Глава 10: Глава 10

У Блейза выдался великолепный день. Вообще-то ролевые игры его не особенно интересовали, но ведьма, которую он пригласил на обед, уговорила его поиграть в непослушную школьницу и старосту, и… что ж, на «непослушной» она сделала куда больший упор, чем на «школьнице».

— Не уверен, что эти туфли соответствуют требованиям к форме, — сказал он, любуясь шпильками, которыми она дополнила наряд, лишь отдалённо напоминавший то, что девушки носили в школе.

А вот её галстук пригодился для самых разных вещей, пока она старалась убедить «старосту» не снимать баллы и не отправлять её на отработку.

В целом день оказался более чем удачным, поэтому Блейз был в превосходном настроении, когда открыл дверь квартиры и поздоровался с Драко, который на этот раз не дулся, а уютно устроился на диване вместе с Грейнджер, где они…

Дерьмо.

— Гермиона? — Блейз поднял бровь, пытаясь скрыть полное недоумение: Драко каким-то образом удалось уговорить ведьму прийти к ним домой. — Не ожидал тебя здесь увидеть.

— В парке стало холодно, — сказал Драко.

— К тому же, — сказала Гермиона, — Джинни уверяет, что секс на людях — плохая идея. — Она фыркнула. — Понятия не имела, что она настолько консервативна.

Блейз посмотрел на диван с опаской, большей частью притворной.

— Пожалуйста, скажите, что нам теперь не придётся покупать новый диван. Меня этот вполне устраивал.

— Как будто ты никогда не трахался на диване, — фыркнул Драко.

— Никогда, — сказал Блейз, чувствуя себя оскорблённым, что было слышно и по его голосу. — Это очень невежливо… не в общих комнатах, которыми пользуешься вместе с соседом. Это отвратительно, и только гриффиндорец способен на такое.

Кажется, слишком поздно сообразив, что сказал, он добавил вполголоса:

— Прошу прощения.

— Не могу решить, оскорбиться ли за свой факультет или обрадоваться, что я не сижу в засохших остатках твоих телесных жидкостей, — сказала Гермиона, и Драко прыснул.

Блейз, однако, весьма театрально содрогнулся.

— Иногда мне и правда хочется, чтобы ты была такой же щепетильной, как остальные чистокровные девушки.

Он посмотрел на Драко.

— Кстати об этом: что ты делаешь? Ты не можешь просто… обниматься… с сестрой Тео. Не можешь. Это… просто нельзя.

— Знаю, он ужасен, — сказала Гермиона. — И отказывается подарить мне бриллиантовый браслет. Скупердяй.

— Мои родители вообще-то состояли в браке, — возразил Драко.

Блейз опустился в кресло. Его прекрасный день был испорчен.

— Что ты делаешь? — спросил он снова. — Я говорил тебе встречаться с полукровками. Встречаешься с полукровками — получаешь все удовольствия, все расходятся довольные, и никаких обязательств. Она Нотт.

Блейз едва не застонал.

— Драко, ты её погубишь!

— Я не суфле, — сказала Гермиона, садясь прямо и раздражённо глядя на него. — Меня не так легко испортить.

— Но… — Блейз всё ещё держался за голову. — Гермиона…

— Испортить для чего? Для брака с Маркусом Флинтом? — Гермиона фыркнула. — Давай, порть. Как будто я хочу быть идеальной принцессой для кого-то, кто видит во мне только чистоту крови.

Блейз поднял голову и многозначительно посмотрел на Драко. Тот предпочёл проигнорировать его взгляд.

— Если совершенно обычное свидание с совершенно обычным мужчиной меня порочит, пусть так и будет, — сказала Гермиона, снова устраиваясь у Драко на груди.

Он обнял её и усмехнулся Блейзу.

— Я говорил, что добьюсь, чтобы я ей понравился, — сказал Драко.

— К тому же, по-моему, за пределами вашего маленького кружка помешанных на близкородственных браках всем плевать на эту ерунду, — добавила Гермиона.

