Глава 6: 6. Пыль и кровь

6. Пыль и кровь

15

0

Вот Валерий
Поделиться

С трудом мы покинули Нексус. Конни умер от потери крови. Сказав, что не может больше идти, присел на выступ и закрыл глаза. Секунду спустя испустил дух. Спокойная кончина. Такой можно даже позавидовать.

Нелли, Гордона и Шеннона Барни отправил на крышу — добраться до остальных соединений Сопротивления, а также добить остатки десанта по пути.

С улицы доносились звуки боёв. Они не прекращались ни на минуту. После падения Нексуса Альянс направил сюда усиленные подразделения.

Раздавались гулкие, неторопливые шаги страйдеров.

Барни сказал, что нужно прорваться в кварталы, непосредственно прилегающие к самой Цитадели, однако это невозможно, пока мы не отобьём местность у врага.

— Готовы, парни? — спросил нас Марти, когда мы выбирались из Нексуса.

Не успели мы сделать несколько шагов, как синий блестящий луч пронёсся над головами и превратил крышу здания в груду обломков.

По площади перед Нексусом разгуливало трое страйдеров. Мы бегали под ними, как муравьи, пока боевые машины поливали нас плотным огнём. Земля взрывалась и стонала, разлетались ошмётки грязи, каменные осколки, и почва дрожала, как при землетрясении, когда страйдер совершал очередной шаг.

В какой-то момент я припал к земле и почувствовал во рту солоноватый привкус. Меня окатила волна жара. Я думал, что ранен, но боли не было. Ещё я был уверен, что уже умер, однако нервная система, которая работала в бешеном темпе, говорила об обратном. Вскочив, я помчался поперёк площади. В клубах дыма и пыли я заметил труп повстанца с гранатомётом. Как можно скорее я выхватил из рук мертвеца оружие.

В принципе, мне повезло. В гранатомёте был один заряд.

Едва подняв голову, я заметил, как в мою сторону целится страйдер, и дал дёру.

Снаряды начали рвать на части цемент и металл.

Я провалился в образованную взрывом выбоину на дороге. Из обломанной канализационной трубы текла сточная вода, от которой воняло гнилью.

— Давай, держи!

Кейли.

Он протянул мне дополнительные заряды для гранатомёта.

— Прикрой, — вымолвил я на выдохе.

— Бля, от кого? — Кейли засмеялся.

И правда, с автоматом против страйдеров прикрывать меня смысла нет.

Я зарядил гранатомёт и прицелился. Страйдеры довольно неповоротливы, но в разгар боя даже в такую махину сложно попасть. И всё же мне удалось. Ракета врезалась в корпус и вырвала несколько частей из биосинтетической тушки. Страйдер, тем не менее, остался боеспособен и накрыл нас пулемётным огнём.

Кейли потащил меня из выбоины к другому укрытию. В гранотомёте оставалось ещё два заряда. Путь за нами усеивали десятки плазменных зарядов. Найдя новую позицию, я вновь прицелился. В этот раз страйдер пал. Синтет взвыл и, заломив треноги, с грохотом свалился наземь.

Когда с остальной техникой было покончено, Марти повёл нас в сторону заградительных установок, за которыми и находились последние кварталы, что отделяли силы Сопротивления от Цитадели.

Мы пересекали отрезок пути, находившийся между стеной полуразрушенного здания и заграждением. Марти выбежал первым. Следом бежал я. Сердце быстро и сильно колотилось о рёбра. У самого выхода раздался оглушительный скрежет, и колонна сбоку от меня резко взмыла… Я ничего не успел понять. В голове стучала мысль: сейчас я умру. Время застыло. Я продвигался будто под водой; каждое движение давалось с большим усилием. И пусть просвет был всё ближе, каждый сантиметр оставшегося пути казался непреодолимым препятствием. Это было неизбежно. Сколько раз смерть приближалась, но теперь-то я никуда не денусь. Меня раздавит, как мошку. Воздух куда-то исчез. Блеснуло солнце. Тусклый свет, бесцветный, безжизненный. Я заметил клочок серого неба, затянутый дымкой. Где-то рвались снаряды, стрекотали выстрелы, раздавались крики и команды. Эхо войны, далёкой войны. Вдруг что-то толкнуло меня в спину. Удар был сильным, и я полетел вперёд. Колонна рванула вниз, точно гильотина. Через мгновение я лежал на земле, а ещё секунду спустя на меня обрушился гром, на какое-то время лишив слуха.

Марти поднял меня на ноги.

Я понял, что произошло, и обернулся.

Кейли бежал за мной.

Заградительная установка стояла, врезавшись в стену дома, как лезвие ножа.

