Глава 2: Глава 2. Совершенно новый мир
Глава 2. Совершенно новый мир
130
0
В которой Северус знакомит Драко с новыми идеями, Гермиону — с волшебным миром, а Аврора открывает Гарри, что он волшебник, и знакомит с новым другом.
Когда Авроры не было рядом, Северус порой сомневался, вспоминая, сколь многим обязан Дамблдору, но затем вспоминал Лили в детстве и то, как с ней обращалась Петунья. Напоминал себе об одиннадцатилетних детях, которых освистывали на Распределении; некоторые приходили к его двери и умоляли распределить их заново, потому что родители не одобрят их попадания на факультет Пожирателей смерти. Он и о них обязан был заботиться… а в Слизерине мог сделать для защиты сына Лили куда больше, чем наблюдая издалека. Если действовать осторожно и хитро, всё могло получиться.
Сегодня он прибыл в поместье Малфоев на еженедельное занятие со своим крестником. Люциус хотел нанять учителя, но Нарцисса, вопреки своему обыкновению, решила отступить от традиции и твёрдо настояла, что сама возьмёт на себя большую часть обучения Драко до Хогвартса. Люциус попросил старого друга наведываться раз в неделю и следить, чтобы жена не сделала его сына неженкой, а заодно дать мальчику преимущество в зельеварении. Северус ничуть не возражал против времени, проведённого с крестником. Он был суровым человеком, но Драко ему был небезразличен.
Он спустился в лабораторию Малфоев, где, как и ожидалось, его уже ждал Драко с довольным видом.
— Здравствуй, дядя Северус. В этом году конец семестра прошёл лучше?
— Примерно так же, как всегда, — отмахнулся Северус. — Жду осени: по крайней мере, буду знать, что хотя бы один ученик станет внимательно слушать меня на уроках.
— Да, сэр! — ответил Драко, сверкнув белыми зубами и гордо расправив плечи. — Ты разрешишь мне этим летом что-нибудь сварить? Я хочу быть впереди всех, даже остальных слизеринцев.
— Посмотрим, как у тебя продвигается подготовка ингредиентов. Если есть улучшения, то да, — допустил Северус. — Что необходимо для правильной подготовки ингредиентов?
— Терпение, точность и правильное обращение с ними, — быстро ответил Драко.
— Как и в жизни, — согласился Северус, одобрительно кивнув. — Начни с очистки сморщенной смоквы, и посмотрим, как ты справляешься.
Они вошли в привычный ритм: Драко изо всех сил старался подготовить ингредиенты как можно лучше под бдительным взглядом требовательного мастера зелий, а Северус наблюдал.
— С нетерпением ждёшь поступления в Хогвартс этой осенью? — спросил Северус. — Или будешь скучать по своему домовому эльфу и возможности делать что вздумается?
Драко невольно выпрямился.
— Я с нетерпением жду возможности стать гордостью Слизерина и своей семьи, — ответил он тоном человека, много раз повторявшего эти слова, и вдруг занервничал.
— Драко, — Северус покачал головой. — Уверен, ты ею станешь, но на мой вопрос это не отвечает.
Драко нахмурился, глядя на смокву: он сжал её чуть сильнее, чем следовало, и теперь на ней осталась вмятина. Он отложил её и взял другую.
— Жду, — признался он. — Только отец всё время грозится отправить меня в Дурмстранг.
Северус фыркнул.
— Нарцисса ему этого не позволит.
Люциус прекрасно знал, что, если хочет спокойной жизни, на жену лучше не давить. Драко мог считать Люциуса главой семьи, но Нарцисса знала, как повернуть эту голову в нужную ей сторону.
— Но там всё будет совсем иначе. Ты к этому готов?
Лоб Драко наморщился: он сосредоточился и на смокве, и на вопросе.
— Как мне подготовиться к тому, чего я не знаю? — спросил он.
О своих тревогах он говорил с крёстным чуть охотнее, чем с отцом, — но лишь чуть.
— Хогвартс совсем другой, — признал Северус. — Там ты не будешь так ограждён от всего, как здесь. Конечно, слизеринцы по-прежнему защищают своих, и при необходимости я буду рядом, но познакомишься ты далеко не только с мистером Ноттом и мистером Крэббом.