— Кстати о суфле, — сказал Драко, не дав Блейзу открыть рот. — Завтра в семь встречаемся с Джинни Уизли на ужин в «Бель Рен». Это свидание, так что не забудь свои чистокровные манеры.

Блейз посмотрел на руки Драко, лежавшие на животе Гермионы, и фыркнул.

— А вы двое как собираетесь себя вести?

— Как и подобает принцессе, которой я являюсь, — с усмешкой сказала Гермиона. — И никаких прикосновений на людях, пока я не получу свой браслет.

— Ага, — сказал Блейз. — Я сейчас уйду к себе, закрою дверь и сделаю вид, что этого не видел. Просто… крикните там или ещё что, когда можно будет безопасно выйти.

Он остановился у своей двери.

— Драко, когда она уйдёт, нам нужно поговорить.

— Я в беде, — шепнул Драко Гермионе, когда Блейз закрыл дверь с несколько большей силой, чем, пожалуй, требовалось.

— Понятия не имела, что вы, слизеринцы, так любите соблюдать правила, — сказала Гермиона. — Это даже печально. Подумать только: именно я буду учить Драко Малфоя плохому.

Она покачала головой с притворным раздражением.

— Я постараюсь быть прилежным учеником, — сказал он, и она рассмеялась.

Из комнаты Блейза донёсся громкий стук, и Драко ухмыльнулся.

— Он меня убьёт, — добавил он.

— Какого, блядь, хрена ты творишь? — потребовал ответа Блейз, когда Гермиона ушла домой.

Драко поднял на него глаза с дивана, где развалился с таким самодовольным видом, что хватило бы на троих.

— Ухаживаю за принцессой?

— Она хоть понимает, что ты задумал?

Драко поднял пиво, сделал большой глоток и усмехнулся соседу.

— Может, я ей нравлюсь.

— Может, ты так ею манипулировал, что она уже ничего не соображает!

— Может, тебе стоит признать, что у неё есть голова на плечах, — сказал Драко и снова отпил. — Или то, что я и правда могу ей нравиться, настолько невозможно?

— Совсем недавно она едва могла быть с тобой вежливой. Она хоть знает, что ты всё ещё помешан на её чудесной новой чистоте крови, точно так же, как этот пресловутый Маркус Флинт? Или думает, что за последнюю неделю на тебя волшебным образом снизошло просветление?

— Возможно, тебя это потрясёт, — протянул Драко, — но я честно сказал ей, что её чистота крови всё ещё имеет для меня значение.

Он снова отпил.

— Ещё я убедил её начать соблюдать чёртовы правила, чтобы она не втягивала Тео в одну дуэль за другой.

— О да, девушка, которая обнималась с тобой на нашем диване, определённо показалась мне образцом соблюдения чистокровных правил. — Блейз пнул ножку кресла и сел в него. — У нас ещё осталось это пиво?

Драко призвал бутылку, и Блейз её открыл.

— Не считается, если никто её не видел, — сказал Драко.

— Я видел, — пробормотал Блейз, но немного расслабился. — Клянёшься, что честно говоришь ей: ты не какой-нибудь пушистый пуффендуец? Что не врёшь ей о том, какой ты кошмарный придурок?

Драко поднял бровь с одной из своих наиболее отработанных презрительных усмешек.

— Я остаюсь собой, Блейз. Только и всего. — Усмешка исчезла, и он вздохнул. — Кажется, я ей всё равно нравлюсь. Хотя нет, она не особенно рада тому, что меня волнует её чистота крови. Просто… она не считает это причиной сразу всё прекратить.

— Ну, надо же. — Блейз говорил так, словно не вполне верил, но откинулся в кресле и вздохнул. — Наверное, лучше ты, чем Маркус Флинт.

— Она не обязана выходить за чистокровного, — сказал Драко.

Блейз медленно повернул голову к соседу.

— Что ж, — сказал он, — похоже, ты всё-таки меняешься. Пусть и понемногу.

— Как скажешь, — пробормотал Драко, снова отпивая.

