Глава 13: Глава 13

Теодор Нотт, последний отпрыск своего рода, сын Пожирателя смерти, богатый и влиятельный представитель элиты, смотрел на лучшего друга с бессильным, хотя и не лишённым веселья раздражением.

— Вы вместе идёте на свадьбу Уизли, — сказал он. — Не припомню, чтобы ты, чёрт возьми, спрашивал разрешения жениться на ней, Драко. Выражение «ставить телегу впереди лошади» тебе о чём-нибудь говорит?

Драко посмотрел на друга.

— Тео, можно мне жениться на твоей сестре?

Тео рассмеялся, опускаясь на стул.

— Да, — сказал он. — Придурок.

— Не советовал бы сообщать ей, что ты как глава её древнего рода великодушно разрешил ей выйти за меня, — заметил Драко. — Это может её разозлить.

— Может? — фыркнул Тео. — Полагаю, под «может» ты имеешь в виду «совершенно точно разозлит».

Он вздохнул.

— Или она подавится насмерть от смеха. Иметь сестру, оказывается, сложнее, чем я думал.

Драко рассмеялся.

— Всё ещё рад? — спросил он.

— Больше, чем чему-либо в своей жизни, — сказал Тео.

И это было правдой. Его долгожданная сестра. Та, о ком он мог заботиться, кого мог оберегать. Из-за кого мог рвать на себе волосы, наблюдая, как она пытается разобраться со всеми правилами жизни чистокровных и при этом не потерять себя. Каждую неделю она незаметно перенимала ещё один обычай из тех, которым он следовал так давно, что уже не задумывался о них, а половины даже не замечал. Когда у магазина он предложил ей руку и она взяла его под локоть, не раздумывая, он наклонился и прошептал:

— Словно ты для этого родилась.

— Вообще-то так и есть, — с ухмылкой сказала она.

— Ты собираешься в ближайшее время позволить мне передать тебе твою долю денег Ноттов? — спросил он, ожидая отказа.

Но вместо этого она нахмурилась и с неловким видом сказала:

— Может быть. Я хочу кое-что купить, а качество… в любом случае мне понадобится твоя помощь, чтобы убедиться, что это подходящая вещь, и…

— Договорились, — сказал он.

Когда она убрала в карман выбранную с его помощью вещь — простую и изысканную, — он крепко её обнял.

— Ты уверена? — спросил он.

— Думаешь, не стоит? — спросила она.

Он посмотрел на неё сверху вниз, тронутый сильнее, чем мог выразить, тем, что она спрашивает его совета и доверяет ему.

— Если бы ты позволила мне выбирать, — тихо сказал он, — если бы это было сто лет назад и от меня ожидали, что я выберу за тебя, я бы выбрал именно его.

Теперь он смотрел на того, кого выбрал бы.

— Я буду… Салазар, Драко. Если у вас двоих действительно… и ты не просто цепляешься за неё как за доступную чистокровную, подобно конченному мудаку, которым умеешь быть… Знаешь, ничто не сделало бы меня счастливее.

Драко не ответил, лишь отвернулся от Тео и вздохнул.

— Она хочет встретиться с твоим отцом, — сказал он. — Со своим отцом.

— Разумеется, хочет, — простонал Тео. — Может, заодно познакомим её и с твоим?

Драко содрогнулся.

— Тебе придётся рассказать ей о нём, знаешь ли, — сказал Тео. — Когда-нибудь.

— Он никогда не поднимал на меня руку, — сказал Драко.

Тео ничего не ответил.

Драко перебирал волосы Гермионы, пока они сидели у неё дома. Она устроилась у его ног и читала газету, а он сидел на диване, по очереди накручивая и распуская её локоны.

Она пригласила его на завтрак, и после еды они оба неловко топтались, пока она не спросила, не хочет ли он ненадолго остаться. Он едва не споткнулся о самого себя, торопясь ответить «да». Открытие, что ей нравится, когда играют с её волосами, дало ему занятие для рук и повод к ней прикасаться. А её периодическое возмущённое фырканье и шипение из-за прочитанного в газете заставляло его улыбаться.

