Глава 1: Глава 1

— Удочерили? — Гермиона Грейнджер недоверчиво уставилась на поверенного своих родителей. — Меня удочерили? Но никто никогда…

— В первоначальном соглашении об удочерении было оговорено, что до вашего восемнадцатилетия это должно оставаться в тайне. — На лице поверенного мелькнула гримаса, не вполне подобающая его профессии. — Насколько я помню, ваши биологические родители хотели навсегда закрыть доступ к документам, но мы возразили, что это было бы несправедливо по отношению к вам.

— Мне уже довольно давно исполнилось восемнадцать, — сказала Гермиона. — Почему я узнаю об этом только сейчас?

Совсем не этого она ожидала, когда её попросили записаться к нему на приём. Её родители — приёмные, как выяснилось, — не собирались возвращаться из Австралии. Ей удалось стереть всё, что они знали о ней, и дать им новые личности, но она настолько основательно очистила их память, что пути назад уже не было. Поэтому она добилась, чтобы их объявили умершими, и готовилась уладить дела с оставшимся после них имуществом.

Она предполагала, что встреча будет именно об этом. Подпишите эту банковскую форму, разрешите доступ к этим финансовым документам, ваши родители хотели, чтобы вот эта памятная вещь досталась такому-то родственнику.

А не: ах да, кстати, вас удочерили.

Она взяла папку, пока поверенный сбивчиво объяснял, что они не смогли её найти и сообщить обо всём, когда по закону ей стали доступны документы. Ну разумеется, они не смогли её найти. Она скрывалась от тёмных волшебников под защитными чарами, жила в палатке и была в бегах. Не слишком-то надёжным было бы её укрытие, если бы магловский поверенный мог в любой момент ей позвонить.

Она открыла папку и пролистала документы, не рассчитывая увидеть ничего, кроме предсказуемой истории об испуганной девочке-подростке, отдавшей свою ошибку в чужие руки.

Увидев имя в папке, она моргнула и подняла глаза на поверенного.

— Вы уверены, что здесь всё правильно? — спросила она.

Он выглядел оскорблённым.

— Удочерили? — Джинни подозвала официантку и заказала им ещё по одной. — Правда? И ты только сейчас узнала? Не хочу тебя обидеть, Гермиона, но маглы странные.

— Да? — спросила Гермиона, опрокидывая очередную рюмку. — Потому что в волшебном мире никого не усыновляют?

— Вообще-то нет, — сказала Джинни. — По крайней мере, я никогда об этом не слышала.

— Ну, теперь услышала, — сказала Гермиона.

— Ну да, ты-то ведьма, но это всё равно магловская штука.

Гермиона фыркнула, вытащила из сумки папку и протянула Джинни. Та прочитала документы один раз, потом ещё раз.

— Ты издеваешься, что ли? — наконец спросила она.

На следующее утро Гермиона отправила сову. «Только что узнала», — написала она, а ещё: «Пойму, если ты не захочешь поддерживать связь» и «Не обижусь, просто подумала, что тебе стоит знать».

Брат не стал отвечать: просто явился к ней домой. Открыв дверь, она встретилась взглядом с тёмно-синими глазами Теодора Нотта.

Она ожидала бы от него злости или недовольства, но он просто прошёл в квартиру, даже не спросив разрешения, и плюхнулся на диван.

— Нам нужно сделать тест на отцовство, — вот что он сказал первым делом.

Она кивнула и начала говорить о том, что нужно записаться на забор крови и анализы, но он её перебил.

— Магловщина, — пренебрежительно сказал он. — Можно просто наложить чары.

Он бросил ей книгу с загнутым уголком одной из страниц, и она прочитала описание чар. Нужно было только их наложить. Белый свет между ними означал бы, что они полнородные брат и сестра. Цветное свечение указывало на разные степени кровного родства, которые были аккуратно сведены в таблицу. Отсутствие света означало отсутствие родства.

— На что ты надеешься? — спросил он, когда они встали, готовые произнести заклинание.

— Не знаю, — призналась Гермиона. — А ты?

Он так сжимал палочку, что костяшки пальцев побелели.

— На сестру, — сказал он очень тихо. — Я надеюсь на сестру.

И получил её.

После того как они наложили чары, между ними повис шар белого света.

— Давай ещё раз, — сказала Гермиона.

Они повторили, потом сделали это в третий раз, и тогда он достал бутылку огневиски.

— Я пришёл готовым праздновать, — сказал он. — На случай, если это правда. Но стаканов не принёс, так что надеюсь, у тебя найдутся.

Они заказали еду и принялись пить и разговаривать.