— Хорошо, а то я бы заскучал, если бы рядом всё время были только эти двое, — пробормотал Драко. — Отец говорит, Гарри Поттер в этом году тоже поступит в Хогвартс. И что он смог победить Тёмного Лорда младенцем, только если ему суждено стать великим тёмным волшебником.
— Да, Гарри Поттер будет учиться на одном курсе с тобой, — ответил Северус, покачав головой. — А станет ли он великим волшебником, тёмным или каким-то ещё, пока неизвестно.
Теорию о том, что сыну Лили суждено стать великим тёмным волшебником, он уже слышал. Многие из бывших Пожирателей смерти, шедших за силой, принимали её за факт, не желая или не умея поверить, что Тёмного Лорда мог победить обычный ребёнок, не обладающий великой мощью.
— Ну, ещё он говорит, что Хогвартс полон грязнокровок, а Дамблдор — выживший из ума старый любитель маглов.
— Советую убрать это слово из своего словаря до того, как попадёшь в Хогвартс, — спокойно сказал Северус. — Если ты произнесёшь его при любом преподавателе, кроме меня, или кто-нибудь сообщит, что ты его употреблял, наказание будет довольно суровым.
Драко замер. Он знал, что это слово нельзя произносить в приличном обществе, как нельзя говорить о том, что происходило во время войны.
— Но в гостиной-то можно? — осторожно спросил он.
— Среди учеников старше тебя немало полукровок, у которых один из родителей — маглорождённый, Драко. Если хочешь, чтобы кто-нибудь из них проклял тебя за оскорбление его матери, можешь попробовать, — непринуждённо сказал Северус, взяв отложенную Драко помятую смокву.
Спасти можно было не всё, но незачем пропадать неповреждённым частям.
— И это при условии, что тебя не услышит профессор Синистра: она любит проводить свободное время в гостиной, словно всё ещё ученица. За оскорбление она придумает тебе какое-нибудь изощрённое наказание, а если будет уставшей, просто подвесит тебя за лодыжку снаружи своей башни.
Лоб Драко наморщился ещё сильнее, серые глаза прищурились, и он перестал даже пытаться как следует очистить смокву.
— Я думал, профессор Синистра — вторая преподавательница из Слизерина?
Он слышал, как отец возмущался тем, что Дамблдор пренебрегает Слизерином, заполняя преподавательский состав гриффиндорцами и пуффендуйцами.
— Так и есть, — без обиняков ответил Северус. — А ещё она маглорождённая.
Глаза Драко широко распахнулись, и он выронил нож.
— Но… я думал… Слизерин принимает только тех, кто из хороших семей, у кого есть родословная.
Северус повернулся к крестнику, став очень серьёзным.
— Думаю, ты уже достаточно взрослый, чтобы обсуждать такие вещи не как ребёнок, а как взрослый, Драко. Поэтому я и буду обращаться с тобой как со взрослым и хочу, чтобы ты очень серьёзно обдумал то, что я скажу. Пусть это усвоится в твоей голове и поварится там, как зелье. Ты меня понимаешь?
— Да, сэр! — ответил Драко, мгновенно собравшись и слегка раздувшись от гордости при мысли, что из ребёнка превратился во взрослого — по крайней мере, для этого разговора.
— Слизерин — это прежде всего честолюбие, Драко. Хитрость, решимость, проницательность… сила и способность её обрести. Исторически этот факультет связан с чистотой крови, но подумай вот о чём, и подумай хорошенько: если у маглорождённого достаточно этих качеств, чтобы заслужить место в Слизерине, действительно ли ты хочешь сделать его своим врагом — или предпочтёшь видеть в нём союзника?
Северус тщательно подбирал слова, зная, как повлиять на мальчика. Когда Драко открыл рот, он поднял руку.
— Не отвечай сейчас, Драко. Пусть поварится.
