Глава 5: Глава 5

Глядя на то, как Тео меряет шагами квартиру, Гермиона и сама начала нервничать. Он уже трижды протёр стол, достал сначала огневиски, потом вино, потом снова огневиски, а затем пробормотал, что, возможно, не стоило заказывать карри, возможно, лучше было просто пойти в хороший ресторан, где никто не станет швыряться вещами.

Для него это было важно. Очень важно.

Гермиона поклялась себе: каким бы мерзким ни оказался Драко Малфой, как бы сильно ни разозлил её, ради Тео она будет любезна с этим придурком. Ей не нужно выходить за него замуж, не нужно даже с ним дружить. Нужно лишь вести себя вежливо.

С этим она справится.

Она была уверена, что справится.

Хотя, судя по поведению Тео, он ожидал, что этот ужин обернётся такой же катастрофой, как и предыдущий.

Наконец она остановила его нервную суету, положив руку ему на предплечье.

— Тео, — сказала она.

— Да?

— Расслабься. Всё будет хорошо. Я буду вести себя прилично, обещаю.

Он посмотрел на неё так, словно сомневался, что ей это удастся. Она слегка ощетинилась, но продолжила:

— Я рада, что ты мой брат. Но всё это удочерение, и то, как Малфой… то, что я…

— Чистокровная? — сухо спросил он.

— Да, — призналась она. — Мне… мне от этого не по себе.

Тео слегка привалился к кухонной стойке, и она заметила, как поспешно он пытается скрыть, насколько его это расстроило. Она обняла его и крепко сжала, а он со вздохом обнял её в ответ.

— Но тому, что у меня есть ты, я очень рада, — сказала она и почувствовала, как он хотя бы немного расслабился.

Он отпустил её и отступил на шаг.

— Гермиона, — сказал он смущённо.

— Да?

— Я тоже очень рад, что у меня есть ты.

Гермиона уже поняла, что чистокровные, за исключением Уизли, довели привычку держать чувства при себе до совершенно нового уровня. Тео было мучительно неловко признаваться в каких бы то ни было чувствах, и теперь он замялся, словно должен был сказать что-то ещё.

— Спасибо, что дала Драко ещё один шанс, — наконец пробормотал он. — Я знаю, он придурок, мудак и… но для меня это очень важно.

Она налила себе бокал вина, отказавшись от огневиски: с ним она слишком легко могла начать говорить Малфою правду, а это — прямой путь к катастрофе.

— Почему он тебе нравится?

— Драко? — спросил Тео и, когда она кивнула, рассмеялся. — А почему тебе нравится Рон Уизли?

— Мы дружим с детства, — сказала Гермиона. — Он спас меня от тролля…

Теодор моргнул — у чистокровных это заменяло изумление с открытым ртом.

— Он что? Что ты делала рядом с троллем?

Гермиона рассмеялась.

— Это долгая история и немного неловкая. В общем, после такого трудно не подружиться.

— Наверное, — сказал Тео.

Хотя по его тону было ясно: Уизли в целом он вполне готов принять, но к Рону в частности по-прежнему питает далеко не тёплые чувства.

— Почему тебе нравится Драко? — спросила Гермиона.

— Мы дружим с детства, — сказал Тео. — И хотя ты, я знаю, никогда не видела его хорошей стороны, она у него действительно есть. Он верный друг и заботится о тех, кого любит, до идиотизма. Он… в жизни бывает кое-что похуже, чем Драко Малфой на твоей стороне.

Она вздохнула.

— Мне и правда придётся придумать, как с ним ладить, да?

Тео посмотрел на неё поверх своего бокала вина.

— Я заставил его пообещать, что он прекратит эти безумно тупые попытки за тобой ухаживать. Это должно помочь.

Они стояли и смотрели друг на друга, когда раздался звонок в дверь.

— Ну, — сказала Гермиона, — сейчас, видимо, выясним.

— Гермиона, будь любезна, — тихо сказал Тео.

— Буду, — сказала она.

— Обещай, — настоял он.

