Глава 11: Глава 11

Джинни и Гермиона договорились встретиться со своими спутниками у ресторана.

— Так никто не сможет заподозрить, что мы остались с ними наедине, — фыркнула Джинни. — Нельзя же рисковать и компрометировать наши драгоценные особы.

Гермиона, вспомнив, как накануне трансгрессировала домой из квартиры Драко с припухшими губами и влажными трусиками, была почти уверена, что её уже основательно скомпрометировали, и тоже фыркнула. Она оделась у себя, а потом пришла к Джинни, чтобы составить компанию своей сообщнице, пока та собиралась. С собой она принесла сумку со всем необходимым для последних приготовлений, чтобы с помощью Джинни уложить волосы.

— Знаю, — сказала Джинни, расправляя платье на бёдрах. — Абсурд. Как думаешь, каблуки?

Гермиона посмотрела, как чёрное платье кружится вокруг её коленей.

— Обязательно. С туфлями без каблуков будешь выглядеть как мешок.

— Согласна, — сказала Джинни. — Зато в этом легко добраться до всего нужного для развлечений после свидания, а формально оно вполне благопристойное по чистокровным меркам: длина, короткие рукавчики и всё такое.

— Учитывая, что Блейз счёл меня погубленной из-за того, что я посидела у них дома, тебе, возможно, будет трудно уговорить его сунуть руку под эту юбку, как бы легко ты ни обеспечила доступ.

Гермиона воткнула в волосы ещё одну шпильку, пытаясь собрать их в элегантную высокую причёску.

— Мне нужны волосы, с которыми меньше мороки, — пробормотала она. — Почему я не могу заставить их слушаться?

— Погубленной? — хихикнула Джинни. — Как молоко, которое слишком долго держали не в холодильнике? А с волосами у тебя всё нормально. Ты просто слишком из-за них переживаешь.

— Видимо.

С волосами удалось более или менее справиться с помощью нескольких решительно наложенных склеивающих чар и множества шпилек, и Гермиона принялась рыться в груде косметики Джинни.

— У тебя есть тёмно-красная помада? Можно взять? Кажется, розовая, которую я выбрала, мне больше не нравится.

Джинни порылась в беспорядочной куче, вытащила тюбик и протянула ей.

— Попробуй эту.

Гермиона сняла колпачок и аккуратно накрасила губы. Она изучала результат, пока Джинни не сказала:

— Тебе этот цвет идёт больше, чем мне. Забирай себе.

Тогда Гермиона положила помаду в сумку.

— Очень хочу посмотреть, как Блейз будет пытаться понять, что с тобой делать, — сказала она, откидываясь назад и наблюдая, как Джинни закрепляет в волосах сверкающее украшение. — Ты взорвёшь его маленький патриархальный мозг.

— Я думала, Блейз тебе нравится, — сказала Джинни.

— О, нравится, — признала Гермиона. — Просто он… сама увидишь. Ты хорошая чистокровная девочка, которая вовсе не хорошая девочка. Он ни черта не поймёт.

Она взяла принесённую с собой необычную шляпку и принялась закреплять её на собранных волосах — довольно успешно; шляпка даже заставила последние несколько вьющихся прядок хоть немного подчиниться.

— Вот, — сказала Гермиона, изучая своё отражение. — Как будто так и было задумано.

— Ты посмотри на нас, — усмехнулась Джинни. — Колени прикрыты…

— Технически, — сказала Гермиона.

— …и головы прикрыты.

— Если эта штука, которую ты приколола к волосам, считается, то да.

— Формальности тоже считаются, — усмехнулась Джинни. — И в довершение всего — каблуки «трахни меня».

— Ведь ничто так не говорит о скромных хороших девочках, как они, — сказала Гермиона, с ухмылкой глядя на свои туфли. — Только надеюсь, далеко идти не придётся.

— Мы же волшебницы, — самодовольно сказала Джинни, вставая и надевая свои туфли. — Можно просто трансгрессировать.

— А потом я заставлю Драко помассировать мне ноги, пока мы будем бесстыдно сидеть у него дома без надзора. Или у меня. Может, вы с Блейзом в это время будете опробовать их квартиру.

