Глава 16: Глава 16: Мир узнал

Статью она отправила в шесть утра.
Сова — большая, серая — улетела в серое небо. Гермиона стояла у окна. Смотрела. Потом вернулась в постель.
Драко спал. Крепко. Без кошмаров. Рука — на её подушке. Как будто искал её, даже во сне.
Она легла рядом. Уткнулась в его плечо.
Он не проснулся.

---

К обеду статья была на первых страницах «Пророка».
«А. КОРВУС — ЭТО ДРАКО МАЛФОЙ».
Заголовок был огромным. Чёрным. Жирным. На всю полосу.
Она не написала этого. Она написала иначе — «А. Корвус: неизвестный спаситель». Без имени. Без разоблачения. Но кто-то в редакции — Барнаби, наверное, или кто-то выше — решил иначе. Решил, что мир должен знать.
Имя было в заголовке. Имя было в подзаголовке. Имя было везде.
Гермиона увидела газету случайно — сова принесла её вместе с письмами. Она развернула. Замерла.
Потом закрыла. Медленно. Положила на стол.
Драко был в лаборатории. Он ещё не знал.
Она спустилась к нему.

---

Он стоял у котла. Помешивал. Спиной к ней. Рубашка расстёгнута. Шрамы видны на предплечьях.
— Что? — спросил он, не оборачиваясь.
Она молчала. Стояла в дверях.
Он почувствовал. Обернулся.
Посмотрел на её лицо. На её руки. На то, как она стояла.
— Что случилось? — спросил он. Голос был ровным. Но что-то в нём — что-то, что было спокойным, — напряглось.
Она протянула ему газету.
Он взял. Развернул.
Прочитал.
Долго. Молча. Не двигался.
Потом опустил газету. Посмотрел на неё.
— Это не ты, — сказал он.
— Нет. Я не... Я написала без имени. Кто-то в редакции...
— Я знаю. — Он сложил газету. Аккуратно. Положил на стол. — Это не ты.
Он замолчал. Смотрел на котёл. На зелье. На что-то, чего не было.
— Теперь все знают, — сказал он тихо.
— Да.
— Все.
— Да.
Он молчал. Долго. Потом сказал:
— Что теперь?
Она шагнула к нему. Взяла его руку.
— Теперь мы ждём, — сказала она. — Совы. Письма. Реакцию. Журналистов. Всё.
— Журналистов.
— Да. Они придут. Рано или поздно.
Он смотрел на неё. Серые глаза. Тёмные. Что-то в них — что-то, что было страхом, — мелькнуло. Но не паника. Просто — страх. Человеческий.
— Я не буду прятаться, — сказал он.
Она смотрела на него. Молча.
— Я не буду, — повторил он. — Я... — Он сжал челюсть. — Я выйду. Если они придут. Я выйду.
— Я пойду с тобой.
Он посмотрел на неё. Долго. Потом покачал головой.
— Нет.
— Драко...
— Нет. — Он сжал её руку. — Это моё. Я должен сам. Один.
Она смотрела на него. Молча. Потом кивнула.
— Хорошо. Я буду ждать. У входа.
Он кивнул.

---

Совы начали прилетать через час.
Одна. Две. Пять. Десять. Двадцать.
Они садились на подоконники, на перила, на столы. Бросали конверты. Улетали. Возвращались.
Гермиона приносила их в библиотеку. Складывала на столик у камина. Гора росла.
Драко сел в кресло. Взял первое письмо.
«Малфой. Я знал, что ты сдох. Оказывается, нет. Ты варишь зелья? Ты? Тот, кто травил детей в Хогвартсе? Не смеши меня. Ты просто прячешься. Ты всегда прятался».
Он прочитал. Отложил. Взял второе.
«Драко. Я не знаю, помнишь ли ты меня. Мы учились вместе. Я был в Когтевране. Ты меня не замечал. Но я хочу сказать: спасибо. Твоё зелье спасло мою мать. Я не знаю, как ты это делаешь. Но спасибо».
Он прочитал. Отложил. Взял третье.
«Малфой. Я ненавижу тебя. Я всегда ненавидел. Но моя дочь жива. Я не могу тебя простить. Но я благодарен. Это странно. Прости».
Четвёртое. Пятое. Десятое.
Письма были разными. Благодарности. Проклятия. Угрозы. Вопросы. Одно — от старого целителя Мунго: «Я всегда знал, что это ты. Почерк формул. Я узнал бы его из тысячи». Одно — от матери Тоби: «Спасибо. Мой сын жив. Я не знаю, кто вы. Но теперь знаю. Спасибо, мистер Малфой».
Драко смотрел на это письмо. Долго.
Потом отложил. Встал. Подошёл к окну.
Гермиона не сказала ничего. Просто сидела. Ждала.
Он стоял у окна. Смотрел в сад. Мёртвый. Серый. Пустой.
Потом — увидел.
У ворот стояли люди.
Трое. Пятеро. Десять. С палочками. С блокнотами. С камерами — магическими, которые делали снимки. Журналисты.
Они пришли.

