Глава 6: Глава 6

Драко сидел на их диване, перебрасывая снитч из одной руки в другую.

— Я сделаю так, чтобы я ей понравился, — сказал он. — Сделаю.

Блейз фыркнул, не отрываясь от журнала о квиддиче.

— Мы идём ужинать, — сказал Драко. — Вдвоём.

Тут Блейз поднял голову и недоверчиво на него посмотрел.

— Как тебе удалось уговорить её согласиться? Ты на неё Империус наложил, что ли?

Драко усмехнулся, по-прежнему самодовольно перебрасывая снитч из руки в руку.

— Не понадобилось. Она сама меня пригласила.

— Был день жалости к друзьям-мудакам Тео или что?

— Нет, — всё так же самодовольно сказал Драко, — он был в тот день, когда она начала ходить с тобой на кофе. — Он подбросил маленький золотой мячик и выхватил его из воздуха. — Придурок.

— Ага. — Блейз снова посмотрел в журнал. — И куда идёте? В новый французский ресторан в Косом переулке? У них есть отличный десерт со сливками и…

— Не знаю, — сказал Драко. — Какая разница? В какое-то магловское заведение.

Блейз моргнул, потом ещё раз и отложил журнал.

— Прости, — сказал он. — Что?

— Какую часть ты не понял? — спросил Драко с усмешкой. — Ту, где Гермиона Грейнджер пригласила меня на свидание?

— Нет, это я понял, хотя и сомневаюсь в её здравомыслии. — Блейз прищурился. — Непонятна та часть, где Драко «я не встречаюсь с полукровками» Малфой идёт в магловский ресторан. Потому что тут я явно ослышался.

— Не будь таким…

— Чистокровным снобом, помешанным на собственной исключительности? — подсказал Блейз. — Это ведь совсем не про тебя, правда?

— Я не сноб, — возразил Драко.

— Что? Ты правда настолько себя не знаешь? — Блейз рассмеялся и потянулся за журналом, но прежде, чем успел его взять, Драко положил на него ноги и усмехнулся.

— Я иду в магловский ресторан, чего ты ни разу не делал. По-твоему, это похоже на снобизм? — Драко снова подбросил снитч, поймал одной рукой и передал в другую, совершенно довольный собой.

Блейз фыркнул.

— По-моему, это похоже на отчаяние. И немного жалко.

Драко напрягся и сжал мячик в кулаке.

— Я сделаю так, чтобы я ей понравился, Блейз. И если для этого нужно пойти в какое-то магловское заведение, кишащее паразитами, значит, я туда пойду.

— Ага. — Блейз явно не был впечатлён. — И какова конечная цель?

— Прошу прощения? — Драко медленно выпустил снитч, а потом резким, злым движением снова схватил его из воздуха, где тот завис.

— Я тебя знаю, Драко, — сказал Блейз. — Ты что-то задумал.

Тот едва заметно, небрежно пожал плечами.

— Я просто знакомлюсь с новообретённой сестрой хорошего друга.

Блейз молча посмотрел на него.

— Ты всё ещё тешишь себя бредовой мыслью, что можешь заставить её в тебя влюбиться, да? Она знает, что ты грёбаный мудак, но ты думаешь, она каким-то образом закроет на это глаза и без памяти влюбится в… что? В твою чистоту крови?

— Она чистокровная принцесса, Блейз, — сказал Драко. — Она заслуживает лучшего.

Блейз усмехнулся.

— Я уже сказал ей, что не заинтересован.

— Мудак, — пробормотал Драко, снова подбрасывая снитч.

Блейз встал и поймал снитч в воздухе.

— Не играй с ней, Драко. В школе ей было хреново, во многом благодаря тебе, а во время войны она пережила не меньше ужасов, чем ты. Хочешь чистокровную принцессу — иди пофлиртуй с одной из сестёр Гринграсс. Эта никогда не станет твоей девушкой мечты. Как твой друг и как её друг я говорю тебе: оставь это.

Драко потянулся за снитчем, но Блейз отступил.

