Глава 8: Глава 8

— Что случилось? — в третий раз спросил Тео.

Драко стоял, привалившись к стене. Он пришёл, уверяя, что всё в порядке. Такое случалось раз в несколько месяцев: Тео вытягивал из него, в чём дело, а потом они вместе напивались до беспамятства и пытались забыть эту проблему, все прежние проблемы, вообще всё.

Они пытались забыть всё.

— Она хорошая, — наконец сказал Драко.

Тео покачал головой, пытаясь понять, о чём речь.

— Кто хорошая? — спросил он.

— Твоя сестра, — сказал Драко. — Гермиона. Она хорошая.

— И?

— А я не хороший.— Драко стукнулся затылком о стену. — Она хорошая, добрая, до глупости храбрая, умеет манипулировать людьми, она идеальная, а я — это я, и она меня поцеловала.

— Ты поцеловал мою сестру?

Тео задумался, не пора ли уже переходить к той части вечера, где они пьют.

— Нет, — сказал Драко. — Она меня поцеловала. На людях. Сегодня.

— В тайском ресторане?

— Нет, — снова сказал Драко. — Проще я уже вряд ли могу выразиться, Тео. На людях. На наших людях.

— Дерьмо.

— Не бей меня, — пробормотал Драко.

Но Тео лишь запускал пальцы в волосы, размышляя о том, какую проблему могла создать Гермиона.

— Кто-нибудь видел? — потребовал он ответа.

— Думаю, в этом отчасти и был смысл, — сказал Драко. — Монтегю что-то сказал ей, пока я ходил за салфетками, а когда вернулся, она просто… поцеловала меня.

— Она сказала почему? — спросил Тео.

— Что-то о том, что ей не понравилось, как пренебрежительно он обо мне говорил. Она извинилась, прежде чем это сделать, но да, она знала, что люди могут увидеть.

Тео достал бутылку огневиски и налил себе рюмку, потом посмотрел на неё и удвоил порцию. Налил ещё одну для Драко, оставил на стойке и опустился на диван. Подняв рюмку в сторону друга, он сказал:

— Хорошо, что ты мне нравишься.

— Почему? — спросил Драко.

— Потому что мы, судя по всему, станем родственниками, друг мой.

— Я её не достоин, — пробормотал Драко, забирая рюмку. — Я не собираюсь… я не стану требовать, чтобы она из-за этого… Она не знала. Не знает. Даже не слушает, когда я пытаюсь объяснить, что значит, если нас увидят вместе, не говоря уже…

— Добро пожаловать в общение с Гермионой, — сказал Тео, пожав плечами.

Этот жест не вполне скрыл его постоянную тревогу из-за её упрямства в этом вопросе.

— Ей совершенно плевать на «чистокровную ерунду», как она выражается, а я всё время боюсь, что она в итоге сделает что-нибудь такое, что… Я неплохо дерусь на дуэлях, но предпочёл бы обойтись без них, понимаешь? Ты, может, и полный придурок, но тебе я хотя бы могу её доверить.

— Всё равно не достоин, — сказал Драко, осушив рюмку и наполняя её снова.

— Не спорю, что ты её не достоин, — сказал Тео. — Чёрт, это единственная здравая мысль о ней, которую ты высказал с тех пор, как я сообщил, что она моя сестра. Но она уже принялась «защищать Драко» на людях, так что, вероятно, это просто вопрос времени. У неё странная слабость к тем, кого все притесняют. Только не испорти всё, потому что, если разобьёшь ей сердце, я за тебя возьмусь.

— Я ей едва нравлюсь, — сказал Драко. — И я грёбаный принц, Тео. Меня никто не притесняет.

— Ты грёбаный идиот, — сказал Тео. — Давай напьёмся вместе, потому что я хочу забыть о будущем, в котором ты мой зять, пока ещё могу. А потом передам её тебе, и пусть уже ты всё время переживаешь о том, что она вытворит, а я буду просто наслаждаться тем, что я брат.

Он помолчал и добавил с немалым злорадством:

— И дядя.

