Глава 12: Глава 12

Нарцисса Малфой по-прежнему выписывала газеты. То, что она не могла покидать поместье, а её муж находился в Азкабане, по её мнению, не давало повода предаваться унынию или терять связь с миром.

Она прочитала первую заметку в светской хронике о неблагоразумном поведении Драко в кафе-мороженом и стала ждать, когда он сам ей расскажет. Когда этого не произошло, она отправила сову подруге, чтобы узнать побольше об этой так называемой «принцессе Нотт». Тео был единственным ребёнком; что это за авантюристка и как ей удалось прибрать к рукам и Тео, и Драко? Когда Поузи Паркинсон подтвердила, что мерзкая маленькая грязнокровка Гарри Поттера из Хогвартса оказалась родной сестрой Теодора Нотта («Разумеется, незаконнорождённой, — написала она, — но этот глупый мальчик всё равно её принял»), Нарцисса отложила записку и задумалась.

Сильная ведьма, эта Гермиона Грейнджер.

Сильная ведьма со связями с Гарри Поттером и Уизли, которые, какими бы неприятными предателями крови ни были, сейчас считались героями страны.

И, самое главное, чистокровная сильная ведьма со связями.

Нарцисса снова обдумала неблагоразумный поцелуй на людях. Умно со стороны сына, решила она, хотя и несколько смело. Он успел заявить свои права на девушку до того, как неизбежные волчьи стаи начали бы щёлкать зубами у её пяток.

Её мнение о его уме не изменилось, когда увидела фотографию, на которой он придерживал для девушки дверь — на той была прелестнейшая шляпка, — а на его руке поблёскивало внушительное кольцо. Она ни на мгновение не поверила, что девушка сама подарила ему этот знак: Нарцисса была почти уверена, что прежде видела это кольцо на Блейзе, и сомневалась, что такая броская вещь пришлась бы по вкусу Драко или девушке. И всё же он поступил правильно, а судя по тому, как девушка улыбалась ему на фотографии, Нарцисса не думала, что настоящей договорённости между ними придётся долго ждать.

Умный, умный Драко.

Отец был бы так доволен мальчиком. Жаль, что она не могла написать Люциусу в Азкабан и сообщить: Драко наконец принял своё наследие вместо того, чтобы упиваться жалостью к себе.

То, что девушку пытали в их семейном доме, создавало небольшую неловкость. Но они ведь не знали, что она чистокровная. Нарцисса улыбнулась. Девушка поймёт. Теперь она стала лучше, достойнее. Она больше не была грязнокровкой, которой можно пренебречь; теперь она настоящая принцесса, за которой ухаживает принц.

Драко поцеловал пальцы Гермионы — совершенно подобающее приветствие — и отодвинул для неё стул в маленькой кондитерской. Она уже лучше скрывала желание закатить глаза при этих традиционных любезностях и просто поблагодарила его, пока он заказывал ей чай и круассаны.

Дать ему ещё немного времени, подумал он, и, возможно, даже удастся приучить её получать удовольствие от такой заботы.

— Приятно увидеть тебя с утра, — сказал он. — Светлое пятно в моём дне, прежде чем придётся иметь дело с матерью.

Чайник и круассаны появились почти сразу. Драко поблагодарил официантку и налил чай себе и Гермионе.

— Я думала, вы с матерью близки, — сказала Гермиона, расстилая салфетку на коленях и отводя его руку от молока. — Я сама могу приготовить себе чай. Не нужно настолько меня обхаживать.

— Есть подтверждённые новости о Блейзе и Джинни? — спросил Драко, не отвечая на замечание о матери.

Он любил мать, но боялся предстоящего разговора о Гермионе. Поэтому вернулся к куда менее опасной теме их общих друзей.

— Не то чтобы я был лично заинтересован в состоянии их отношений или что-нибудь такое.

Гермиона налила молоко в чашку и принялась размешивать.

— Новостей нет. Ты живёшь с ним. Он вернулся домой?

— Вернулся, — признал Драко. — Пробормотал что-то вроде «эта ведьма меня погубит» и протопал к себе в комнату.

Гермиона усмехнулась.

— Узнаю мою Джин, — сказала она. — Он обречён.

Драко усмехнулся в ответ, разрывая круассан на кусочки.

— Однако это наводит на мысль, что вчера вечером они, возможно, не скрепили плотью свой божественный и совершенный союз, а значит, ты проиграла наш спор.