— Мерлин, — пробормотала она. — Я уже обещала. Я буду любезна с твоим хорьком, Тео, обещаю.

С этими словами она пошла открывать дверь его маленькой квартиры, оставив Тео на кухне: он потягивал вино и смотрел на дверь, нервно ожидая очередного взрыва.

На пороге стоял Драко с букетом цветов, который неловко сунул Гермионе.

— Смотри, Тео, — сказала она, принимая букет. — Малфой принёс тебе цветы. Как мило, правда?

— Веди себя хорошо, — пробормотал Тео.

— Я и веду себя по-хорошему, — возразила Гермиона.

Но Тео фыркнул, забрал у неё цветы и нашёл для них вазу.

— Привет, Грейнджер, — сказал Драко. — Нотт. — Он прикусил губу сбоку и посмотрел на неё. — Как ты хочешь, чтобы я тебя называл?

— Гермиона вполне подойдёт, — сказала она.

— Тогда Гермиона. Привет. Тео.

Он кивнул долговязому темноволосому другу, и тот кивнул в ответ.

Она скрестила руки на груди, глядя на Малфоя, который всё ещё стоял у самого входа.

— Здравствуй, Малфой.

— Не назовёшь меня тоже по имени? — спросил Драко.

Гермиона натянуто улыбнулась.

— Пожалуй, нет.

Драко просто кивнул и прошёл в комнату.

— Ну, как ты? — спросил он, садясь на тот самый диван, на котором флиртовал с ней в прошлый раз.

Судя по внезапной гримасе, которую он тут же постарался скрыть, он помнил ту встречу.

— Хорошо, — сказала Гермиона. — А ты?

— Чувствую себя неловко, — признался Драко.

Тео рассмеялся на кухне.

Гермиона вздохнула и села на другой конец того же дивана.

— Послушай, — сказал Драко, — я хотел извиниться.

— За что? — спросила Гермиона.

Драко просто посмотрел на неё, и под этим взглядом ей стало не по себе.

— Ну, — наконец сказал он, — можно начать с того, как я, э-э, слюной на тебя исходил в прошлый раз.

— Ладно, — протянула Гермиона. — Извинения приняты.

Драко опустил глаза к своим ногам.

— Это… ты просто… я не знаю, как… я никогда не знал никого, кто из гряз…

Тео его перебил:

— На твоём месте я бы на этом остановился.

— Вообще-то я пытаюсь не вести себя как придурок, — пробормотал Драко.

— Это просто врождённый талант, да? — сказала Гермиона себе под нос.

Тео издал недовольный звук.

— Гермиона, ты обещала, — сказал он.

Драко быстро взглянул на Тео, а потом снова повернулся к Гермионе.

— Может, дашь мне список?

— Что? — спросила она.

— Список всего, за что мне нужно извиниться, — сказал Драко.

— Не думаю, что хочу погубить столько деревьев, — сказала Гермиона, на этот раз с настоящей усмешкой.

— Гермиона! — резко сказал Тео, и она покраснела.

— Может, за то, как ты меня обзывал? — предложила она с некоторым, пусть и не слишком сильным, раскаянием в голосе.

— Договорились, — сказал Драко. — Прости меня. Правда. Искренне.

— Потому что это было мерзко или потому что оказалось неправдой? — спросила она.

Драко вдруг растерялся, словно пытался сообразить, как дать правильный ответ, формально при этом не соврав, и она почувствовала тот же укол раздражения, что и во время прошлой встречи.

— То есть… хочу уточнить: ты сожалеешь, что называл меня грязнокровкой, потому что выяснилось, что я не грязнокровка, а не потому, что это было гадко?

— Потому что гадко, — быстро сказал Драко. — Потому что это было гадко.

— Не уверена, что верю тебе, — сказала она.

Но тут терпение Тео кончилось.

— Мерлин, Гермиона, — сказал он, всё ещё стоя на кухне. — Блейзу ты тоже устроила такой допрос с пристрастием? Мне-то точно не устраивала. Если бы ты хоть представляла, что с любым из нас… разговаривать с маглорождёнными было совершенно недопустимо. Мой отец — наш отец — он бы… просто будь разумнее.