Гермиона почти двадцать минут грызла перо, прежде чем наконец вздохнула, написала записку, привязала её к сове и отправила.

«Теперь твоя очередь выбирать ресторан».

Она сидела и смотрела в окно вслед сове, словно ответ мог вернуться немедленно. Это казалось очень плохой идеей.

И всё же.

— Блейз, — сказал Драко, роясь в шкафчиках в поисках зелья от похмелья.

— Над чашками, — сказал Блейз, даже не поднимая глаз от журнала. — Ты знал, что на женском теле сорок семь эрогенных зон?

— Какого чёрта ты там читаешь? — пробормотал Драко, найдя зелья. — Мне нужна услуга.

— Показывать их тебе я не буду, — сказал Блейз. — Помогу найти зелье от похмелья, можешь взять статью, когда я закончу, но некоторые исследования придётся проводить самостоятельно, без меня, ясно?

— Пошёл ты, мудак, — сказал Драко, выпивая зелье. — Такая помощь мне не нужна.

Блейз поднял голову, вскинул брови и с сомнением в голосе сказал:

— Ну, если ты так считаешь. Спорить было бы невежливо.

Драко метнул в него сердитый взгляд через всю комнату, но Блейз лишь усмехнулся.

— Услуга мне всё равно нужна, — сказал Драко, и Блейз вздохнул.

— Чего ты хочешь?

— Мне нужно, чтобы ты пошёл на двойное свидание со мной и Гермионой.

Блейз пожал плечами.

— Кто эта ведьма?

Драко открыл холодильник и заглядывал внутрь.

— Блейз, почему у нас семь видов горчицы, немного пива и почти нет еды?

— Потому что мы молодые богатые холостяки? — предположил Блейз.

— Зачем столько горчицы?

— Я довольно сильно люблю горчицу и пытаюсь найти идеальную, — признался Блейз. — Уже подумываю делать её сам. Совершенство так трудно найти, но мне кажется, если попробовать… постой. Ты всё ещё не сказал, что за ведьма.

— Какая разница? Ты встречался с половиной ведьм Британии…

— И с несколькими на континенте.

— Именно. Что тебе ещё одна?

— Ты не хочешь говорить, пока я не соглашусь, — сказал Блейз, прищурившись, — а значит, знаешь, что мне это не понравится.

— Просто… сделай это ради меня? — сказал Драко, почти умоляя. — Я терплю дур, которых ты приводишь сюда, исчезаю всякий раз, когда ты просишь, и всё, о чём я прошу, — одно свидание с одной ведьмой.

— Кто она? — резко спросил Блейз. — Какая подруга Грейнджер может быть настолько ужасной, чтобы тебе пришлось… о нет. Нет, нет, нет, нет, нет. Драко. Нет. Ни за что. Она из Священных двадцати восьми. Я не встречаюсь с чистокровными. У чистокровных девушек есть ожидания. Они хотят за-муж. Я не хочу жениться. Не хочу иметь дело с девушкой, которая будет сидеть на строго определённом расстоянии от меня и каким-то образом подходить к каждой двери чуть позже меня, чтобы я её открывал, и…

— Ты против того, чтобы придерживать женщинам двери? — спросил Драко.

— Нет, — сказал Блейз, уткнувшись лицом в ладони. — Я всегда придерживаю двери, — пробормотал он, — а потом иду к ним домой, где придерживаю дверь, разливаю напитки, снимаю с них одежду и трахаю до потери сознания, а с чёртовой чистокровной так нельзя! Их нельзя целовать. Их нельзя даже брать за руку, ради Салазара, разве что для того, чтобы очень, очень легко поцеловать костяшки или кончики пальцев. Ты улыбаешься и задаёшь пустые вопросы об искусстве и их родителях, они хлопают глазками, и, если ты хоть на шаг выходишь за дозволенные рамки, рискуешь закончить у юриста, который составит контракт, — и, если тебе очень повезёт, тот не разорит тебя.

— Всё будет не так плохо, — сказал Драко, оставив попытки найти на кухне что-нибудь съедобное и привалившись к стойке.

