Глава 16: Глава 16

Гермиона сидела с Джинни, стараясь делать вид, что не подслушивает разговор на кухне. Они налили себе лимонада и сбежали за столик на крыльце, чтобы укрыться от предсвадебной истерии последних приготовлений, но звуки Лавандиных переживаний преследовали их через открытые окна. Джинни то и дело встречалась с Гермионой взглядом и закатывала глаза, отчего удержаться от хихиканья становилось всё труднее.

— Лаванда, — говорила Молли, — я правда не думаю, что этот обычай с бутылкой огневиски настоящий. Просто старое суеверие.

— Но теперь пойдёт дождь, — сказала Лаванда, и её голос взлетел до истерических нот. — Я сказала Рон-Рону, что он должен закопать бутылку вверх дном там, где будет свадьба, чтобы отогнать дождь, а он взял и выпил её!

— Вкусное было, между прочим, — шепнула Джинни.

Гермиона прикрыла рот ладонью, словно могла физически удержать смех.

— Лаванда, — сказал Рон, — это было огневиски восемнадцатилетней выдержки в бочке. Ты ведь не всерьёз ожидала, что я его закопаю?

Девушка сказала что-то неразборчивое, и Рон резко ответил:

— Мне плевать, что тебе сказала Пэнси. Никто так не делает, Лаванда. Никто. Я тебя люблю, но ты совсем рехнулась!

Последовала ещё одна пауза, потом Рон сказал:

— Слушай, если тебе хочется совсем уж традиционно, чистокровно и безумно, мы можем пойти пожениться в лесу, голыми, и пусть там будет только жрица, которая свяжет наши руки.

Лаванда разрыдалась так громко, что Гермиона прошептала:

— Она упустила своё призвание. Ей бы в актрисы.

Теперь уже Джинни пыталась подавить смешки.

Раздался громкий хлопок, и обе девушки подскочили, а потом, покраснев, снова опустились на стулья. Некоторые военные рефлексы так до конца и не проходили.

Лаванда протиснулась на крыльцо, сверкнула покрасневшими глазами на сидевших там девушек и, потирая красный след на щеке, сердито зашагала прочь. Рон вышел следом, виновато посмотрел на сестру и пробормотал:

— Мама дала ей пощёчину, чтобы привести в чувство. Наверное, не стоило мне заговаривать о свадьбе голышом в лесу.

— По-моему, отличная идея, — сказала Джинни с искрящимися глазами. — Представь, сколько денег сэкономили бы.

— Поздно, — сказал Рон. — Нам теперь ни один задаток не вернут.

— Интересно, Драко согласился бы на такое? — сказала Гермиона, ухмыляясь Рону. — Он ведь такой консервативный и всё такое.

— А я могу быть подружкой невесты? — спросила Джинни.

Гермиона фыркнула.

— Ещё чего. Ты просто хочешь увидеть Драко голым.

Джинни придала лицу как можно более невинное выражение.

— Я просто пытаюсь убедить тебя принять своё чистокровное наследие, Гермиона. Теперь ты принцесса. Тебе действительно пора начать вести себя соответственно.

Она похлопала ресницами, и Гермиона рассмеялась.

— Вы двое меня убьёте, — сказал Рон. — Никакого разглядывания голого Драко!

— Как ты сам сказал о задатках, поздно, — сказала Гермиона, изучая свои ногти.

— Не ты, — сказал Рон. — Моя сестра может смотреть на кого-нибудь другого, а не на твоего парня. Жениха. Кто он тебе там?

Гермиона сморщила нос.

— Как называют эту вашу договорённость? Парень? Помолвлены ради будущей помолвки?

— Наречённый, кажется, — сказал Рон. — По крайней мере, так мне сообщили. Сам я не проверял.

Он вздохнул и посмотрел вслед Лаванде, которая замедлила шаг и теперь шла по пыльной дороге.

— Мне нужно пойти за ней, да?

— Очень нужно, — сказала Гермиона.

Рон покачал головой.

— Она спятила, если думала, что я закопаю ту бутылку. Хотел бы я знать, кто меня выдал.

Джинни кашлянула в ладонь:

— Джордж.

Рон посмотрел на неё.

— Кто бы сомневался, — пробормотал он и поспешил за Лавандой. — Любимая! — позвал он. — Подожди. Мы можем купить ещё бутылку. Можем сделать всё, что ты хочешь. Я даже надену вышитую мантию, если это тебя порадует.

— Вышитую мантию? — Гермиона посмотрела на Джинни.

— Со знаками зодиака, — подтвердила та. — Самая приторно-миленькая вещь, какую ты только видела.

Гермиона глубоко и довольно вздохнула.

— Кажется, я уже не могу дождаться этой свадьбы.