Он рассказывал об их родителях. Они поженились почти сразу после того, как отдали Гермиону, и почти сразу зачали ещё одного ребёнка; все говорили, как сильно они любили друг друга, несмотря на большую разницу в возрасте. Но их мать умерла молодой — так рано, что Тео совсем её не помнил, — и после этого отец замкнулся в себе.

— Он не был жестоким или что-то в этом роде, — поспешил заверить Гермиону Тео. — Просто… отстранённым.

Теперь он сидел в Азкабане.

Тео закатал рукав рубашки и показал ей чистое предплечье.

— Я не из них, — сказал он. — Меня, конечно, к этому готовили, но тот ублюдок сдох раньше, чем кто-нибудь успел поставить мне Метку.

Она рассказала ему о своей семье, о летних каникулах и уроках балета, о том, как обрадовались родители, когда выяснилось, что она ведьма. Он слушал её, всё больше мрачнея, пока она не остановилась и не спросила, что не так.

— Думаю, тебе повезло больше, — сказал он, одинокий ребёнок молчаливого, замкнутого фанатика. — Я всегда хотел… Неважно.

Она протянула руку и взяла его за руку, и он позволил улыбке прогнать воспоминания.

— Гермиона Грейнджер — моя старшая сестра. Кто бы мог подумать.

— Не такая уж старшая, — возразила она. — Почти близнецы.

— Если бы мы были близнецами, может, они оставили бы нас обоих, — сказал он, снова помрачнев, — а не пытались спрятать свою маленькую добрачную ошибку в магловской семье, где её никто не найдёт.

Теперь он уже скорее хмурился.

— Они не могли не понимать, что будет дальше: ты окажешься ведьмой, пойдёшь в Хогвартс, тебя будут травить за то, что ты гряз… маглорождённая.

— Что было, то было, — сказала она.

— Они по-свински с тобой поступили, — сказал Тео. — Если бы я знал, — добавил он с чувством вины в голосе, — в школе у тебя всё было бы совсем иначе. Тебе бы не пришлось терпеть… всякое.

— Я неплохо справилась, — сказала Гермиона. — Хотя, может, теперь я знаю, почему так забавляла Распределяющую шляпу.

— Грёбаная шляпа, — сказал Тео. — Надо было отправить тебя в Слизерин. Нотты всегда попадают в Слизерин.

— Да брось, — сказала Гермиона. — Это был бы ад. Настоящий ад. Нет уж, спасибо, меня вполне устраивает жизнь, в которой не приходится постоянно иметь дело с людьми, настолько помешанными на чистоте крови.

Теодор Нотт посмотрел на свою новообретённую сестру и рассмеялся.

— Ох, Гермиона, у меня для тебя очень плохие новости.

Они решили раз в неделю встречаться за обедом и понемногу узнавать друг друга. Гермиона заранее готовилась отбиваться от предложения переехать в поместье Ноттов, но Тео признался, что Министерство не только конфисковало семейный дом в счёт военных репараций — он и сам был рад от него избавиться.

— Призраки, сквозняки, повсюду валяются тёмные артефакты. На каждом шагу какая-нибудь мерзкая ловушка. Нет уж, спасибо. Пусть Министерство разбирается со всем этим дерьмом.

— Ты не… — Она не знала, как спросить, нужны ли ему деньги.

— Беден? — спросил Тео и так расхохотался, что ему пришлось сесть на скамейку в парке, по которому они гуляли. Наконец он сказал: — Нет, Гермиона. Я не беден. И ты тоже. Мы оба богаче Крёза, даже без этой древней развалюхи.

— Это не мои деньги, — возразила она, но он закатил глаза.

Как Гермиона уже успела понять, о некоторых вещах спорить не стоило. Она просто не возьмёт ни кната из денег Ноттов, а он может и дальше настаивать, что половина принадлежит ей, — и оба будут довольны.

Он хотел, чтобы она воспользовалась всевозможными правами и привилегиями, положенными ей как чистокровной аристократке, а она продолжала настаивать, что всё это чепуха.

— Я твоя незаконнорождённая сестра, и больше ничего, — сказала она, когда он впервые об этом заговорил.

Он посмотрел на её упрямое лицо и пожал плечами.

— Хочешь-прийти-на-ужин-в-Нору? — выпалила Гермиона.

Тео уставился на неё поверх рыбы с картошкой, которую ел за их еженедельным обедом.

— Уизли, — пояснила она. — Они хотят с тобой познакомиться. И Гарри.

— Твои друзья-волшебники, предатели крови, хотят со мной познакомиться? — спросил он и покраснел, когда от этих слов её глаза сузились.