Гермиона выдохнула, отпила из бокала и поставила его.

— Ты прав, — сказала она. — Прости. Давай начну сначала. Привет, Малфой. Драко. Рада тебя видеть. Как ты поживаешь после…

Она остановилась, поняв, что упоминание войны не сделает разговор менее неловким.

— После школы? — выбрала она наконец.

— Хорошо, — сказал Драко. — Спасибо. А ты?

— Хорошо, — повторила она. — Правда, вся эта история с удочерением меня немного потрясла.

— Представляю, — сказал он.

Гермиона продолжила:

— Чем ты теперь занимаешься?

Драко помедлил, прежде чем ответить:

— Почти ничем. Живу с Блейзом. С его светской жизнью трудно соперничать.

Гермиона улыбнулась.

— Он говорил, что вы живёте вместе.

— А ты? — спросил Драко.

— Я живу одна, — сказала она.

Они сидели с фальшивыми улыбками на лицах, каждый искал следующую безопасную тему. Она остановилась на спорте.

— Ты ещё играешь в квиддич?

— Нет, почти не играю, — сказал Драко.

Тео протянул ему бокал. Драко сделал большой глоток и поставил его.

— Почему? — спросила Гермиона. — Ты ведь очень хорошо играл. То есть я, конечно, ни в каком спорте ничего не понимаю, но мне казалось, что хорошо.

— Негде, — сказал Драко.

Гермиона посмотрела на Тео, немного озадаченная нежеланием Малфоя говорить о квиддиче, но лицо брата было образцом невозмутимости. Она снова повернулась к Драко.

— Рон и Гарри играют в любительской лиге. Почему бы тебе…

— Я пробовал пройти отбор, — перебил он. — В команде не оказалось места.

— Тогда попробуй в другую команду.

— Мест нет, — сказал Драко, взяв бокал и сделав ещё один изрядный глоток вина.

Гермиона начала понимать, и ей это не понравилось.

— Ни в одной команде? — спросила она.

— Для меня — нет, — сказал Драко. — Нам правда обязательно об этом говорить, Грейнджер? Ты ведь даже не любишь квиддич.

— Я… я думала, квиддич будет безопасной темой. Прости, — сказала она.

Тео заговорил:

— Многие люди…

Драко перебил его, бросив слова словно вызов:

— Если меня признали невиновным на том основании, что я был слишком молод и глуп, чтобы понимать, что делаю, это не значит, что люди обязаны со мной общаться. Или что станут — за пределами узкого круга чистокровных.

— О, — сказала Гермиона.

Драко передразнил её:

— О.

— Не так уж приятно оказаться по другую сторону предубеждений, правда? — спросила Гермиона.

— Мерлин, Гермиона, — резко сказал Тео. — Ты обещала.

— Уф. — Гермиона попробовала снова. — Ну, как твои родители?

— Азкабан и домашний арест.

Драко снова отпил вина.

— Блядь, — сказала она, глядя на него. — В твоей жизни есть хоть что-нибудь хорошее?

Драко выглядел загнанным в угол и не ответил. Гермиона начала чувствовать настоящую вину и снова попыталась найти безопасную тему.

— Как твоя мать переносит домашний арест?

В ответе Драко прозвучала благодарность:

— Нормально. Может, немного сходит с ума взаперти, но всё могло быть гораздо хуже. Я навещаю её несколько раз в неделю.

— Это мило с твоей стороны, — сказала она.

— Хочешь пойти со мной? — спросил он.

Тео издал звук, похожий на бессловесное «ты обещал», и Драко неловко поёрзал на диване.

Гермиона только закатила глаза в ответ на приглашение.

— Твоя мать не пустила бы меня на порог.

Драко посмотрел на неё.

— Гермиону Грейнджер — нет. Гермиону Нотт? Дочь одного из Священных двадцати восьми родов? Она встретила бы тебя с распростёртыми объятиями и открыла передо мной шкатулку с драгоценностями, чтобы я выбрал тебе что-нибудь красивое.