— Кейли! — крикнул я. У меня пропал голос, и крик был беззвучным.

— Кейли!

— Оставь, Кирк! — орал Марти. — Он погиб!

Кейли где-то там, под завалами. Ни крови, ни тела. Только камни и пыль.

— Кейли!

— Пошли, вперёд!

Нечего плакать по жертвам, особенно в такой, бесцельной войне.

***

Мы перебежали улицу и вышли на маленькую площадь с раскрытыми воротами вражеского аванпоста. С нами было ещё несколько бойцов. Через переулки мы выбрались в пустующие районы, почти у самого подножия Цитадели.

До недавнего времени дома стояли здесь целыми и практически нетронутыми. Как только Альянс обосновал Цитадель, эти районы были опустошены и зачищены от любого следа человеческого присутствия. За крепостью из заградительных установок и поля подавления, как в музее антиквариата, хранился другой мир, старый мир, о котором люди давно забыли.

Мы перебегали от здания к зданию, претерпевая огонь неприятеля и отвечая ему тем же.

Я словно попал в вихрь из всех возможных кошмаров. Бытие разбилось на тысячи осколков, которые, по цепной реакции, также раскалывались, высвобождая всё и больше хаоса.

Когда патроны у винтовки закончились, пришлось прорываться сквозь этажи в поисках оружия. В одном из коридоров я столкнулся с солдатом Альянса лицом к лицу. Удивительно, как мы оказались одни в разгар боя. Солдат будто возник из-под земли. Он что-то передал по рации, а я набросился на него, как дикий зверь. Я выбил из рук автомат и повалил солдата на пол. Рядом со зданием раздался взрыв, и нас осыпало кусочками штукатурки и цементными осколками. Нащупав под противогазом шею, я начал душить солдата. Он ударил меня коленом под дых и отбросил. Первобытное, остервенелое чувство руководило мной, то самое чувство, что просыпается в драке: кровь кипела и внутри всё кричало — прикончи его. Солдат рванул ко мне. Я схватил выбитый автомат и дал очередь. Выстрелы огласили узкое пространство коридора. Несколько пуль проскочили по стене. На бронежилете у солдата образовалось несколько красных дыр. Раненый, противник продолжал надвигаться на меня, пока я не вышиб ему мозги.

***

— Эй, нам нужно попасть к лошади! — крикнул мне повстанец.

Я не понял. Мне показали на возвышающуюся над домами статую лошади, которая была установлена на стеле. А увидев лошадь, я увидел Цитадель. Как и говорил Кармак, идеальное, отрешённое от нашего мира сооружение; просто монолитный кусок высоченного камня, явление столь далёкое, что с трудом укладывается в голове. Всегда, глядя на Цитадель, я и представить не мог, что буду стоять здесь, задирая голову высоко вверх, видя, как внеземной архитектурный массив глубоко уходит в серое, оборванное, нищенское небо. Меня пробила дрожь. Я будто увидел нечто чудесное, немыслимое.

— Не стой! — окликнули меня.

Я побежал вдоль по улице и прислонился к стене за выступом. Над крышами медленно плыли коричневатые спинки страйдеров.

— Надо подняться повыше, чтобы сбить их, — сказал мне оказавшийся поблизости повстанец. У него была ранена рука, и весь рукав был тёмным и лоснящимся от крови.

— Наверху нас убьют быстрее всего, — возразил я.

— Мы тут везде, как на блюдечке.

Говорили, Фримен тоже движется к лошади. Кажется, там конечная точка нашего наступления.

Я нашёл Марти. У него был прострелен живот, а лицо залито кровью от резаной раны на черепе. Также я пересёкся с Шенноном и Нелли. Мы оставили Марти в помещении, которое, наверное, в прошлом было продуктовой лавкой или чем-то вроде этого, и отправились на крышу ближайшего здания. Земля сотрясалась от атак страйдеров. Пехота Альянса также не снижала интенсивность обороны.

Мы решили, что Нелли и я будем прикрывать Шеннона, пока тот будет стрелять по страйдерам.

Однако до крыши мы не добрались. Её не было. Стояли лишь покосившиеся плиты и заломленные столбы. Город вокруг утопал в чёрном смолянистом дыму, сквозь который еле пробивались солнечные лучи. Пространство разрывал многоголосый вой сирен, а высоко над головой проносились синтеты «охотники».

Солдаты скоро нашли нас. До определённого момента нам с Нелли удавалось держать дистанцию, тогда как Шеннон вёл огонь по страйдерам, тем не менее нам пришлось отступить.

Марти в лавке не было. От того места, где мы его оставили, вёл кровавый след.