Он посмотрел на свою руку и запястье, словно что-то обдумывал, а затем спросил:

— Блейз, у тебя есть какое-нибудь украшение, которое я мог бы одолжить? Желательно с рубинами.

— Я за тебя не выйду, — с усмешкой сказал Блейз. — Не думай хитростью втянуть меня в брачные обязательства.

— Ты не в моём вкусе, — сказал Драко. — Но… она права. Из-за того, что поцеловала меня на людях без… она выглядит так, словно дёшево досталась. И, как бы она ни поддразнивала меня, теперь, когда знает, что это значит, не примет ни браслет, ни что-нибудь ещё, если я предложу. Так что…

— Красиво, — негромко присвистнул Блейз. — Изящный обходной путь. Ты просто наденешь на неё что-нибудь, ничего не скажешь и защитишь от злословия о том, что она… может, ты не совсем конченый мудак. — Он задумчиво посмотрел на друга. — Правда, если ничего не получится, она будет выглядеть так, словно бросила жениха.

— Мне всё равно, сколько времени это займёт. Всё получится. Я хочу на ней жениться, Блейз, — очень серьёзно сказал Драко. — Знаю, тебе не нравятся мои причины, но эта цель в том числе подразумевает, что я буду защищать её от тех, кто захочет причинить ей боль или использовать.

— Знаю, — вздохнул Блейз. — Ты всё делаешь правильно, просто… она понятия не имеет, что делает. И хорошо, что это хотя бы ты, потому что я вполне могу представить, как Монтегю или Флинт воспользуются ею, а потом потребуют, чтобы Тео возместил «бесчестье», которое она им нанесла, — не потащив свою задницу к алтарю после обмена слюной, а тем самым не открыла им доступ к сейфам Ноттов.

Драко снова отпил.

— Пусть я полный неудачник по жизни, но я охренеть как богат. Мне не нужны её деньги.

— Ей тоже. Тео ноет, что она не берёт ни кната. И ты не неудачник.

— Клеймо говорит об обратном, — пробормотал Драко.

Тео ухмыльнулся, когда Гермиона бросилась за мячом и в очередной раз не сумела его поймать.

— Ты и правда совсем не умеешь, да? — поддразнил он её.

Она попыталась запустить мячом ему в голову.

Промахнулась.

— Отвали, Тео, — пробормотала она.

Он бросил мяч обратно — легко, снизу.

Она не поймала.

— Сдавайся, приятель, — сказал Рон с крыльца. — Мы годами пытались. В отношении спорта она просто ущербная.

— Отвали, Рон.

— И это делает её агрессивной, — добавил Рон.

— Я же не заставляю тебя анализировать риски изменения политики международного валютного регулирования, — огрызнулась Гермиона. — Да ещё и на людях. А потом не издеваюсь над тобой за то, что ты не можешь этого сделать.

Рон поднял ладони.

— Понимаешь, о чём я? — сказал он Тео.

Тео рассмеялся, неспешно подошёл к Гермионе и обнял её.

— Прости, — пробормотал он. — Понятия не имел, что ты не умеешь ловить. Вообще.

Гермиона слегка отстранилась, чтобы посмотреть на брата, и улыбнулась немного злорадно. Она заметила, как он напрягся, увидев выражение её лица.

— Ничего, — почти проворковала она. — В конце концов, ты расстроил меня с этим мячом, а я сейчас расстрою тебя.

— Что ты сделала? — потребовал ответа Тео.

— Целовалась с Драко в парке, — сказала она как можно более невинным и сладким голосом.

— С хорьком? — Рон изобразил рвотный позыв. — Зачем тебе это? Пыталась вызвать рвоту после того, как съела яд, что ли?

— Ха-ха, — сказала Гермиона. — Это было свидание. Взрослые люди по взаимному согласию иногда на них целуются.

Тео закрыл глаза, досчитал до десяти и напомнил себе: какими бы многочисленными ни были недостатки Драко, тот не станет намеренно компрометировать женщину, которую считает чистокровной. Он был снобом, помешанным на собственной исключительности, с предубеждениями и проблемами с самооценкой, но играл по правилам, как их понимал, а эти правила исключали поцелуи на людях.

