Глава 3: Глава 3. Поиски

Ворота Малфой-мэнора открылись сами.
Гермиона стояла на гравийной дорожке, чувствуя, как холодный вечерний воздух пробирается под пальто. Она не двигалась. Просто смотрела — на тёмный фасад, на мёртвый сад, на окна, которые не светились.
Это было приглашение. Или ловушка. Или и то, и другое.
Она сделала шаг вперёд.
Дорожка была длинной. Камни хрустели под ногами, и этот звук — резкий, громкий — казался единственным во всей округе. Ни птиц. Ни ветра. Ни шороха листьев. Тишина была абсолютной, как будто само поместье задержало дыхание.
Гермиона шла медленно. Считала шаги. Пыталась не думать.
Не думать о том, что случилось здесь восемь лет назад. Не думать о зале. Не думать о Беллатрисе. Не думать о том, как кричала, как умоляла, как теряла сознание от боли.
Она думала о Тоби. О мальчике, который выжил. О зелье. О «А. Корвусе».
Она думала о работе.
Парадная дверь была приоткрыта. Тяжёлая, дубовая, с вырезанными змеями. Гермиона толкнула её. Дверь поддалась без скрипа — как будто её смазали недавно. Как будто кто-то ждал гостей.
Внутри было темно.
Она зажгла палочку. Свет выхватил из мрака холл — огромный, с высокими потолками, с люстрой, которая когда-то, наверное, сверкала хрусталём. Теперь она была покрыта пылью. Паутина висела в углах, как серая ткань. Мебель — тяжёлая, антикварная — стояла под белыми чехлами, и чехлы были серыми от времени.
Мэнор был пуст. Но не заброшен.
Гермиона видела следы. Тонкий слой пыли на полу — но не везде. Были тропы. Дорожки, протоптанные в пыли, ведущие от двери к лестнице. Кто-то ходил здесь. Каждый день. Много раз.
Она нахмурилась.
Это было странно. Малфой-мэнор стоял пустым восемь лет. Все знали это. Никто не входил. Никто не выходил. Но тропы в пыли говорили об обратном. Кто-то жил здесь. Прятался. Или... оккупировал?
Гермиона пошла по тропе.
Коридоры были длинными. Тёмными. Портреты предков Малфоев висели на стенах — но они были пусты. Рамы без лиц. Как будто все они ушли. Или отвернулись.
Она остановилась перед одним портретом. Рама была позолоченной, богатой, с гербом Малфоев наверху. Внутри — темнота. Не пустота. Именно темнота. Как будто кто-то закрасил холст чёрной краской.
Она протянула руку. Коснулась рамы.
Холод. Не физический — магический. Как будто портрет отталкивал её. Не хотел, чтобы его трогали.
Она отдёрнула руку. Пошла дальше.

---

Зал она нашла случайно.
Или не случайно. Может быть, ноги сами привели её туда. Может быть, память — та, которую она старалась похоронить, — вела её по коридорам, как вела когда-то.
Дверь была тяжёлой. Дубовой. С вырезанными змеями — такими же, как на входной двери, но меньше, тоньше, искуснее. Змеи переплетались, образуя узор, который завораживал. Гипнотизировал.
Гермиона знала эту дверь.
Она стояла перед ней восемь лет назад. Она кричала за этой дверью. Она молила о помощи. Она теряла сознание — и приходила в себя — и снова теряла.
Беллатриса смеялась. Беллатриса резала. Беллатриса выжигала на её руке слово, которое Гермиона носила с тех пор — не как шрам, а как память. Грязнокровка. Вырезано на коже. Навсегда.
Гермиона сжала левую руку в кулак. Привычка. Защита. Она делала так каждый раз, когда думала об этом.
Дверь была заперта.
Она знала это, даже не прикасаясь. Замок был магическим — сложным, многослойным. Она чувствовала чары, как чувствовала бы холод. Они были тёмными. Старыми. Но не враждебными. Не убийственными. Просто... закрытыми.
Она коснулась двери ладонью.
И почувствовала.
Не боль. Не страх. Что-то другое. Что-то, что жило за этой дверью. Что-то, что ждало. Как будто за дверью был не пустой зал, а... присутствие. Тихое. Терпеливое. Живое.
Она отдёрнула руку.
Сердце колотилось. Ладони вспотели. Она сделала шаг назад. Потом ещё один.
Она не готова. Не сейчас.
Она развернулась и пошла дальше по коридору.

