Глава 3: Глава 3

Гермиона удивлялась, насколько ей нравится Блейз. Он был развратником и, как она подозревала, питал те же предубеждения, что и Драко Малфой, но говорил об этом так открыто, весело и забавно, что её это почему-то не задевало.

— Это не свидание, — сказал он, когда они впервые встретились вдвоём.

Он посыпал мускатным орехом какой-то кофейный напиток, заказ которого пришлось трижды повторить девушке за стойкой, пока Гермиона ждала его с чёрным чаем в руке, чтобы найти столик.

Она слегка ощетинилась, услышав, как он определил их поход в кофейню.

— Не хочешь встречаться с мерзкой грязнокровкой? — спросила она.

Блейз повернулся к ней.

— Почему у них никогда нет гвоздики? Разве я так много прошу?

— Не собираешься отвечать на…

— Не глупи.

Он подошёл к стойке и флиртовал с девушкой, пока та не достала откуда-то припрятанную маленькую баночку. Он добавил её содержимое в напиток, который к этому моменту можно было назвать кофе разве что из вежливости.

— Ты не… блядь, мне даже произносить это слово не хочется.

Он поманил её к столику и вздохнул.

— Ты ведь понимаешь: как бы неуклюже и оскорбительно ни вёл себя Драко, он был прав. Теперь всё иначе.

— Я всё та же…

— Удивительно, что ты получила столько на С.О.В., когда совсем не умеешь слушать. — Блейз наклонился вперёд. — Теперь всё иначе. Ты всё та же нахальная девчонка с теми же ужасными волосами, да, но твоё положение в обществе изменилось довольно резко, а значит, изменились и правила. Поэтому, чтобы не было недоразумений: это не свидание.

— Почему?

— Ну, хотя бы потому, что мне не хочется на тебе жениться, — протянул Блейз, невольно заставив её рассмеяться. — Если нужно объяснить прямо: «серьёзные намерения» — это не ко мне, и мне совсем не хочется, чтобы твой чистокровный брат явился ко мне домой с палочкой наготове и потребовал поступить с тобой порядочно. А если бы это было свидание и ты ошибочно решила бы, что теперь я приду с предложением руки и сердца и дорогими украшениями, он имел бы на это полное право.

— То есть это…

— Не свидание. Именно. — Блейз ей улыбнулся.

— Ты хоть представляешь, насколько похож на кота, который добрался до сливок?

— Мне говорили, что это очень привлекательное выражение. Особенно когда эти сливки у меня по всему лицу.

Она снова рассмеялась.

— Скажи, почему ты мне так нравишься, если в тебе нет вообще ничего хорошего?

— Потому что я обаятелен. Это мой роковой, трагический изъян.

Блейз Забини отпил из чашки и слизнул немного пены с верхней губы. Соблазнительный жест был настолько отработан, что Гермиона заподозрила: он уже делает это бессознательно.

— Можно задать тебе вопрос? — спросила она.

— М-м?

— Почему ты решил, что Тео явится к тебе домой с каким-то допотопным требованием жениться на мне только потому, что мы сходили на свидание? Хотя это, конечно, не свидание, несмотря на то что ты заплатил за мой чай.

Блейз откинулся на спинку стула и скривился.

— Этот чай. Как ты вообще можешь его пить? В следующий раз ты должна позволить мне сделать заказ за тебя. То, что ты не разбираешься в кофе, не должно мешать тебе получать от напитка больше удовольствия, чем ты только можешь получить от этого.

Он театрально содрогнулся и указал на её чашку.

— Серьёзно, Блейз. Мне не нужно, чтобы Тео обо мне заботился.

Гермиона придвинула чашку поближе, словно могла защитить свой чёрный чай от его презрения.

— Может, это ему нужно о тебе заботиться.

На мгновение Блейз отбросил маску поверхностного, легкомысленного человека и наклонился к ней.

— Послушай, я не знаю, сколько Тео рассказал тебе о вашем отце и своём детстве, но кое-что я тебе объясню. Когда нам было пятнадцать и мы умудрились основательно напиться в спальне, то решили сыграть в «Чего ты хочешь больше всего». Идиоты были — даже наложили чёртовы чары, чтобы никто не мог соврать. Не буду рассказывать, чего хотел Грег Гойл. Скажу только: никогда не оставайся с ним наедине.

— Буду знать, — пробормотала Гермиона.