Повстанцы пробивались в здание, через которое можно было добраться наконец до злополучной лошади. Штурм проходил с переменным успехом. Число страйдеров уменьшалось, но и нас оставалось всё меньше и меньше. Я пытался найти Марти — тщетно.

В здании мы бились с солдатам практически вплотную. Ситуацию осложнял огонь страйдеров. Мне снова удалось сменить автомат на AR2. Вместе с Нелли и Шенноном мы прорывались вперёд, вновь стараясь занять наиболее высокую позицию. Но в какой-то момент мы разделились.

Меня оглушил взрыв. Происходящее превратилось в немое представление. Я бежал от выстрелов, меняя одно укрытие за другим. Здание рушилось на глазах; передо мной в паре шагов проваливался пол, а над головой свистели пули. Я заметил, как над обломками шагает страйдер. Он казался меланхоличным, задумчивым существом посреди кромешного ада.

По мне открыли огонь. Я вжался в пол за невысоким выступом, вспомнив, как несколько часов назад также прятался от снайперов. Надо мной выросла тень. Это был солдат. Я быстро выстрелил, как выяснилось, наповал. К горлу подкатила тошнота, в висках стучала кровь. Я слышал только собственное дыхание, а шум боя глухо отзывался в черепной коробке. Пелену забытья внезапно прорезал пронзительный визг — сработала артиллерийская установка страйдера. Секунду спустя грянул гром, и здание содрогнулось. Я задумался, что слова Фримена о том, что операция обречена на провал, правдивы. Чёрт возьми, я так и думал с самого начала. Я вспомнил Кейли. Как он умер… От него ничего не осталось. Где-то в груде камней. То, что и телом-то назвать больше нельзя. Плоть, смешанная с грунтом.

После нас не останется ничего. Ни воспоминаний, ни трупов. Голая земля с разрушенными городами и пустынями вместо океанов. Смерть никак не выглядит. Она здесь, в воздухе, вокруг нас, вблизи от нас, мы — прямо в центре её пиршества.

Покинув укрытие, я дал очередь по солдатам и поднялся наверх, откуда открывался вид на площадь со статуей лошади в центре.

Цитадель была совсем рядом. Рукой подать.

Бой закончился.

Я подумал, это шутка. Но в один миг всё стихло. Оставшиеся в живых собрались на площади. У всех и каждого лица были измазаны грязью и кровь. Я постоянно хватался за уши. Слух возвращался очень медленно. Я увидел Нелли. Она сказала, что Шеннона убили. Его труп лежит где-то среди развалин.

Марти я так и не нашёл.

Чёрт возьми…

Барни объяснял Фримену, где сейчас может находиться Аликс Вэнс. При упоминании её имени на лице у Фримена промелькнула тень волнения. Мне даже показалось, что у него задрожали руки. Его глаза расширились, он вперил полный надежды взгляд в Барни.

— Во всяком случае, Псу так кажется, — сказал Барни.

Пёс, двухметровый робот, собранный из металлолома и похожий на гориллу, угукнул и запрыгал в сторону широкой, высоченной металлической крепости, окружавшей корпус Цитадели.

Здания вокруг, щербатые, побитые, смотрели на нас, повстанцев, равнодушным взглядом выбитых окон, в которых чернела безлюдная чернота.

Фримен с Барни подбежали к Псу. Тот, схватившись снизу за выступ, поднял колонну над собой.

Под колонной оказался лаз, в бывшем являвшийся, судя по всему, частью канализации.

В последний раз я посмотрел на Фримена. Я вспомнил Кармака, Эрена, Рона. Вспомнил Джека, его взгляд, когда он сидел над бездыханным телом Сьюзи. Я вспомнил Марти и Кейли. Мне хотелось обвинить в их смерти Фримена. Мы все были готовы обвинить Фримена в том, кем мы стали и что стало с нашей жизнью. Мы были готовы проклясть Фримена за то, что он отнял у нас то, что вселяло в нас надежду, давало нам силы. Одновременно с этим Фримен и был тем, кто вселял в нас надежду и давал нам силы, хотя, до последнего я был уверен, что Сопротивление в борьбе с Альянсом руководствовалось уже не чем иным, как каким-то безумным, безрассудным чувством. Всё равно ничего не изменить.

Но Фримен был проклят с самого начала.

Мы все тут проклятые.

После того, как Барни пожелал удачи, Фримен спрыгнул в лаз, а Пёс опустил колонну обратно.

Нас окружала тишина и холод.

Пробирающий до костей, замогильный холод.

Холод серых небес и бесцветного солнца. Холод руин, трупный холод.

Смерть таилась в каждой пяди земли, на каждом шагу, мы вдыхали её запах.

Оставалось самое неприятное — ждать.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

6 из 11