Когда Драко постучал в дверь Гермионы, от страха у него уже несколько часов сводило желудок. Совместное появление на свадьбе связывало почти так же крепко, как если бы их застали за сексом на Трафальгарской площади. А может, и крепче. Гермиона открыла дверь, выскользнула наружу и положила ладонь ему на щёку.

— Ты бледнее обычного, — заметила она.

— Просто… это серьёзный шаг, — сказал Драко. — Меня предупредили, что Лаванда набила список гостей всеми чистокровными, каких только смогла уговорить прийти. Попыталась превратить свадьбу в грандиозное светское событие. Будут репортёры.

Он чувствовал, как его консервативная душа в ужасе отшатывается от этой мысли.

Мать отклонила приглашение и скривилась, когда он сообщил, что пойдёт.

— Она вульгарна, — сказала Нарцисса Малфой, поджав губы с отвращением.

До войны это выражение лица было печально известно: вежливого осуждения Нарциссы Малфой когда-то хватало, чтобы похоронить любые притязания на незаслуженную знатность. Теперь, конечно, её одобрение имело меньший вес. Теперь она была всего лишь женой осуждённого Пожирателя смерти.

— Я иду с Гермионой, — сказал он, и мать оживилась.

— С сестрой Тео, — почти промурлыкала она. — На свадьбу.

Она слегка нахмурилась.

— На свадьбу выскочки и предателя крови, но всё же на свадьбу.

Драко на мгновение закрыл глаза, пока мать продолжала:

— Скоро тебе придётся привести её познакомиться со мной, сын.

— Конечно, мама, — сказал он.

— Мне нравится новое кольцо, — добавила Нарцисса. — Гораздо приятнее той вещи, которую ты одолжил у Блейза. У неё хороший вкус.

— Блейз будет? — спросила Гермиона, прервав его мысли.

Драко покачал головой.

— Он не хочет делать с Джинни то, что я сейчас сделаю с тобой.

Гермиона провела пальцем по кольцу на его руке.

— По-моему, я уже, так сказать, пометила тебя, любимый, и объявила своим. Почему меня должно волновать, если об этом узнает ещё больше людей?

Он прижался лбом к её лбу.

— Вы настоящее чудо, мисс Грейнджер, — сказал он.

— Пойдём терпеть свадьбу века? — спросила она. — Насколько я понимаю, Рон будет в вышитой мантии.

Драко прищурился.

— Пожалуйста, скажи, что шутишь.

— Со знаками зодиака, — подтвердила Гермиона.

— Мерлин, помоги нам всем, — сказал Драко. — Это будет катастрофа.

Уизли поставили на своём участке шатёр. Трансгрессировав, Драко предложил Гермионе руку и, когда она положила на неё ладонь, провёл через вход, увешанный пучками какой-то травы и сверкающими кристаллами.

— Это шалфей? — шепнула Гермиона.

Но Драко не ответил: его взгляд привлёк выставленный напоказ огромный портрет Лаванды. Она позировала в том, что, как он предположил, было её свадебной мантией, хотя зачем она откопала модные предпочтения Друэллы или Вальбурги Блэк в качестве образца для своего свадебного наряда, он понятия не имел. Возможно, решила, что устаревший фасон каким-то образом традиционен, а значит, обязателен. Он надеялся, что Гермиона не сочтёт нужным нарядиться на их свадьбу как его бабушка. Лаванда на портрете прихорашивалась и махала рукой; эти девичьи ужимки выглядели кричаще неуместно в старомодной мантии.

— Мне тоже придётся заказать такой? — спросила Гермиона так тихо, что услышать мог только он.

— Это традиция, — признал он. — Хотя этот, кажется, немного… больше, чем принято.

— О, — сказала Гермиона, впиваясь пальцами в его руку.

Когда он посмотрел на неё, она, похоже, пыталась не рассмеяться.

Он придал лицу самое торжественное выражение.

— Для тебя, любимая, только лучшее. Наймём самого прославленного портретиста во всей Британии, чтобы запечатлеть твой облик, и выставим портрет сначала на нашей свадьбе, а потом над камином. Я закажу внушительную копию для крыльца, чтобы все видели, как напоказ мы живём.

Она подняла на него глаза с неподдельным ужасом, пока не заметила, как дрогнул уголок его рта, а потом ударила свободной рукой.

— Ты нехороший человек, Драко Малфой, — прошипела она.

Он наклонился и поцеловал её у линии волос.

— Думаю, без портрета мы можем обойтись, — сказал он. — Если тебе так больше нравится.

— Может, закажем твой, — предложила она.

