Глава 1: Глава 1. Отделение скорой помощи

Глава 1. Отделение скорой помощи

12

0

Mот Molwe
Поделиться

Гермиона знала, что она хорошо ладит с детьми, но это было за гранью разумного. Её вызвали в приёмное отделение неотложной помощи к шестимесячному мальчику. Первоначальный диагноз был расщепление, так как его аппарацировали с раненым взрослым, но как только Гермиона взглянула на него, она поняла, что всё иначе, и немедленно наложила контрзаклинание и начала залечивать открытую рану на груди ребёнка.

 

Кто-то применил к нему сектумсемпру. Режущее проклятие.

 

Что за человек сделал бы такое с младенцем? Это не могло быть случайностью. Удар был точным, а с такой маленькой целью это должно было быть намеренно.

 

Он задыхался, не в силах плакать, но как только она остановила кровотечение, он посмотрел прямо на неё и затем успокоился.

 

Гермиона провела с малышом несколько лишних минут, просто укачивая его, пока уговаривала выпить детское кровевосстанавливающее зелье из бутылочки. В тот момент она одновременно была благодарна магии и ненавидела её. Благодарна за то, что смогла так быстро залечить потенциально смертельную рану с её помощью, но ненавидела то, что именно злоупотребление магией и вызвало эту рану.

 

У малыша были яркие светлые волосы, пушистые, как ореол вокруг головы, и голубовато-серые глаза, которые смотрели прямо на неё, будто он знал, кто она. Круглое маленькое лицо казалось смутно знакомым.

 

— Вот, Солнышко, теперь всё будет хорошо.

 

Малыш посмотрел на неё, и внезапно она почувствовала, как пухлые детские ручки ковыряются в её сознании — и затем она увидела себя, будто через комнату или коридор.

 

Она снова была ребёнком, в Хогвартсе, в мантии Гриффиндора, прижимающая книги к груди, как всегда делала. Где-то рядом она услышала голос Гарри, звучащий тем тёплым, дружелюбным образом, который всегда был ему присущ;

 

— Гермиона!

 

Она резко тряхнула головой в настоящем, моргая на малыша в своих руках.

 

Затем другое воспоминание промелькнуло перед её мысленным взором.

 

Она была в совятне, с шарфом Гриффиндора, тепло обёрнутым вокруг шеи. Она почти чувствовала запах сена и мускуса и почти ощущала холод воздуха.

 

— Привет, Грейнджер.

 

Это был голос Малфоя?

 

Она нахмурилась на долю секунды в воспоминании, а затем предложила натянутую улыбку с коротким ответом:

 

— Малфой.

 

Определённо Малфой тогда.

 

Малыш внимательно наблюдал за ней, затем она увидела воспоминание о знакомом коридоре и фотографию себя и Блейза на их медицинском выпуске, в докторских мантиях впервые, поднимающих кулаки в праздновании, и увидела руку Блейза, указывающую на её лицо.

 

— …а это моя подруга 'Миона, она тебе понравится.

Что, чёрт возьми, происходит?

 

Как у малыша могут быть воспоминания о ней из Хогвартса?

 

Затем другое воспоминание — Блейз держит светловолосого младенца перед зеркалом в прихожей.

 

— Кто это в зеркале? — спросил он с яркой ухмылкой. — Вот мой Скорпи!

 

И малыш засмеялся, в восторге от игры.

 

Стук в дверной проём вернул её в настоящее, когда медсестра присоединилась к ней.

 

— …Доктор Грейнджер, всё в порядке здесь?

 

Гермиона резко подняла голову и быстро улыбнулась.

 

— Всё в порядке, спасибо. Мы просто заканчиваем с бутылочкой. Ему понадобится бутылочка смеси после этого, однако. Если можете это приготовить, я передам его вам, чтобы закончить кормление.

 

— Да, мэм, — кивнула медсестра. — Я сейчас приготовлю следующую бутылочку и приму его.