У Гермионы Грейнджер на всё было своё мнение.

Большинство этих суждений привело бы его отца в ужас. Она поддерживала права волшебных существ. Ненавидела «недостаточное представительство» существ и маглорождённых в Визенгамоте.

— Вся власть сосредоточена в руках нескольких семей, — наконец воскликнула она, едва не отшвырнув газету после очередной статьи о политике. — Если ты не чистокровный, то ничего не можешь сделать, чтобы что-то изменить. Ничего.

Драко потянул за один локон.

— Мне нужно указать на очевидное? — спросил он.

— Ой, заткнись, — пробормотала она.

— Все эти маленькие игры, которые тебе не нравятся, возникли, чтобы прочно удерживать власть в наших руках, — сказал Драко, не обращая внимания на её слова. — В твоих руках. Соблюдай все правила, хотя бы внешне, и сможешь делать всё, что хочешь, менять всё, что хочешь. У Малфоев есть место в Визенгамоте. У Ноттов есть место.

Он помолчал.

— У Грейнджеров — нет.

Она раздражённо выдохнула, повернулась и посмотрела на него снизу вверх.

Драко решительно подавил образ, который возник у него в голове при виде Гермионы, сидящей у его ног, лицом на уровне коленей.

— Результаты квиддичных матчей, — пробормотал он.

— Что? — спросила она.

— Неважно, — сказал он.

Она поднялась на диван и свернулась у него под боком, водя пальцами по кольцу, которое он всё ещё носил.

— По-моему, я довольно неплохо притворяюсь, что соблюдаю правила, — сказала она. — Вся эта чистокровная ерунда… не знаю, как ты её терпишь.

Он вздохнул.

— Это всё, что у меня есть, — сказал он. — Всё, что я собой представляю. Ну, если только ты не хочешь заострить внимание на «Пожирателе смерти», о чём я предпочитаю стараться забыть.

Гермиона нахмурилась, глядя на него.

— Ты правда так думаешь? Что ты… что ты просто принадлежишь к этим дурацким Священным двадцати восьми?

Драко взял её за руку.

— А что я ещё? Без того, что ты всё время называешь «ерундой», я просто… никто. Неудачник с мерзкой Меткой на руке. — Он отвернулся. — Тот, кто никогда не был достаточно хорош.

Сначала он почувствовал её ладони на лице, а когда позволил развернуть его к себе, увидел, что она внимательно его изучает.

— Драко, — сказала она. — Это неправда. Ты был одним из лучших учеников на нашем курсе, ты храбрее, чем думаешь, ты верный друг и… и в тебе много хорошего.

На мгновение она позволила себе усмехнуться.

— И смотреть на тебя тоже приятно.

Он покачал головой в её ладонях.

— Я позволил им поставить на мне клеймо, а потом даже не смог…

— Ты не смог хладнокровно убить человека? — Теперь уже Гермиона покачала головой. — Ты считаешь это неудачей? Ты был ребёнком, которого втянули в войну взрослые, обязанные нас всех защищать. Я тоже. Мы делали то, что приходилось. Это было ужасно. Но это не делает тебя ужасным.

— Я позволил им поставить на мне клеймо, — снова беспомощно сказал он.

— А я… —

Она запнулась на том, что собиралась сказать, и начала заново:

— А ты мне всё равно нравишься.

— Просто не понимаю почему, — сказал Драко, глядя на неё.

— Не потому, что ты какой-то чистокровный принц, — сказала Гермиона, всё ещё держа ладони на его лице. — А потому, что ты… ты Драко. Ты внимательный, ты, чёрт возьми, твёрдо решил меня защищать, хочу я этого или нет, и ты великолепно готовишь чай, и… ты просто ты. Ты мне нравишься. Ты слушаешь мои жалобы на политику и… мне нравится быть рядом с тобой.

Она фыркнула.

— Уж точно не потому, что я считаю твою родословную особенно блестящей и замечательной.