— Драко, бедолага, хотел, чтобы отец им гордился. Хотя бы один раз. Тео хотел брата или сестру. Кого-нибудь, кого можно любить не из чувства долга, с кем он не был бы так чертовски одинок, о ком можно заботиться. Если он тебе хоть немного нравится, позволь ему о тебе заботиться. Хотя бы чуть-чуть. Притворись, если придётся.

Она не отводила от него глаз.

— А чего хотел ты?

Блейз покачал головой, вновь надев маску.

— Ну уж нет. Чужие самые сокровенные и мрачные тайны я тебе расскажу, а свои, спасибо, оставлю при себе.

Маска снова чуть соскользнула, когда он пробормотал:

— Впрочем, если бы мы сыграли годом позже, все хотели бы одного и того же.

Она вопросительно посмотрела на него.

— Чтобы тот ублюдок наконец сдох, — тихо, почти смущённо сказал Блейз. — Мы не были героями, далеко не были. Но и дураками тоже.

Гермиона кивнула и отпила чая.

— Серьёзно, как ты вообще можешь это пить? — Блейз опять состроил театральную гримасу. — Теперь ты принадлежишь к элите, Гермиона Грейнджер, и я должен — просто обязан — познакомить тебя с лучшим, что есть в жизни. Кофе, шоколад и… господи, ты хоть знаешь, какие марки огневиски хорошие?

— А у него есть марки? — спросила она и ухмыльнулась, когда он схватился за грудь.

— Ты доведёшь меня до сердечного приступа прямо здесь, в этой кофейне. Ты злая, злая женщина. — Он усмехнулся ей. — Явно чистокровная. Мы ведь специализируемся на зле.

— Вы специализируетесь на том, чтобы быть полными придурками, — сказала она.

Блейз рассмеялся.

— Верно, хотя это в основном по части Драко. Не суди нас с Тео по его неуклюжим выходкам.

— Хочешь сказать, у тебя нет предубеждений против маглорождённых?

Блейз сделал большой глоток и, похоже, задумался над вопросом.

— Я знаю не так уж много маглорождённых, — наконец сказал он. — Большинство моих друзей учились в Слизерине, а женщины, с которыми я… ну, скажем, «встречаюсь», обычно полукровки.

— Почему?

— Потому что их больше, — сказал он. — Потому что они достаточно знают о нашем мире, чтобы впечатлиться тем, кто я такой. Маглорождённых этим не впечатлишь. — Он одарил её довольно располагающей улыбкой. — Тебя-то я точно совсем не впечатляю.

— Ты настоящая свинья, — сказала Гермиона.

— Но обаятельная свинья, — сказал Блейз. — И честная свинья. И свинья, на которую никто не жалуется, если ты понимаешь, о чём я.

Она снова рассмеялась, когда он преувеличенно похотливо ухмыльнулся.

Возможно, это была самая странная дружба на свете, но Гермиона должна была признать: с Блейзом было легко. Похоже, рядом с ней он отдыхал не меньше, чем она рядом с ним.

— Тебе ничего не нужно, — признался он однажды, — и ты под запретом, да и сама не заинтересована, так что я могу беззастенчиво флиртовать, не боясь, что ты примешь это всерьёз.

Более того, хотя в отношении женщин он открыто вёл себя как законченный козёл, во время их прогулок она начала встречать его бывших пассий, и все они явно по-прежнему его обожали.

— Я же говорил, — самодовольно сказал он после того, как очередная женщина его обняла. — Никто не жалуется.

— Ты используешь всех этих женщин ради секса, и ни одна не против?

— Я простой человек с простыми потребностями.

— Врёшь, — сказала она. — Я видела, как ты заказываешь кофе. Ты сноб с до смешного сложными потребностями.

— Я сноб, которому хватает ума встречаться с женщинами, тоже не желающими долгих отношений, — сказал он.

— Ты всё время употребляешь это слово — «встречаться», — сказала Гермиона.

— Оно приличнее другого варианта. — Блейз ухмыльнулся ей, а она вздохнула.

— Ты теперь всё время торчишь со змеями, — сказал Рон.

— С моим братом, — сказала Гермиона, сердито на него посмотрев.

Рон отступил, а Молли поставила на стол тарелку печенья.

— Я думал, это я твой брат, — пробормотал Рон, беря печенье.

— Ты мне как брат, — сказала Гермиона и поблагодарила Молли. — А Тео и правда мой брат. И с Блейзом… весело. Он похотливый и довольно мерзкий, но с ним весело.