 

Когда медсестра вернулась, Гермиона передала ей малыша.

 

— Отдохни немного, Солнышко, — мягко сказала Гермиона, пока медсестра устраивала свёрток светлой магии на руках.

Он немного забеспокоился, пока медсестра встряхивала бутылочку, чтобы убедиться, что смесь полностью размешана. Гермиона провела пальцем по его носу, заставляя его сонно моргнуть.

 

— Вот так, он, вероятно, сразу уснёт, — сказала медсестра, предлагая ему бутылочку.

 

— Отлично. У него был тяжёлый день, ему нужен отдых, — сказала Гермиона. — Дайте знать, если что-то изменится.

 

И она ушла, её ум всё ещё был полон воспоминаний, которые она видела.

 

~~~

 

— Люсиль, что мы знаем о малыше в двести шестом? — спросила Гермиона, подходя к сестринскому посту после того, как малыш успокоился и мирно отдыхал.

 

Люсиль пролистала стопку пергаментов.

 

— Отец привёз его. Сэнди сказала, что отец сам выглядел довольно избитым и едва связно говорил. Мы взяли малыша, а Забини отвёл отца в палату… — она взглянула обратно на бумагу. — …триста девять.

 

Как раз тогда Патронус Забини, кокер-спаниель, подскочил к посту с записанным сообщением:

 

— Ни при каких обстоятельствах Скорпиус Малфой не должен быть передан его матери. Она намеренно причинила ему травмы сегодня.

 

Даже сквозь эхо, которое создавала магия, и профессиональную манеру Блейза Гермиона могла слышать напряжение и гнев в его голосе.

 

Дыхание Гермионы застряло.

 

Малфой.

 

Конечно.

 

Воспоминания теперь обрели больше смысла. Совятня была воспоминанием Драко. И это был его сын.

 

Об этом писали все газеты и «Ведьмин досуг»: свадьба и последующий ребёнок, зачатый в медовый месяц. Блейз буквально подпрыгивал, когда его назвали крёстным.

 

Но что за мать прокляла бы своего ребёнка?

 

Что за человек проклял бы младенца? Её сердце болело за семью Малфоев.

 

Гермиона кивнула Люсиль и вернулась в палату двести шесть и заново наложила защитные чары.

 

Обычно защитные чары на каждой педиатрической палате позволяли вход только одобренному медицинскому персоналу и кровным родственникам пациента. В этой ситуации Гермиона решила, что из предосторожности она зачарует против всех кровных родственников ребёнка, кроме его отца.

 

Как только это было сделано и медсестра-волшебница в детской палате была уведомлена об изменениях, Гермиона решила потратить несколько минут и спуститься в травматологию, чтобы проверить Блейза и его пациента и дать личный отчёт о состоянии малыша.

Блейз стал доверенным коллегой и хорошим другом во время их медицинской стажировки, и она знала, что он был лучшим другом Драко всю школу. Он был рядом с ней, когда они с Роном расстались, пока Гарри и Джинни были в медовом месяце. Она помнила ту ссору, как будто это было вчера, хотя прошло пять лет. Рон не хотел жениться, и она решила, что не будет тратить свою жизнь, ожидая его.

 

Блейз был её плечом, чтобы поплакать, тем, кто останавливал её, когда она слишком глубоко погружалась в бутылку или, чаще, в свои учебники. И она, в свою очередь, была рядом с ним, когда он влюбился в Луну Лавгуд, ободряя его, когда его друзья-слизеринцы смеялись ему в лицо.

 

Он держал свою дружбу с Драко близко к сердцу, но она знала, что её школьный мучитель и бывший враг-Пожиратель смерти полностью изменился, начиная с того момента, когда он отдал Гарри свою палочку во время Битвы за Хогвартс. Она знала, что он ходил к терапевту пару лет и делал огромные успехи в преодолении своих предрассудков и травм.

 

