваю на своей абсолютной правоте, а лишь поясняю, почему именно я поступил так, а никак иначе, — мягко прервал я девушку.
— Я поняла… — Выдохнула Петра, немного успокаиваясь. — Надеюсь, твой план сработает и больше такой… жестокости не будет.
— А уж я-то как на это надеюсь… — искренне ответил я. К сожалению, дети часто бывают слишком жестокими, потому что не понимают рамок дозволенного, пока не столкнутся с последствиями. — Ладно, пойдём уже. Попрошу мою телохранительницу разобраться с этими тремя. Как минимум скорую вызвать им надо.
Мы вышли на школьную парковку, где воздух был заметно свежее, чем в душных коридорах. У машины, прислонившись к дверце, стояла Линда, она лениво крутила какой-то брелок на пальце, подставив лицо лучам полуденного солнца, но как только мы показались в дверях, её взгляд мгновенно сфокусировался на нас.

Линда не была бы профессионалом, если бы не заметила перемену в моей походке или то, как я сжимал кулаки. Глаза наёмницы скользнули по моим покрасневшим костяшкам, затем на бледную, едва переставляющую ноги Петру, и на губах Линды заиграла привычная ехидная ухмылка.
— Ого, — протянула она, выпрямляясь. — Глядите-ка, наш «маленький молоточек» вернулся с охоты, да ещё и с такими трофеями!
Петра вздрогнула от её голоса и невольно сделала шаг мне за спину. Телохранительница подошла ближе, игнорируя испуг девушки, и бесцеремонно взяла меня за руку, рассматривая повреждения.
— Кожа содрана, удар был поставлен неплохо, но ты явно не жалел веса, — констатировала она. В её голосе промелькнуло нечто похожее на одобрение, которое она тут же скрыла за сарказмом. — Надеюсь, лицо того несчастного выглядит сейчас гораздо хуже, чем твоя рука. Иначе я буду очень разочарована.
Я аккуратно высвободил кисть и посмотрел ей прямо в глаза.
— Это всего лишь небольшое покраснение, не преувеличивай, — ответил я излишне внимательной наёмнице. — В боковом холле трое. Один в глубоком ауте, возможно, перелом челюсти. Двое других… скажем так, получили интенсивный урок физкультуры. Вызови кого-нибудь, чтобы с этим разобрались. Я не хочу видеть в школе, в которой учусь, малолетних наркоманов.
Линда на секунду замерла, приподняв бровь.
— Какой ты заботливый, — хмыкнула она, доставая телефон. — Ладно, босс, сделаю. А ты… — Она перевела взгляд на Петру, которая всё ещё пребывала в прострации. — Раз уж пришла с нашим «молодым господином», то садись в машину. Вино не предлагаю – мелкая ты ещё, зато там есть гранатовый сок.
Петра лишь мотнула головой, не в силах что-то сказать.
— И апельсиновый тоже, — добавил я, открывая дверь для девушки. Гранатовый сок я специально держал для Озборн, которая требовала его именно у меня, хотя могла бы заказать и сама, а вот апельсиновый я предпочитаю сам – вкусный чертяка, особенно если натуральный, а не подкрашенная вода с ароматизаторами.
Дверь автомобиля захлопнулась с глухим звуком, мгновенно отсекая шум школьной парковки и гул далёкого города. Я тут же открыл холодильник и начал наливать сок в два стакана.
Петра осторожно опустилась на край сиденья, словно боялась испачкать безупречную обивку своим поношенным рюкзаком. Она выглядела потерянной, её взгляд блуждал по деталям интерьера, не зная, на чём остановиться.
Линда тем временем закончила короткий разговор по телефону и села на переднее сиденье.
— Всё, «мусор» скоро уберут, — бросила она через плечо, устраиваясь поудобнее и смотря на нас в зеркало заднего вида. — Вызвала частную бригаду. Мальчики отправятся в хорошую клинику, где им поправят челюсти и промоют желудки от той дряни, что они употребляют. В любом случае, с ними разберутся… — Кайл, всё это время сидевший молча, завёл двигатель, и машина мягко тронулась с места. — Ну так что, герой, — Линда поймала мой взгляд в зеркале, и в её глазах снова зажглись насмешливые искорки. — Каков план? Отвезем принцессу в её замок или у нас на повестке дня ещё есть пара подвигов?
Петра, услышав «принцессу», густо покраснела и наконец решилась заговорить, обращаясь ко мне:
— Зик, я... спасибо. Наверное. Я всё ещё не уверена, что это было правильно, но... — она запнулась, глядя на стакан с соком, который я ей протянул. — Ты защитил меня, и я это очень ценю… Прости, что я такая нерешительная. Будь на моём месте Генриетта и уж тем более Джина…
— Да не за что, — пожал я плечами. — Мне и самому подобные типы неприятны. А уж стоять и смотреть, как тебя задирают какие-то уроды… Ты уж прости, но если моего друга обижают, я вступлюсь за него, даже если сам друг будет против. — Я откинулся на спинку, делая глоток из стакана.
Хитрая ухмылка Линды, замеченная мною в зеркале, была проигнорирована. Как и какая-то гордо-отеческая, едва различимая улыбка на лице Кайла.
— И всё же, спасибо. Это многое для меня значит. У меня… не то чтобы много друзей, как ты знаешь.
— Только великолепная мисс Озборн? — я подпустил в голос шутливые нотки. Пора менять тему, не хочу портить себе настроение воспоминаниями о тех ублюдках.
— При ней ты её по-другому называешь… — поддержала игру Петра. — «Принцесска» или просто Генриетта.
— Ну а что поделаешь, если «Генри» ей не нравится?
— «Принцесска» ей тоже не нравится…
— Ха, подловила. Как сок, кстати?
— Вкусный. Боюсь представить, сколько стоит один стакан такого…
— Да не то чтобы дорого, уж явно не дороже килограмма апельсинов, — пожал я плечами. — Мы богатеи, но не идиоты, чтобы переплачивать за то, за что переплачивать смысла нет.
Одно дело, когда разговор заходит о статусе – за это доплатить приходится, но зачем переплачивать за еду, если можно не переплачивать? Отец так-то поднялся с самых низов и всё ещё помнит цену денег. Я так думаю, во всяком случае, иначе бы не пытался и мне показать эту ценность через бюрократию.
— Генриетта бы с тобой поспорила, но вот мне кажется это правильным подходом.
— «Гении мыслят одинаково», — важно кивнул я, и мы с рыжей рассмеялись, наконец сбросив напряжение. — Итак, есть идеи, как нам оформить работу? Презентация или реферат?
— Мне ближе реферат, — задумавшись, ответила девушка.
Разумно. Презентацию нужно презентовать перед всем классом, а с уверенностью у этой девушки большие проблемы.
— Тогда реферат… Ну, думаю, за пару часов управимся. Тема простая. Если бы не было требования по минимуму страниц, я бы просто устно пересказал всё и свалил довольный… Ох уж эта школа…
— Не нравится учиться? — мило наклонив голову, спросила девушка.
— Учиться мне нравится. Только в школе я не учусь, а трачу часы на непонятно что. Я бы мог и в университет поступить, и уже давненько, но… «Социализация», чтоб её…
— Понимаю тебя. Дядя Бэн, когда я предложила закончить школу экстерном, целую лекцию мне прочитал о важности школы и социализации для подростков… Ну а ещё я боюсь, что к малолетке в университете будут относиться… не очень.
— Хах… Как думаешь, как будут справляться наша Королева Школы и мисс Озборн?
— Хм… Ну, я не думаю, что они прям подерутся, но, зная характер Генриетты…
Так мы и провели остаток дня – общаясь на школьные и научные темы, а также делая реферат по физике.
Вечером Петру, поначалу шокированную особняком Хаммеров, уже было не узнать – весь страх и неловкость просто испарились. Передо мной была весёлая, пусть и весьма стеснительная девушка, причём очень умная и всесторонне развитая.
Когда я предложил доставить её домой на машине, она, мило покраснев, отказалась. Сказала, что её прибытие на такой машине могут неправильно понять соседи, после чего призналась, что попросила дядю забрать её.
На том мы и распрощались, довольные потраченным временем.
А тех троих исключили из школы. Оказалось, что они были из неблагополучных семей, а отца «главного укурыша» вчера пристрелили грабители, из-за чего парень и обдолбался прямо в школе…
Ну что же, я могу понять его боль, но это не повод и не оправдание для его действий. Я был в своём праве и не считаю, что поступил неправильно, а те, кто считает иначе… Что же, их мнение для меня не то чтобы важно.