Она откинулась назад и посмотрела на него, а Драко боролся с желанием потереть Метку, как всегда скрытую длинным рукавом.

— Не хочешь, — сказала она, — нарушить ещё несколько чистокровных обычаев и поцеловать меня так, как совершенно точно не положено?

— Хочу, — сказал он.

И поцеловал.

Когда он исследовал её разомкнутые губы, когда покусывал, лизал и целовал её шею, когда она сняла блузку, а он расстегнул бюстгальтер и узнал, какие звуки она издаёт, если уложить её на диван и ласкать губами соски, пока она не начнёт извиваться под ним, а ему снова не придётся думать о квиддиче, чтобы от трения не кончить, как четырнадцатилетний мальчишка, — делая всё это, он старался не думать о том, что женщина, считающая его чистокровное наследие неважным, сказала: он ей всё равно нравится. Нравится он сам, а не семья, не власть, не престиж.

Если он задумается об этом слишком сильно, то начнёт плакать, прижавшись к её коже, а объяснять это ему не хотелось. Он даже не был уверен, что смог бы.

Тео смотрел на Адриана Пьюси и старался не рассмеяться.

— То есть… ты просишь моего разрешения ухаживать за моей сестрой? — спросил он ещё раз.

Пьюси, кажется, несколько растерялся от явного веселья Тео.

— Ты знаешь, что у меня хорошая родословная, — сказал он. — И немалое состояние. Я не прошу разрешения жениться на ней. Только ухаживать и посмотреть, сочтёт ли она меня подходящим.

Тео постарался не закатить глаза. Пьюси выбрал совершенно неправильный подход. Его кровь, может, формально и была чистой, но аристократом он не был, а с Ноттами по богатству соперничать никак не мог. Брак с Гермионой значительно увеличил бы его состояние, и оба они это знали. Мог бы хотя бы притвориться, что считает её красивой или интересной.

— Боюсь, ты немного опоздал, — только и сказал Тео. — У Драко Малфоя с ней уже есть довольно определённая договорённость, исключающая других претендентов.

— Ты ведь не собираешься это одобрять? — Пьюси скривился. — Он был Пожирателем смерти, Тео.

— Ещё он мой лучший друг с детства, — сказал Тео с предупреждением в голосе.

— И годами мучил её в школе, — сказал Пьюси. — По крайней мере, я не называл её грязнокровкой в лицо.

— И что же в ней теперь, спустя несколько лет после твоего выпуска, вдруг показалось тебе настолько привлекательным? — спросил Тео.

Пьюси посмотрел на него так, словно он спятил.

— То же, что и твоему приятелю Малфою. Молодая, свободная, достаточно привлекательная девушка из Священных двадцати восьми. Отсутствие вечно маячащей рядом матери — признаю, дополнительный плюс. Я недолго ухаживал за Дафной Гринграсс, и её мать — гарпия.

Пальцы Тео дрогнули от желания вытащить палочку и проклясть стоящего перед ним человека. Он сдержался лишь потому, что Пьюси — формально — ничего плохого не сделал.

— Что ж, — сказал он, — к сожалению, как я уже упоминал, у них с Малфоем есть договорённость. И если ты её нарушишь, он будет вправе направить на тебя палочку. Как и я.

Адриан Пьюси пожал плечами.

— Ну, если она решит, что может найти кого-нибудь получше Пожирателя смерти, я уж точно не стану осуждать её за то, что она бросит его.

— Буду иметь в виду, — сказал Тео с фальшивой улыбкой.

Если Гермиона решит встречаться с этим придурком, подумал он, то он устроит ей чудесное путешествие куда-нибудь очень, очень далеко, пока она не передумает. Он не мог поверить, что Дафна Гринграсс не размазала этого снисходительного мудака, и напомнил себе поздравить её с «покорением» Пьюси при следующей встрече. Она наступит ему на ногу одной из своих шпилек, но необходимость залечить пару сломанных костей стоит того, чтобы подразнить её за то, что терпела Пьюси дольше одного свидания.