— Не называй их так, — сказала она, и он пожал плечами в своей обычной извиняющейся манере. — Они очень хорошие, — продолжила она, уже заводясь, — и они знают, что меня удочерили, и знают о тебе, и хотят с тобой познакомиться, и ты, чёрт возьми…

Он поднял руку, останавливая этот поток возмущения.

— Договорились, — сказал он.

Она немного сникла: все заготовленные доводы и аргументы внезапно оказались бесполезны — так легко он согласился.

— При одном условии, — добавил он.

— Каком?

— Ты тоже должна согласиться познакомиться с моими друзьями.

Гермиона опустила вилку и посмотрела на брата через стол.

— С какими именно друзьями? — настороженно спросила она.

— С Драко и Блейзом, — сказал Тео.

— Нет, — сказала Гермиона, застыв на месте. — Ни за что.

Тео пожал плечами.

— Тогда, видимо, и я не познакомлюсь с твоей заменой семьи.

— Это нечестно, — сказала она.

Он усмехнулся, и она почувствовала, что начинает сдаваться, хотя выпрямилась ещё упрямее прежнего.

— Уизли никогда ничего тебе не сделали, вообще ничего, и они готовы открыть тебе свой дом и свои сердца только потому, что у нас с тобой, как выяснилось, одни родители, а ты собираешься на это наплевать, потому что я не хочу общаться с Драко-сраным-Малфоем.

Под конец своей тирады она расплакалась и резким, злым движением смахнула слёзы. Почему она всегда плачет, когда так расстраивается? Почему не может просто говорить связно, держать себя в руках и сохранять спокойствие?

— Извини, — пробормотала она и встала, чтобы сбежать в туалет, плеснуть в лицо водой и взять себя в руки.

Она не успела сделать и двух шагов, как Тео обнял её и, бросив на стол деньги, повёл из паба к скамейке у фонтана через дорогу, где можно было поговорить более или менее наедине.

— Я знаю, Драко бывает слегка придурковатым, — сказал он.

Она подняла голову от его рубашки, в которую до этого всхлипывала, и посмотрела на него с недоверием.

— Слегка придурковатым? Он семь лет называл меня грязнокровкой, — сказала она. — Он стоял у себя дома и смотрел, как его тётка меня пытает.

Она схватила платок, который протянул ей Тео, вытерла глаза и добавила:

— Справедливости ради, тут у него не было выбора. Но когда он травил меня в школе, выбор у него был.

— Могу гарантировать, что грязнокровкой он тебя больше не назовёт, — сказал Тео.

— Мне должно стать легче оттого, что предубеждения этого придурка больше не распространяются лично на меня? — спросила она. — Я должна пить с ним чай и слушать: «Эй, прости, что я обзывал тебя мерзкими словами и считал отбросом. Ошибочка вышла, ты, оказывается, всё-таки из избранных. Остальные-то, конечно, по-прежнему отбросы».

— Я тоже обзывал тебя мерзкими словами, — тихо сказал Тео. — И ты меня простила.

Она судорожно всхлипнула в платок.

— Гермиона. — Тео говорил, глядя себе под ноги. — Я даже не знал ни одного маглорождённого. Ни одного. Ты знаешь, каким был наш отец. Он считал, что убивать тех, кого он относил к низшим, разумно и правильно, и… как я мог вырасти в том доме без предубеждений? Ты несправедлива.

— Ты изменился, — пробормотала она.

Он опять пожал плечами, по-прежнему не глядя на неё.

— Потому что мне пришлось увидеть в тебе человека, когда ты стала моей сестрой, да. Потому что мне хватает ума и честности признать: если ты умная, забавная и стоишь моего времени как чистокровная сестра, то была такой же, когда была поттеровской грязнокровкой.

— Если ты собираешься таким способом уговорить меня сходить к Малфою…

— Но ему ты такого шанса не дала, — упорствовал Тео.

Они сидели молча, а она отказывалась признать, что в его словах есть смысл. Наконец он добавил:

— И кроме тебя, у меня есть только они. Наша мать умерла, отец в Азкабане, и скорее весь мир замёрзнет, чем я пойду куда-нибудь с Грегом Гойлом и добровольно буду терпеть его идиотизм.

— Пэнси Паркинсон? — поддразнила Гермиона, снова всхлипнув.

Тео передёрнуло.

— Это просто жестоко, — сказал он.

А потом:

— Пожалуйста, Гермиона. Ради меня. Дай моим друзьям шанс.

— А ты придёшь в Нору? — спросила она.

— Даже если ты не захочешь встречаться с Блейзом и Драко, — пообещал Тео.

— Ты хитрый ублюдок, знаешь об этом? — спросила Гермиона своего брата.

Он усмехнулся: он знал, что победил.