— В магловском парке, полагаю, — сказал он, открыв глаза и пристально посмотрев на усмехавшуюся сестру.

Гермиона выглядела разочарованной отсутствием реакции.

— Как ты догадался? — спросила она.

— Потому что хорёк не настолько, чёрт возьми, тупой, чтобы целовать тебя на людях, — фыркнул Рон. — На наших, то есть. Он знает, что мы с Гарри изобьём его до полусмерти, если он хоть попробует.

Гермиона сердито посмотрела на своего давнего друга.

— Ты ведь читаешь «Пророк»? — спросила она.

Рон и Тео переглянулись, а затем Рон сказал:

— Я знал, что это твоих рук дело, Миона. Наверняка ещё и перепугала его до полусмерти. Что я, кстати, полностью одобряю.

Гермиона скривилась.

— Ты тоже знаешь всю эту чистокровную ерунду? — спросила она почти жалобно.

— Священные двадцать восемь, — хором сказали Рон и Тео.

— К тому же, — пробормотал Рон, — Лав от этого просто без ума. Она заставила маму вспомнить все до последнего дурацкие обычаи, а меня — соблюдать их.

Он сердито посмотрел на Тео.

— Кто вообще придумал этот обычай с благопристойнстью? Раньше Лав одевалась так, что глаз не отвести, а теперь плечи всегда закрыты, юбки ниже колен и на голове всё время шляпа или платок. Не дождусь, когда ей надоест это дерьмо.

— А под одеждой? — спросил Тео.

— Ну, под этой благопристойной оболочкой у неё кое-что… — Рон осёкся и посмотрел на Гермиону. — Не то чтобы я знал, как выглядят трусики Лаванды, ведь мы, конечно же, ещё не женаты.

— Какого чёрта? — потребовала Гермиона. — Ты тоже собираешься обращаться со мной как с какой-нибудь принцессой? Потому что тогда мне, возможно, придётся отравить тебя во сне.

— Такой чистокровный поступок, — сказал Тео. — Видишь, как хорошо она вписывается, Рон? Моя идеальная сестра-принцесса. И смотри: плечи закрыты, колени закрыты. Правда, с волосами нужно что-то сделать. Как думаешь, уговорим её носить маленькую шляпку?

При виде разъярённой Гермионы Рон едва не корчился от смеха. Тео посмотрел на неё сверху вниз. На ней был один из его джемперов, севший в результате несчастного случая при стирке: она его прихватила, заявив, что, раз теперь он впору ей, Тео лучше с этим смириться, — и потёртые брюки. Держалась она непринуждённо и свободно, сама того не замечая: пережитая война дала ей спокойную уверенность в себе, которую нельзя подделать. По мнению Тео, больше всего она была похожа на Нарциссу Малфой, одетую для работы в саду, и от неё исходило то неосознанное ощущение привилегированности, которое мог передать только потрёпанный джемпер из альпаки. Её одежда говорила: «У меня есть деньги и власть, и мне незачем стараться выглядеть красиво ради тебя».

Интересно, знала ли она, насколько аристократично выглядит? Она казалась намного больше похожей на представительницу высшего общества, чем глупенькая Лаванда Рона, хотя та и носила дизайнерские наряды так, словно её жизнь зависела от того, насколько хорошо туфли сочетаются с сумкой.

— Я до тебя доберусь, Рон Уизли, — обещала Гермиона. — Когда меньше всего будешь ждать, ты пожалеешь.

Она повернулась к Тео.

— И ты, — добавила она, — я знаю, где ты живёшь.

Тео рассмеялся, но Рон яростно замотал головой.

— Тео, — прошипел он с крыльца, — не смейся. Из-за этого будет только хуже, когда она наконец осуществит свою месть.

Тео, всё ещё обнимая Гермиону, посмотрел на её лицо и, подавив смех, поцеловал в лоб.

