Глава 22: Глава 22

В то воскресенье Нору украсили флажками, воткнутыми во все возможные места. Шёлковые лоскутки колыхались на утреннем ветру, превращая дом и двор в непрерывно меняющийся калейдоскоп. Драко втянул голову в плечи и снова натянул рукав рубашки на запястье, словно, спрятав Метку, мог сделать столь же незримым своё прошлое.

— Не уверен, что это хорошая идея, — повторил он.

Гермиона прижалась к нему, стараясь успокоить. Играть в квиддич с Гарри — одно. Видеть Джинни за завтраком у себя дома, в шёлковом халате, с волосами, собранными в небрежный пучок, пока она спорит с Блейзом о какой-то тонкости приготовления кофе, не интересующей никого, кроме них, — одно. Прийти в дом семьи, которую его учили презирать и которую учили презирать его, — совсем другое.

— Ты сказал, что хочешь познакомиться с тётей, — сказала Гермиона. — И с кузеном.

— Знаю, — пробормотал Драко. — Но я думал, может, устроить спокойный обед где-нибудь, где правила приличия не позволят ей на меня кричать.

Гермиона улыбнулась ему с весельем, хотя и несколько снисходительно.

— Драко. Твою тётю Андромеду вырастила та же женщина, что и твою мать, и она училась в Слизерине. Она не кричит. Она начинает говорить тише.

Драко сглотнул. Тихую угрозу женщин рода Блэк он знал слишком хорошо.

— Может, пойдём домой?

— Поздно, — сказала Гермиона.

Мальчик, вырвавшись из бабушкиных рук, бежал по побуревшей траве так быстро, как позволяли пухлые ножки, и бросился к Гермионе. Она со смехом подхватила его и передала Драко.

— Тедди, — сказала она, — познакомься со своим кузеном Драко.

На лице Драко появилось то выражение испуганной ответственности, которое возникает у непривычных к детям людей, когда им вручают ребёнка. «Не дай мне его уронить», — умоляли его глаза, а также: «А если я ему не понравлюсь?» и «Он уже приучен к горшку?»

— Привет, — сказал он мальчику.

Тот захихикал, схватил пригоршню волос Драко и потянул.

— Гермиона, — спросил Драко, — откуда у него белые волосы Малфоев?

— У него не белые волосы, — сказала женщина постарше, скользнувшая по высохшему газону куда грациознее, чем её подопечный, едва вышедший из младенческого возраста. — У него каштановые волосы.

Драко посмотрел на платиново-светлые волосы мальчика в своих руках и сказал:

— Э-э…

— Он маг-метаморф, — сказала Гермиона, спасая его от явного замешательства. — Пока это проявляется в основном в волосах, но иногда он меняет и оттенок кожи, и цвет глаз.

— Ух ты, — сказал Драко, не зная, как ответить, и невольно впечатлившись необычным и ценным даром. — Просто… это очень редкая способность.

— Его мать, твоя кузина, тоже была магом-метаморфом, — сказала женщина. — Я Андромеда Тонкс. А ты, должно быть, Драко Малфой. Тут уж не ошибёшься: ты зеркальное отражение своего отца.

Драко вздрогнул.

— Мне так говорят..

— Хитрая вещь — зеркала, — сказала она. — Кажется, показывают точную копию, но на самом деле всё наоборот.

— Я хотел бы быть его противоположностью, — пробормотал Драко.

Андромеда Тонкс улыбнулась — немного горько, и эта улыбка говорила о разбитых мечтах и жизни, сложившейся не так, как она надеялась.

— Это было бы хорошо, — только и ответила она.

Тедди начал извиваться, и Драко опустил его на землю. Мальчик побежал за чем-то, что привлекло его внимание, и светлые волосы сияли белым на солнце.

— Ты ему нравишься, — заметила она.

В ответ на вопросительный взгляд Драко пояснила:

— Он сохраняет твои волосы, а не меняет их на что-нибудь новое.

— О.

Гермиона коснулась его руки и сообщила, что пойдёт спросит, не нужно ли Молли чего-нибудь, — прозрачный предлог оставить его наедине с тётей, поскольку Гермиона была далеко не первым человеком, о котором вспоминали, когда искали помощников на кухне.

— Она тебя любит, — заметила Андромеда, глядя вслед Гермионе.

Драко надел свою маску чистокровного: взгляд мгновенно потух, а осанка едва заметно изменилась, выражая высокомерное пренебрежение. Одной этой небольшой перемены в языке тела хватило, чтобы он стал ещё больше похож на Люциуса. Все следы прежней неловкости от знакомства с тётей и кузеном исчезли.

— Когда ты так делаешь, у тебя появляется выражение моей сестры, — сказала Андромеда, ничуть не впечатлённая. — Словно ты не можешь поверить, что тебя заставляют общаться с людьми, недостаточно соблюдающими личную гигиену.

