Глава 4: Глава 4. 10 очков Слизерину, мистер Малфой

Глава 4. 10 очков Слизерину, мистер Малфой

12

0

Mот Molwe
Поделиться

Гермиона закрыла дверь своего маленького дома чуть с большей силой, чем было необходимо, и прислонилась к ней, будто удерживая мир на расстоянии. Блейз Забини был угрозой. Она вздохнула и бросила сумку у двери, швырнув ключи в сторону крючка, зачарованного ловить их, если она окажется в пределах метра. Выражение лица Драко Малфоя, когда он снял обручальное кольцо, заставило её сердце заплакать.

 

Как люди могут быть такими жестокими?

 

Гермиона скинула туфли и пошла на кухню. Взмахом палочки чайник поставил себя кипятиться, а её любимая кружка собралась в начало чашки чая. Она достала тарелку с остатками еды из холодильника, поставила их в печь разогреваться и побрела к кухонному книжному шкафу. Что почитать сегодня вечером? Она просмотрела корешки. Маггловские романы уютно прижались к волшебным детективам, медицинские журналы и копии «Ведьмы Weekly» и «Придиры», присланные ей Пэнси и Луной соответственно. Может, стоит посмотреть, что есть в её библиотеке по окклюменции. Особенно учитывая, что Блейз обязательно продолжит копаться в её мозгу насчёт Малфоя. Он был хроническим сватом. Как только он понял, что Пэнси Паркинсон находит её нынешнего парня привлекательным, он сделал всё возможное, чтобы свести их вместе и всё испортить в процессе. В конце концов всё получилось, но не без того, чтобы полностью смутить Пэнси не раз. Да, окклюменция была бы хорошим навыком для освоения, и чем скорее, тем лучше.

 

Гермиона собрала книги, которые у неё были о окклюменции или ссылались на неё, и делала заметки, пока ела ужин. Наконец около полуночи она отложила всё, заколдовала посуду в раковину, чтобы та вымыла себя, и направилась в душ перед сном. Она начала думать, что ей нужно поговорить с Гарри об уроках окклюменции. Или, может, с Драко? Он использовал этот набор навыков дольше, чем Гарри, так что, возможно, он мог бы быть лучшим учителем. Но тогда Блейз будет невыносим насчёт Драко в одно мгновение. Гарри был безусловно безопаснее.

 

Наконец Гермиона заползла в постель, свежая пижама и чистые простыни. Она счастливо вздохнула. А затем та часть её разума, которую она больше всего хотела заблокировать от любопытных глаз Блейза, начала рисовать картины счастливой маленькой семьи. Воспоминания, которыми поделился Скорпиус, о том, как Драко улыбается, проникли в её разум. Он был бесспорно привлекателен, особенно когда его лицо освещалось той улыбкой, любовь к сыну наполняла его глаза. Она могла просто представить его спящим рядом с ней, светлые волосы почти светящиеся в полоске уличных фонарей, проникающих через задёрнутые шторы. Одна рука перекинута через её талию, слегка похрапывает. Или, может, храпит, как товарный поезд. Она ухмыльнулась. Маленький Скорпиус спит в соседней комнате.

 

Или, может, завтрак, Драко ставит чайник с растрёпанными от сна волосами и без рубашки… Боже, ей нужно больше выходить, если самая горячая фантазия, которую она могла придумать, — это полураздетый мужчина, делающий ей чай. Гермиона перевернулась и сделала всё возможное, чтобы успокоить свой разум и уснуть. Утром ей на работу, в конце концов.

 

Три часа спустя она села в постели. Пухлые детские пальчики снова в её разуме, Астория кричит с красным лицом, руки Драко подняты в самозащите, Гермиона держит Скорпиуса, Гермиона прижимает его, Гермиона через Большой зал улыбается, Гермиона держит Скорпиуса, Гермиона в теплицах Хогвартса, Гермиона покачивает его на руках. Гермиона в совятне, Гермиона на зельях с волосами, электризованными от концентрации. Гермиона целует его в голову. Драко сидит, держа Скорпиуса, слёзы падают по его лицу. Гермиона оставляет Скорпиуса с медсестрой.

 

— Я поняла. Я иду, — сказала она вслух, садясь и сбрасывая одеяла. Она отправила обратно покой и воспоминание о том, как держала его, пока он спал. Он отправил возбуждение и предвкушение. Гермиона натянула тапочки и халат, не утруждая себя нормальной одеждой, так как было 3 утра и только ночная смена будет на ногах в больнице, и она повернулась на месте и аппарацировала в Св. Мунго.