***
Гермиона Джин Грейнджер что-то бормотала себе под нос, втаскивая в дом переполненный рюкзак. Шли летние каникулы, а значит, она могла наверстать упущенное в чтении и подготовиться к следующему семестру. Это был уже её пятый поход в Лондонскую библиотеку за лето: она беззастенчиво пользовалась абонементом, который купили ей родители. Библиотекари считали её забавной аномалией, а она терпела их улыбки ради километров книг, которые они охраняли.
— Гермиона, милая? — позвал из гостиной Приам Грейнджер. — Подойди сюда, пожалуйста. У нас гость.
Гермиона удивлённо моргнула. Обычно в гости приходили только ассистенты родителей, которые были скорее членами семьи, чем гостями, или кто-нибудь из многочисленной родни Грейнджеров, которая была скорее гостями, чем семьёй. Будь таинственный посетитель из одной из этих двух групп, голос отца не звучал бы так сдавленно.
— Конечно, папа! — отозвалась она.
Затем посмотрела на себя в зеркало в прихожей и быстро пригладила джинсы. Поставив рюкзак на подставку, она поспешила в гостиную.
Картина была странная: оба родителя сидели на диване и выглядели довольно бледными, а в одном из кресел расположился загадочный гость. Она воспользовалась возможностью изучить его так быстро, как только могла, не нарушая приличий. В костюме он чувствовал себя несколько неловко, словно не привык его носить, а волосы у него были длинноваты для человека, одетого подобным образом.
— Я бы вернулась из библиотеки раньше, если бы знала, что у нас будет гость.
— Для нас это тоже оказалось неожиданностью, Гермиона, — с улыбкой сказала Элиза. — Это профессор Северус Снейп, он из… закрытой школы-интерната в Шотландии.
— Рада познакомиться, профессор, — сказала Гермиона, сразу заинтересовавшись. — Вас назвали в честь римского императора?
— Это семейное имя, мисс Грейнджер, — ответил Северус, позабавленный и тем, как быстро она оценила ситуацию, и её познаниями в истории. — Присядьте, пожалуйста. Мне нужно кое-что с вами обсудить.
Гермиона тут же села в одно из свободных кресел. К преподавателям она относилась с глубочайшим уважением, а в животе зарождалось странное чувство — мучительная надежда, что ей удастся избежать учёбы со всеми теми, кто ходил с ней в начальную школу.
— Да, сэр.
Северус задумчиво соединил кончики пальцев.
— С вами когда-нибудь случалось что-нибудь, чему вы не могли найти объяснения, мисс Грейнджер?
Лицо Гермионы мгновенно замкнулось, и она отвела взгляд.
— Я… не вполне понимаю, что вы имеете в виду, профессор.
Северус приподнял бровь. Дипломатично уходить от ответа она уже умела, но в Слизерине ей придётся научиться лучше скрывать ложь.
— Неужели? — протянул он. — Вы никогда не загадывали желание, которое потом сбывалось? Никогда не злились или не расстраивались так, что после этого что-нибудь происходило?
Гермиона нервно закусила губу.
— Иногда, когда в сумке не хватает места, я отворачиваюсь, а потом места вдруг становится больше… А на мой седьмой день рождения мама пригласила весь класс, и один мальчик всё время меня дразнил. Когда я задувала свечи, то загадала, чтобы он просто… замолчал, и у него так распух язык, что он не мог говорить… Но это ведь всего лишь совпадения.
Она чуть откинулась назад.
— Правда?
— Нет, мисс Грейнджер, — возразил Северус, которого позабавили её рассказы.
Они были несравненно интереснее историй об исчезающей брюссельской капусте и пастернаке, которые ему часто доводилось слышать во время таких визитов. История с днём рождения живо напомнила ему собственный «Ланглок».
— Это магия. Вы ведьма.
— Ведьма, — с сомнением повторила Гермиона. — Ведьм не существует.
— Позвольте продемонстрировать, — сказал Северус, опуская руку в карман и доставая волшебную палочку.
Он взмахнул ею в сторону вазы с орхидеями на журнальном столике и отчётливо произнёс:
— Vitrum orchidae.