— Адриан Пьюси? — Блейз скривился и поднял пивную бутылку в сторону Тео в насмешливом приветствии. — Лучше ты, чем я. Мерлин. Ну и мудак же этот тип. Спасибо Салазару, что у меня нет сестры, за которой нужно присматривать.

— С тех пор как новость разошлась, каждые несколько дней находится хотя бы один желающий о ней расспросить, — мрачно сказал Тео. — Если бы мной интересовалось хотя бы вполовину столько женщин, сколько ею мужчин, я бы никогда не был одинок.

Блейз снова отпил.

— Не знал, что тебе одиноко. Могу познакомить тебя с…

— Нет, спасибо, — сказал Тео. — Меня связи на одну ночь интересуют несколько меньше, чем тебя.

Он помолчал, задумавшись.

— Признаю, это можно сказать о любом человеке, но я всё равно не заинтересован в том, чтобы пригласить куда-нибудь полукровку только ради секса без обязательств.

— Ты рассказал Гермионе обо всех мужчинах, которые исходят слюной у её ног? — спросил Блейз.

Тео рассмеялся.

— Ещё чего. Хочешь сам сообщить ей, что все неженатые чистокровные мужчины Британии следят за каждым её шагом?

— Спорим, ты никогда не думал, что будешь благодарен за то, что она встречается с Малфоем, — усмехнулся Блейз. — И ты её брат. Твоя работа — рассказывать, какая она популярная девушка.

Он снова отпил пива.

— А я просто беззаботный друг, с которым у неё не свидания, а встречи за кофе.

— Если мне очень повезёт, может, они с Драко счастливо уйдут в закат и ей никогда не придётся узнать о Пьюси. Или Флинте. Или этих кузенах Селвинах. А их ещё столько. Ты вообще знал, что у Торфинна Роули есть племянник?

Тео покачал головой.

— У тебя есть ещё это пиво?

Блейз кивнул и призвал бутылку.

— Ты уверен, что не хочешь, чтобы я тебя с кем-нибудь познакомил?

Тео вздохнул.

— Знаешь, как выясняется, меня не больше Гермионы радует, когда за мной охотятся из-за родословной. Если бы нашлась девушка, которой плевать на кровь, семью, деньги и всё остальное, я бы заинтересовался. Но едва ли такое случится. — Он пожал плечами. — Рано или поздно женюсь на какой-нибудь хорошей девушке, которой я так же безразличен, как она мне, и произведу наследника Ноттов.

— Гермиона могла бы его произвести.

Тео фыркнул.

— Думаешь, Драко позволит мне усыновить одного из их детей как своего наследника? Серьёзно?

Блейз откинулся назад.

— Бедные вы аристократические ублюдки. Хвала Мерлину, что я всего лишь богатый и избалованный и мне незачем ухаживать за какой-нибудь девушкой с безупречным семейным древом.

— Как Джинни Уизли?

— Заткнись.

— В кого ты влюблён в этом месяце? — спросила Гермиона у Гарри во время их обычной встречи за мороженым.

Не зная, какие чистокровные обычаи может нарушить, она отказалась от привычного объятия, а он с сочувственной усмешкой демонстративно поцеловал ей пальцы. Теперь они сидели, и она погрузила ложку в вазочку, ожидая, когда он начнёт сетовать на очередную девушку, по которой сейчас сходил с ума.

Гарри обычно увлекался какой-нибудь женщиной, безумно на ней зацикливался, встречался около месяца, а потом они расставались. Гермиона всё ждала, когда кто-нибудь проигнорирует его неловкое предположение, что, возможно, у них ничего не получается. Гарри нужна была напористая и упрямая девушка, способная не обращать внимания на его постоянный страх, что любой близкий ему человек погибнет.

Напористая, упрямая, способная игнорировать его невроз и спокойно переносить неприятное внимание публики, сопровождавшее любое появление рядом с Избранным. Гермиона уже научилась лучше поднимать голову и улыбаться в камеру, теперь, когда их с Драко едва ли не преследовали, куда бы они ни пошли, но это раздражало, и любой девушке Гарри приходилось с этим мириться.