— Херня, — огрызнулся Блейз. — Будет хуже.

— Но ты согласен? — спросил Драко.

— Будешь должен, — пробормотал Блейз.

— Если тебя это хоть немного утешит, познакомиться хочет она, — сообщил Драко.

Блейз содрогнулся.

— О, прекрасно. Чистокровная девушка хочет со мной познакомиться. Просто не могу дождаться. Как будто Йоль, День святого Валентина и Хэллоуин наступили одновременно.

— Звучит не так уж плохо.

— Зомби, которые шаркают ко мне с настоящими истекающими кровью сердцами в руках, чтобы вручить их мне в подарок, — простонал Блейз. — Ведьмы хихикают, замышляя мою гибель среди сахарных перьев и предусмотрительно развешанной омелы.

— Я почти уверен, что Джинни Уизли не хочет за тебя замуж, — сказал Драко. — По-моему, она просто хочет с тобой переспать.

Блейз поднял голову.

— То есть… это может быть не свидание? — с надеждой спросил он.

— Боюсь, тут тебе не отвертеться, — сказал Драко. — Мы с Гермионой встречаемся, а значит, у тебя тоже будет свидание. Прости.

— Ни черта тебе не жаль. Придурок.

Блейз снова ссутулился.

— Я думал, вы просто сходили в какое-то магловское заведение. Это ведь довольно незаметно — ну, кто бы вас там увидел? Думаю, если захочешь, можешь утверждать, что вы не встречаетесь.

Драко рассмеялся.

— Поздно, мудак. Она меня поцеловала. У Фортескью.

Блейз в мгновение ока вскочил, в два шага пересёк комнату и прижал предплечье к горлу Драко.

— Она что сделала? — прошипел он. — Ты воспользовался ею, да, маленький…

— Отпусти меня, — прохрипел Драко.

Блейз отступил и поднял руки в общепонятном жесте: «Хотя очень хочется, я сейчас не тянусь за палочкой».

— Так нельзя, Драко. Она не знает, и Тео всё равно не станет заставлять её отвечать за какую-то оплошность в поведении на людях, так что, какой бы план ты ни придумал, чтобы заманить её в ловушку, ничего не выйдет. Но за одну только попытку ты всё равно грёбаный мудак.

— Мерлин. — Драко потёр горло и сердито посмотрел на соседа. — Тео просто предложил мне выпить. В чём твоя, блядь, проблема?

Блейз медленно опустил руки.

— Ты рассказал Тео, — ещё медленнее сказал он.

— Я не пытаюсь вести себя как говнюк, — пробормотал Драко. — Вопреки твоему мнению, я пытаюсь быть хорошим парнем.

— Ты хочешь на ней жениться, — сказал Блейз. — Ты сам это знаешь, и причины у тебя совершенно неправильные. Ты её едва знаешь.

— Ты видишь, чтобы я шёл к Тео с грёбаным контрактом? — потребовал ответа Драко.

— Он бы его не подписал. А даже если бы подписал, она скорее поджарила бы твой жалкий зад, чем вышла замуж только потому, что новообретённый брат ей велел после её чудовищного нарушения приличий — которое, я уверен на все сто процентов, она считает всего лишь ничего не значащим поцелуем.

Блейз вдруг повеселел.

— Интересно, можно натравить её на твоего отца? Пусть скажет, что она теперь обязана за тебя выйти, а потом посмотрим, как она его убьёт. Было бы забавно.

— Он всё-таки мой отец. Я не хочу, чтобы он умер, — пробормотал Драко. — По большей части.

— Как хочешь. — Блейз пожал плечами, потом вздохнул. — Это двойное свидание с грозной Джиневрой — ты ведь пытаешься получше узнать Гермиону, да?

— Я стараюсь, — почти шёпотом сказал Драко. — Стараюсь не быть мудаком.

— Ладно. — Блейз вскинул руки. — Двойное свидание, ещё и с чистокровной предательницей крови. Просто… всё организуй и скажи, где и когда быть.

Он сердито посмотрел на Драко.

