Глава 2: Глава 2. Хогвартс: Первые дни

На следующий день в коридорах Хогвартса было шумно. Между уроками студенты спешили по кабинетам, но стоило мне завернуть за угол около библиотеки, как две длинные рыжие руки бесцеремонно утащили меня в нишу за раскидистыми доспехами.
Это были они. Близнецы светились так, будто выиграли главный приз в лотерее Министерства магии.
— Т/и, ну ты даешь! — хором воскликнули они, едва сдерживая победный восторженный вопль.
Реакция близнецов Уизли
Фред тут же отвесил мне шутовской, низкий поклон, едва не подметя полами мантии каменный пол.
— Вся фракция Гриффиндора рукоплещет стоя! — с дикой ухмылкой заявил он, выпрямляясь и закидывая руку мне на плечо. — Сказать Малфою «не слышала о его отце»... О, Мерлин, Т/и! Ты бы видела его лицо! Оно было цвета протухшего бумсланга!
— Нет, Фредди, цвет спелого помидора подходит больше, — упиваясь моментом, перебил его Джордж. Он со смехом хлопнул меня по другому плечу. — Ты просто легенда! За один вечер разрушить спесь этого хорька — это высший пилотаж. Старшекурсники Слизерина до сих пор шепчутся, что к ним поступила суровая русская ведьма, которая не боится вообще ничего!
Я перевела взгляд с одного сияющего брата на другого, слегка нахмурилась и с самым невозмутимым видом спросила:
— А кто такой Люциус Малфой?
Близнецы резко осеклись. Их победные улыбки на секунду застыли, а глаза округлились. Они переглянулись, поняв, что вчера за столом это была вовсе не продуманная тактическая издевка с моей стороны, а чистая правда.
Джордж первым не выдержал и покатился со смеху, уткнувшись лбом в плечо Фреда.
— Ой, я не могу... Фредди, держи меня! Она реально не знает! — сквозь хохот выдавил он.
Фред тоже широко улыбнулся, но в его глазах появилось выражение огромного уважения.
— Понимаешь, Т/и... — отсмеявшись, начал объяснять Фред, заговорщически понизив голос. — Люциус Малфой — это главный кошмар половины волшебного мира. Он ужасно богатый, ужасно чистокровный и ужасно скользкий тип. В прошлую войну он был... ну, скажем так, на стороне Того-Кого-Нельзя-Называть. А потом отмазался, сказав, что его заколдовали. Теперь он спонсирует Министерство, дружит с министром и думает, что купил всю Англию.
— И его сынок Драко привык, что все ползают перед ними на коленях, — добавил Джордж, посерьезнев. — Так что вчера ты не просто обидела первокурсника. Ты плюнула в лицо всей их «великой» династии. И, честно говоря, это было прекрасно.
Братья переглянулись, и на их лицах снова появились привычные хитрые ухмылки. Они явно что-то замышляли.

Малфой стоял прямо за углом, вжавшись в холодную каменную стену рядом с рыцарскими доспехами, и жадно подслушивал каждый наш вздох. Он затаил дыхание, надеясь услышать хоть что-то, что помогло бы ему вернуть раздавленный авторитет.
Я, заметив краем глаза край его безупречно выглаженной зеленой мантии, лишь мысленно усмехнулась и громко, четко продолжила:
— На Того-Кого-Нельзя-Называть? А-а, я кажется знаю. На Волан...
Близнецы резко перебили меня, даже не дав договорить имя до конца.
Реакция близнецов Уизли
Фред и Джордж синхронно, словно по команде, вытаращили глаза. На их лицах отразился такой искренний, первобытный ужас, какого я от этих вечных шутников точно не ожидала. Фред молниеносно выкинул руку вперед и намертво зажал мне рот ладонью, а Джордж испуганно заозирался по сторонам, будто прямо сейчас из каменной стены должен был появиться сам Темный Лорд.
— Т/и! Ради всего святого, молчи! — в панике зашептал Джордж, бледнея на глазах. — У нас здесь это имя вслух не произносят! Вообще никогда!
— Мерлиновы кальсоны, у меня чуть сердце не остановилось, — Фред медленно убрал ладонь от моего лица, его рука заметно подрагивала. — Серьезно, Т/и, в Англии за одно это слово можно схлопотать такое проклятие, что костей не соберешь. У нас его зовут Сами-Знаете-Кто. Даже после его исчезновения все до смерти боятся этого имени!

— Почему его нельзя называть?