Гермиона сохранила совершенно невинное выражение лица.

— Мы спорили? — спросила она. — Уверена, если и спорили, то ставка подобала такой принцессе, как я.

Драко прищурился, а потом рассмеялся.

— Ты по-настоящему злая. Думаю, моя дорогая, нежная любовь, в школе тебя распределили не туда. Ты слишком хитрая для львицы.

Гермиона на мгновение замерла, и Драко застыл, поняв, как её назвал. Но она сказала лишь:

— Тео говорил примерно то же самое. По-моему, вы все переоцениваете собственное коварство и недооцениваете моё.

Она откусила немного круассана и добавила:

— Разумеется, это не значит, что я откажусь расплачиваться по спору.

Драко почти невольно облизнул губы.

— Хотя, — добавила она, — не припомню, чтобы мы оговаривали сроки.

— Я уже говорил, что ты злая? — спросил он.

— Кажется, да, — сказала Гермиона.

Она поправила салфетку, и Драко наблюдал за ней.

— Я думала о том, что сказала на днях. О встрече с отцом. — Она подняла глаза и прикусила губу. — Как думаешь, стоит?

— Скорее нет, — сказал Драко, уже зная, что она всё равно пойдёт и ему придётся идти с ней. — Он в тюрьме. В жестокой тюрьме. Уверен, он в ужасном состоянии, и знаю, что тебя это… он избавился от тебя, Гермиона.

Он протянул руку и взял её за руку.

— Если бы он этого не сделал…

— Я выросла бы в таком же исковерканном, паршивом доме, как ты и Тео, — очень тихо сказала Гермиона. — Хорошая семья досталась мне, Драко. Но, кажется, я хочу с ним встретиться. Кажется, мне это нужно.

— Я ненавижу его за то, что он с тобой сделал, — сказал Драко, глядя на её шрам.

Драко прибыл в поместье через камин и стряхнул сажу с брюк. Мать ждала его в библиотеке, разложив на столе газеты. Он решил пока проигнорировать очевидный вопрос и просто поцеловал её в щёку.

— Ты сегодня прекрасно выглядишь, — сказал он. — На лице больше красок, чем обычно. Выходила в сад?

— Спасибо, дорогой.

Нарцисса жестом предложила ему сесть. Он улыбнулся ей, когда перед ним появился безупречный поднос с безупречно расставленными чайными принадлежностями.

— Нальёшь?

— Конечно.

Разливая чай и готовя чашку для матери, Драко улыбнулся при мысли о том, как Гермиона этим утром убрала его руку от молока. Мать, разумеется, с той же вероятностью взялась бы сама наливать себе чай, что и чистить собственные туалеты. Хвала Мерлину за домовых эльфов. Гермиона, он знал, наверняка потребовала бы освободить любого домового эльфа, оказавшегося в двадцати ярдах от неё. Она швыряла бы в них носки и шапки, пока они уворачивались и в ужасе разбегались.

— Ты выглядишь счастливым, — заметила мать. — Новое кольцо?

— Одно из колец Блейза, — небрежно сказал Драко. — Одолжил.

Он усмехнулся.

— Но не волнуйся, мы с Блейзом в ближайшее время не собираемся отправлять объявление в газету.

Нарцисса фыркнула.

— Я прекрасно знаю, что тебе нравятся девушки, Драко. И даже если бы это было не так, ты поступил бы как положено: женился на подходящей девушке, обзавёлся наследником, а потом бы занимался своими делами в какой-нибудь другой квартире.

Она отпила чая.

— И едва ли этим другом оказался бы Блейз, поскольку его предпочтение девушек весьма общеизвестно.

— Несомненно, — сказал Драко, вытягивая ноги и откидываясь на спинку кресла.

Он посмотрел на мать.

— Мы будем весь день фехтовать или можем просто поговорить о мисс Грейнджер?

— Если ты хочешь о ней поговорить, Драко, я, конечно, готова выслушать.

Нарцисса снова отпила чая.

— Сначала я очень удивилась, увидев вас вместе. Пришлось кое-кого осторожно расспросить, чтобы выяснить, что она своего рода потерянная наследница. Полагаю, свою настоящую фамилию она не приняла?

— Думаю, хотя Тео и добился признания её законнорождённой, она намерена почтить семью, которая её вырастила, — сказал Драко, неожиданно раздражаясь оттого, что Нотт назвали «настоящей» фамилией Гермионы.