Блейз расхаживал по коридору перед больничной палатой Драко Малфоя.

 

— Блейз! — позвала она, приближаясь к напряжённому волшебнику.

 

Он поднял глаза, и огонь горел в них.

 

— Я убью её, когда найду, Гермиона.

 

— Всё настолько плохо?

 

Он повернулся и пошёл с ней к двери Драко.

 

— Чёрт, 'Миона, я говорил ему сообщить на неё месяцами! С тех пор как она узнала, что беременна, она была с ним не иначе как мерзко, и становится только хуже. Он пытался скрыть это от меня, но забывает, что я вижу сквозь его ложь и узнаю скрывающие чары, когда вижу их.

 

Гермиона последовала за Блейзом в палату и резко вдохнула.

 

Драко Малфой был почти неузнаваем.

 

Он выглядел так, будто его избил тролль. Оба глаза были подбиты, один свежий, другой наполовину заживший. Его нос был сломан, и на руках и груди были повязки. Наполовину зажившие порезы и синяки покрывали его тело, заставляя его старые шрамы выделяться ещё больше на его обычно бледной, а теперь разноцветной коже.

 

Домашнее насилие, от которого он, очевидно, страдал последний год, заставило её желудок скрутиться.

 

Она мгновенно пересмотрела своё обследование маленького Скорпиуса внизу. Единственными травмами у него были небольшой синяк на руке и проклятие, которое почти убило его.

 

Малфой, очевидно, защищал своего ребёнка так хорошо, как мог.

 

Блейз дал ей медицинскую сводку травм Драко. Всё было так же плохо, как выглядело.

 

Сломанные кости, порезы, синяки, Астория использовала на нём Круциатус по крайней мере дважды в тот день, возможно, постоянно в течение последнего года, хотя Блейз не мог сказать наверняка, так как знал, что отец и тётя Драко тоже предпочитали это непростительное проклятие в качестве наказания.

 

— …Как мой крёстный сын? — наконец спросил Блейз после нескольких мгновений молчания.

Тот факт, что Гермиона не начала с малыша, когда впервые пришла, сказал Блейзу, что дела в педиатрическом отделении внизу идут хорошо.

 

— Он в порядке. У него, конечно, будут шрамы, но он хорошо принял детское кровевосстанавливающее зелье и мирно отдыхал, когда я уходила. Мы не знали, кто он, пока ты не прислал сообщение о его матери.

 

— Ты ведь разобралась с защитными чарами?

 

— Лично. Драко — единственный член семьи, которому разрешён вход.

 

Драко пошевелился при звуке своего имени и начал приходить в себя со стоном, наполовину от боли, наполовину от страха. Он казался ошеломлённым, его разум, очевидно, всё ещё был в поместье с его жестокой женой.

 

Его глаза быстро сфокусировались, и он попытался сесть.

 

— Эй, Дрейк! Лежи смирно.

 

Блейз шагнул вперёд, чтобы прижать лучшего друга обратно к кровати.

 

— Скорпиус! — Драко схватил руку Блейза. — Мой сын. Где он? Он в порядке? Он в безопасности? Она пыталась убить его!

 

Он был в панике от страха.

 

— Он в порядке, Дрейк, успокойся! — сказал Блейз, двигаясь, чтобы не дать Драко встать с койки.

 

— Ваш сын в безопасности и здоров, мистер Малфой, я сама наложила контрзаклинание, и ваша жена не сможет снова причинить ему вред, пока он под моей опекой, — мягко и профессионально сказала Гермиона, присоединяясь к Блейзу у постели.

 

Внимание Драко резко метнулось к ней, моргая, шокированный, будто увидел призрака.

 

— Гермиона? — сказал Драко, когда Блейз уложил его обратно на койку. — Э-э — мисс Грейнджер — доктор Грейнджер.

 

