Глава 2: Глава 1

Утро следующего дня.

Особняк Хаммеров.

Свет мягко пробивался сквозь полупрозрачные занавески, ложась золотистыми полосами на лакированный пол. Где-то вдали уже играла приглушённая классическая музыка – скорее всего, это дело рук Альберта, который просто обожал её и включал в любой непонятной ситуации.
За окном удивительно приятно пели какие-то птички, не удивлюсь если они тоже являются персоналом нашего особняка, ведь слышу их довольно часто и почти всегда по утрам, а с Джастином всё возможно…
Стук в дверь был всё таким же вежливым и привычным, Альберт будто даже силу стука рассчитывал одинаковую.
— Господин Иезекииль, пора вставать – завтрак готов… А ещё вам сегодня нужно в школу, — напомнил старик с лёгким нажимом, за которым пряталась некоторая тревога человека, который знает, что подросток и «вставать рано в школу» – вещи несовместимые.
Школа!
Ну точно, ведь бытие гением и сыном миллиардера ведь не освобождает от посещения этого «замечательного места». Вчера, изучая этот совершенно безумный мир, я как-то подзабыл что сегодня последний день учебного года – это совершенно вылетело из головы.
Кинув взгляд на часы, стоящие рядом с камином (да, у меня в комнате стоит камин), вижу: 7:43. Школа начинается в 8:30, учитывая, что меня повезёт личный водитель, на всё про всё у меня есть минут тридцать-сорок, чего хватит с головой на завтрак и сборы.
— Да, Альберт, спасибо! — Отвечаю старику, спрыгивая с кровати и по привычке из прошлой жизни напрягая мышцы, ожидая скрипа суставов и боли в затёкшей, много раз повреждённой спине, но тело, в отличие от моего прошлого, отозвалось мгновенно, без единого намёка на боль или скованность, и даже наоборот, я почувствовал, как под кожей приятно перекатываются молодые и сильные мускулы.
Парень ведь и спортом занимался, по настоянию Джастина Хаммера, хотя и выглядел как тростинка. Его отец часто говорил: «В здоровом теле здоровый дух», что правда – спортсмены зачастую выглядят намного моложе своих реальных лет, ведь физическая нагрузка помогает поддерживать тело в тонусе.
Дверь в гардеробную отъехала в сторону с лёгким шипением. На вешалке висела выглаженная форма: тёмно-синий пиджак с гербом Средней Мидтаунской школы науки и технологий, светлые брюки и белоснежная рубашка.
В этом году я перевожусь в Старшую Мидтаунскую, именно в ней и учится Питер Паркер, который в этом мире, вполне возможно, женщина… Точнее девушка, ведь о «паучке» или, уж тем-более, «паучихе» никакой информации в интернете нет, как и о фотографе с фамилией Паркер, работающим в «The Daily Bugle».
Кстати, говоря, в шкафу было огромное зеркало, в котором я увидел незнакомого подростка с фиалково-голубыми глазами. Довольно высокий для своего возраста, подтянутый, с копной прямых светлых волос. Острые скулы, волевой подбородок и пугающе умные глаза, в которых с недавних пор не было детской наивности.
Кстати, в прошлой жизни мои глаза были точно такого же цвета, так что сейчас мои глаза смотрели из чужого лица…
Десять лет удалёнки и фриланса превратили меня в «пещерного жителя» – я крайне мало времени проводил вне дома, часто заказывал доставку, да и с людьми не общался, так что эта школьная обязаловка казалась мне сейчас какой-то дикостью, но выбора у меня всё равно не было, ибо пусть знаний Зика и так с головой хватало на выпуск из старшей школы, но как любил говорить Джастин: «Социализация»…
Ладно, нужно собираться, времени на рефлексию у меня не так много, а рёбрышки с прошлого вечера всё-ещё мелькали в подсознании, усиливая голод. Интересно, что на завтрак?
Скинув пижаму, я начал одеваться в школу. Мысли о Джастине пришли сами собой, пока я застёгивал пуговицы. Идея отправить сына-гения в обычную школу, а не в элитную, была сама по себе по-своему гениальной: «Обучение в частной школе только помешает тебе большим количеством лишней домашней работы», говорил он Зику. «В обычной же школе ты будешь щёлкать все задания как орешки, а свободное время потратишь на курсы у настоящих учёных, а не неудачников, которые знают едва ли больше обычных студентов. Именно такой подход позволит тебе получить реальные знания».
Он не просто растил из Иезекииля сына, а создавал наследника, отсекая всё лишнее, и, чёрт-возьми, это подход работал, а успехи сына были тому лучшим доказательством.
Зик уважал отца. Очень сильно, причём было это уважение столь искренним, что частично передалось и мне, иначе бы все эти цитаты главы рода Хаммеров не всплывали в моей голове.