Торос Нотт и его прекрасная супруга избавились от девушки, выбросили её в магловский мир. Они не заслуживали считаться её родителями.

Разумеется, если бы они не были её родителями, она не была бы достойна его.

Драко заставил себя улыбнуться, чувствуя, как от этого противоречия начинает раскалываться голова.

— Пока не выйдет замуж, конечно.

— Конечно, — согласилась Нарцисса. — Твой отец гордился бы тем, как хорошо ты с ней справился, как распорядился этой неожиданной маленькой удачей. Кольцо — удачный штрих.

— Что ж, заставить отца гордиться мной всегда было моей целью, — сказал Драко, стараясь скрыть недовольство её оценкой. — Как же я счастлив наконец её достичь.

— Не язви, Драко, — сказала мать. — Тебе это не идёт. Расскажи, какая эта девушка.

— Разве это важно? — спросил Драко. — Она родная сестра Теодора, теперь законнорождённая. Из Священных двадцати восьми, без единого скандала за душой, не говоря уже о том, что лучшая подруга Гарри Поттера.

— Несколько холодно с твоей стороны, — заметила Нарцисса, — но по сути всё же верно.

Драко пожал плечами.

— Вообще-то она совершенно замечательная. Остроумная. Обаятельная. Красивая. Они с Тео обожают друг друга — насколько я могу судить, с первой встречи. Думаю, стоит мне хоть на шаг выйти за дозволенные рамки, и его палочка окажется у моего горла.

— Как и должно быть, — с явным одобрением сказала Нарцисса. — Не то чтобы ты это сделал, конечно.

— Нет, — согласился Драко. — Ради неё стоит всё делать как положено.

Он вздохнул, глядя на мать.

— Хотел бы я, чтобы она была… хотел бы я ещё в школе знать, кто она. Я был… недобр к ней. И довольно часто.

Нарцисса отмахнулась от этого признания изящным движением безупречно ухоженной руки. Драко отметил, что она либо научила эльфа делать ей маникюр, либо нашла кого-то, готового приходить на дом даже к заключённым. Даже это слабое выражение сожаления не произвело на мать впечатления.

— Теперь, когда она заняла подобающее ей место, она поймёт. Разумеется, жаль, что ты её дразнил, но едва ли она могла ожидать от тебя вежливости по отношению к грязнокровке. Очевидно, она решила тебя простить.

— Простила, — признал Драко. — Хотя, должен признаться, не уверен почему.

— Ты Малфой, — сказала мать так, словно это всё объясняло.

— Не думаю, что это было доводом в мою пользу, — довольно сухо сказал Драко. — По-моему, она дала мне шанс скорее вопреки этому, чем благодаря.

— Ты подобен принцу, мой дракон, — сказала мать. — Не забывай об этом даже в пылу ухаживаний за этой девушкой.

— За этой принцессой? — спросил Драко.

— Если бы она ею не была, то не была бы достаточно хороша для тебя, — сказала Нарцисса.

— Ну, уж достаточно хороша она точно, — сказал Драко. — Умная, красивая, невероятно сообразительная.

Он вздохнул.

— Конечно, она была такой и тогда, когда я её обзывал.

— Ты считал её грязнокровкой, — сказала Нарцисса. — Ты ведь не думал, что досаждаешь кому-то, кто имеет значение.

— Она была той же самой девушкой, — сказал Драко, потирая больную голову.

Блейз смотрел, как Драко открывает пиво и одним долгим глотком выпивает половину.

— Мать считает Гермиону достойной внимания только потому, что она сестра Тео, — почти прорычал Драко. — Мне напомнили, что все мерзости, которые я ей говорил, не считаются, потому что в тот момент я полагал её ничтожеством.

— Ты и полагал, — сказал Блейз.

— Ну и был грёбаным мудаком, — сказал Драко, с силой ставя бутылку. — Блядь, после дня с матерью голова раскалывается. Она заставила меня любоваться её пионами. Сказала, что заменила ковёр, на котором Гермиона истекала кровью, пока моя тётка её пытала, так что теперь ей не должно быть неловко приезжать в поместье. Предложила порыться в её драгоценностях. Как будто я подарю Гермионе что-то, чем владела эта женщина. Я куплю ей новое. Что-нибудь, не запятнанное поколениями такой отвратительной, идиотской…

Он остановился и посмотрел на Блейза, который стоял, прислонившись к дверному косяку, и смеялся.