— Девушка имеет право помечтать, — сказала Джинни. — Идём? Если выйдем сейчас, то как раз успеем дать им нас подождать.

— Веди, — сказала Гермиона. — Пойдём заставим чистокровных мальчиков понервничать от нашей благопристойности.

— Может, ты и благопристойная, — ухмыльнулась Джинни. — А я всего лишь бедная предательница крови, которая любит красивых мужчин.

Она на мгновение задумалась.

— Впрочем, когда они нервничают, это всегда хорошо.

— А когда заставляют нервничать тебя?

— Тоже хорошо.

Блейз шумно выдохнул и прислонился к стене у «Бель Рен».

— Почему чистокровные девушки всегда опаздывают? И как Гермиона узнала это странное маленькое правило?

Драко пожал плечами, крутя тяжёлое золотое кольцо, которое одолжил у Блейза. Из-за размера рубина оно было несколько более броским, чем он обычно предпочитал, но зато его точно нельзя было не заметить.

— Перестань вертеть эту штуку, — пробормотал Блейз. — Ты меня нервируешь.

— Никогда не видел, чтобы ты так волновался перед свиданием, — усмехнулся Драко. — Она просто ещё одна девушка, Блейз.

— Нет, — пробормотал тот. — К ней прилагается багаж. Чистокровный багаж, а я, в отличие от тебя, всё это дерьмо не люблю.

— Ты связан им не меньше меня, — сказал Драко. — Иначе у тебя не случился бы чёртов сердечный приступ из-за того, что я вчера привёл Гермиону к нам домой.

— Она сестра Тео, — прошипел Блейз. — Ты не можешь просто… охренеть.

Драко посмотрел вдоль улицы туда, где только что появились Гермиона и Джинни. Гермиона выбрала нечто чуть более сдержанное, чем Джинни, но…

— Чёрт, — сказал он, наблюдая, как они идут к ним.

Каким-то образом девушки умудрились соблюсти все до последнего правила скромной одежды и при этом не выглядеть ни капельки старомодно или, собственно, скромно. Дафне Гринграсс, которую мать называла «хорошей девушкой» достаточно часто, чтобы заставить его нервничать, никак не удавалось закрыть плечи и колени, не став при этом похожей на воспитанницу монастыря на прогулке с гувернанткой, вооружённой линейкой и идущей в двух шагах от неё.

— Если именно так девушке велят одеваться, чтобы быть хорошей девочкой, я за, — выдохнул Блейз.

— Мы никогда не обсуждали одежду, — сказал Драко. — То есть ты знаешь Гермиону. Она всегда довольно… она не одевается вульгарно. Мне не казалось… просто… чёрт.

— По-моему, тебе нельзя такое говорить, — сказал Блейз, не отрывая глаз от приближавшейся рыжеволосой девушки. — Ты уверен, что она чистокровная? И мне правда нельзя прикасаться? Как-то несправедливо.

К этому времени Джинни и Гермиона подошли, и Драко взял Гермиону за руку и поцеловал тыльную сторону её ладони.

— Надеюсь, мы не заставили вас долго ждать, — сказала она. — Джинни, это Блейз Забини. Не уверена, что вы были знакомы в школе, но он учился на моём курсе. Блейз, это моя подруга Джиневра Уизли.

Блейз взял её руку и коснулся губами кончиков пальцев.

— Рад познакомиться, — сказал он. — Не могу передать, как я ждал этого вечера.

Джинни улыбалась ему поверх своей руки, пока он не сообразил, что всё ещё её держит, и не отпустил с неловкой поспешностью.

— Открыть дверь? — спросил он.

Гермиона вздрогнула, когда рядом сверкнула вспышка фотоаппарата.

— Как думаешь, нас поместят в верхней половине полосы или в нижней? — пробормотал Драко ей на ухо, когда она проходила мимо него в полутёмный ресторан.

— Я могла бы отсосать тебе под столом, — сказала она почти горьким полушёпотом, слышным только ему. — Это гарантировало бы верхнюю.