Он спотыкался на её имени и подобающем обращении. Когда-то он мог бы спотыкаться на «доктор Грязнокровка».

 

Гермиона профессионально кивнула.

 

Они не были друзьями, но и врагами больше не были.

 

Он держал её взгляд долгое мгновение, ища какое-то скрытое беспокойство о Скорпиусе.

 

— Можете отдохнуть спокойно, мистер Малфой. Он жив и здоров, — заверила его Гермиона, когда страх не покинул его глаз.

 

Драко ответил ей кивком, наконец проглотив панику и страх.

 

— Спасибо, доктор Грейнджер.

 

Блейз отступил на пятки, удовлетворённый тем, что его пациент не бросится на пол в панике, но всё ещё злой как чёрт.

 

— Приятель, сколько раз я говорил тебе сообщить на твою жестокую жену-стерву?

 

Драко поморщился, делая долгий вдох.

 

— Ей нужна помощь, Забини. Не поездка в Азкабан—

 

— Но она не получит помощь, Дрейк, — парировал Забини. — Она бы уже получила, если бы собиралась—

 

— Я должен продолжать пытаться, — сказал Драко. — Ради Скорпа.

 

Блейз ощетинился.

 

— Нет. Ты должен развестись с ней ради Скорпа. Она почти убила вас обоих сегодня! — Блейз почти кричал теперь. — Она не получит помощь, и ты, оставаясь, только позволяешь ей причинять тебе боль. Ты не обязан быть грёбаным мучеником, Малфой!

 

В лице Драко был призрак. Воспоминание о мальчике, застрявшем между двумя невозможными выборами. Мужчина, ответственный за ребёнка, которому придётся делать похожие выборы, если ничего не изменится.

 

— Ты не можешь заставить кого-либо принять помощь, которая ему нужна, — предложила Гермиона.

 

Глаза Драко метнулись к ней на мгновение, затем закрылись, обращаясь к библиотеке в его собственном уме.

 

— Я с Блейзом в этом, — продолжила она. — Ты можешь выбрать остаться в вредной ситуации, если хочешь, но твой сын этого не заслуживает.

— Чёртовски верно, — согласился Блейз. — Дрейк, я не позволю тебе совершить ту же ошибку, что твоя мать. Мы с Луной будем держать Скорпиуса, пока ты не приведёшь свои дела в порядок.

 

Он скрестил руки.

 

Глаза Малфоя вспыхнули, знакомая злость появилась на его лице.

 

— Ты не можешь забрать моего сына у меня, Забини, — холодно сказал он.

 

— Чёрта с два не могу! — Блейз вскинул руки. — Я его крёстный! Если твоя чокнутая жена убьёт тебя, потому что у тебя нет яиц выгнать её, он всё равно попадёт ко мне.

 

Гермиона ожидала ответа от Малфоя, но он казался слишком усталым, чтобы сделать больше, чем фыркнуть, пока Блейз продолжал:

 

— Я просто сокращаю процесс. Ты всё равно умрёшь, и я всё равно буду хоронить тебя, но по крайней мере род Малфоев выживет.

 

— Забини— начал Драко, но Забини продолжал говорить поверх него.

 

— Мы могли бы выдать его за сына Луны, по крайней мере. Может, не за моего, но определённо за её.

 

Драко сдался в защите или объяснении и сидел тихо, пока Блейз продолжал:

 

— Мы можем сменить ему имя на Ксен. Он будет в безопасности, и любим, и узнает всё о морщерогах и снирклептах или как их там, чёрт возьми, называют. Луна спрашивала, когда я хочу завести семью. Это немного быстрее, чем мы ожидали, но это то, о чём мы договорились, когда согласились быть его крёстными, не так ли?

Комната была тихой долгую минуту, пока Блейз переводил дыхание. Дуэль продолжалась молча мгновение, пока двое смотрели друг на друга в невысказанном споре. Затем глаза Драко снова закрылись, истощённые. Его плечи слегка задрожали, когда он выдохнул, и когда его глаза открылись снова, они были стеклянными от слёз.

 