Гермиона уставилась на розовые орхидеи, превратившиеся в стеклянные. Не в силах удержаться, она встала и протянула руку, чтобы потрогать одну из них. Логика подсказывала, что это невозможно, но в то же время спорить с прохладным стеклом под пальцами она не могла. Она так быстро повернулась к нему, что её волосы взметнулись, подняв ветерок.
— Научите меня, — сказала она с жадным блеском в глазах.
— Гермиона… — медленно произнесла Элиза. — Ты уверена? Ты могла бы закончить начальную школу, а потом мы нашли бы тебе хорошую частную…
— Мама, у меня есть магия, — сказала Гермиона, сама не веря собственным словам. — Настоящая магия! Если я заставила Эдди Гибсона замолчать, насколько это может быть опасно, если я не научусь её контролировать?
— Она права, — спокойно сказал Северус. — Без обучения её стихийная магия будет становиться сильнее, и контролировать её будет всё труднее. Именно поэтому и был основан Хогвартс.
— Расскажите нам побольше об этой школе, — медленно произнёс Приам.
— Хогвартс был основан в девятом веке для обучения юных волшебников и ведьм. Это лучшая магическая школа Европы, обладающая крупнейшей частной библиотекой среди всех учреждений волшебной Британии, — ответил Северус. — Директор, Альбус Дамблдор, носит звание Великого волшебника, занимает должность Верховного чародея Визенгамота — высшего суда — и возглавляет Международную конфедерацию магов.
— Что ж, звучит действительно впечатляюще, — признала Элиза. — Ты этого хочешь, Гермиона?
— Да! — с восторгом ответила Гермиона.
— Хорошо, — со вздохом согласился Приам. — Мы всегда знали, что ты особенная, дорогая.
Но даже в этих словах чувствовалась какая-то натянутость.
***
С того момента, как родители Гермионы согласились, всё закрутилось очень быстро, и не прошло и часа, как она уже наблюдала за тем, как с виду обычная стена открывается, являя за собой странный новый мир, словно со страниц одной из её книг.
— Это настоящее?
— Такое же настоящее, как ваш собственный дом, — ответил Северус, стараясь сохранить терпение.
Он не ожидал, что будет так трудно, но что-то в жажде ответов и сомнениях Гермионы напоминало ему Лили, и от этого во рту появлялась горечь.
— Добро пожаловать в Косой переулок, главную торговую улицу волшебного мира.
— Как же я никогда не знала, что всё это существует? — спросила Гермиона. — Почему об этом не знают все?
Вот и он — вопрос, на который Северус не хотел отвечать. Правда, прозвучал он позже, чем Северус ожидал.
— В 1692 году волшебный мир утвердил Международный статут о секретности, скрывшись от немагических людей — их называют маглами, — из-за угрозы судебных процессов над ведьмами, которые уносили множество жизней и волшебников, и маглов. Было решено скрыть магию, чтобы сохранить жизни и тех и других.
Гермиона обдумала это и кивнула.
— Тогда понятно, почему охота на ведьм пошла на спад.
Она задумалась, как ей скрывать нечто подобное, но родители уже знали, а друзьями она и так не была обременена.
— Да, — согласился Северус. — К сожалению, это также привело к тому, что некоторые стали считать людей из древних волшебных родов выше тех, у кого немагические предки.
Гермиону поразило, что этот мир оказался не идеальным.
— Это распространено?
— С этим вам придётся столкнуться, куда бы вы ни пошли, — честно ответил Северус. — Однако подобное поведение не одобряется, и в Хогвартсе за него наказывают. К сожалению, из-за одной группировки, причинившей немало вреда примерно в то время, когда вы родились, сохранение волшебных традиций стали смешивать с идеями чистоты крови.
— Какой предмет вы преподаёте в Хогвартсе, профессор? — спросила Гермиона, держа в руках охапку книг.
— Зельеварение, — ответил Северус, удивлённый тем, что она так долго не задавала этого вопроса. — Предмет, которым многие волшебники пренебрегают или который принижают, считая почему-то менее магическим или менее важным, лишь потому, что не утруждают себя пониманием сложностей и тонкостей приготовления зелий.