— Несомненно, — согласился он.

Блейз тем временем назвал метрдотелю фамилию, на которую был заказан столик, и тот проводил их в укромный угол, где две стены и довольно большой фикус заслоняли их от большинства любопытных взглядов.

— Но тебе не кажется, что это было бы немного невежливо по отношению к нашим друзьям?

Это заставило её улыбнуться, и он отодвинул для неё стул, пока Блейз делал то же самое для Джинни. Джинни придвинула стул к столу, опёрлась на локти, откровенно пренебрегая всеми хорошими манерами, и улыбнулась, пока Блейз почти успешно старался смотреть ей в лицо.

— Давай ты закажешь за меня, — сказала она. — Гермиона говорит, ты большой знаток еды.

— Я… да, — сказал Блейз. — Я… насколько я понимаю, ты играешь в квиддич?

— Не профессионально, — сказала Джинни. — Но активность помогает девушке держать себя в форме. Люблю поддерживать выносливость.

Она улыбнулась ему через стол.

Блейза спас сомелье, который подошёл и спросил, нет ли у них вопросов. Вопросов у Блейза не было, но он всё же быстро расспросил его о доступных винах разных годов и заказал шампанское, которое, как он заверил остальных, было «поистине превосходным».

— Могу лишь предположить, что оно ещё и сногсшибательно дорогое, раз его выбрал ты, — сказала Гермиона, и Блейз послал ей воздушный поцелуй через стол.

— Ты же меня знаешь, только лучшее, — сказал он.

— Красивое кольцо, — сказала Джинни Драко, который всё ещё крутил тяжёлый золотой ободок.

Даже в полумраке было видно, что он покраснел, но сказал он только:

— Спасибо.

Гермиона долго, оценивающе посмотрела на него. В ответ он лишь загадочно улыбнулся, всё ещё краснея.

— Драко, — сказал Блейз, — похоже, обнаружил прежде неразработанную жилу благородства глубоко, очень глубоко под поверхностью своей души, которую я считал мелкой.

— Он хороший человек, — сказала Гермиона.

Джинни посмотрела на неё, а потом снова повернулась к Блейзу.

— А ты?

Блейз растерялся.

— Я что? — спросил он.

— Хороший человек, — сказала Джинни.

— Предпочитаю считать себя совершенно поверхностным, — сказал Блейз. — Всё, что мне нужно, — хорошая еда, хороший алкоголь и хорошие…

Он осёкся.

— Хорошие друзья, — наконец сказал он. — Но я, в отличие от остальных за этим столом, не принадлежу к Священным двадцати восьми, так что от меня чуть меньше требуют быть благопристойным маленьким аристократом.

Он слегка усмехнулся.

— И, конечно, мать не заинтересована в том, чтобы я привёл домой хорошую девушку. Пока я не мешаю ей, она не мешает мне.

— Ты так и не ответил, хороший ты или нет, — сказала Джинни. — Женщине хочется знать такие вещи.

Она пожала плечами.

— Наверное, придётся проверить на собственном опыте.

Блейз слегка разинул рот, но его снова спас алкоголь: ему показали выбранное шампанское, он кивнул, что да, именно его и хотел, и сомелье открыл бутылку и налил немного в его бокал. Блейз попробовал и сказал:

— Да, превосходно.

Тогда сомелье наполнил бокалы Гермионы и Джинни, затем Драко и Блейза.

Драко поднял бокал.

— За наших прекрасных спутниц.

Гермиона улыбнулась ему, а Джинни подняла бокал в сторону Блейза.

— За то, чтобы узнать, так ли хороши наши спутники.

Блейз едва не подавился шампанским.

Джинни отпила из своего бокала и сказала:

— Превосходно. Надеюсь, ужин, который ты выберешь для меня, будет не хуже.

— Постараюсь тебя не разочаровать, — сказал Блейз.

— Ты любишь летать? — спросила Джинни и добавила: — Я обожаю ездить верхом на метле.

Драко наклонился к Гермионе.

— Она всегда такая? — шепнул он. — Это чудесно. Никогда не видел его настолько растерянным. Обычно это самый самодовольный человек на свете.