— Блейз.

 

— Да, Дрейк? — ответил Блейз так же нежно.

 

— Спасибо, что заботишься обо мне и моём сыне.

 

— Я люблю тебя, мужик. Но я действительно хотел бы, чтобы дни, когда я гадал, будешь ли ты ещё жив к концу грёбаной недели, закончились с Волдемортом.

 

Гермиона почти затаила дыхание, не желая прерывать прогресс в этом усталом споре и их собственные мужские чувства.

 

Наконец Драко вздохнул.

 

— Полагаю, я застряну здесь на несколько дней…?

 

Блейз кивнул, и чары были разрушены.

 

— По крайней мере. Тебе понадобится отдых.

 

— Ладно. Вызови моего адвоката сюда, и если Скорп достаточно здоров, чтобы пойти домой раньше меня, пусть Луна возьмёт его, если сможет, — сказал Драко.

Блейз устало улыбнулся и кивнул:

 

— Сделано.

 

— Ты расскажешь бабушкам, что произошло? — спросила Гермиона. — Защитные чары на палате Скорпиуса не позволяют им навещать его сейчас, и ему не разрешат уйти до завтра, в самом раннем случае.

 

— Сначала адвокат, — сказал Драко. — Я хочу, чтобы бумаги были готовы, прежде чем моя мать или её мать попытаются отговорить меня. До тех пор оставь защитные чары как есть.

 

Блейз снова кивнул:

 

— Я вызову МакРейнольдса сейчас.

 

Он нежно похлопал друга по плечу.

 

— Ты делаешь правильную вещь, приятель.

 

Драко сделал глубокий вдох и кивнул, крепко сжимая руку Блейза.

 

Рядом с тёмной кожей Блейза Драко выглядел смертельно бледным.

 

Гермиона тоже начала уходить, следуя за Блейзом к двери.

 

— Доктор Грейнджер, — позвал Драко.

 

Она помедлила в дверном проёме:

— Да, мистер Малфой?

 

— Мой сын. Как он на самом деле?

 

— С ним всё будет хорошо. Контрзаклинание сработало, он хорошо принял лечебное зелье, и когда я уходила, он отдыхал. Ожидаю, что у него будут некоторые шрамы, но он будет в порядке.

 

Рука Драко переместилась к груди, и Гермиона вспомнила, как Гарри рассказывал ей, что он использовал то же проклятие на Драко на их шестом курсе.

 

— …Будут ли они причинять ему боль, как мои?

 

Сердце Гермионы сжалось в груди от горя и страха в его голосе.

 

— Мы не знаем, — осторожно сказала она. — Возможно. Это не распространённое проклятие, слава небесам. И мы не знаем, сколько твоей боли вызвано самим проклятием, а сколько — взаимодействием этих шрамов и повторяющегося Круциатуса, которому ты подвергался… Моё мнение, что это должно быть непростительным проклятием; это тёмная магия, и она всегда оставляет неизгладимый след.

 

Сколько физической боли этот человек, должно быть, перенёс за годы.

 

Сколько из неё он всё ещё носит с собой каждый день?

 

— Но Скорпиус молод, и я думаю, что его шансы на полное выздоровление хороши, — предложила Гермиона.

 

Драко молча кивнул, глядя в потолок, чтобы избежать её глаз.

— Хочешь его увидеть? — спросила она через мгновение.

 

Новая надежда осветила его лицо.

 

— Можно?

 

— Конечно, он сможет пойти домой утром, при условии, что у него не будет реакций на кровевосстанавливающее зелье или других осложнений в течение ночи.

 

— Тогда да, пожалуйста, — сказал Драко.

 

— Я пойду приведу его и принесу его тебе, — ответила Гермиона.

 

Драко кивнул ей:

 

— Спасибо, доктор Грейнджер.

 

Гермиона ответила ему кивком и снова отправилась в педиатрическое отделение.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

1 из 12