— Ей просто нужно научиться быть той, кто она есть, — сказал Драко. — Я просто помогаю ей быть собой.

Блейз фыркнул.

— Давай, научи её всем до последнего правилам поведения. Можешь добиться, чтобы она прошла проверку у твоей чёртовой матери, но она всё равно останется той, кто она уже есть.

— Может, мне и нравится та, кто она уже есть, — сказал Драко. — Отдай мой снитч.

— Если бы она нравилась тебе такой, какая есть, ты был бы гораздо умнее, чем сейчас, — сказал Блейз, по-прежнему держа снитч вне его досягаемости.

— Ты тоже не водил её пить кофе, пока она была грязнокровкой, — сказал Драко.

— Да? — спросил Блейз. — То, что я говнюк, не даёт тебе права тоже им быть. Тебе ведь нужно чуть больше, чем дружба, приятель. Ты говоришь о том, что хочешь жену.

— И что в этом плохого? — потребовал ответа Драко.

Блейз скрестил руки на груди.

— Если бы она оказалась… даже не будем говорить «маглорождённой», скажем — полукровкой. Если бы выяснилось, что у прекрасной матери Тео был роман с кем-то нечистокровным и именно поэтому ребёнка спрятали, ты бы всё ещё хотел на ней жениться? Всё ещё согласился бы ходить в магловские рестораны, чтобы её порадовать?

Драко молчал.

Блейз издал презрительный звук.

— Я так и думал. А я бы всё равно покупал ей этот мерзкий чай, который она упорно пьёт, даже если бы она оказалась именно той, кем мы считали её год назад. И знаешь почему? Потому что для меня она не маглорождённая и не чистокровная. Она Гермиона. Она забавная, язвительная и, честно говоря, намного лучше, чем ты заслуживаешь.

Драко сердито посмотрел на друга.

— Она чистокровная.

Блейз покачал головой.

— Ты не понимаешь? Она не станет воспринимать твои жалкие ухаживания всерьёз, пока это не перестанет иметь для тебя значение.

Драко скривился.

— Как это может не иметь значения?

Блейз вздохнул.

— Она особенная, — настаивал Драко. — Она другая.

Блейз бросил снитч ему в лицо.

— Да, другая.

Драко наложил заглушающие чары, как делал каждую ночь, надеясь, что эта ночь окажется одной из тех редких, когда он не проснётся с криком, как просыпался почти всегда.

Змеи. Волдеморт. Метка, которую выжигали у него на руке. Дни и ночи в ужасе оттого, что все, кого он любит, погибнут, потому что ему поручили невыполнимое задание. Дамблдор, падающий с той башни. Смотреть как умирает Винсент.

Гермиона Грейнджер, которую пытали у него на глазах.

Беспомощный.

Он был беспомощен и не мог ничего, кроме как пытаться остаться в живых.

Думай о хорошем, посоветовала мать. Перечисляй всё хорошее, что есть в твоей жизни, и это поможет отогнать кошмары.

И он пытался. Как же он пытался.

Первое, думал он, лёжа в темноте: я чистокровный. Я особенный, я другой, и этого никто не отнимет. Никакая неудача, никакие пытки, никакое клеймо на руке не могут лишить меня принадлежности к Священным двадцати восьми.

Второе. Мать жива и не в тюрьме. Она здорова, в своём уме, и мы выжили.

Два с половиной, подумал он. Люциус в Азкабане. Никогда никому не признаваться, что я записал это в список хорошего.

Третье. Гермиона Грейнджер будет со мной ужинать и разговаривать. И если я ей понравлюсь, может…

Но об этом не думай, велел себе Драко, обрывая свои мысли, потому что, каким бы самодовольным бахвальством он ни прикрывался перед Блейзом, он знал: она никогда не закроет глаза на… если бы только он смог заставить её ценить себя как чистокровную, как ей и следовало, может, тогда она стала бы ценить и его как чистокровного, и всё было бы хорошо. Никогда не надейся стать кем-то большим, чем желанный принц.

Он мог научить её хотеть принца.