Одев штаны, натянув носки и застегнув рубашку, я одел и пиджак, который сел идеально, будто был сшит на заказ. Хотя почему «будто»? Он ведь и был сшит на заказ! Сын я миллиардера или нет?
Я поправил его на плечах и в последний раз взглянул в зеркало: обычный школьник, но если снять форму, то кто? Гений, сын миллиардера, попаданец…
Хмыкнув, я вышел из комнаты, закрывая бесшумную дверь за собой, после чего отправился завтракать.
Малый обеденный зал был залит солнечным светом. Стол, как и вчера, был накрыт на двоих, и у него уже стоял Альберт.
— Доброе утро, молодой господин. Ваш завтрак. Яичница с беконом.
На тарелке лежала глазунья из трёх яиц, обрамлённая хрустящими полосками бекона, рядом горячие тосты и стакан свежевыжатого апельсинового сока, который был любимым у Зика. Хотя и я его любил, особенно когда это был реальный сок, а не подкрашенная водичка с химией.
Место Джастина во главе столка, как и ожидалось, пустовало. Вот не понимаю, зачем еду-то портить, если его всё равно нет? Ох уж эти заморочки богачей, только харчи зря переводят!
— Спасибо, Альберт. — Кивнув старику, я сел на своё обычное место – не при Альберте же мне «бунтовать», оккупируя кресло главы рода? Дворецкий почти никогда не ел с Хаммерами, пусть и сам Джастин признавал его частью семьи, но Альберт по неведомой для меня причине считал своим долгом именно служить им.
Память Зика подкинула одно мутное воспоминание о его десятом дне рождения, когда дворецкий всё же сел за стол, но оно было настолько неприятным для мальца, что я тут же отбросил его, совершенно не желая портить себе этим настроение – у самого в жизни была куча дерьма.
Альберт едва заметно кивнул, он дождался, когда я возьму в руки вилку и только после этого бесшумно отошёл к стене, где был встроен кофейный аппарат, вкус кофе из которого любил Джастин. Присутствие старика было фоновым, но постоянным и довольно приятным.
Я же, поглощая еду и осматриваясь вокруг внутренне рыдал от такой роскоши. Долгое время моим потолком был вчерашний слипшийся «мегапельмень» или наспех сделанный бутерброд с дешёвым сыром и «мясосодержащим продуктом», который носил гордое название «Колбаса варёная», и было так до тех пор, пока я не нашёл ту самую работу, благодаря которой мог бы и сам жить не впроголодь, и семье помогать…
Я с силой вонзил вилку в желток – сейчас не время не только для чужих, но и для своих хреновых воспоминаний. К чёрту!
Завтрак занял минут пятнадцать, ведь я растягивал удовольствие, а когда я допивал сок, Альберт снова материализовался рядом, держа в руках мой кожаный рюкзак, который, блин, выглядел дороже, чем мой старый игровой компьютер, на который я копил три года, будучи ещё студентом и подрабатывая уборщиком мусора.

— Машина ожидает, молодой господин. Вы рискуете опоздать, — его голос был как всегда ровным, но в последней фразе слышался лёгкий упрёк.
— Да, Альберт, прости, что так долго, — неловко ответил я, совершенно не жалея об этом, ведь почему так долго? Да потому что я наслаждался! Когда повар – гений, а ингредиенты стоят как крыло самолёта, не впасть в нирвану от яичницы просто невозможно! Смело могу сказать, что у этой яичницы космический вкус! Встав из-за стола, я взял рюкзак. — Ну, я побежал тогда, до вечера! — развернувшись, я припустил к выходу – незачем нервировать старика, да и опаздывать почему-то не хочется.
За спиной я услышал спокойное:
— До вечера, господин Иезекиль. Будьте осторожны.
Никакой спешки в его голосе не было, только довольство и какое-то странное тепло – он просто рассчитал время с точностью до секунды и даже мой бег, скорее всего, был частью его плана. Хитрый старик!
Массивные двустворчатые двери из тёмного дерева открылись передо мной сами – на дворе, как подсказывали воспоминания, стоял 2006 год, но технологии в этом особняке опережали моё прошлое лет на двадцать и это крайне радовало, и одновременно заставляло задаваться множеством вопросов.
Утреннее солнце на мгновение ударило в глаза, а у парадного входа уже стоял чёрный бронированный седан с тонированными стёклами. Рядом с машиной застыл охранник – шкаф 2 на 2 метра, в идеально подогнанном костюме с незаметным наушником и, насколько я понимаю, скрытой кобурой для пистолета. Он молча кивнул и открыл заднюю дверь.
Внутри уже сидели ещё двое: один за рулём, второй – на переднем пассажирском сиденье, почти точные копии того, что снаружи. Я закинул рюкзак и скользнул внутрь, дверь захлопнулась с глухим звуком, отрезая меня от внешнего мира, насколько я знаю, эти машины ещё и герметичны.