---

Лестница в подвал была в конце коридора. Узкая. Тёмная. Каменные ступени, стёртые временем. Гермиона спустилась — медленно, держась за стену. Свет палочки дрожал, отбрасывая длинные тени.
Внизу была дверь. Металлическая. Тяжёлая. С замком — не магическим, а обычным, механическим. Но замок был заперт. И за дверью...
За дверью она чувствовала магию.
Не тёмную. Не злую. Просто... сильную. Как будто там, вни лзу, билось сердце. Жибвое. Тёплое. Настоящее.
Она постучала.
Тишина.
Она постучала снова. Громче.
Никто не ответил.
Она постояла минуту. Две. Три. Прислушалась. За дверью было тихо — но не мёртво. Что-то там было. Кто-то там был. Он просто не открывал.
Гермиона прижаласьом к холодному металлу. Закрыла глаза.
— Я знаю, что ты там, — сказала она тихо. — Я не уйду.
Ответа не было.
Она вздохнула. Отступила. Посмотрела на дверь ещё раз — долго, внимательно, как будто пыталась запомнить каждую царапину, каждую вмятину.
Потом развернулась и пошла наверх.

---

Она вышла из мэнора в сумерках. Небо было серым, тяжёлым, как старое одеяло. Ворота всё ещё были открыты. Она вышла за них — и услышала, как они закрылись за её спиной. Мягко. Без скрипа. Как будто кто-то невидимый закрыл их.
Она трансгрессировала.

---

В редакции было пусто.
Гермиона сидела за своим столом. Перед ней лежал блокнот. На странице — список: «А. Корвус». Ниже — пусто. Она не написала ни слова. Не сделала ни одной заметки.
Она не могла.
Она думала о мэноре. О тропах в пыли. О двери в подвал. О магии, которую чувствовала.
Кто-то жил там. Прятался. Варил зелья.
Кто-то был в подвале... Кто-то, кто занял пустое поместье. Кто-то, кто нашёл старую лабораторию и начал варить зелья. Кто-то, кто не хотел, чтобы его нашли.
Гермиона думала о «А. Корвусе». О зельеваре. О человеке, который спас Тоби.
Она должна была написать статью. Должна была рассказать миру. Но сначала — она должна была найти его.
Она открыла блокнот. Взяла перо. Написала: «Малфой-мэнор. Кто-то живёт. Лаборатория в подвале. Дверь заперта».
Потом закрыла блокнот. Убрала его в сумку.
И замерла.
Блокнот.
Она не брала его с собой.
Она оставила его в мэноре. На камине в гостиной. Она помнила это — как положила его туда, когда ходила по коридорам. Как забыла. Как вышла без него.
Она снова открыла сумку. Блокнот был там. Тот самый. Кожаная обложка. Закладка из старого чека.
Она не брала его с собой.
Но он был здесь.
Гермиона смотрела на блокнот. Долго. Потом закрыла сумку.
Завтра она вернётся.

---

Ночью она не спала.
Лежала в постели. Смотрела в потолок. Слушала тишину.
Думала о зале. О двери. О том, что чувствовала, когда касалась её.
Присутствие. Тихое. Терпеливое.
Она думала о том, кто был в подвале. Не о Драко. О ком-то другом. О человеке, который занял пустое поместье. О человеке, который варил зелья. О человеке, который спас Тоби.
Она не понимала.
Она хотела понять.