— Прекрасно, — пробормотала Гермиона.

— Ты предпочла бы, чтобы я соврал?

— Нет, — призналась она, нахмурившись. — Просто… всё это очень странно, и…

— Могу себе представить, — сказал Драко.

— Мне это не нравится, — сказала Гермиона.

— Почему? — Драко, похоже, и впрямь было любопытно.

— Большое спасибо, — пробормотал Тео.

— Ты мне нравишься, Тео, — сказала Гермиона, пытаясь решить, насколько готова раскрыть, как тяжело далось ей открытие своего нового положения в обществе. — Просто… всё остальное… у вас странные обычаи, и… я всё та же, а тут ни с того ни с сего…

Она повернулась к Тео.

— Я рассказывала, что Маркус Флинт подошёл ко мне в книжном и пытался заплатить за мои книги и уговорить меня пообедать с ним?

Тео побледнел.

— Пожалуйста, скажи, что ты отказалась.

— Конечно, я отказалась, — огрызнулась она. — Просто это мерзко и странно: люди вдруг не дают мне прохода, хотя раньше даже плюнуть в мою сторону не захотели бы.

Она весьма выразительно посмотрела на Драко.

— Он бы плюнул, — сказал Драко, проигнорировав её взгляд.

— Что?

— Маркус, — пояснил Драко. — Он бы в тебя плюнул.

— Это должно меня утешить? — потребовала она ответа.

Драко резко выдохнул и долго смотрел на неё. Наконец сказал:

— Я просто…

Потом снова замолчал, словно подбирая нужные слова, прежде чем повернуться к Тео и резко спросить:

— Как ты можешь выпускать её в мир, когда она настолько ничего не знает?

— Прошу прощения? — сказала Гермиона, выпрямляясь и чувствуя, как в ней поднимается возмущение.

Драко снова повернулся к ней.

— Ты ничего не знаешь. Это просто…

— Я пытаюсь, ясно? — сказал Тео. — Но…

— Мне плевать на ваши чистокровные заморочки, — заявила Гермиона.

— И почему ты думаешь, что это имеет значение? — спросил Драко с явным нетерпением.

— Что?

Гермионе уже начинало казаться, что в разговорах с Драко она только и делает, что возмущённо запинается.

— Маркус Флинт, — сказал он. — Адриан Пьюси. Столько людей будут видеть в тебе… инструмент, или разменную монету, или… а этот мудак просто позволяет тебе разгуливать где угодно. Неважно, плевать тебе или нет, потому что, Мерлин, ты младенец в грёбаном бассейне с акулами.

Тео сказал:

— Мы ведь не давали объявления в газете, Драко. Сомневаюсь, что большинство вообще знает…

— Маркус знал, — отрезал Драко. — А если знает Маркус, знают все.

— Послушай, Тео уже предупредил меня про подарки, что чертовски странно, и…

— Ну тогда прекрасно, — сказал ей Драко. — Тебя предупредили об одном важном обычае. Значит, теперь ты в полной безопасности, ведь ни в одной культуре не бывает больше одного способа чудовищно опростоволоситься.

Гермиона проигнорировала тихий голос в голове, который подсказывал, что Драко Малфой, как ни странно, прав, и вместо этого лишь оборонительно пробормотала:

— Тебе-то какое дело?

— Я понимаю, ты считаешь меня полным мудаком, — сказал он, — и, чёрт, у тебя есть на то веские причины, но… ты сестра моего лучшего друга, и мне очень не хочется, чтобы ему пришлось бесконечно драться на дуэлях, защищая твою честь, потому что ты взяла и всё испортила, ясно?

Гермиона с ужасом посмотрела на Тео.

— Такое может случиться?

— Да, — пробормотал он.

— Дай мне список, — потребовала Гермиона.

На этот раз уже Тео уставился на неё с открытым ртом.

— Что?

Гермиона нетерпеливо махнула рукой.

— Просто… дай мне список того, чего нельзя делать, говорить или… и на своих чёртовых дуэлях я могу драться сама.

Драко выглядел довольным.