Он почувствовал, как жжение в желудке наконец начало отпускать. Никогда не ожидал, что женщина, которая не воспринимает всё это всерьёз, поможет ему легче переносить давление обычаев, почти всю жизнь не дававших ему пошевелиться. Но Гермиона отмахивалась от них, словно от паутины, а не от свинцовых гирь, какими они всегда ему казались. Она делала их неважными.

Что ж, подумал он, посмотрев на матовое платиновое кольцо на своей руке. Те немногие, которые она всё-таки соблюдала, она делала ещё важнее. Он чувствовал коробочку во внутреннем кармане своей парадной мантии. Она собиралась устроить всё романтично, но не смогла, потому что ей пришлось спасать его от собственной тьмы. Романтику обеспечит он.

Посмотрев на стол с подарками, он недобро подумал: Лаванда прекрасно обеспечила алчность, так что кому-то придётся заняться романтикой.

— Я люблю тебя, — сказал он.

— Это хорошо, — сказала она, — потому что я тоже тебя люблю. Давай позволим этому милому распорядителю проводить нас на места, чтобы мы могли прочитать поэтические обращения к высшим силам, которые Лаванда напечатала в программке.

— В программке? — недоверчиво переспросил Драко. — Тут есть программка?

— Угу, — сказала Гермиона. — Кажется, она прочитала в свадебном выпуске «Ведьминого еженедельника», что у приличных невест всегда есть программки.

— Я никогда не был на свадьбе с программкой, — сказал Драко, стараясь сдержать презрение. Рон был другом Гермионы, и ему действительно не стоило объявлять свадьбу безвкусной ещё до начала церемонии. Тем более его мучило предчувствие, что сама церемония предоставит более чем достаточно поводов для осуждения.

Он оказался прав.

— Ну, — сказала Гермиона, когда они стояли у фонтана с бокалами шампанского в руках, — это было определённо интересно. Понятия не имела, что на свадебной церемонии можно призывать плодородие.

— И что для этого понадобится нечто, подозрительно похожее на, э-э…

Драко замялся.

— Фаллоимитатор? — спросила Гермиона.

— Где они его взяли? — спросил Драко.

— И, что важнее, почему решили, что это хорошая идея? — сказала Гермиона. — Когда она его поцеловала, ох, Мерлин, я подумала…

— Я подумал, она сейчас покажет нам, насколько Рону повезло, — сказал Драко.

Он глотнул шампанского, задумчиво посмотрел в бокал, потом допил всё остальное.

Гермиона захихикала.

— То есть… это обычай чистокровных? Спросить твою мать, брала ли она священную игрушку плодородия глубоко в горло на своей свадьбе с твоим отцом?

— Пожалуйста, не надо, — сказал Драко, ставя пустой бокал на поднос проходившего мимо официанта и беря новый. — Умоляю. Я готов на что угодно, лишь бы избежать такого разговора.

— Значит, ты говоришь, что приличные чистокровные жёны так не делают? — поддразнила Гермиона. — А я уже задумалась, где нам взять наш символ плодородия.

Драко начал густо краснеть, и её глаза расширились.

— Нет, — сказала она. — Скажи, что ты покраснел по другой причине.

Он что-то пробормотал, а потом, когда она ткнула его пальцем, сказал:

— Обычно это делают наедине, но обряды плодородия существуют. Отец как-то вручил мне книгу и предложил задавать все вопросы домовым эльфам.

— Домовым эльфам?

Теперь Гермиона уже не поддразнивала его — она была в ужасе.

— Да, ну… — Драко снова сделал большой глоток шампанского. — Ещё обычно не пользуются реквизитом, так что, если не случится какой-нибудь трагической случайности, сомневаюсь, что у нас возникнут проблемы с поиском нужного, э-э, символа.

Гермиона на мгновение опустила взгляд к брюкам и начала ухмыляться.

— Может, как-нибудь покажешь мне, — сказала она. — Мне всегда интересно узнавать о магии.

Она помолчала.

— Теперь я благодарна, что Лаванда воспользовалась реквизитом.

Драко ухмыльнулся в ответ, радуясь, что она не станет расспрашивать об отце, а потом задумался о том, что подразумевали её последние слова.

— Я тоже, — сказал он. — Мерлин. Я тоже.

Рита Скитер подошла к ним с блокнотом в руке и пером наготове ещё до конца коктейльного часа. Драко нервно посмотрел на Гермиону. Вот и началось. Любая надежда Гермионы сдержать распространение новостей об их отношениях, оставить их всего лишь предметом сплетен и догадок, исчезла. Он с удивлением увидел на её лице почти хищное удовольствие, когда она посмотрела на репортёршу.

— Рита, — промурлыкала Гермиона, — как приятно вас видеть.

— Взаимно, — сказала Рита Скитер.

