Глава 9: Глава 9: Ритуал

Прошло четыре дня.
Гермиона не считала — просто заметила, что вещи в её гостевой комнате перестали выглядеть чужими. Блокнот на столе. Перо справа. Чернильница посередине. Вторая чашка — та, которую принёс Типпи, — рядом с её. Полотенце в ванной. Свитер на спинке кресла.
Она не планировала оставлять его здесь. Просто сняла — потому что в лаборатории было жарко от котлов. И забыла. Или не забыла.
Мэнор перестал быть тюрьмой.
Она заметила это случайно — на четвёртый день, когда вошла через парадную дверь и не вздрогнула. Когда прошла по коридору с пустыми рамами и не сжала левую руку в кулак. Когда спустилась в лабораторию и увидела его — спиной, у котла, — и почувствовала не тревогу, а что-то другое. Тёплое. Привычное.
Он обернулся.
— Ты пришла, — сказал он.
— Я пришла.
Она поставила сумку на табурет. Сняла пальто. Повесила на гвоздь у двери — тот самый, который он вбил на второй день. Для неё.
Он смотрел на неё. Молча.
— Что? — спросила она.
— Ничего.
Он отвернулся. Вернулся к котлу. Но что-то в его плечах — что-то, что всегда было напряжено, — расслабилось. На миллиметр. На секунду.
Она подошла. Встала рядом. Взяла нож.
— Что сегодня? — спросила она.
— Зелье от проклятия. Сложное. — Он помолчал. — Ты не знаешь такого. В Хогвартсе не преподают.
— Тогда научи.
Он посмотрел на неё. Долго. Потом кивнул.
— Ладно.

--

Он учил её.
Не так, как Снегг — с насмешками и презрением. Не так, как в Хогвартсе — по учебнику, по правилам. Он учил её так, как учил бы сам себя — тихо, точно, без лишних слов. Показывал. Ждал. Поправлял.
— Не так, — сказал он, когда она взяла нож. — Держи ближе к лезвию. Чувствуй вес.
— Так?
— Ближе.
Она поправила хватку. Он взял её руку — своей. Пальцы на её запястье. Тёплые. Твёрдые. Он двигал её рукой — медленно, плавно. Нож опускался на ингредиент. Резал. Ровно.
— Вот так, — сказал он. — Запомни.
Она кивнула.
Он отпустил её руку. Отстранился. Но не сразу — на секунду дольше, чем нужно.
Она заметила.
Он вернулся к котлу.

--

Они работали вместе.
Это было странно — и правильно. Как будто они делали это всегда. Он помешивал. Она резала. Он добавлял. Она записывала. Он проверял. Она подавала.
Молчание не было тяжёлым. Оно было... рабочим. Наполненным. Звуками лаборатории — кипением, шипением, стуком ножа по доске. Запахами — травами, дымом, чем-то терпким.
Она поймала себя на том, что улыбается.
— Что? — спросил он, не оборачиваясь.
— Ничего.
— Ты улыбаешься.
— Я знаю.
Он помолчал. Потом сказал — тихо:
— Хорошо.
Она не спросила, что он имеет в виду. Он не объяснил.

--

Вечером она достала блокнот.
— Я написала начало, — сказала она. — Хочешь посмотреть?
Он замер. Рука с ложкой остановилась над котлом.
— Статью?
— Да.
Он молчал. Долго. Потом отставил ложку. Вытер руки о фартук. Подошёл.
— Покажи.
Она протянула блокнот. Он взял. Сел на табурет — на её табурет — и начал читать.
Она смотрела на него. На то, как он читает. Как хмурится. Как губы двигаются беззвучно. Как пальцы сжимают край страницы.
Он дочитал. Посмотрел на неё.
— Ты написала, что я гений.
— Ты гений.
— Нет.
— Да. — Она села напротив. — Ты варишь зелья, которые не может сварить никто в Британии. Ты изобрёл формулы, которые не знает Министерство. Ты спас сотни людей. Это не гений?
Он смотрел на неё. Молча. Потом отвёл взгляд.
— Я не гений, — сказал он тихо. — Я просто... делаю.
— Это и есть гений.
Он не ответил. Вернул ей блокнот. Встал.
— Здесь неправильно, — сказал он, ткнув пальцем в страницу. — Вот тут. Ты написала, что зелье нейтрализует проклятие за три часа. На самом деле — за два. И вот здесь — ингредиент. Ты перепутала пропорции.
— Покажи.
Он сел рядом. Взял перо. Начал править — быстро, точно. Она смотрела на его руку. На то, как он пишет. Как будто всю жизнь писал.
— Вот так, — сказал он. — Теперь правильно.
Она посмотрела на исправления. Потом на него.
— Спасибо.
Он кивнул. Встал. Вернулся к котлу.
Она осталась сидеть. С блокнотом. С его почерком на странице. Резким. Наклонным. Живым.
Она провела пальцем по чернилам. Ещё не высохли.