— Люблю тебя, сестрёнка, — сказал он.

Она скривилась, глядя на него, но позволила снова крепко себя обнять.

— Я просто переживаю, что всё так быстро, — тихо сказал он ей в волосы. — Драко бывает довольно эгоистичным говнюком, знаешь ли.

— Я знаю его с тех пор, как нам обоим было одиннадцать, — сказала она. — Его недостатки для меня не являются тайной.

— И всё же сегодня вечером ты идёшь куда-то с ним, Блейзом и Джинни, — сказал Тео с тревогой в голосе.

Братской.

Гермиона позволила себе прислониться к его груди, а он наслаждался возможностью позаботиться об этой обычно упрямой ведьме. Она вздохнула и позволила Тео отвести себя к крыльцу. Рон пробормотал что-то о том, что нужно помочь матери с подготовкой к свадьбе, и исчез.

— Объясни мне, — сказал Тео. — Ты была на него до бешенства зла, а теперь целуешься с ним и идёшь в дорогой ресторан.

— Ну, — уклончиво начала Гермиона, — он заверил меня, что отвратительно богат, так что не нужно переживать о…

— Как и ты, — сказал Тео с преувеличенным терпением. — Это не значит, что ты ходишь есть дорогую французскую еду в Косом переулке с каждым случайным парнем, который учился с нами в школе.

— Я не богата, потому что деньги Ноттов мне не принадлежат, — сказала Гермиона.

Тео решил не продолжать этот спор.

— Конечно, сестрёнка, — сказал он. — Перестань уходить от темы.

Она наклонилась к коленям и вздохнула.

— Он такой… то есть во многом он ужасен. Он продукт своей среды, и у меня складывается впечатление, что Люциус был кошмарным отцом.

— Он говорил с тобой об отце?

Тео был потрясён, и Гермиона подняла на него прищуренные глаза.

— Спасибо за небольшое подтверждение моей правоты, — сказала она.

Тео шумно выдохнул.

— Хитрая, — пробормотал он.

Гермиона слегка ухмыльнулась, затем снова вздохнула.

— Он такой… я отвела его в тот тайский ресторан, он тебе рассказывал? Где хорошее зелёное карри?

— В «Голубого слона»? — спросил Тео.

Она кивнула.

— Мне там нравится, — сказал он. — Хороший выбор.

— Он был перепуган, — сказала Гермиона. — Он так боится маглов, что думал, не знаю, будто в любую минуту случится что-то ужасное. Смотреть на это было мучительно.

— И тебе стало его жалко, — пробормотал Тео. — Ох, Мерлин, Гермиона.

— Но он сидел там, — продолжила она, — разговаривал со мной и изо всех сил старался скрыть свой страх, а я могла думать только о том, что он делает это ради меня. Ты говорил, что он не худший человек, которого можно иметь на своей стороне, и, то есть я знаю, что бояться того места было нелепо, но он этого не знал и боролся со страхом ради меня, и, Мерлин, когда я говорю это вслух, звучит так глупо, но…

— Но ты увидела, что ради тебя он пойдёт в ад, — сказал Тео, — пусть даже у него совершенно извращённые представления о том, что такое ад. Будь он проклят. Почему не мог просто вести себя как мудак?

— Ты бы предпочёл это?

Гермиона подняла к нему лицо и ухмыльнулась.

Он вздохнул.

— А потом ты взяла и защитила его в том чёртовом кафе-мороженом, и, если до этого он ещё не сходил по тебе с ума, то после начал.

— Кстати, какой-то человек по фамилии Монтегю хотел, чтобы ты знал: он заинтересован, если вдруг мне надоест, цитирую, неудачник.

— Ещё как заинтересован, — пробормотал Тео. — В твоём грёбаном приданом.

— У меня нет приданого, — сказала Гермиона. — Сейчас не 1723 год или что-нибудь такое. Тебе не нужно платить какому-то кретину, чтобы он избавил тебя от меня.

— Нет, — согласился Тео. — Я почти уверен, что Драко сделает это бесплатно.