— Кстати, вчера вечером, пока ты был занят тем, что лежал в отключке, к тебе прилетела сова. Я дал проклятой птице угощение, а она меня клюнула, и за это ты тоже будешь должен.

— Принято к сведению, — сказал Драко. — И, Блейз?

— Что? — почти огрызнулся тот.

— Спасибо.

Драко узнал почерк на свитке и подозрительно посмотрел на Блейза, который вернулся к заучиванию тех из сорока семи эрогенных зон, какие ещё не успел найти самостоятельно. Ничто в его поведении не показывало, что он знает, от кого послание, и Драко взвесил в руке лёгкий лист бумаги, раздумывая, притворяется ли Блейз или действительно не знает почерка Гермионы.

Надо было признать: вполне возможно, он вообще никогда не видел, как она пишет. И всё же Блейз был хитрым ублюдком, и недооценивать его никогда не стоило.

Прежде чем развязать свиток, Драко ушёл к себе в комнату, где мог остаться один. Блейз никак не отреагировал, лишь пробормотал ему вслед:

— Ты мне должен, мудак.

Драко один раз прочитал короткую записку, потом наложил заглушающие чары, которыми пользовался по ночам, и прочитал её снова, и снова, и ещё раз. Он слышал собственные надрывные рыдания, свернувшись на полу с запиской Гермионы Грейнджер в руке.

Он даже не был уверен, почему плачет.

— Рассказывай, — потребовала Джинни, пододвигая к Гермионе экземпляр «Ежедневного пророка».

— Рассказывать нечего, — сказала Гермиона, беря газету и пробегая её глазами. — Мы сходили поужинать, всё было нормально. Я… почему я в газете?

— Надеялась, что ты мне скажешь, — самодовольно ответила Джинни, выдернула газету обратно и начала читать: — «Недавно обнаруженная наследница Ноттов замечена за поцелуем…» То есть ты его поцеловала? Правда? «…с известным Пожирателем смерти Драко Малфоем в популярном кафе-мороженом. Знает ли об этом её брат? Услышим ли мы вскоре свадебные колокола для этих двух голубков?»

— Они называют его Пожирателем смерти? — Гермиона почти выхватила газету у Джинни. — Это ведь несправедливо. Ему было шестнадцать, когда ему выжгли эту штуку на руке. Он был ребёнком, и его признали невиновным. Это неправильно.

— Ну… и как он?

— Что?

— Ты целовалась с Драко Малфоем. Хочу знать, как он. — Джинни откинулась на спинку стула и усмехнулась, держа чашку кофе. — И ещё: эта чашка слишком большая. Когда началось это «подаём кофе в мисках»? Мне не нравится.

— В основном он был перепуган до полусмерти. И чашки поменьше нужно просить. Они держат их под стойкой.

Гермиона сверлила газету сердитым взглядом.

— Кто вообще фотографирует людей, которые пришли на свидание поесть мороженого, и отправляет снимок в газету? Кто так делает?

— Добро пожаловать в Священные двадцать восемь, — сказала Джинни. — Весёлые времена.

— С тобой такого не бывает, — возразила Гермиона.

— Наверное, было бы, если бы я поцеловала чистокровного на людях, — фыркнула Джинни. — Но меня это не касается, потому что, как ты знаешь, я предательница крови. К тому же я встречаюсь с полукровками и целуюсь наедине. И трахаюсь тоже.

— Ну, хвала Мерлину, — сказала Гермиона. — Секс на людях кажется плохой идеей.

— Почему он был перепуган? — спросила Джинни, возвращаясь к более интересной теме. — И ещё: ты уговорила его устроить мне знакомство с Забини?

— Не уверена, — сказала Гермиона.

Она снова и снова перечитывала заметку в светской хронике. С каждым разом злилась всё сильнее.

— Он сложный, — наконец сказала она.

— Он тебе нравится, — заметила Джинни. — Вот чёрт. Он тебе нравится. Перепуганный, сложный, хорьковатый Малфой.

Она отпила кофе и снова сердито посмотрела на огромную чашку.

— На это я должна посмотреть лично.