Гермиона переплела пальцы с его пальцами под столом.

— Хочешь поспорить, сколько времени ей понадобится, чтобы затащить его в постель? — шепнула она в ответ.

— Неделя, — сказал Драко.

Джинни слизнула с губ немного шампанского, а Блейз уставился на неё.

— Я говорю — сегодня. Спорим, — сказала Гермиона.

— Что я получу, если выиграю? — спросил Драко.

Гермиона облизнула собственные губы и посмотрела на него, и теперь растерялся уже он. Она усмехнулась.

— А что получу я, если выиграю?

— Нечто подобающее в качестве подарка от мужчины его чистокровной девушке, — с усмешкой сказал Драко, пытаясь вернуть себе контроль над разговором. — Цветы. Или конфеты. Или…

— Хм. А я думала о минете, если выиграешь ты, но если предпочитаешь конфеты…

Гермиона умолкла и улыбнулась ему.

— От тебя столько неприятностей, — пробормотал Драко. — И, думаю, можно остановиться на твоей идее. Конфеты я могу купить себе сам.

Джинни перестала флиртовать с Блейзом и посмотрела на них.

— А вам двоим положено сидеть так близко? — поддразнила она. — Я могу решить, что вы что-то затеяли.

— Может, и затеяли, — сказала Гермиона, не вынимая рук из-под стола и усмехаясь, пока Джинни не рассмеялась с явным восторгом.

Блейз побледнел. Они с Драко переглянулись, и Драко поднял руку Гермионы и положил на стол.

— Ты уверена, что она чистокровная? — спросил Блейз, глядя, как Джинни откидывается на спинку стула и ухмыляется Гермионе. — Я знаю, Гермиона выросла не в том кругу, так что у неё есть оправдание, но разве мисс Уизли не должна быть чуть более… чистой?

Джинни приложила руку к сердцу.

— Надеюсь, ты не намекаешь…

— Нет, — в ужасе перебил он.

Ещё не хватало, чтобы она решила, будто он обвиняет её мать в неверности, и один из её многочисленных братьев явился защищать честь этой женщины. Уизли, может, и не соблюдали многие условности, но никогда не угадаешь, когда кто-нибудь решит, что черта перейдена. Куда лучше не рисковать и обращаться с ней как с хрупким стеклом.

— Просто ты… очень отличаешься от, скажем, сестёр Гринграсс, или Пэнси, или… ну, любой другой чистокровной девушки, которую я встречал.

Джинни пожала плечами.

— Я предательница крови. Тебе никто не сказал?

Она похлопала его по руке.

— Прости. Свидание со мной может запятнать твою репутацию.

— Это невозможно, — сказал Драко.

— Ты всё равно… закажем? — спросил Блейз, когда к ним подошёл официант.

— Почему бы тебе не проявить мужественность и просто не позаботиться обо мне? — сказала Гермиона Драко.

Он ответил ей одним из своих тщательно непроницаемых взглядов.

— Так и сделаю, — сказал он.

Официант рассказал о специальных блюдах дня, но, несмотря на его рекомендацию попробовать ризотто с перигорским трюфелем, Блейз заказал ягнятину и конфи из утиной ножки.

— Можем поделиться, — сказал он Джинни.

— Кормить меня, — почти промурлыкала она. — Не слишком ли смело?

Блейз пытался найти подходящий ответ девушке, к которой, как он был совершенно уверен, ему нельзя прикасаться.

— Боюсь, в ваших руках я мягок, как пластилин, мисс Уизли.

— О, мне совсем не хочется, чтобы ты был мягким, как пластилин, — сказала Джинни.

Блейз вернул меню официанту и сглотнул.

— Крабов с мягким панцирем для дамы, — сказал Драко, игнорируя страдания друга. — А я попробую ризотто.

— Очень хороший выбор, — сказал официант.

«Помоги мне», — одними губами произнёс Блейз через стол, глядя на Драко.