---

— Они здесь, — сказал он.
Гермиона встала. Подошла. Посмотрела.
У ворот — толпа. Небольшая, но растущая. Люди. Камеры. Свет. Они кричали что-то — она не слышала что. Просто видела, как открываются рты.
— Я выйду, — сказал он.
Она повернулась. Посмотрела на него.
— Ты уверен?
— Да. — Он смотрел на ворота. — Я не буду прятаться. Я... — Он сжал челюсть. — Я выйду.
Она шагнула к нему. Взяла его руку. Сжала.
— Я иду с тобой.
Он посмотрел на неё. Молча. Долго. Потом покачал головой.
— Нет.
— Драко...
— Нет. — Он сжал её руку. Крепче. — Это моё. Я должен сам. Один.
Она смотрела на него. Молча. Что-то в её глазах — что-то, что было страхом, — боролось с чем-то другим. С пониманием.
— Хорошо, — сказала она тихо. — Я буду ждать. У входа.
Он кивнул. Отпустил её руку. Пошёл.
Она смотрела ему вслед. На его спину. На его плечи. На то, как он шёл — ровно, прямо. Не как человек, который боится. Как человек, который решил.
Она вышла за ним. До парадной двери. И остановилась на пороге.
Он пошёл дальше. Один. По гравийной дорожке. К воротам.

---

Толпа замолчала.
Он остановился за воротами. Не открыл их. Просто стоял. Смотрел.
Журналисты — волшебники, незнакомцы, кто-то с «Пророка», кто-то из других изданий — смотрели на него. На Драко Малфоя. На человека, которого они не видели восемь лет. На А. Корвуса. На того, кто варил зелья в подвале.
Он заговорил.
— Я не буду давать интервью, — сказал он. Голос был ровным. Тихим. Но слышным. — Я не буду отвечать на вопросы. Я не буду оправдываться. Я просто скажу одно.
Толпа молчала.
— Я варил зелья, — сказал он. — Восемь лет. Анонимно. Потому что не хотел, чтобы меня знали. Не хотел, чтобы меня благодарили. Не хотел... — Он замолчал. Сжал челюсть. — Не хотел, чтобы меня жалели. Или ненавидели. Я просто хотел помочь. Тихо. Без имени.
Он помолчал.
— Теперь вы знаете имя. Драко Малфой. Пожиратель смерти. Бывший. Заключённый. Бывший. — Он усмехнулся. Криво. — Я не прошу прощения. Я не заслуживаю. Но я не буду прятаться. Я здесь. В этом доме. И я никуда не уйду.
Он замолчал.
Толпа стояла. Молчала.
Потом кто-то — женщина, молодая, с блокнотом — шагнула вперёд.
— Мистер Малфой, — сказала она. — Вы спасли моего сына. Спасибо.
Он смотрел на неё. Молча.
Потом кивнул.
Он повернулся. Пошёл обратно. К дому.
Он не оборачивался.

---

Она ждала его на пороге.
Стояла. Смотрела. Как он идёт по дорожке. Медленно. Ровно. Один.
Он подошёл. Остановился перед ней.
Она смотрела на него. Молча.
Он смотрел на неё.
Потом — что-то в его лице дрогнуло. Не слёзы. Не улыбка. Что-то другое. Что-то, что было глубже.
— Я сделал это, — сказал он.
Она кивнула.
— Сделал.
Он шагнул к ней. Обнял. Крепко. Уткнулся лицом в её волосы.
Она обняла в ответ. Так же крепко.
Они стояли так долго. На пороге. Под серым небом. В тишине.
Потом он отстранился. Взял её за руку.
— Идём, — сказал он. — В дом.
Она пошла за ним.

---

Вернулись в библиотеку.
Он сел в кресло. Закрыл лицо руками.
Она села рядом. На подлокотник. Обняла его за плечи.
Он не плакал. Не дрожал. Просто сидел. Молчал.
— Ты сделал это, — сказала она тихо.
— Да.
— Ты вышел.
— Да.
— Ты справился.
Он опустил руки. Посмотрел на неё. Серые глаза. Усталые. Но что-то в них — что-то, что было пустым, — светилось.

— Ты ждала, — сказал он.
Она улыбнулась. Слабо.
— Всегда.
Он смотрел на неё. Долго.
Потом притянул к себе. Обнял. Крепко.
— Я не один, — сказал он тихо. Как будто проверял. Как будто не верил.
— Не один, — сказала она.
Он закрыл глаза.

--

Ночью они сидели в библиотеке.
Портрет Нарциссы висел на стене — напротив камина. Центр. Она смотрела на них. Улыбалась.
Драко читал письма. Все. До последнего. Гермиона сидела рядом. Молча.
Потом он отложил последнее. Посмотрел на портрет.
— Она бы гордилась, — сказала Гермиона.
Он кивнул. Медленно.
— Да, — сказал он. — Наверное.
Он встал. Подошёл к портрету. Коснулся рамы.
— Я вышел, — сказал он тихо. — Мама. Я вышел. Один.
Нарцисса смотрела на него. Тепло. Спокойно.
Он вернулся к Гермионе. Сел. Взял её руку.
— Идём спать, — сказал он.
Они поднялись. Пошли наверх. В их комнату.
В их дом.