 

— Вечер, Мод. Всё идёт хорошо сегодня?

 

— О, доктор Грейнджер! Всё в порядке. Малыш в двести шестом только что перестал капризничать, он был готов связать себя узлом некоторое время. Я собиралась послать за подкреплением.

Старшая медсестра оглядела наряд Гермионы.

 

— Я думала, ты на дневной смене на этой неделе. Ты снова спишь в своём кабинете, дорогая?

 

Гермиона пожала плечами неопределённо. Она обычно не носила пижаму на работе, когда засыпала на диване в кабинете, но лучше пусть медсестра думает, что она спала в кабинете, чем что малыш в двести шестом достаточно сильный легилимент, чтобы связаться с ней во сне за два графства.

 

— Я просто проверю малыша, убедюсь, что всё в порядке. Его привезли довольно избитым вчера.

 

— Иди прямо, дорогая, уверена, доктор Курсейр не будет против. Не уверена, почему она пошла в педиатрию, раз не может справляться с детьми.

 

Гермиона была на полпути по коридору, когда услышала Мод позади себя:

 

— О, сэр, часы посещения с 8:30 до полудня завтра.

 

Гермиона остановилась и начала возвращаться к сестринскому посту. Драко Малфой стоял там, выглядя дико. — Гермиона! — крикнул он, страх и беспокойство наполнили его лицо. Он практически подбежал к ней, схватив её за плечи. — Скорпиус, — сказал он. — он—

 

— Он позвал меня тоже, — тихо сказала Гермиона, кладя руки на его локти. Она посмотрела мимо Драко на Мод. — Его сын — тот, кто был расстроен. Я просто спущу его вниз и убедюсь, что всё в порядке, Мод.

 

Мод пожала плечами:

— Ты доктор.

 

— Его палата здесь, внизу.

 

Драко отпустил её плечи, и она взяла его под руку, ведя его вниз к палате Скорпиуса. Драко всё ещё был в одежде, в которой она видела его в последний раз, его ноги босые. Ей придётся найти ему пару больничных носков, прежде чем отвести обратно в палату.

 

— Ты вообще добралась домой? — спросил он, очевидно пытаясь вернуть себе самообладание, пока они шли.

 

— Ага, добралась домой, поужинала, приняла душ, изучила окклюменцию, уснула и была разбужена около 10 минут назад твоим маленьким комочком солнца.

 

Она толкнула дверь в палату Скорпиуса с тихим стуком.

 

— Вечер, Мисси, я слышала, твой подопечный был трудным ранее, — тихо сказала она на случай, если Скорп снова уснул.

 

— Ага, он меня вводил и выводил, и снова вводил и выводил большую часть смены.

 

Драко вошёл позади неё, направился прямо к колыбели и подхватил Скорпиуса, держа его близко, будто чтобы заверить себя, что ребёнок всё ещё там.

 

— Он не успокаивался больше чем на минуту до недавнего времени, — продолжила Мисси, пока Гермиона встала между медсестрой и Драко. — Он лежал там, глядя на дверь с тех пор. Это начинало меня пугать.

— Ты хорошо справилась, я возьму на себя отсюда. Не думаю, что он будет причинять больше беспокойства сегодня вечером, теперь когда его отец здесь, — сказала Гермиона, отпуская медсестру.

 

— Спасибо, доктор Грейнджер. Я вернусь через несколько часов на смену, если не понадоблюсь раньше.

 

Драко устроился со Скорпиусом в кресле-качалке в углу, пока Гермиона отпускала медсестру, и Драко воспользовался шансом действительно посмотреть на доктора Гермиону Грейнджер, золотую девочку и самую яркую ведьму своего возраста. Она определённо повзрослела за три года с тех пор, как он видел её в последний раз. Они кратко поговорили на медицинском выпуске Блейза и Гермионы, она, конечно, была лучшей выпускницей и произнесла речь перед собранием — что-то о магическом сотрудничестве и позволении прошлым обидам зажить. Это было толчком, заставившим его обратиться к одному из новых волшебных терапевтов, появившихся после войны. Гермиона была бы отличным Министром магии, если бы пошла в политику. Хотя ей было 26, она держалась так, что старшие медсёстры не думали подвергать её сомнению, даже когда она стояла в своих старых удобных пижамах, поношенном халате и потрёпанных тапочках. Её рыжевато-каштановые кудри выбивались из косы, упавшей на плечо. Он хотел расплести косу и запустить руки в её волосы.