Тот лишь пожал плечами и спросил Гермиону, хорошо ли прошёл день. Они поговорили о том, как Гермиона и Тео провели время с семейством Уизли, о решении Лаванды соблюдать все до последнего традиционные обычаи, какие ей удастся откопать, и о том, как это сводит Рона с ума, пока Джинни старалась вставить в разговор как можно больше двусмысленностей.

— Знаешь, — сказал Драко, услышав о Лаванде, — эта девушка мне никогда не нравилась, но новость о том, что она доводит Уизли до помешательства, заставляет относиться к ней теплее.

— Хорошо, — сказала Гермиона, — потому что через две недели тебе придётся пойти со мной к ним на свадьбу.

— Постой, что? — сказал Драко, замерев с бокалом шампанского на полпути ко рту.

— Мы ведь встречаемся, правда? — спросила Гермиона, приподняв брови.

Драко взглянул на Блейза, затем кивнул, и медленная улыбка согрела его лицо.

— То есть официально, с публикациями в газетах и всем прочим.

— Да, — сказал Драко. — Уверен, завтра мы все сможем насладиться очередной заметкой в газете благодаря тому фотографу у входа.

— Тогда, подозреваю, будет несколько неуместно, если я возьму с собой на их свадьбу кого-нибудь другого, — сказала Гермиона. Она помолчала, словно раздумывая. — Хотя я почти уверена, что могла бы уговорить Дина пойти со мной.

— Дина Томаса? — спросила Джинни. — Он чудесный. Насколько помню, прекрасно массирует ноги. И не только.

— Буду знать, — сказала Гермиона. — Ну, если с Драко ничего не получится.

— Ты не пойдёшь на свидание с Дином Томасом, — пробормотал Драко. — Я запрещаю.

— Значит, пойдёшь со мной? — спросила Гермиона и протянула ему бокал, чтобы он долил шампанского.

Он налил ей ещё и поставил бутылку обратно в ведёрко со льдом, глядя на неё.

— Твоим спутником на чистокровную свадьбу, в которую Лаванда-чёртова-Браун впихнёт все традиции, какие сможет?

Он не вполне сумел сдержать самодовольную ухмылку.

— Может, сразу отправим в газеты наше собственное объявление?

— Думаю, это может подождать, — сказала Гермиона с почти старомодной чопорностью.

Блейз издал сдавленный звук.

— Гермиона, — выдавил он. — Не думаю, что тебе стоит брать Драко на эту свадьбу.

В ответ на её вежливо-вопросительный взгляд Блейз пробормотал:

— Просто… почему бы тебе не пойти с Тео или кем-нибудь ещё?

— У Тео собственное приглашение, — сказала Гермиона с милой улыбкой. — И разве не чуть более… нормально… приходить на такие мероприятия со своей второй половинкой?

Она взяла наполненный бокал и рассеянно покрутила его между пальцами.

— Чистокровные не приводят на свадьбы людей, которые им нравятся? Я могла бы спросить того Монтегю, если по обычаю нужно приглашать людей, чьего общества предпочёл бы избежать. Странный, конечно, подход, но упаси меня Мерлин не вписаться.

— Перестань упрямиться, — сказал Блейз. — Я просто не хочу, чтобы ты… это серьёзное свидание, вот и всё.

— Может, я настроена серьёзно, — сказала Гермиона.

— Я просто не хочу, чтобы ты…

— Задела чьё-нибудь чистокровное самолюбие, знаю, — сказала Гермиона с опасным блеском в глазах.

— Нет, — сказал Блейз. — Я хотел сказать: не хочу, чтобы ты разбила Драко сердце. Ему и без того достаточно досталось.

Гермиона замерла.

— Вообще-то я сижу прямо здесь, — сказал Драко с явным раздражением. — Не нужно её отговаривать, Блейз. Я вполне способен отпугнуть людей без твоей помощи.

Он взял Гермиону за руку; рубин на его собственной сверкнул даже в тусклом свете свечей.

— Я буду рад пойти с тобой на эту свадьбу. Спасибо, что пригласила. Или велела.

Гермиона позволила Драко держать её за руку, переплетя свои пальцы с его, пока не принесли еду. Отведав ризотто, он улыбнулся ей.