— Что? — потребовал ответа Драко. — И, кстати, ты уже трахнул Джинни Уизли?

— Мило, — сказал Блейз. — А ты уже трахнул Гермиону?

Драко нахмурился, но снова глотнул из бутылки и сказал:

— Намёк понял.

— Какой? Что ты идиот или что ты хам?

— Да пошёл ты, — огрызнулся Драко.

Схватив пиво, он ушёл к себе и хлопнул дверью.

Гермиона водила пальцами ног по траве и слушала, как Лаванда снова обсуждает план рассадки. Та уже целый час вслух и в мельчайших подробностях переживала, можно ли посадить вместе людей, которые не знакомы друг с другом. Гермиона начала размышлять о преимуществах тайной свадьбы, когда Лаванда сказала:

— Разумеется, Гермиона придёт одна, так что её можно просто посадить там, где…

— Я приду со спутником, — перебила Гермиона.

— Вы с Тео решили прийти вместе?

Лаванда начала перебирать карточки с ответами на приглашения.

— Мне даже не пришло в голову посмотреть твою карточку. Просто решила, что ты будешь одна, ведь любой, кого ты приведёшь, сам по себе будет почти объявлением.

— И почему же? — спросила Гермиона, хотя знала, какой утомительный ответ последует.

Лаванда раздражённо на неё посмотрела.

— Почему ты упорно с этим борешься? Ты Нотт. Веди себя соответственно.

— Знаешь, — сказала Гермиона, снова глядя на свои босые ноги, — то, что тебе хочется быть маленькой аристократкой, не значит, что мне тоже хочется.

— У тебя нет выбора. Ты та, кто ты есть, — сказал Рон из окна. — По крайней мере, так мне говорили. Неоднократно. Это, оказывается, влияет на выбор канапе, торта и даже её туфель.

— Ты просто отметила «со спутником», — сказала Лаванда, вытащив карточку и проигнорировав жениха. — Гермиона, если на самом деле ты никого не приводишь, скажи. Это важно для рассадки.

Гермиона вздохнула.

— Это Малфой. Я приду с Малфоем.

Лаванда уронила перо, потом торопливо подобрала его.

— То есть как в газетах? Это правда?

Гермиона прикусила язык, продолжая смотреть на свои ноги. Трава побурела от летней жары, а земля у подножия крыльца превратилась в мелкую пыль. Она поводила ногой туда-сюда, поднимая небольшое облачко.

— Гермиона, — почти визжала Лаванда. — У вас с Драко Малфоем есть договорённость?

Гермиона не подняла головы: лишь пожала плечами и продолжила водить пальцами ног по пыли.

— Спроси Джинни. Она вчера была с нами.

— Она мне ничего не говорит, — почти захныкала Лаванда. — Гермиона, это будет брак века. Нотт и Малфой.

— Грейнджер, — сказала Гермиона. — Я Грейнджер.

Она подняла глаза на Лаванду.

— Я всё та же, кем была раньше, Лаванда.

— Нет, не та, — сказала Лаванда, размахивая пером. — Это будет грандиознейшая свадьба… Мерлин, она будет в поместье Малфоев. Я всегда хотела там побывать. Его открывают для посетителей только раз в год, и…

— Я достаточно его видела, — очень тихо сказала Гермиона. — И Рон с Гарри тоже. Я бы не предвкушала летнюю прогулку, чтобы полюбоваться садами миссис Малфой в день открытых дверей, Лаванда.

— Но… Малфой, — почти беспомощно сказала та. — Драко Малфой. Он…

Рон толкнул дверь и вышел на потёртое крыльцо с тремя стаканами лимонада в руках. Он поставил их на стол, и Лаванда взвизгнула, когда один оставил мокрый круг на её планах рассадки. Рон закатил глаза, переставил стакан в сторону, затем взял два других и сел на ступеньки рядом с Гермионой.

— Он самовлюблённый придурок, — сказала Гермиона, откидываясь на руки и подставляя лицо солнцу. — У него полно предубеждений, и он, кажется, думает, что я не могу сама налить себе чай.

— Ты его просто обожаешь, да? — спросил Рон, протягивая ей лимонад.

— Да, — призналась она, принимая холодный стакан. — Правда обожаю.