— Звучит увлекательно, — сказала Гермиона, впечатлённая тем, как он говорил о своём предмете. — С нетерпением жду ваших уроков, профессор.
— Неужели? — протянул Северус. — Возможно, вы одна из немногих, мисс Грейнджер.
Гермиона просияла, а затем погрузилась в задумчивое молчание, пока они не добрались до банка «Гринготтс», что повлекло за собой вопросы о гоблинах и деньгах. Посещение «Флориш и Блоттс» заняло больше времени, чем с любым будущим первокурсником, которого Северусу когда-либо доводилось сопровождать, и он услужливо добавил несколько книг о культуре и истории волшебного мира, чтобы помочь ей найти ответы хотя бы на часть вопросов, которые она, казалось, не могла перестать задавать.
— Что означает этот герб? — спросила Гермиона, указывая на экземпляр «Истории Хогвартса». — Он и на моём письме есть. Никогда такого не видела.
Северус понял, что это его шанс.
— Хогвартс разделён на четыре факультета. Ученики разных факультетов соревнуются в игре под названием квиддич, а также за право называться лучшим факультетом по итогам года. Победа зависит от баллов, которые они получают или теряют за поведение на уроках и вне их, — объяснил он. — Каждый факультет ценит в своих учениках определённые качества, и, когда вы приедете, вас распределят на тот факультет, который подходит вам лучше всего.
Выходя из книжного магазина, Гермиона обдумывала его слова, а затем решила не упускать лучшую возможность расспросить живой источник и узнать побольше.
— А какие это четыре факультета?
Северус невольно перешёл на тот тон, которым читал лекции младшим курсам.
— Лев символизирует Гриффиндор, который предпочитает учеников, наделённых мужеством, храбростью и благородством. Змея символизирует Слизерин, который выбирает учеников честолюбивых, решительных и хитрых. Барсук символизирует Пуффендуй, чьим ученикам приписывают доброту, трудолюбие и справедливость. И наконец, орёл символизирует Когтевран, где больше всего ценят живой ум и сообразительность.
— А если ты никуда не подходишь? — осторожно спросила Гермиона. — Тогда придётся вернуться домой?
— Такого не бывает, — заверил её Северус. — Все этого боятся, признаются они в этом или нет, но такого никогда не случается.
— А вы на каком факультете учились? — спросила Гермиона, когда они подходили к следующему магазину.
— В школьные годы я был слизеринцем, а теперь я декан Слизерина, — ответил Северус, удивлённый тем, что она до сих пор, похоже, не прониклась к нему неприязнью.
— А что значит «декан»? — спросила Гермиона.
— Это значит, что, когда со слизеринцами возникают какие-либо проблемы, я их решаю — будь то вопросы дисциплины или что-то другое.
Он открыл дверь магазина волшебных палочек.
— А теперь подберём вам палочку, мисс Грейнджер.
***
Письма приходили уже два дня, и Гарри, как и Дадли, никак не мог понять, кому настолько сильно хочется с ним поговорить. Ещё его озадачивала новая комната. Дадли это, конечно, привело в ярость, так что Гарри повёл себя благоразумно — или, по крайней мере, последовал инстинкту самосохранения — и отправился гулять. Но он отвлёкся на свои мысли — должно быть, так и было, — потому что налетел на женщину с пакетом продуктов, и фрукты с овощами вдруг разлетелись во все стороны.
— Простите! — поспешно выпалил он, пока симпатичная темнокожая женщина наклонялась, чтобы собрать рассыпавшиеся покупки. — Давайте я помогу.
— Спасибо, — ответила Аврора, а затем подняла на него глаза и замерла. — Ты… ты Гарри Поттер?
Гарри испугался и подумал, не свалил ли Дадли на него очередную свою выходку.
— Э-э, да… послушайте, я правда не хотел на вас налететь…
— Звёзды мои, как же ты похож на своего отца! — перебила его Аврора.
Она подобрала последние упавшие яблоки и салат и протянула руку за апельсином, который он держал.
Эти слова ошеломили Гарри, и апельсин он не отдал. Ему ещё никогда не встречался никто, кто знал бы его родителей, кроме тёти и дяди.