— Правда превосходно. Ты должна попробовать.

Он поднёс вилку и накормил её. Она с наслаждением прикрыла глаза и тихонько застонала, когда он убрал вилку.

— Ещё, — жадно сказала она, придвинула стул вплотную к нему, и он предложил ей ещё одну порцию, потом ещё. Она нарезала краба на маленькие кусочки и предложила ему, и они сидели, делясь едой. Когда всё было съедено, она положила голову ему на плечо, и они принялись переплетать и расплетать пальцы.

— Она всегда такая? — спросил Блейз Джинни, пока они ели. — Со мной она совсем так себя не ведёт.

Джинни фыркнула.

— Она флиртует уже много лет, хотя святой Гарри этого никогда не замечал: как бы он её ни любил, он всё равно воспринимает её как какую-то бесполую ходячую энциклопедию. Но настолько влюблённой я не видела её с тех пор, как она в школе натравила птиц на моего брата в приступе ревности.

Она улыбнулась Блейзу.

— Я, конечно, совсем не такая.

— Разумеется, — вежливо сказал он. — Уверен, ты всегда идеальный образец благопристойности.

— Ты всегда такой скованный? — спросила Джинни, положив вилку. — Твоя репутация говорит об обратном, и смотреть на тебя, конечно, приятно. Но если ты собираешься только целовать мне пальцы и всё время держаться не меньше чем в двух футах от меня, я не буду и дальше носить ради тебя неудобные туфли.

Она помолчала и добавила:

— Или чёрные кружевные трусики.

Блейз пробормотал что-то о чистокровных, дуэлях и её братьях, и Джинни рассмеялась.

— Если кто-нибудь из моих братьев решит вызвать тебя на бой из-за того, что я позволила тебе взять меня за руку, я вколочу его в землю, пока не начнёт молить о пощаде.

Она выскользнула ногой из туфли и начала скользить ею вверх по его икре, а он очень медленно начал улыбаться.

— Если тебе так спокойнее, можем пойти ко мне. Я живу в очень немодном районе. Ни фотографов, ищущих материал для сплетен, ни чистокровных, которые увидят тебя с предательницей крови и осудят.

— Дело не в этом, — впервые обиженно сказал Блейз.

— Тебе всё равно, что моя семья отказалась от чистокровных традиций? — спросила она, продолжая вести ногой вверх по его ноге. — Потому что ты, кажется, ужасно ими увлечён.

Блейз тоже положил вилку и опустил одну руку к себе на колени, где поймал её ступню и начал ласкать. Решение, очевидно, было принято.

— Традициями, я имею в виду, — сказала Джинни, и голос у неё чуть дрогнул.

Гермиона подняла голову с плеча Драко и посмотрела на неё.

— Всё хорошо, Джин? — спросила она.

— С ней всё хорошо, — сказал Блейз. — Хотите десерт, мисс Уизли?

— Я буду десерт, — сказала Гермиона. — По-моему, прийти в такое место и не заказать десерт — это грех.

— Грех? — Блейз поднял брови.

— Магловское понятие, — сказала Гермиона. — Что-то очень плохое, имеет религиозный смысл, нарушение общественных запретов. Грех.

Блейз, одной рукой придерживая на коленях ступню Джинни Уизли, а другой — ножку бокала с шампанским, сказал:

— И каким образом отказ от вкусной еды считается этим самым «грехом»?

— Это… а, неважно, — сказала Гермиона. — Слишком много культурных объяснений, через которые придётся продираться.

— Трудно объяснять все эти вещи, когда у человека нет контекста, правда? — сказал Драко.

Гермиона бросила на него строгий взгляд, от которого он рассмеялся.

— Научишь меня «грешить»? — спросил Блейз Джинни, глядя, как она улыбается.

— Могу попробовать, — пробормотала она.

Научи меня грешить —
На запретных путях любви,
Ведь ты можешь сделать чистой любую страсть;
Под волшебными чарами твоих нежных глаз
Добродетель славит грех во всех его обличьях.

Из стихотворения «Во власти чар» (Enthralled) Альфреда Брайана.