— Ты... ты сейчас серьезно? — потрясенно выдохнул Джордж, и его голос заметно осип. Он нервно сглотнул, во все глаза глядя на мою абсолютную невозмутимость. — «Почему нельзя называть»?! Т/и, ты вообще понимаешь, о ком говоришь? Это не просто какой-то темный маг из учебника истории!
— Да у нас полстраны до сих пор просыпается в холодном поту, если им это имя просто приснится! — Фред всплеснул руками, его глаза были огромными от ужаса и изумления. Он уставился на меня так, будто пытался разглядеть во мне признаки безумия. — О Мерлин, Джордж, она реально не шутит.

В голове Драко Малфоя творился настоящий хаос. Его мысли судорожно сменяли друг друга, сгорая от ярости, унижения и подступающего, липкого страха.
«Да кто она вообще такая?! — Драко со злостью сжал пальцы на подлокотнике кресла, едва не впиваясь ногтями в дорогую кожу. — Т/и Т/ф... Нищее барахло из какой-то глухомани! Приехала черт пойми откуда и смеет так со мной разговаривать? „Закрой свой поганый рот“... Мне?! На глазах у всего факультета! Да Крэбб и Гойл до сих пор косятся на меня, как на побитого пса!»
Его лицо снова обдало жаром от воспоминаний о Большом зале. Улыбочки Забини, смешки старшекурсников... Все его величие, строившееся годами на авторитете отца, рассыпалось перед девчонкой, которая даже бровью не повела, услышав фамилию Малфой.
«„Не слышала о нем“... — Драко заскрипел зубами, чувствуя, как внутри закипает бессильная злоба. — Врет. Точно врет! О Люциусе Малфое знают все. Она просто хотела меня унизить. Но то, что произошло в коридоре с этими придурками Уизли...»
Малфой судорожно вздохнул и поправил воротник рубашки, который вдруг показался ему слишком тугим. Стоило ему вспомнить дневной разговор в нише, как к горлу подкатывал холод.
«Она назвала Его по имени. Спокойно. Почти не задумываясь. Даже эти сумасшедшие предатели крови Уизли чуть не наложили в штаны от страха! Они зажали ей рот, а она... она просто спросила: „Почему его нельзя называть?“»
Драко поежился. Дома отец всегда говорил о Темном Лорде шёпотом, с благоговением и затаенным ужасом. Это имя было табу, священным страхом, который держал в узде всю волшебную Британию. А эта девчонка рассуждала о нем так, словно речь шла о глупом домашнем эльфе.

Прошел ровно один забавный и шумный месяц с начала твоего обучения в Хогвартсе [1]. Малфой после той стычки в гостиной обходил тебя по широкой дуге, а твоя дружба с близнецами Уизли крепла с каждым днем.
В один из теплых субботних вечеров вы сидели во внутреннем дворике замка. Солнце медленно катилось к горизонту, окрашивая облака в невероятные розово-золотые тона — почти такие же красивые, как у тебя на родине.
Фред, лениво крутя в руках нераскрытый свиток пергамента, вдруг повернулся к тебе:
— А скажи что-нибудь на русском! Ну, такое... поэтичное. Под стать вечеру.
Я на секунду задумалась, глядя на всплывающий над астрономической башней бледный диск, и мягко улыбнулась:
— Мм... «Луна сегодня красива».
Джордж, который до этого пытался поймать заколдованный золотой снитч, замер и восхищенно покачал головой:
— Ничего не понимаю. Но красиво. Звучит так, словно ты сейчас наложила на нас какое-то древнее усыпляющее заклинание.
— Ой, да ладно тебе, Джордж! — фыркнул Фред, самонадеянно приосанившись. — Русский — легкий язык! Подумаешь, звуки немного рычащие. Готов поспорить, я схватываю все на лету. Парочка правил — и я заговорю как местный!
Я лукаво прищурилась, глядя на его самоуверенную рыжую физиономию. О, они сами напросились.
— Да? — с невинным видом протянула я. — Смотрите. Я ложу покрывало на покрывало, чтобы покрывало покрывало покрывало.
Близнецы замерли.
Фред, который как раз собирался что-то сказать, так и остался стоять с открытым ртом. В их глазах отразился мощнейший мыслительный процесс. Они синхронно попытались повторить это одними губами, но их британские мозги явно начали закипать от количества одинаковых звуков «по-кры-ва-ло».
Поняв, что наживка заглочена, я решила добить их окончательно и, не давая им опомниться, выдала следующую порцию:
— Или: я мою мылом мыло, чтобы мыло мыло мыло.
Джордж судорожно схватился за голову, его глаза округлились до размеров квоффла.
— Или: я плавлю стекло, чтобы стекло стекло на стекло.
Внутренний дворик Хогвартса погрузился в оглушительную, шокированную тишину. Близнецы Уизли — главные гении, изобретатели и остряки школы — выглядели так, будто их одновременно ударило заклятием Оглушения. Они стояли абсолютно неподвижно, глядя на меня с диким, паническим ужасом и благоговением.
Фред медленно, словно боясь сломать шею, повернулся к брату:
— Джордж... мне кажется, у меня сейчас закоротило мантию. Что она только что сделала с воздухом?
— Она... она сломала пространство и время, Фредди, — деревянным голосом отозвался Джордж, не сводя с меня ошеломленного взгляда. — Т/и, ради Мерлина, прекрати! Это же ментальная магия высшего уровня! Ты только что стерла мне память без палочки! Как одно и то же слово может делать абсолютно всё?!