— Сейчас я ни в кого не влюблён, — сказал Гарри, поедая своё мороженое. — Даже на свадьбу никого с собой не беру.

— Кэти?

— Сказала, что я ей нравлюсь, но со мной слишком много возни.

— Ханна?

— Помолвлена с Невиллом.

— А. Забыла.

Гермиона облизнула ложку и снова погрузила её во взбитые сливки.

— А ты? Влюблена в кого-нибудь в этом месяце? — спросил Гарри с лёгкой усмешкой.

Она вздохнула.

— Очень смешно.

— Влюблена?

Гермиона скривилась и съела ещё ложку мороженого, прежде чем ответить.

— Я… всё сложно, — сказала она. — С ним непросто.

— Он Малфой, — сказал Гарри. — Ты ожидала, что будет просто?

Она фыркнула.

— Серьёзно, Гермиона, — сказал Гарри. — Никто в одиннадцать лет не бывает таким придурком, если где-то в его жизни не было дерьма.

— Знаю. — Она поводила ложкой по вазочке. — Он не хочет об этом говорить. Даже не… я знаю, отец Тео — мой отец — не особенно годился на звание родителя года, но у меня складывается впечатление, что Люциус Малфой был настоящим кошмаром.

Гарри посмотрел на неё через стол, и оба ненадолго замолчали, думая о главе семейства Малфоев.

— Представляешь? — сказал Гарри. — Это чудовище в роли родителя? Он нарочно дал Джинни одержимую книгу. Угрожал мне. Угрожал Дамблдору. Представляешь, каково было с ним жить?

Гермиона покачала головой.

— Предпочла бы не представлять, — сказала она. — Хотя, подозреваю, ты можешь.

— Слишком хорошо, — пробормотал Гарри. — Никогда не думал, что у меня найдётся что-то общее с Драко-грёбаным-Малфоем, но… да.

— Я, — сказала Гермиона. — У вас двоих есть я.

— Правда? — спросил Гарри. — Мне теперь нужно приглашать его играть в квиддич по субботам?

Гермиона покачала головой.

— Не уверена, что он пойдёт. Он говорил, что не может играть ни в одной любительской лиге. Его не хотят брать ни в одну команду.

Гарри прищурился, потом снял очки и демонстративно принялся их протирать.

— Ему больше не нравится квиддич? — спросил он.

— Я этого не говорила, — тихо сказала Гермиона. — Просто ему нигде не рады. Пожиратель смерти и всё такое. Ты же знаешь, как люди судят.

Она съела ещё немного мороженого.

— Помнишь, когда, по версии «Пророка», мы «встречались» и Молли начала со мной холодно разговаривать? По-моему, это что-то вроде того, только хуже, потому что он действительно получил Метку.

— Он был чёртовым ребёнком, — сказал Гарри.

Гермиона слышала, как в его голосе медленно нарастает злость.

— Его признали невиновным. Волдеморт угрожал убить его мать, ради Мерлина.

— Ну… — Гермиона пожала плечами. — Ты знаешь, люди верят всему, что читают. Он злой Пожиратель смерти, а значит, ему вход закрыт. Может оказаться, что другие люди, с которыми ты играешь, не захотят его видеть.

Она взяла ещё ложку десерта.

— Мило, что ты об этом подумал, но тебе не нужно приглашать его ради меня.

Гарри посмотрел на неё.

— Ты собираешься остаться с ним?

— Наверное, — призналась она. — Думаю, да.

Она вздохнула.

— Да.

— Тогда он играет с нами в квиддич, а кому не нравится, пусть идут к чёрту.

Гермиона заморгала, прогоняя жжение в глазах, но Гарри всё равно заметил блеснувшую влагу.

— Я люблю тебя, знаешь, — сказал он. — И доверяю твоему мнению. Если Малфой настолько тебе нравится, значит, в нём есть что-то ещё, кроме того говнюка, которого я знал.

— Есть, — очень тихо сказала она. — Спасибо.