 

Скорпиус начал извиваться в его руках, отправляя образы Гермионы, держащей его, а также каждое счастливое воспоминание о ней из школьных дней Драко, которые он выудил из разума отца.

 

— Я иду, малыш! — засмеялась Гермиона, когда медсестра ушла.

 

— Нетерпеливый, да? — сказала она, подходя, чтобы взять Скорпиуса из рук Драко.

 

— Он отправлял тебе эти воспоминания тоже? — спросил он, передавая сына ей.

— Он разбудил меня из мёртвого сна ими ранее. Думаю, у него был кошмар.

 

Она покачивалась и подпрыгивала с младенцем там, где стояла, в пределах вытянутой руки от Драко в кресле-качалке. Он хотел притянуть её к себе на колени и держать их обоих. Он посмотрел на свои руки, его рука чувствовала себя голой без веса обручального кольца. — Сосредоточься, мужик. Ты сказал 6 месяцев, ещё даже 6 часов не прошло, а теперь хочешь зарыться лицом в волосы Гермионы Грейнджер.

 

— Драко, — её голос был обеспокоен, и он мгновенно посмотрел на неё. Она не назвала его «мистер Малфой». Он прочистил горло.

 

— Да?

 

— Я живу в Оксфордшире.

 

Драко не был уверен, к чему она клонит. Да, это была небольшая поездка на поезде, чтобы добраться туда, но она могла просто аппарацировать на работу, так что…

 

— Я живу в Оксфордшире, и он разбудил меня из мёртвого сна. С ним здесь и мной там.

 

— Это… это должно быть невозможно. Мы с Блейзом можем это на расстоянии, но не на полные километры.

 

Она кивнула.

 

— Возможно, тебе стоит написать МакГонагалл, — предложила она.

 

— Я могу это сделать. Сохранить это как можно более приватным, пока он не станет достаточно взрослым, чтобы контролировать это, будет моим первым приоритетом, а она теперь директор, так что она будет знать, что нам делать, — сказал Драко.

 

Гермиона не была уверена, кого включало это «нам», часть её хотела, чтобы это включало её. Она мысленно встряхнула себя. Нет, оставь бедного мужчину в покое. Во-первых, прошло почти три года с тех пор, как ты говорила с ним, во-вторых, он только что вышел из неприятных отношений, и у него есть сын с очень мощной магией, с которой нужно разбираться. Ты здесь, потому что ты доктор Скорпиуса, и это всё.

 

Скорпиус извивался в её руках, пока не смог засунуть большой палец в рот, а другую руку снова в её волосы, как ранее в тот день.

 

— Ранее сегодня, когда он только поступил, после того как я закончила его лечить, до того как узнала, кто он, он показал мне воспоминания обо мне из Хогвартса: одно, как Гарри зовёт меня по имени в коридоре, одно, как мы с тобой встречаемся мимоходом в совятне, и одно, как Блейз показывает ему мою фотографию, называя меня 'Миона, а затем подбрасывает его в зеркале, называя Скорпи.

 

Она сказала Драко, который кивнул.

 

— Он, вероятно, показывал тебе, что знал, кто ты, и что доверял тебе. Воспоминание о Блейзе и нём в зеркале, вероятно, было его способом сказать тебе своё имя.

 

— Я могу понять воспоминания с Блейзом. Это определённо его воспоминания — но те обо мне из школы? А затем позже, когда я принесла его вниз перед приходом МакРейнольдса, он показал мне воспоминания о том, что произошло, прежде чем Астория прокляла его. Затем воспоминания о том, как ты любишь его.

 

Гермиона сказала. Она уткнулась лицом в изгиб его шеи и просто вдыхала детский запах.

 

Драко позволил голове откинуться на спинку кресла-качалки и вздохнул в тишину.

 

— Воспоминания о тебе из школы — мои. Он хотел узнать больше о тебе после того, как Блейз показал ему твою фотографию. Он вытащил воспоминания, о которых я не знал, что всё ещё могу помнить. Мне удалось защитить его от более уродливых, к счастью, — тихо сказал Драко.

 

— О боже — я даже не подумала о том, что он мог увидеть воспоминание о том, как Беллатрикс пытает меня!

 

— Он не видел. Я почти уверен, что он показал мне все те, которые видел в твоей голове ранее. У него хорошая память, и он был довольно расстроен, что я hurt тебя.

 

Драко встретил её глаза на мгновение, затем посмотрел вниз на свои руки на коленях.