Три телохранителя, чтобы довезти подростка до школы…
Хм…
Обычно хватало и одного водителя, что-то было не так. Мозг, уже привыкший к паранойе, начал складывать два и два: пустое кресло Джастина, усиленная охрана. Неужели Хаммер старший опять ввязался в какую-то опасную игру? Память Зика услужливо подкинула пару неприятных картинок – штурм особняка, взрыв у входной двери, его отец с ледяным лицом, отдающий приказы…
Не успела мысль окончательно оформиться, как мир взорвался.
Оглушительный грохот, будто в бок машины на полном ходу врезался таран, меня с чудовищной силой впечатало в сидящего рядом охранника, хотя я пристегнулся. Воздух выбило из лёгких, в ушах зазвенело так, что мир сузился до этого высокого, пугающего звука. Лобовое стекло со стороны водителя покрылось паутиной трещин, в центре которой расплывалось жуткое алое пятно, голова водителя безвольно рухнула на руль. Длинный, протяжный гудок клаксона разрезал наступившую на долю секунды тишину.
— Контакт! — рявкнул охранник спереди, он уже выхватил пистолет и, выбив свою дверь, выкатился наружу, тут же затрещали выстрелы.
Мой телохранитель среагировал мгновенно – его рука железной хваткой вцепилась в мой пиджак.
— Голову ниже! Выходим! — прорычал он мне в ухо.
А меня охватила паника, сердце заколотилось как бешеное, а все мысли исчезли. Капля крови водителя попала на щёку. Горячая. Охранник, заметив моё состояние просто выдернул меня из машины и уложил на асфальт, прикрывая своим телом. Воздух наполнился запахом пороха, горячего металла и палёной резины.
— Сюда! — Спустя секунду он уже тащил меня за собой, прочь от машины. Мир превратился в смазанную картинку под визг рикошетящих пуль. Краем глаза я успел заметить, как второй охранник, отстреливаясь, упал на колено, держась за живот.
Мы нырнули в узкий проулок, вонь от мусорных баков и сырости ударила в нос, вырывая из оцепенения, мой защитник прижал меня к холодной, влажной стене. Он тяжело дышал. Быстрые шаги преследователей у входа в переулок – они были совсем близко. Тупик! Взгляд телохранителя метнулся на большой, ржавый мусорный бак, в его глазах я впервые увидел не только стальную решимость, но и… сожаление.
— Лезьте туда. Быстро. И тихо, — прошептал он. — Не издавайте ни звука, пока всё не закончится. Понятно?
— Д-да... — Ничего не соображая, я полез в бак, наплевав на вонь. Я залез внутрь и с головой укрылся липкими, влажными мусорными пакетами, крышка с противным скрипом опустилась, погружая мир в почти полную темноту. Запах был омерзительным – смесь гниющих овощей и чего-то кислого, меня чуть не стошнило, но я удержался. На секунду всё стихло – я слышал только собственное сердце, а потом я услышал голос, громкий и вызывающий, уже от входа в переулок.
— Сдохните, ублюдки!
За его криком последовали торопливые шаги и стрельба: несколько очередей и ответные, одиночные выстрелы. Звуки боя быстро стихли, удаляясь.
И тогда наступила тишина, абсолютная, давящая. Я остался один! Один в вонючем мусорном баке. Меня трясло, из глаз текли слёзы.
Вторая потенциальная смерть за два дня – это уже перебор! Я протянул руку к щеке, где была кровь водителя, но её уже не было, стёрлась о мусор. И тут я услышал шаги.
Дрожащая рука замерла. Шаги. Неторопливые, тяжёлые приближались к моему укрытию, сердце ухнуло в пятки, и я замер, боясь даже дышать.
Голос снаружи был приглушённым, но различимым:
— Проверь баки. Малой не мог далеко уйти.
Скрип ржавых петель прозвучал как приговор.
Яркий дневной свет ударил по глазам, я видел лишь размытый силуэт в тактической экипировке. Что-то металлическое – ствол автомата – лениво ткнулось в пару пакетов рядом со мной, я внутренне сжался, ожидая боли, выстрела, но человек лишь брезгливо поморщился.
— Пусто. Только мусор, — крикнул он своим. — Тут, бл*дь, воняет так, что сдохнуть можно.
— Сука, — донеслось в ответ. — Упустили… Ладно, валим отсюда, пока копы не нагрянули.
Крышка с грохотом захлопнулась, я услышал удаляющиеся шаги. Они ушли. Я лежал в липком, вонючем мусорном баке, и меня колотило уже не только от страха, но и от пережитого шока.
Воздух вдруг хлынул в лёгкие с судорожным, беззвучным вздохом.
Я выжил…