Она немного изучала Драко, затем добавила:

— Я тоже так делала. Годами. Стоило кому-нибудь что-то сказать о Теде, и я сразу становилась настоящей Блэк. Он никогда не понимал почему. — Её взгляд обратился в прошлое. — Она, вероятно, тоже не поймёт.

— Гермиону не нужно ни от кого защищать, — сказал Драко.

— Нет?

Андромеда вернулась мыслями в украшенный флажками сад Уизли.

— Поэтому ты какое-то время носил отвратительное, кричащее кольцо? Которое, кажется, сменилось чем-то гораздо более сдержанным?

— Ей не нужно было ни перед кем объясняться, — сказал Драко. — Просто было легче принять меры, чтобы никто от неё этого не требовал.

— О да, — кивнула Андромеда. — Куда проще позволить людям думать, будто у вас есть брачная договорённость, которая, внезапно исчезни она, сделала бы тебя посмешищем. Над тобой потешались бы годами. Не сумел удержать интерес даже женщины, воспитанной маглами. Какая неудача. Проще рискнуть этим, чем позволить женщине ответить нескольким закостенелым…

— Их было больше, чем несколько, — отрывисто сказал Драко. — Она стала настоящим товаром.

— Поэтому ты её защитил.

Это был не вопрос, и малфоевское высокомерие Драко на мгновение ослабло. Большинство людей не заметили бы этой крошечной перемены, но Андромеду вырастила Друэлла Блэк — с тем же успехом он мог прокричать о своих чувствах с крыши.

— Ты довольно сильно отличаешься от отца.

Она помолчала и лукаво добавила:

— Хотя уверена, он был очень доволен, узнав, что ты женишься в пределах достопочтенных рядов элиты.

Драко фыркнул.

— Он был бы довольнее, если бы она не сообщила, что собирается добиться изъятия всех запрещённых вещей, которые он успел накопить в камере. Не думаю, что он счёл её поведение подобающим чистокровной.

— О, не знаю. — Андромеду явно забавляла мысль о недовольном Люциусе Малфое. — Думаю, моя мать одобрила бы тактику досаждать врагам из чистой злобы.

Она рассмеялась — внезапно и горько.

— В конце концов, именно так она поступала с семьёй.

— Именно так поступаем мы все, — сказал Драко, отворачиваясь, чтобы посмотреть, как Уизли расставляют еду на столах во дворе.

Молли согнала детей выполнять её распоряжения, и даже Блейз нёс поднос, заставленный банками с приправами. Драко на мгновение задумался, не принёс ли тот собственную подборку горчицы в качестве подарка хозяйке, чтобы избавить себя от недостаточно хороших вариантов, которые нашлись бы у матери его невесты. С вином такой приём был достаточно распространён, и он вполне мог представить, как Блейз проделывает то же самое с горчицей.

— Кроме тех из нас, кто рискует стать посмешищем, чтобы избавить другого человека от небольших неприятностей, — сказала Андромеда.

Драко повернулся к тёте и улыбнулся; голос его звучал нейтрально.

— Тогда, полагаю, хорошо, что всё получилось.

— Драко Малфой, — сказала она, протягивая руку, — мне приятно наконец с тобой познакомиться.

Он поцеловал тыльную сторону её ладони и слегка поклонился.

— Андромеда Тонкс, для меня честь быть принятым в ваш круг.

— Традиционная?

Молли Уизли смотрела на Луну Нотт с почти скрытым ужасом.

— Ты имеешь в виду традиционная-традиционная?

Луна стояла босиком на деревянном крыльце со стаканом лимонада в руке. Она добавила туда несколько травинок, и они плавали на льду, словно предлагая окружающим спросить, зачем они там. Она улыбнулась и отпила.

— Я довольно старомодная, — сказала она. — Консервативная.

Тео едва не подавился закуской, которую только что положил в рот. С самого прихода он не отходил от Луны, и их очевидная преданность друг другу одновременно очаровывала и удивляла всех, кто их видел. Представитель Священных двадцати восьми, последний оплот общественного престижа и элитизма, и эта странная девушка большинству казались необычной парой.

— Пожениться без преград между собой и любимым — значит обеспечить честность на всю жизнь, — продолжила Луна. — Симпатическая магия.

Молли Уизли почти сердито посмотрела на Джинни.

— На твоей свадьбе этого не будет, — сказала она. — Парадные мантии и гости!

Гермиона вложила руку в ладонь Гарри, пока они смотрели, как большинство остальных молодых людей носятся на мётлах над участком Уизли с головокружительной скоростью.

— Ты счастлива? — спросил он.

Он пропускал этот раунд игры, чтобы поговорить с ней наедине.

Она кивнула.