— Не думаю, что хочу погубить столько деревьев.

— Придурок, — огрызнулась она.

— Кстати, — сказал он, — если хочешь объявить всему миру, что твой брат ни на что не способен, и тем самым уничтожить любые его будущие надежды на карьеру или место в обществе, пожалуйста, дерись на своих дуэлях сама.

— Но я бы победила, — сказала Гермиона.

Тео раздражённо на неё посмотрел.

— Я тоже.

Драко наклонился к ней, и Гермиона невольно вжалась спиной в подлокотник дивана, пытаясь сохранить расстояние между ними. Драко, к её досаде, заметил это движение и усмехнулся, прежде чем совершенно серьёзно сказать:

— Тебе нужно быть осторожной. Слишком многие теперь захотят тебя использовать. Ты можешь доверять Тео. Можешь доверять Блейзу. Чёрт, можешь доверять мне, хотя сомневаюсь, что доверяешь.

— Не доверяю, — резко сказала она.

— А можешь, потому что, какой бы я ни был мерзкий придурок, мне не нужно обманом втягивать тебя во что-либо, — сказал он и вздохнул. — Грейнджер. Нотт. Блядь, Гермиона. Ты сестра Тео, сестра, о которой он мечтал всю чёртову жизнь, и это значит, что я должен с тобой ладить, если хочу с ним видеться. Не то чтобы у меня было столько друзей, что я могу позволить себе… если не веришь в мою порядочность, можешь хотя бы поверить в мою корысть?

— Да, в это, пожалуй, я могу поверить, — неохотно призналась Гермиона.

— Тогда можем попробовать подружиться или что-нибудь в этом роде? — спросил Драко.

— Не знаю, — сказала она, всё ещё отодвигаясь от него на диване.

Он снова откинулся назад, давая ей пространство.

— Как хочешь, Гермиона. Просто… не лишай меня одной из немногих вещей, которые ещё остались в моей жизни.

Она вздрогнула.

— Ты и правда хитрый ублюдок, знаешь об этом?

— Да, — сказал Драко. — Я ещё могу помочь тебе разобраться, как жить в этом мире, в который тебя вдруг забросило, если хочешь. У меня немного больше свободного времени, чем у Блейза.

— То есть немного чувства вины в качестве кнута и чуть-чуть пряника? — спросила Гермиона.

— Договорились?

Гермиона посмотрела на Тео. Дыхание он не то чтобы задержал, но, похоже, изо всех сил старался не вмешиваться в то, что могло стать началом перемирия.

— Пожалуй, договорились, — сказала она.

Драко выдохнул и вроде бы расслабился.

— Расскажи о себе, сестра моего лучшего друга. Чем любишь заниматься, что любишь есть?

— Я люблю тайскую еду, — сказала Гермиона.

— Никогда не пробовал, — заметил Драко.

Гермиона почувствовала, как на лице появляется улыбка.

— Не хочешь как-нибудь сходить со мной поесть? В магловский ресторан.

Вся расслабленность Драко исчезла, и он пробормотал что-то невнятное.

— Неужели ты не справишься с ужином в магловском заведении? — сказала Гермиона, всё ещё улыбаясь.

— Я… — сказал Драко.

— То есть ты ведь не станешь говорить, что у тебя слишком много предубеждений, чтобы попробовать? — продолжила Гермиона.

Драко умудрился выглядеть одновременно и потрясённым, и впечатлённым.

— Она ведь моя сестра, — сказал Тео с явным весельем.

— Уже вижу, — пробормотал Драко. — Кажется, с чистокровными повадками она освоится довольно быстро.

Он склонил голову набок и посмотрел на усмехавшуюся женщину на диване.

— С удовольствием схожу с тобой в магловский ресторан, Гермиона.

— Прекрасно, — сказала она.

— Это ведь безопасно? — вполголоса спросил Драко у Тео. — Она ведь не пытается меня убить?

— Со мной пока всё в порядке, — заверил его Тео. — И с тобой будет.

— Прекрасно, — сказал Драко. — Звучит прекрасно.