Глава 19: Глава 19: Вместе

Статья вышла в шесть утра.
Гермиона не спала. Лежала рядом с Драко — он спал, крепко, без кошмаров, — и смотрела в потолок. Ждала. Знала, что совы прилетят с минуты на минуту.
Они прилетели в шесть пятнадцать.
Первая — с «Пророком». Гермиона встала тихо, чтобы не разбудить его. Спустилась в библиотеку. Развернула газету.
Заголовок был её: «Я ВЫБРАЛА ЕГО. ИСТОРИЯ ОТ ПЕРВОГО ЛИЦА». Подзаголовок — «Гермиона Грейнджер: почему я живу в Малфой-мэноре».
Она прочитала. Медленно. Каждое слово. Своё. Своими руками написанное. Своим именем подписанное.
Потом отложила. Села в кресло. Закрыла глаза.
Началось.

--

Совы летели одна за другой.
Письма. Газеты. Записки. Гермиона не успевала их разворачивать. Она складывала их на столик — горой, как в тот день, когда вышла первая статья про Драко. Только теперь — про неё.
«Гермиона. Я не верю. Ты? С Малфоем? Что с тобой случилось?»
«Мисс Грейнджер. Вы — героиня войны. Вы — пример для наших детей. Как вы могли?»
«Гермиона. Это твоя жизнь. Твой выбор. Я тебя не сужу. Просто... будь счастлива».
«Грейнджер. Ты предала всё, за что мы боролись».
«Мисс Грейнджер. Я читала вашу статью. Я плакала. Потому что я тоже когда-то выбрала не того. И не пожалела».
Реакция была странной.
Никто не выражал недовольства прямо. Никто не требовал её уволить. Никто не писал в Министерство. Она была героиней войны — и это защищало её. Но за этим — за вежливыми письмами и осторожными формулировками — было другое. Кто-то боялся. Кто-то осуждал. Кто-то просто не понимал.
Она читала. Молча. Складывала. Читала снова.

--

Драко спустился в восемь.
Он остановился на пороге. Посмотрел на гору писем. На неё. На газету в её руках.
— Вышла, — сказал он.
— Вышла.
Он подошёл. Взял газету. Прочитал заголовок. Потом — статью. Медленно. До конца.
Потом отложил. Посмотрел на неё.
— Ты написала правду, — сказал он.
— Да.
— И они... — Он посмотрел на письма. — Что они говорят?
— Кто что. Кто-то боится. Кто-то осуждает. Кто-то не понимает. Кто-то поддерживает.
Он кивнул. Медленно.
— А ты? — спросил он. — Ты как?
Она посмотрела на него. Молча.
— Я в порядке, — сказала она. — Мне нужно в редакцию.
— Зачем?
— К Барнаби. Поговорить. Объяснить. Узнать, что будет дальше.
Он смотрел на неё. Долго. Потом кивнул.
— Иди, — сказал он. — Я буду здесь.
Она встала. Пошла наверх.
Она переодевалась долго.
Не потому что выбирала — потому что руки не слушались. Пуговицы не застёгивались. Молния на юбке заедала. Волосы не укладывались. Она смотрела на себя в зеркало и видела чужое лицо — усталое, бледное, с тёмными кругами под глазами.

--

Она надела простое тёмное платье. Пальто. Сунула палочку в карман. Посмотрела на себя ещё раз.
Не героиня войны. Не журналист. Просто женщина. Которая собирается сказать миру, что она выбрала человека, которого мир ненавидит.
Она глубоко вздохнула. Вышла из комнаты. Спустилась по лестнице.
И остановилась.