***

Oscorp Tower. Взгляд со стороны.

Норман Озборн в очередной раз испытывал неимоверную боль во всём теле.
«Проклятие Озборнов».
Невероятно редкая и малоизученная генетическая болезнь, которая проявлялась у всех представителей его рода, убивала его уже много лет. Никакие деньги, никакие связи не помогали миллиардеру избавиться от неё. Спасало его лишь то, что он мужчина – у женщин семьи Озборн это проклятие прогрессировало намного быстрее и агрессивнее. Он же пока ещё мог вести относительно полноценную жизнь, хотя каждый шаг давался всё труднее.
Тем больнее ему было осознавать, что его наследница, если ничего не делать, погибнет, не дожив и до двадцати пяти.
Недавно у Генриетты впервые начались спазмы. Это было страшное предзнаменование, сигнал о начале активной фазы разрушения организма. Единственное, что мог сделать Норман прямо сейчас – отправить её в Европу, в закрытую клинику в швейцарских Альпах к лучшим врачам мира. Они должны попытаться хотя бы замедлить болезнь, выиграть время, пока его люди в «Озкорп» продолжат многолетние, отчаянные попытки разработать лекарство.
Приняв тяжёлое решение, миллиардер нажал на кнопку интеркома на своём столе и, наклонившись к микрофону, глухо произнёс:
— Вызовите Генриетту ко мне. И отключите камеры со звукозаписывающими устройствами в моём кабинете. Наш разговор не должен услышать никто.
— Будет исполнено, сэр, — ответил голос начальника службы безопасности, самого преданного пса Нормана, после чего связь прервалась.
К сожалению, глава семейства Озборн мог только надеяться, что за те годы, что остались его дочери, учёные смогут создать рабочую «Сыворотку ОЗ». Но в глубине души он понимал: без присмотра лучших специалистов Европы шансов на нормальную жизнь у Генриетты немного.
Что же, придётся расстаться с дочерью на неопределённое время. Главное, чтобы она в конечном итоге выжила. А он сделает всё, чтобы к её возвращению мир лежал у её ног. Или сгорит, пытаясь это сделать.