Глава 6: Они смотрели поражённо

Послеполуденное солнце искрится в пылинках и ласково касается лица Драко. Он спит — задремал прямо на полу, а Крукшанкс свернулся у него на коленях. Рука Драко застыла посреди поглаживания и лежит рядом, пальцы чуть согнуты.

В этот миг Гермиона завидует ему — тому, как легко он может вот так уснуть, — ведь всё её тело ноет и болит. Она слегка меняет позу, ощущая движение рук и то, как её тело касается Мэри.

Малышка шевелится, трепещет ресницами. Гермиона издаёт тихий, успокаивающий звук и не может удержаться, чтобы не провести ладонью по её мягким медово-золотистым кудряшкам. Какая же она чудесная, совершенная.

— Посмотри на папу — крепко спит, — шепчет Гермиона почти беззвучно. — Может, я уложу тебя, и мы к нему присоединимся?

Мэри тихонько причмокивает, посасывая пальчики. Гермиона медленно поднимается с кресла-качалки — подарка Нарциссы, которое, как уверяла та, зачаровали специально для беспокойных малышей, — и крадётся к люльке.

Она уже опускает Мэри, когда за спиной тихо открывается дверь.

— Гермиона?

Гермиона замирает и смотрит на Мэри. Та открывает глаза, ротик распахивается… но потом малышка вздыхает и снова закрывает веки. Уснула. Слава богу.

— Прости, — бормочет Нарцисса, подходя к Гермионе и мягко кладя ей руку на плечо. — Здесь так тихо, что я начала волноваться.

— Все спят, кроме нас, — ворчит Гермиона.

— Тогда иди приляг. — Голос Нарциссы ласков. — Я присмотрю за маленькой Амариллис.

— Ты не против? — спрашивает Гермиона, сдерживая зевок. — Я покормила её совсем недавно… Драко читал нам…

— Гермиона. — Голос Нарциссы по-прежнему мягок, но её рука уверенно направляет Гермиону прочь от люльки. — Иди отдохни.

Гермиона всегда считала, что властный характер Драко достался ему от отца. Но стоило Нарциссе выбраться из глубин отчаяния, как стало ясно: она ошибалась. Нарцисса была очаровательной, мягкой и доброй — и совершенно непреклонной, если уж что-то решила.

— Ладно, Нарцисса, — бормочет Гермиона, выходя из детской. — Спасибо.

— Не нужно благодарить меня за то, что я бабушка, Гермиона, — чуть суховато замечает Нарцисса и мягко прикрывает за ней дверь.

Гермиона слишком устала, чтобы спорить. Она плетётся к постели — мягкой, укрытой одеялами и чуть пахнущей Драко, — и засыпает, ещё даже не забравшись под них.

***

Драко просыпается от тихого плача ребёнка, который тут же сменяется ласковым убаюкивающим шиканьем.

— Мама? — бормочет он, протирая заспанные глаза. — Где…

— Я отправила её спать. — Нарцисса поворачивается к нему, бережно прижимая к себе Амариллис. — Принесёшь бутылочку?

С усталым стоном Драко поднимается. Гермиона хранит бутылочки с молоком в маленьком холодильнике, спрятанном в сторонке. Драко осторожно подогревает одну палочкой и передаёт матери.

— Спасибо, милый, — бормочет Нарцисса, не обращая на него внимания и любуясь маленькой дочерью с серыми глазами.

Драко и не может её винить. Он наклоняется через плечо матери и смотрит, как она осторожно кормит Амариллис.

— Драко, ты тут маячишь. — Голос матери мягок. — Иди спать. К своей измученной жене.

— Но…

— Я ведь тебя вырастила, не так ли? — Нарцисса оборачивается и улыбается ему. — Вам обоим нужно отдохнуть.

Драко поднимает руки и отступает.

— Ладно, ладно.

Он обнимает Гермиону; та едва шевелится. Драко устало целует её обнажённое плечо.

— В тот момент это казалось такой хорошей идеей, — тихо ворчит он, натягивая на них одеяло. — Двоюродная сестра Флёр могла бы нас предупредить.