---

Она трансгрессировала к воротам в полночь.
Ворота были открыты.
Она вошла. Мэнор был тёмен — но не весь. В одном окне — внизу, в подвале — горел свет. Тёплый. Жёлтый. Живой.
Она подошла к двери. Толкнула. Дверь открылась.
Коридор был пуст. Она прошла по нему — медленно, тихо, стараясь не шуметь. Лестница в подвал. Ступени. Дверь — та самая, металлическая. Она была приоткрыта.
Свет лился из щели. Тёплый. Жёлтый. Пахло травами. Дымом. Чем-то терпким.

Гермиона толкнула дверь.
Лаборатория была большой. Столы, заставленные котлами и пробирками. Полки с ингредиентами — сотни банок, склянок, мешочков. Книги. Много книг. Свет исходил от магических ламп — мягкий, ровный.
И там, у дальнего стола, стоял он.
Мужчина. Спиной к ней. Помешивал что-то в котле — медленно, ритмично. Рубашка была расстёгнута. Шрамы видны на предплечьях — тонкие белые линии. Он был высоким. Широким в плечах. Жилистым.
Он не обернулся.
— Ты вернулась, — сказал он.
Голос был низким. Хрипловатым. Спокойным — слишком спокойным. Как будто он ждал её. Как будто знал, что она придёт.
Гермиона сделала шаг вперёд. Потом ещё один.
Он повернулся.
И Гермиона замерла.
Серые глаза. Тёмные круги под ними. Впалые щёки. Шрам на виске — тонкий, почти незаметный. Он смотрел на неё сверху вниз — спокойно, без удивления, без злости.
Драко Малфой.
Она узнала его. Не сразу — он был другим. Взрослым. Сломанным. Но это был он.
— Ты, — сказала она.
Он поднял бровь.
— Я.
Она смотрела на него. Молчала. В голове было пусто — и в то же время слишком много мыслей, слишком много вопросов, слишком много всего.
Он был здесь. Восемь лет. В подвале. Варил зелья. Спасал детей.
— Ты пришла меня арестовать, Грейнджер? — спросил он. — Или поблагодарить?
Она не ответила.
Он смотрел на неё. Долго. Внимательно.
— Ты не знала, — сказал он наконец. — Ты не знала, что это я.
Она покачала головой.
Он усмехнулся. Криво. Без веселья.
— Я думал, ты знала. Думал, поэтому пришла.
— Я думала... — Она замолчала. Сглотнула. — Я думала, что кто-то занял поместье. Что кто-то живёт здесь. Я не думала, что это ты.
Он молчал.
— Почему? — спросила она.
— Почему что?
— Почему ты здесь? Почему прячешься? Почему...
Она замолчала.
Он смотрел на неё. Потом отвернулся. Вернулся к котлу. Помешал.
— Уходи, Грейнджер, — сказал он. — Здесь нечего понимать.
— Я не уйду.
Он остановился. Рука замерла над котлом.
— Я не тот, кем был, — сказал он тихо. — Я опасен.
— Я не боюсь.
Он повернулся. Резко. Сделал шаг к ней. Потом ещё один. Он двигался быстро — слишком быстро для человека, который варит зелья. Он прижал её к стене — не грубо, но твёрдо. Его рука легла на стену рядом с её головой.
Он смотрел на неё сверху вниз. Близко. Слишком близко.
— Ты не понимаешь, — сказал он. — Я не выхожу из дома. Я не говорю с людьми. Я не... — Он замолчал. Сжал челюсть.
Гермиона смотрела ему в глаза.
— Я не боюсь, — повторила она.
Он долго смотрел на неё. Потом отступил. Медленно. Опустил руку.
— Уходи, — сказал он. — Пожалуйста.
Гермиона не двинулась.
— Я вернусь завтра, — сказала она.
Он не ответил.
Она развернулась и пошла к двери. На пороге она остановилась.
— Спасибо, — сказала она, не оборачиваясь. — За мальчика.
Она вышла.