— Ты теперь задерёшь нос и будешь вести себя с нами как чистокровная? — поддразнил Джордж, хватая печенье.

— Кто бы говорил, чистокровный, — фыркнула Гермиона. — Будьте с ним помягче, когда он придёт на ужин. Он не привык к большой семье. Боюсь, вы все его перепугаете.

— Если он твой брат, значит, он и наш брат, — сказал Джордж. — А это исключает всякую мягкость.

— Мы будем с ним добры, — пообещала Джинни, ударив Джорджа по руке. — По крайней мере, в первый раз. А потом поблажек не будет.

Гермиона ожидала, что ужин пройдёт несколько напряжённо.

Она знала: Тео всю жизнь смотрел на Уизли свысока — бедняки, предатели крови, наплодили слишком много детей, которые приезжали в школу в обносках и с подержанными учебниками.

Не говоря уже о том, что во время войны он был по другую сторону.

Он презирал их по довольно мелочным причинам; у них же были все основания презирать его по причинам вполне серьёзным. Она лишь надеялась, что привычка Молли Уизли привечать и любить каждого неприкаянного, оказавшегося на её пути, распространится и на Тео: несмотря на богатство и привилегии, он казался Гермионе потерявшимся щенком.

Конечно, по сравнению с настоящей катастрофой, которой обернулась их новая встреча с Драко Малфоем во взрослом возрасте, всё, вероятно, будет не так уж плохо. Тео пытался убедить её дать ему ещё один шанс.

— Он идиот, — признал Тео, — но он мне почти как брат, так что он вроде как мой идиот.

Ей совсем не хотелось снова видеть Малфоя, но Тео настаивал, и в конце концов она, наверное, уступит.

Когда Тео пришёл к дому Уизли с цветами для миссис Уизли в одной руке и бутылкой хорошего вина в другой, дверь распахнулась. На глазах у Гермионы его засуетившись увлекли в большую уютную гостиную, с радостным возгласом забрали букет, а вино передали кому-то с громкими указаниями открыть и разлить всем.

Он уже выглядел ошеломлённым.

С невинной улыбкой, которая не обманула бы и пятилетнего ребёнка, Джинни вручила Тео Тедди Люпина.

— Подержишь его? У меня руки устали.

Тео бросил на Гермиону отчаянный взгляд: «Помоги мне», — но всё же попытался удержать вертлявого малыша и в конце концов прибегнул к классической игре в «ку-ку», которая в основном срабатывала.

— Он симпатичный, — сказала Джинни, отводя Гермиону в угол.

— Он мой брат, — сказала Гермиона, скривившись.

— Но не мой, — ответила Джинни и, заметив её потрясённый взгляд, добавила: — Эй, я только любуюсь. Прекрасное радует вечно.

— Если хочется красоты, тебе надо познакомиться с Блейзом, — пробормотала Гермиона.

— Забини? — спросила Джинни.

— С ним самым. По-моему, это самый легкомысленный человек из всех, кого я встречала, но должна признать: смотреть на него очень приятно.

Они наблюдали, как Джордж сел рядом с Тео и заговорил с ним. Через несколько минут Гермиона сказала:

— Надо пойти его спасти.

Она прогнала Джорджа со словами:

— Оставь его в покое, Джордж. Он-то не виноват, что его отец от меня избавился.

Тео обмяк от облегчения.

— Ты ужасная сестра, — прошипел он под шум разговоров. — Бросила меня с младенцем и человеком, который заявил, что у тебя уже полный дом братьев и мне следует быть осторожнее. Что, по его мнению, я собираюсь с тобой сделать?

— Наверное, продать чистокровному, который больше заплатит, — призналась Гермиона, забирая Тедди и передавая его Перси. — Пойдём поможешь мне на кухне. Там тише.

На кухне Молли весело нашла им работу и при этом без умолку рассказывала о службе Рона в Министерстве, о том, что он, по её мнению, со дня на день сделает предложение Лаванде, и что она надеется устроить двойную свадьбу — заодно с Перси и Пенелопой, — и любит ли Тео свадьбы?

— Наверное, — сказал он.

— У тебя есть девушка? Серьёзные отношения? — продолжала Молли.

Тео покачал головой.

— После войны я держусь особняком, — сказал он так тихо, что его слова почти заглушил взрыв из соседней комнаты, за которым последовали громкие вопли: в чём-то обвиняли Джорджа. — Мой отец… не так-то просто объяснить людям, что твой отец в Азкабане.