— Разумеется, я уверена, — продолжила Гермиона, — что вы будете исключительно добросовестны в своей статье. Никакой полуправды обо мне или моём наречённом. Вы знаете, как это меня огорчает.

Глаза Риты Скитер расширились при столь прямом подтверждении того, что она надеялась вытянуть из ведьмы, а угрозу она предпочла проигнорировать.

— Конечно, мисс Грейнджер, — сказала она. — Нотт. Грейнджер. Как вы теперь предпочитаете, чтобы к вам обращались?

— О, Гермиона вполне подойдёт, — сказала она. — Моя фамилия сейчас несколько затруднительный вопрос, так что, пока я не сменю её окончательно, проще обходиться именем.

— Гермиона, — сказала Рита Скитер, — как вам и вашему наречённому понравилась церемония? Насколько помню, когда-то у вас с Роном Уизли что-то было.

— О, — с улыбкой сказала Гермиона, — мы с Роном никогда не были больше чем друзьями. Во время войны рождаются всевозможные слухи, но правда в том, что мы дружим с первого курса Хогвартса и будем дружить всю жизнь. Я очень рада за него и Лаванду.

— Включите ли вы какие-нибудь из этих старинных традиций в собственную церемонию? — спросила репортёрша с улыбкой, которую, вероятно, считала хитрой.

На этот вопрос ответил Драко:

— Я очарован тем, как новая миссис Уизли вдохнула жизнь в столь многие наши старые обычаи, но подозреваю, что мы с Гермионой предпочтём что-нибудь попроще и камернее.

Гермиона добавила:

— Например, без репортёров. Только семья и близкие друзья.

— Но вы двое планируете свадьбу, — настаивала Рита.

— «Планируем» — пожалуй, некоторое преувеличение, — сказала Гермиона, поднимая руку Драко с поблёскивающим кольцом, — но можете заверить читателей, что мы совершенно точно вместе.

Она ухмыльнулась Драко, который старался удержать на лице вежливую улыбку.

— Пусть и неорганизованная пара, у которой нет никаких планов.

— Уизли будут приглашены на это камерное торжество? — спросила Рита. — Как ваши друзья относятся к вашим отношениям с мистером Малфоем, Гермиона?

Гермиона подняла брови.

— Конечно, они его обожают, — сказала она. — Пока мы все вместе сражались, они в какой-то мере научились доверять моим суждениям. И если я говорю, что Драко — именно тот, кто мне нужен, то, естественно, они принимают его с распростёртыми объятиями.

— А ваша семья? — продолжила Рита.

Гермиона рассмеялась.

— Тео и познакомил нас, — сказала она. — Они дружат всю жизнь.

Она повернулась к Драко.

— Я говорила тебе, что он сказал: если бы выбирать мне мужа всё ещё было его обязанностью, он выбрал бы тебя?

— Нет, — сказал Драко, вызывая на лице обаятельную аристократическую улыбку. — Отвратительный был обычай. Не могу сказать, что жалею о его исчезновении. Но, конечно, любезно с его стороны.

— А ваши… другие… родители? — спросила Рита, глядя на Гермиону с жадностью в прищуренных глазах.

Драко поднял руку.

— Как вам, уверен, известно, они юридически мертвы. Защиту, которую им обеспечили во время войны, невозможно отменить, и они не способны вспомнить ни прежнюю жизнь, ни дочь. Уверен, вы не хотели быть жестоки к моей наречённой.

Он улыбнулся, показав зубы, и Рита Скитер отступила на полшага.

— Любого, кто будет жесток к моей наречённой, я стану преследовать по всей строгости закона.

Невысказанное «и не только» повисло в воздухе.

— Прошу прощения, — после паузы сказала Рита. — А ваша семья, мистер Малфой?

— Мой отец в Азкабане, — сказал Драко, не переставая улыбаться, — и мы не поддерживаем отношений, но мать очень довольна.

— Гарри Поттер одобряет ваши отношения? — спросила Рита Скитер. — Насколько помню, в школе они с мистером Малфоем были непримиримыми соперниками.

Гермиона снова улыбнулась.

— Конечно, одобряет. Но вы можете спросить его сами. Вон он.

Она махнула рукой с бокалом шампанского в сторону Гарри Поттера, который стоял у одной из опор шатра рядом с темноволосой женщиной в длинном зелёном платье.

Поняв, что её отсылают, Рита Скитер пробормотала вежливую фразу и поспешила поговорить с Поттером.

— Он разговаривает с Пэнси Паркинсон? — спросила Гермиона.

Драко прищурился, глядя на пару, а когда женщина повернулась и он узнал Пэнси, тихонько присвистнул.

— Ну, — сказал он, — чудеса не кончаются. Именно с ней.