— Спасибо, что вернул ему квиддич.

Гарри пожал плечами.

— Пустяки, — сказал он, хотя оба знали, что это не так. — Он играет честно, чего я не могу сказать о Джордже.

— Драко играет честно? — спросила Гермиона.

— По сравнению с ним Перси кажется беззаботным гулякой. Словно он хочет убедиться, что все знают: он соблюдает правила. Все правила. — Он посмотрел на неё. — Не волнуйся. Со временем мы это из него выбьем.

Она рассмеялась.

— У вас с Пэнси всё хорошо? — спросила она.

Гарри ухмыльнулся.

— Насколько подробно рассказать?

— О, Мерлин, — сказала она, театрально закрывая уши ладонями. — Нисколько.

Джинни прижала Блейза к задней стене сарая, задрав юбку, и он со смесью нетерпения и ужаса понял, что на ней нет трусиков.

— Джинни, — простонал он. — Твоя семья прямо там. Они все здесь. Едят торт и поднимают тосты за Гермиону и Драко.

— Знаю, — сказала она. — Они отвлечены.

В темноте он не видел её ухмылки, но прекрасно слышал её в голосе.

— Насколько быстро ты можешь, Блейз Забини?

Он подхватил её под ягодицы и притянул к себе.

— Довольно быстро, — прорычал он ей на ухо. — Шалунья.

Гермиона подписалась и вернула замусоленный пергамент равнодушной сотруднице Министерства. Всё в этом кабинете было проникнуто унылой казённой утилитарностью, и Гермиона на мгновение задумалась, как волшебный мир обзавёлся явно магловскими потрёпанными металлическими столами и разномастными шкафами для документов. От всего этого исходило тусклое ощущение вещей, которые никто не мог вполне обоснованно выбросить, поскольку они прослужат ещё много лет, но которые при этом никому особенно не нужны.

Выцветшая фотография счастливой пары в рамке на стене позади выглядела от этого ещё более неуместной и смешной.

— Вы понимаете, что этот документ имеет юридическую силу, — сказала женщина.

Эту фразу, должно быть, ей приходилось повторять несколько раз в неделю всем волшебным парам, добиравшимся до этого отдела. Гермиона на мгновение представила их: девушки, вероятно, в белых платьях, с букетами в руках; юноши, нервно сглатывающие, пока поступают как должно. Наверное, они с Драко выглядели здесь неуместно. Он стоял, всем своим видом воплощая аристократическую надменность. От туфель, которые, вероятно, стоили больше месячной зарплаты этой бедной государственной служащей, до сшитой на заказ рубашки — он был самим богатством. Она не стала надевать никакого свадебного платья, выбрав практичные туфли без каблуков и удобные для путешествия брюки. Они надеялись уже после обеда заселиться в отель в Ассизи и начать осматривать местные церкви. Гермиона составила список всех магловских церквей в радиусе пятидесяти миль от отеля и собиралась протащить Драко по каждой.

Нет, они совсем не походили на обычную пару, вступавшую в брак в этом государственном кабинете.

— Да, — ответил Драко на вопрос женщины. — Мы вполне осведомлены об обязательной силе брачных договоров.

Служащая посмотрела на него с угрюмым негодованием. С тех пор как Тео попросил её быть с Драко помягче, Гермиона редко видела его за пределами привычного круга и успела забыть, насколько непринуждённо высокомерным он бывает, как раздражает людей одним своим существованием.

— Ну ладненько, — сказала женщина. — Мне нужно, чтобы вы оба устно подтвердили, что вступаете в этот договор по собственной воле, что никакие угрозы или принуждение не привели вас к этому решению и что вы полностью осознаёте нерасторжимость вашего пожизненного брачного союза.

Когда они не ответили, она подняла на них глаза.

— Здесь нужно сказать: «Да».

— Да, — сказала Гермиона, беря Драко за руку.

— Да, — ответил он отрывисто и без каких-либо явных чувств, хотя сжал её пальцы.

— Тогда вы женаты, — сказала женщина, поворачиваясь, чтобы убрать их документы. — Хорошей вам жизни.

— Спасибо, — сказала Гермиона. — Так и будет.

Они прошли уже половину коридора, когда Драко спросил:

— Как думаешь, она знает, что неправильно произнесла «осознаёте»?

— Наверное, нет.

— Я люблю тебя.

Она остановилась в коридоре, повернулась к нему и на глазах у нескольких сотрудников Министерства поцеловала.

— Теперь нам можно делать это на людях, правда? — шепнула она ему на ухо.

Он рассмеялся, подхватил её, закружил и сказал:

— Как будто ты позволила бы такой глупости, как обычаи чистокровных, тебя остановить.

Потом вернул ей поцелуй с лихвой.

~ И все они жили ~
~ долго ~
~ и счастливо ~