 

— Я знаю, что не могу даже начать исправлять те годы издевательств над тобой. Не говоря уже о том, что я стоял и ничего не делал, пока моя тётя— он остановился на полуслове. Одно воспоминание о том дне заставило его почувствовать тошноту. Он тяжело сглотнул. — Я едва смею даже просить твоего прощения, я знаю, что не заслуживаю его.

 

Слёзы навернулись на глаза Гермионы.

 

— Я простила тебя годы назад, Драко. Мне жаль, что ты жил с чувством вины за всё это так долго. Ты не заслуживаешь этого. Никто не заслуживает.

 

Драко посмотрел обратно на неё, сомнение всё ещё наполняло его лицо.

— Я прощаю тебя, Драко Малфой. Я прощаю тебя за то, что ты был полным ослом со мной в школе, за каждый случай, который ты только можешь вспомнить. Отпусти это и просто продолжай отпускать. Не мучай себя за то, что сделал или не сделал, — искренне сказала она. — Кроме того, то одно проклятие, которым ты попал в меня на 4 курсе, обернулось мне на пользу.

 

Гермиона ухмыльнулась его смущённому взгляду.

 

— Когда я проклял твои зубы? — спросил он.

 

— Я попросила мадам Помфри уменьшить их немного больше, чем абсолютно необходимо, когда она их исправляла. Так что вообще-то ты оказал мне услугу в том году.

 

Драко покачал головой с полуулыбкой.

 

— Ты странная, Грейнджер, — мягко сказал он.

 

— Да, ну, я предпочла бы быть книжным червём, чем книжным бобром, — пошутила она, и он засмеялся вслух, заставив Скорпиуса вздрогнуть.

 

— Тш-ш, — сказала Гермиона и Драко, и Скорпиусу, малыш легко успокоился. Драко сидел там, ухмыляясь ей, его голова тяжело покоилась на спинке кресла-качалки, глаза закрывались.

 

— Тебе стоит лечь, — мягко сказала Гермиона.

 

Драко покачал головой.

 

— Не хочу оставлять Скорпа, он снова начнёт плакать.

Взмахом запястья палочка Гермионы упала ей в руку, и она трансфигурировала маленький диван в кровать.

 

— Ложись. Ты через многое прошёл сегодня, и твои рёбра всё ещё заживают.

 

Драко начал вздыхать, но это превратилось в зевок, который его выдал.

 

Он встал.

 

— Я уступаю кресло-качалку тебе, моя леди, — прошептал он с поклоном, переходя к кровати позади неё. — Тебе придётся показать мне, как работает это очарование палочки утром. Оно выглядит чрезвычайно полезным.

 

— Когда секунды означают разницу между жизнью и смертью, лучше не возиться с поиском палочки.

 

Она устроилась в качалке, пока Драко укутывался, поворачиваясь на бок, чтобы лучше её видеть. Ночник в углу давал ему достаточно света, чтобы видеть, как легко она держит Скорпиуса. Она уронила палочку, и та исчезла.

 

— Полагаю: зачарованная кобура на запястье.

 

— 10 очков Слизерину, мистер Малфой, — ухмыльнулась она ему.

 

— Мои друзья зовут меня Драко, — пробормотал он с улыбкой на её поддразнивание.

 

— Если твои друзья зовут тебя Драко, то кто зовёт тебя Дрейк?

 

— Моя семья.

Глаза Драко закрылись. Семья, которая любила его, звала его Дрейк, или Дракон. Его мать звала его своим Драконом. Астория звала его Дрей, когда не называла его другими, менее лестными именами. Он вздохнул и отложил мысли. Ему нужно поспать, его мать будет здесь утром, и нужно уладить вопросы посещения с родителями и сестрой Астории. Сама Астория не будет допущена оставаться наедине со Скорпиусом на сколько-либо долгое время очень долго.

 

Вскоре Драко слегка похрапывал, и Скорпиус снова обмяк в руках Гермионы. Она осторожно встала и положила Скорпиуса в колыбель, засовывая его большой палец обратно в рот, когда он слегка вздрогнул при перемещении. Он снова заснул за секунды, и она стояла там, наблюдая за двумя спящими. Драко лежал свернувшись, лицо зарыто в подушку. Гермиона натянула одеяло немного выше на его плечи, затем взяла ещё одно из шкафа в углу, прежде чем устроиться в кресле-качалке, бросив быстрый взгляд на часы. 4:25 утра. Она вздохнула. Смена будет через пару часов. Ей понадобится много кофе, чтобы продержаться день с такой скоростью.

 

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

4 из 12