Молли положила ему руку на плечо, но сказала только:

— Тебе нужно постричься. Гермиона, своди как-нибудь этого своего брата в парикмахерскую.

Потом сунула им в руки тарелки и велела нести еду на стол.

Гермиона села рядом с Тео, а с другой стороны от него устроился Гарри. Она посмотрела на своего давнего лучшего друга, и он одними губами произнёс: «Люблю тебя, Гермиона». Она улыбнулась. Тео взял бутылку вина, наполнил её бокал, потом свой, затем потянулся через стол и налил Джинни, прежде чем передать бутылку Гарри.

— Расскажи о себе, — велела Тео Молли Уизли и добавила: — Рон, твоя очередь держать малыша.

— Рассказывать особо нечего, — уклончиво ответил Тео. — Мать умерла, когда я был маленьким, отец был Пожирателем смерти. Я не был. Вот, собственно, и всё.

— И каково тебе было узнать, что у тебя есть сестра-маглорождённая? — спросил Рон.

Выражение его лица Тео назвал бы презрительной усмешкой, если бы увидел его у Драко.

— Я всегда хотел брата или сестру, — сказал Тео, передавая дальше по столу картошку и принимая у Гарри тарелку свёклы, — так что, естественно, я был счастлив.

Он помолчал и добавил признание, которое удивило его самого своей откровенностью:

— День, когда я получил ту сову, был лучшим днём в моей жизни.

— Должно быть, в детстве тебе было очень одиноко, — сказала миссис Уизли.

Почувствовав в ней союзницу, Тео кивнул.

Рон плюхнул себе на тарелку горку картошки, с излишней силой тряхнув сервировочной ложкой и удерживая на коленях малыша.

— Мой отец — наш отец — не особенно проявлял свои чувства, — сказал Тео. — Много дорогих подарков и напоминаний о важности долга и не так уж много семейных ужинов. — Он улыбнулся миссис Уизли. — Кажется, я впервые участвую в чём-то подобном.

— Дорогие подарки — неплохо звучит, — почти себе под нос сказал Рон Уизли.

Тео посмотрел на него.

— Я предпочёл бы сестру.

— Даже маглорождённую? — спросил Рон Уизли, не желая оставлять эту тему.

— Да, — ответил Тео, стараясь не огрызнуться и недоумевая, почему Гермионе нравится этот человек. — Даже маглорождённую. Даже маглу. Даже сквиба. Она моя сестра. Мне плевать с высокой… — Он виновато взглянул на миссис Уизли и поправился: — Мне всё равно, кто её вырастил. Она моя сестра. И хотя мне хотелось бы, чтобы мы выросли вместе, ей, наверное, всё-таки повезло больше.

В разговор вступил Гарри Поттер.

— Ты правда хочешь сказать, что, по-твоему, лучше вырасти у маглов, чем у кого-нибудь из вас, чистокровных из Священных двадцати восьми?

— Может, и не у твоих маглов, — признал Тео, не удержавшись от небольшого укола.

В Хогвартсе ходило немало слухов о том, как вырос Поттер.

— Но, Мерлин, приятель, ты ведь не думаешь всерьёз, что мой отец был любящим и заботливым родителем в перерывах между убийствами на службе у помешанного на собственном величии сторонника геноцида?

Молли Уизли сочувственно поцокала языком.

— Вы не можете вести себя по-хорошему? — потребовала Гермиона.

Все братья Уизли рассмеялись, и через мгновение Тео к ним присоединился.

— Это мы и ведём себя по-хорошему, — сказал Тео.

И Поттер впервые в жизни рассмеялся вместе с ним.

Гермиона посмотрела на Джинни, и обе закатили глаза. Но Гермиона не могла не улыбаться, когда Рон, Джордж и Тео принялись спорить о каком-то пустяковом квиддичном скандале — сперва осторожно, потом всё более и более горячо. Наконец Рон бросил салфетку на стол, передал Тедди Перси и сказал:

— Ладно. Сейчас покажу. Идём на задний двор, возьмём мётлы, и я докажу, что это было нарушение.

Тео, Джордж и Гарри вышли следом за ним, а Гермиона посмотрела на Молли Уизли.

— Мальчишки, — сказала та. — Становятся больше, но так и не взрослеют. Давайте насладимся относительной тишиной, пока они не вернулись за пирогом.

— Нарушения не было, — сказала Джинни, наливая себе ещё вина.