--

Ночью они сидели на полу лаборатории.
Она — прислонившись к полке. Он — напротив, спиной к столу. Между ними — две чашки чая, которые она принесла. И тишина.
— Расскажи мне о тренировках, — сказала она.
Он посмотрел на неё. Настороженно.
— Зачем?
— Потому что хочу понять.
Он молчал. Потом сказал:
— В Азкабане я не контролировал ничего. Даже тело. Дементоры... они забирают всё. Ты не можешь решить, когда встать. Когда сесть. Когда дышать.
Она слушала. Не перебивала.
— Когда я вышел... — Он сжал челюсть. — Я не мог спать. Не мог есть. Не мог... ничего. Тело было чужим. Слабым. Я ненавидел его.
— И начал тренироваться.
— Да. — Он кивнул. — Сначала просто чтобы устать. Чтобы заснуть. Потом... — Он замолчал. — Потом это стало единственным, что я контролировал. Каждое движение. Каждый удар. Каждый вдох. Моё.
Она смотрела на него. Молча.
— Можно посмотреть? — спросила она.
Он поднял бровь.
— Что?
— Тренировочный зал.
Он молчал. Долго. Потом встал. Протянул ей руку.
— Идём.

--

Тренировочный зал был в другом крыле мэнора.
Большой. Тёмный. С высокими потолками и окнами, затянутыми пылью. Мечи на стенах. Мешок в углу. Маты на полу.
Драко вошёл. Зажёг лампы. Свет выхватил из мрака пространство — пустое, гулкое, живое.
Он снял рубашку.
Гермиона замерла.
Она видела его шрамы раньше. Но не так. Не здесь. Не в этом свете. Не когда он двигался.
Он подошёл к мешку. Встал в стойку. Ударил.
Один раз. Два. Три.
Она смотрела.
Он двигался — сильно, точно, опасно. Мышцы перекатывались под кожей. Шрамы — белые линии на бледном теле — не уродовали его. Они были частью. Как карта. Как история.
Он не был сломанным.
Он был сильным.
Он ударил ещё раз. Потом остановился. Посмотрел на неё.
— Достаточно?
Она не ответила. Не могла.
Он подошёл. Близко. Потный. Тяжело дышащий. Живой.
— Хочешь попробовать? — спросил он.
— Что?
— Ударить.
Она молчала. Потом кивнула.
Он встал позади неё. Взял её руки. Поставил в стойку.
— Вот так. Ноги шире. Корпус прямой.
Его руки на её талии. На запястьях. Тёплые. Твёрдые.
— Бей.
Она ударила. Слабо. Неуклюже.
— Ещё раз. Сильнее.
Она ударила снова. Лучше.
— Хорошо.
Он не отпустил её. Стоял. Держал. Близко.
Она чувствовала его дыхание на своей шее. Его тепло. Его.
— Драко, — сказала она.
— Да?
Она повернулась.
Он смотрел на неё. Серые глаза. Тёмные. Что-то в них — что-то, что боролось.
Она взяла его руку. Подняла. Положила на свою шею.
— Ты не потеряешь контроль, — сказала она. — Я не боюсь.
Он замер.
Секунду. Две. Три.
Потом убрал руку. Медленно. Отступил.
— Не сейчас, — сказал он. — Я...
Он замолчал.
Она кивнула.
— Хорошо.
Он смотрел на неё. Долго. Потом сказал:
— Спасибо.
— За что?
— За то, что не боишься.
Она улыбнулась.
— Это легко.
Он не ответил. Но что-то в его глазах — что-то, что было холодом, — оттаяло.
Он взял её за руку. Повёл к выходу.
— Идём, — сказал он. — Поздно.
Она пошла за ним.