— Вы знали моих родителей?
Аврора улыбнулась ему.
— Немного. Мы учились в Хогвартсе в одно время, но на разных факультетах. И всё же мне было очень жаль, когда их убили.
— Хогвартс? — переспросил Гарри. — Это название на моём письме! Это вы их посылаете?
— О нет, — ответила Аврора, покачав головой. — Этим занимается Минерва! Она заместитель директора, а я всего лишь преподаю астрономию.
— Значит, это школа? — не отступал Гарри. — Дядя Вернон не давал мне читать письма, просто сжигал их.
Аврора ахнула и отвела Гарри к ближайшей скамейке.
— И ты ничего не знаешь? Минерве следовало отправить к тебе человека, а не письмо!
— Отправить зачем? — спросил Гарри. — Чтобы пригласить меня в школу? Дурсли меня не отпустят, они уже решили, что я буду учиться в местной.
Аврора нахмурилась.
— Гарри, ты волшебник, как твой отец и как твоя мать.
Гарри чуть отодвинулся от неё на скамейке. Волшебников ведь не существует? Значит, она сумасшедшая.
— Эм… ладно. Думаю, вы перепутали меня с другим Гарри. Я… просто Гарри.
— Ты когда-нибудь заставлял что-нибудь появиться или исчезнуть? — спросила Аврора, улыбаясь ему. — Внезапно оказывался в другом месте, загадывал желание, которое потом сбывалось, или делал так, чтобы что-нибудь произошло?
Гарри задумался, вспоминая, как оказался на крыше школы, или тот случай в зоопарке, когда стекло исчезло и змея уползла. Он думал, что сходит с ума, а дядя Вернон запер его в чулане.
— А… а волшебники могут разговаривать со змеями?
Вот этому Аврора действительно удивилась и моргнула.
— У змей есть свой язык, он называется парселтанг. Умение разговаривать со змеями — очень редкий дар, который мало кто понимает, даже в волшебном мире, Гарри. Один из четырёх основателей Хогвартса, Салазар Слизерин, был змееустом. Поэтому и сейчас символ факультета Слизерин в Хогвартсе — змея.
Она рассмеялась.
— Вообще-то я ужасно боялась змей, но, когда меня распределили в Слизерин, довольно быстро привыкла к убранству.
— Я волшебник, — сказал Гарри, пробуя эти слова на вкус и наслаждаясь теплом, которое они в нём вызывали. — Не урод.
— Ох, Гарри, — Аврора покачала головой. — В Хогвартсе ты, конечно, будешь особенным, но не уродом. Ты будешь одним из множества волшебников.
— Мне нужно достать это письмо! — решительно сказал Гарри.
— Если твои опекуны и дальше будут мешать, уверена, директор пришлёт кого-нибудь, чтобы разобраться, — успокоила его Аврора. — Утром я могу поговорить с ними, если хочешь.
Гарри кивнул.
— Я был бы рад, мисс…
— Профессор Синистра, — представилась Аврора, протягивая ему руку.
— Рад познакомиться, профессор! — сказал Гарри с широкой улыбкой.
— И я рада познакомиться, Гарри, — ответила Аврора. — Скоро увидимся.
С этими словами она подхватила апельсин, который он успел выронить на скамейку, и продолжила путь к дому родителей в Стэнуэлл-Муре.
***
Поужинав с родителями чудесным жарким, Аврора вернулась в Хогвартс, в уют своей башни, чтобы обдумать следующий ход. Она непременно поговорит с Альбусом, который, вероятно, начнёт осуществлять свой план в ускоренном темпе. Вопрос был в том, стоит ли вмешиваться. Выйдя на балкон, она вгляделась в небо, ища подсказку, которая помогла бы принять решение: ведь раскрывать свои карты слишком рано было нельзя. Она провела пальцами в воздухе над головой и улыбнулась. Змееносец всегда был её любимым созвездием — по очень многим причинам.
Утром она появилась с затуманенными от недосыпа глазами, чтобы поесть — обычно для неё это был ужин — и выпить целый чайник чая в надежде взбодриться кофеином. Неделя у родителей всегда сбивала её привычный ночной распорядок. Наученные опытом, все благоразумно откладывали разговоры с ней до тех пор, пока она не выпьет третью чашку чая и не съест несколько ломтиков бекона.