Я усмехнулась, глядя на их совершенно закипевшие мозги, и решила сжалиться над бедными британцами, разложив всё по полочкам.
— Иногда даже сами русские путаются, — подмигнула я им. — Смотрите. Я ложу одеяло на другое одеяло...
Джордж весь подобрался, подался вперед и закивал с таким серьезным видом, словно сдавал экзамен по Высшей магии профессору Макгонагалл:
— Так...
— ...чтобы одеяло покрывало другое одеяло.
Джордж на секунду зажмурился, шевеля губами и мысленно сопоставляя звуки с действием, а потом его лицо просветлело, и он победно вскинул руки вверх:
— А-а! Я понял с трудом! Мерлин, до меня дошло! То есть одно слово — это вещь, а второе — это то, что она делает? Фредди, мы живы, логика существует!
— Рано радуешься, Георг, — усмехнулась я, переходя к главному блюду. — Или я плавлю стекло. Вот представьте два стекла. Плавлю стекло, чтобы оно Стекло — то есть оно стечет на другое стекло.
На слове «стекло-стечет-стекло» Фред, который уже начал расслабляться, издал какой-то жалобный, раненый звук и закрыл лицо руками. Джордж, только что праздновавший победу, снова застыл с открытым ртом.
— Нет, всё, отмена, магия сломалась, — простонал Фред сквозь пальцы. — Т/и, пощади! Одно стекло жидкое, второе твердое, третье — это вообще действие... Вы там в России что, все прирожденные провидцы, раз можете понимать, какое именно «стекло» имеется в виду в данную секунду?!
— Это же гениально! — вдруг воодушевился Джордж, у которого в глазах снова зажглись привычные озорные огоньки. — Фредди, ты только представь! Мы выучим эту фразу про стекла, подойдем к Малфою и загробным голосом нашепчем ему это на ухо. Он же со своей чистокровной логикой три дня спать не будет, пытаясь разгадать это заклинание!
— Точно! — Фред тут же оживился, убирая руки от лица и с восторгом глядя на меня. — Т/и, ты просто обязана написать нам это на пергаменте. Мы назовем это «Древнерусское проклятие плавленых стекол». Против такого ментального оружия даже у Снейпа нет щитов!

Я со смехом всплеснула руками, глядя на их мучения, и попыталась объяснить максимально доходчиво:
— Так стекло жидкое, потому что я его плавлю! И оно стекает на другое. Понятно?!
Фред на секунду замер, переводя взгляд с моих рук на Джорджа, а потом на его лице отразилось такое бурное облегчение, будто он только что сдал С.О.В. по зельеварению на «Превосходно».
— Точно-о-о... — протянул он, хватаясь за сердце. — Мы еле поняли. А представляешь боль иностранца, который несколько лет учит русский и, видя это предложение... плачет?
Джордж не выдержал и покатился со смеху, согнувшись пополам и хлопая себя по коленям:
— Ахаха! Да ладно тебе, Фредди! Представь какого-нибудь чопорного министерского чиновника из международного отдела магии. Он зубрит русский язык, приезжает в Колдовстворец на переговоры, а ему с порога выдают: «Покрывало покрывало покрывало». Да он же прямо там развернется, сожжет свои учебники и улетит обратно в Лондон на первой же метле!
— Не, ну а что? Отличное защитное заклинание, — Фред уже вовсю ухмылялся, его глаза снова азартно блестели. — Никакой Легилименции не надо. Захочет Снейп залезть к тебе в голову на уроке, а там вместо мыслей — крутящееся мыло, которое мылом мыло мыло. Да у профессора палочка из рук выпадет от ментального шока!
Они еще долго шутили над этим, пока мы наконец не поднялись со скамейки и не пошли в сторону Большого зала, весело толкая друг друга плечами. Близнецы всю дорогу пытались коверкать русские слова, превращая их в подобие заклинаний, из-за чего проходящие мимо когтевранцы испуганно оборачивались.