--

Драко стоял у выхода.
Он был уже одет — в то самое чёрное пальто, которое висело в шкафу восемь лет и которое он не надевал ни разу. Оно сидело на нём идеально — длинное, строгое, дорогое. Как будто было сшито вчера. Как будто ждало его.
Волосы он пригладил — не полностью, но достаточно, чтобы они не падали на глаза. Лицо было бледным — бледнее обычного. Скулы заострились. Тёмные круги под глазами стали глубже.
Он стоял неподвижно. Слишком неподвижно. Как человек, который заставляет себя не двигаться.
В руках — палочка.
Он перебирал её пальцами. Крутил. Сжимал. Разжимал. Проводил большим пальцем по всей длине — от основания до кончика. Потом снова. И снова.
Это было неосознанное движение. Он не смотрел на руки. Он смотрел прямо перед собой — на дверь. На улицу. На что-то, чего не было в этом доме.
Гермиона стояла на лестнице и смотрела.
Она не знала, что он так делает. Не знала, что это его привычка — крутить палочку, когда он нервничает. Она никогда не видела его таким. Не в лаборатории. Не в библиотеке. Не в постели.
Он всегда был собранным. Контролируемым. Даже когда терял контроль — это был контролируемый срыв. Даже когда кричал во сне — это было спрятано за закрытой дверью.
А сейчас он стоял в холле, в пальто, с палочкой в руках, и было видно — по плечам, по спине, по тому, как он перебирал эту палочку, — что он боится.
Не за себя.
За неё.
Он не слышал её шагов. Стоял. Смотрел на дверь. Крутил палочку.
Она сделала ещё шаг. Пол скрипнул.
Он вздрогнул. Обернулся. Быстро — слишком быстро.
И замер.
Палочка в его руках остановилась. Он посмотрел на неё — сначала на её лицо, потом на свою руку, на палочку, которую всё ещё сжимал. И — заметил.
Он заметил, что делал.
Что она видела.
Он медленно — очень медленно — разжал пальцы. Положил палочку на столик у двери. Ровно. Рядом с ключами. Потом убрал руку. Сжал её в кулак. Разжал.
Посмотрел на неё.
— Ты готова? — спросил он.
Голос был ровным. Слишком ровным.
Она спустилась с последней ступеньки. Подошла к нему. Близко.
— Ты нервничаешь, — сказала она.
— Нет.
— Нервничаешь. Ты крутил палочку.
Он посмотрел на столик. На палочку. Потом снова на неё.
— Я не знал, что ты видишь, — сказал он тихо.
— Я видела.
— Это... — Он сжал челюсть. — Я не контролирую это. Иногда. Когда...
— Когда боишься.
Он молчал. Долго. Потом кивнул.
— Да.
Она смотрела на него. На его лицо. На то, как он стоял — в пальто, которое не надевал восемь лет. На то, как он сжал кулаки, чтобы не тянуться за палочкой снова. На то, как он смотрел на неё — прямо, не отводя взгляда.
Он был другим. Не тем Драко, который прятался в подвале. Не тем, который кричал во сне. Не тем, который боялся выйти за порог.
Он был — живым.
И он собирался выйти. С ней. В мир, который его ненавидел.
Она шагнула к нему. Взяла его лицо в ладони.
— Драко, — сказала она. — Ты уверен?
— Нет. — Он сжал челюсть. — Но я пойду.
— Почему?
Он смотрел на неё. Долго.
— Потому что ты шла со мной, — сказал он. — Все эти недели. Ты не оставила меня одного. Ни разу. Ты была рядом. В лаборатории. В библиотеке. В саду. Ты... — Он замолчал. — Ты была рядом, когда я вышел к воротам. Ты ждала меня на пороге. Ты не ушла.
Она молчала.
— Теперь твой черёд, — сказал он. — Ты идёшь в редакцию. К людям. К вопросам. И я не хочу, чтобы ты шла одна. Я хочу быть рядом. Как ты была.
Она смотрела на него. Молча. Долго.
Потом наклонилась. Поцеловала его.
Медленно. Долго. Как будто говорила что-то, чего не могла сказать словами.
Он ответил.
Когда они отстранились, он смотрел на неё. Молча.
— Идём? — спросил он.
— Идём.
Она взяла его за руку. Сжала.
Он сжал в ответ.
Они вышли вместе.