Но никто, и уж тем более Гермиона Грейнджер, никогда не окажется настолько глуп, чтобы полюбить несостоявшегося Пожирателя смерти.

Джинни развалилась на кровати в спальне Гермионы и смотрела, как та одевается.

— Малфой? — снова спросила она. — Серьёзно? Ты идёшь куда-то с Малфоем?

— Знаю, — сказала Гермиона. — Странно, да?

Она подняла перед собой две юбки и скривилась, глядя то на одну, то на другую. Джинни указала на ту, что была в правой руке, и Гермиона, пожав плечами, надела её.

— Это даже не просто странно, — сказала Джинни. — Ты спятила?

— Может быть? — сказала Гермиона. — Не знаю. Тео всё твердил: «Не можешь быть помягче с моим другом?» А жизнь у него была таким дерьмом, понимаешь? Тебе нравятся эти туфли?

— Слишком высокий каблук, — сказала Джинни. — Ноги будут ужасно болеть, а ты это терпеть не можешь. И да, понимаю. С таким-то отцом.

Гермиона бросила туфли, выудила другую пару, и Джинни одобрительно кивнула. Гермиона обулась.

— Он и мой отец. Представляешь?

— Предпочла бы не представлять, — сказала Джинни, содрогнувшись.

— В общем, — продолжила Гермиона, — я согласилась встретиться с хорьком, потому что, ну, что от этого может случиться? Просто велела себе быть вежливой, а в итоге мне стало его жалко.

— Ну, он и правда жалкий придурок, — признала Джинни.

Гермиона откинулась назад и подняла пару серёг.

— Эти тебе нравятся?

— Да, — сказала Джинни, потом легла на спину и рассмеялась. — Мы правда переживаем, что ты наденешь на встречу с Малфоем? Даже сама мысль кажется нелепой.

Гермиона вздохнула.

— Это… это глупо, да?

— Не понимаю, почему он вдруг так тобой заинтересовался, — сказала Джинни. — Сначала эти поцелуи рук, теперь ужин.

— Причём в магловском ресторане, — сказала Гермиона.

Джинни рассмеялась.

— Позволишь ему заплатить?

Гермиона фыркнула при этой мысли.

— Как будто он вообще разберётся в деньгах.

Она натянула блузку.

— Эту?

— Слишком обтягивает, — сказала Джинни.

Гермиона прищурилась.

— Нет, выглядишь ты отлично, — поспешно сказала рыжеволосая подруга. — И если бы ты шла с Дином или кем-нибудь таким, я бы сказала: обязательно надевай её. Но мне не нравится мысль, что Малфой будет смотреть на тебя как на женщину, с которой ему хочется… просто мерзкая мысль.

— То есть мне нужно выглядеть неказисто, ты это предлагаешь? — спросила Гермиона.

— Нет. Я… нет, ты права. Надевай. Пусть видит, чего ему не получить, — сказала Джинни, и Гермиона рассмеялась. — Хотела бы я знать, что ему от тебя нужно.

Гермиона перестала возиться с одеждой и повернулась к Джинни.

— Ему нужна чистокровная жена, а я, как всем известно, теперь принадлежу к Священным двадцати восьми. Вся такая особенная, сверкающая и, может, даже не потею.

— Его жена? — Джинни изобразила рвоту.

— Знаю. Мерзко, что он вдруг рассматривает меня как предмет романтического интереса и даже не понимает, в чём дело. — Гермиона вздохнула. — Эти мальчики… то, как они росли. Это… это довольно ужасно. Я должна злиться, что они такие… но в итоге мне просто их жалко.

— Ну, — сказала Джинни, — Тео — душка.

— Правда ведь? — Гермиона улыбнулась. — Лучшее во всей этой огромной куче странностей.

— К тому же он не такой предубеждённый козёл, как Малфой. Он всё-таки не пытался семь лет доводить тебя до слёз.

— Нет, — сказала Гермиона, — но… все они так думали. Тео просто… просто отбросил это, как пальто, которое перестало ему подходить. Или попытался. Он всё ещё немного вздрагивает, если случайно заденет магла, но он старается.

— А Блейз? — спросила Джинни.