— Как прошла неделя у родителей, Аврора? — спросила Септима Вектор, сидевшая по другую сторону стола.
— По большей части хорошо, — охотно призналась Аврора, разрезая помидор. — Папа любезно согласился проверить грамматику в моей рукописи, прежде чем я отправлю её издателю.
— Может быть, скоро у нас наконец появится учебник астрономии, написанный в этом веке, — радостно сказал Филиус. — Главы о влиянии ретроградного движения на чары вошли?
— Нет, я решила их не включать и доработать материал для отдельной статьи, — ответила Аврора, улыбнувшись мастеру заклинаний. — Планирую подать её в «Ежеквартальный журнал чар» примерно в марте.
— Поздравляю! — воодушевилась Помона. — Надо будет отпраздновать, когда её напечатают.
— Ничего не планируйте, пока не будет уверенности! — сказала Аврора, покачав головой, и допила четвёртую чашку чая. — Хотя во время поездки кое-что меня обеспокоило, директор.
Альбус Дамблдор отвлёкся от тихого разговора с Минервой и повернулся к преподавательнице астрономии.
— Что именно, моя дорогая? — мягко спросил он, с беспокойством глядя на неё.
— Вчера я столкнулась с Гарри Поттером, — она негромко усмехнулась. — Вернее, он столкнулся со мной, когда я шла домой к родителям, и рассыпал все мои покупки.
Она обменялась улыбками с Поппи и Помоной, которые тихонько рассмеялись; даже Минерва слегка улыбнулась.
— Он так похож на Джеймса! К несчастью, я была полусонная и сказала ему об этом, и… в общем… его тётя с дядей не дают ему прочитать письмо. Сначала я не поняла, ведь я знала, что письма уже разосланы, и сказала, что увижусь с ним здесь в сентябре, а… он ведь и правда ничего не знает, Альбус! К нему следовало отправить человека.
— Петунья Дурсль прекрасно знает о волшебном мире, — протянул Северус, сидевший по другую сторону от Авроры. — Письма должно быть достаточно. Едва ли нам нужно делать для мальчика исключение.
— Я говорила это раньше и скажу снова: эти двое — худшая разновидность маглов, — сказала Минерва, покачав головой. — Я уже отправила сотни писем, Альбус! Неужели никто не может к нему сходить?
— В этом году у меня было три таких визита, — сказала Аврора, отпив чаю. — Но я готова сходить, раз уж он теперь меня знает.
Альбус нахмурился, но голос его остался таким же мягким, как обычно.
— Я разберусь, Аврора. Спасибо, что сообщила мне об этом. Я не знал, что ты живёшь так близко к нему.
— Я тоже! — рассмеялась Аврора. — Вы никогда не говорили нам, где он живёт. Удивительно, что я не встречала его раньше. Хотя, полагаю, дело в том, что большую часть года я провожу здесь.
***
В тот вечер Гарри обнаружил на своей кровати коробку с прикреплённым письмом. Заинтересовавшись, он разорвал конверт и принялся читать.
Дорогой Гарри!
Как и обещала, я поговорила с директором, и он сказал, что разберётся. Поскольку гриффиндорцы бывают немного медлительными, я не хотела, чтобы ты думал, будто о тебе забыли. Было очень приятно с тобой познакомиться; мне всегда нравится открывать молодым людям, что магия существует. В честь твоего вступления в наш мир у меня есть для тебя подарок. Строго говоря, это запрещено… но на фамильяров, с которыми уже установлена связь, это правило обычно не распространяют, так что пусть это останется между нами.
Береги себя,
профессор Аврора Синистра
Гарри изумлённо моргнул и дрожащими руками открыл неприметную коробку из коричневого картона. Внутри лежала маленькая бледно-серая змейка с тёмными зигзагами вдоль тела и стояла ёмкость с чем-то похожим на лягушачью икру.
— Привет, — тихо сказал он. — Я Гарри.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!