Гермиона, не просыпаясь, никак не реагирует на его драматичные жалобы, и Драко закрывает глаза. Усталость того стоит — тысячу раз стоит. Он не променял бы ни секунды. Даже на час столь необходимого сна.

***

Первое слово Мэри — «мама», к огромной радости Гермионы и Нарциссы и к показному возмущению Драко. Его притворные жалобы заканчиваются тихой ночью под звёздами — ночью, что длится до рассвета и приносит им темноглазого сына, который хватает Гермиону за волосы так, будто никогда её не отпустит.

***

— Это традиция! — возражает Драко, подвесив над тянущимися ручками Скорпиуса зачарованные звёзды.

— Это глупо, — бормочет Гермиона, глядя на бедного сына. — Я имею в виду… Скорпиус? Серьёзно?

— Скорпиус Драко Малфой — совершенно нормальное имя, и… — Он спешит перебить её, пока Гермиона не успела открыть рот: — Ты сама дала Эми имя!

— Мэри, — закатывая глаза, поправляет Гермиона.

— Амариллис. — Драко поднимает на неё взгляд и улыбается; прядь волос наполовину закрывает ему глаза. — Послушай, они будут прекрасно сочетаться: Амариллис Роуз и Скорпиус Драко…

— Твой папа — сумасшедший, — говорит Гермиона Скорпиусу. Тот гулит в ответ. — В следующий раз будем голосовать. — Она ловит его ручку пальцем и ласково покачивает их вместе.

— В следующий раз? — переспрашивает Драко, наклоняясь и целуя Гермиону в щёку. — А как же: «Больше никогда, Драко. Ещё раз попросишь — чем-нибудь запущу в твою глупую голову…»

— Если попросишь, я и правда запущу чем-нибудь в твою глупую голову, — чинно говорит Гермиона. — Но, знаешь… гипотетически.

— Гипотетически.

***

— Мам! — Мэри так громко кричит, что Малфой-мэнор, кажется, содрогается. — Лира опять стащила мою чёртову метлу!

— Ничего я не стащила! — возмущается Лира. — Ты ей даже не играла!

— Я всего на минуту её отложила!

— Почему вы орёте? — стонет Скорпиус. — Я пытаюсь читать.

— Господи, ну ты и зануда.

— Что такое «зануда»? — спрашивает Виктор, с круглыми глазами глядя на Мэри. — Это плохо?

— Ну, — говорит Гермиона, прислоняясь головой к плечу Драко, пока дети спорят и препираются, — ты ведь мечтал о полном доме детей.

— Для Маховика времени уже поздно? — ворчит Драко.

Гермиона толкает его локтем, но он ловко уворачивается.

— Ты застрял в этом будущем, Малфой.

— Что ж, — говорит он, притягивая её к себе и целуя в волосы. — Бывали судьбы и похуже.

— Фу, они целуются! — стонет Мэри. Раздаются быстрые топот и шлёпанье ног — дети разбегаются в разные стороны. — Бабушка! Мама с папой целуются!

— Думаешь, мама отвлечёт их достаточно надолго, чтобы мы успели не только поцеловаться? — с надеждой шепчет Драко ей на ухо.

Гермиона игриво хлопает его по груди и снова прижимается к нему.

— Надеюсь, ты не замышляешь ещё одного маленького Малфоя.

— Мерлин, нет, — стонет Драко. — Думаю, четверых вполне достаточно. Не представляю, как Молли справлялась.

— Но будет одиноко, когда они все уедут в Хогвартс, — задумчиво говорит Гермиона. — Не знаю, чем мы тогда займёмся.

— А я знаю, — бормочет Драко, прижимаясь губами к её шее. — У меня полно идей.

Гермиона смеётся и мягко отталкивает его.

— Прибереги свои идеи на потом, Драко. Пойдём спасать Нарциссу.

Но прежде чем отстраниться, она позволяет Драко ещё раз — долго и нежно — её поцеловать.