Гермиона рассмеялась.

— Тебе правда нужно познакомиться с Блейзом. Он… он такой законченный придурок, но я всё равно не могу его не любить.

— Он тоже ищет чистокровную жену? — лукаво спросила Джинни.

Гермиона от этой мысли согнулась пополам — так сильно смеялась.

— О нет. Каждый раз, когда мы куда-нибудь идём, он изо всех сил напоминает, что это не свидание и что мы не пара. Что-то там об ожиданиях, чистокровных нравах и тому подобном.

— Мерлин, — сказала Джинни с кровати, — они все до сих пор возятся с этой ерундой?

— Ещё как. Драко устроил Тео разнос за то, что он «выпускает меня в свет», когда я не знаю «правил».

— И после этого ты заклятием оторвала ему яйца? — с надеждой спросила Джинни.

Гермиона вздохнула.

— Нет. Может… не знаю, может, он прав. Может, мне нужно разобраться в этом чистокровном мире.

— Я никогда этим не заморачивалась, — сказала Джинни. — Но это ведь нигде не записано, по книге не выучишь. Всю эту ерунду они передают дальше вместе с непоколебимой верой в собственное превосходство, а моих родителей, как ты, возможно, заметила, ничто из этого особо не волнует.

— Да, — сказала Гермиона, — но твоя семья…

— Предатели крови?

— Да. Наверное, это приятно. К тебе не пристают всякие Маркусы Флинты, которым нужно… что-то.

При этом имени Джинни приподнялась на локте.

— Фу-у. Маркус Флинт? Эти его зубы.

— Вот именно, — сказала Гермиона. — И для Тео всё это важно. Я бы послала их всех на хер, но это единственный мир, который он знает, и он им дорожит, и… не знаю, Джинни. Я разрываюсь между мыслью, что должна постараться, и мыслью: почему меня вообще должно волновать, что эти люди обо мне думают? Что мне совсем нет дела до их маленьких светских игр?

Она застегнула ремень и повернулась кругом.

— Что скажешь?

— Ты выглядишь сексуально. Слишком сексуально для Малфоя. — Джинни помолчала. — А о чём вы вообще будете разговаривать?

— Не о квиддиче, — пробормотала Гермиона.

— Что?

— Неважно, — вздохнула она. — В основном, наверное, о безумных правилах чистокровной жизни. Кажется, я его маленький проект. Научить грязнокровку сойти за свою.

— Ты не грязнокровка, — возразила Джинни. Гермиона фыркнула, но Джинни стала очень серьёзной. — Не грязнокровка. Нормальным людям плевать на чистоту крови, но Малфою? Уверена, ему совсем не плевать. Всяким Маркусам Флинтам не плевать, и всяким Драко Малфоям тоже. Если он хочет, чтобы ты могла сойти за свою, это не от доброты того чёрного комка угля, который заменяет ему сердце. Ему нужна…

— Ему нужна эта чистокровная жена, — сказала Гермиона, глядя на Джинни. — Не хочешь? Ты ведь принадлежишь к этим ах-каким-священным двадцати восьми не меньше меня.

Джинни бросила в неё подушку.

— А я-то думала, мы подруги.

Впрочем, она усмехнулась и добавила:

— Но от знакомства с Блейзом я бы не отказалась.

— Договорились, — сказала Гермиона с ухмылкой. — Может, ты станешь той девушкой, которая наконец укротит его непостоянное сердце.

— Да ну его. Я думала о чём-то, что чуть меньше связано с его сердцем и чуть больше с его…

— Джинни!

Та рассмеялась.

— Эй. Я современная, свободная ведьма. Ты иди учись быть хорошей чистокровной девочкой, а я останусь плохой предательницей крови и повеселюсь с красивым плейбоем.

— По-моему, тебе достаётся лучший вариант, — сказала Гермиона, — но зато я увижу, как Драко Малфой ёрзает в магловском ресторане.

— Признаю, в этом есть своя прелесть.

— Потом всё тебе расскажу, — пообещала Гермиона.

— Уж постарайся, — сказала Джинни.