Глава 4: Глава 4. Таинственный поезд

Глава 4. Таинственный поезд

130

0

Mот Molwe
Поделиться

В которой наши отважные первокурсники знакомятся в поезде до Хогвартса и проходят Распределение.

Август подходил к концу, приближался сентябрь, и Гарри с нетерпением ждал начала учёбы. Жизнь с Дурслями стала немного сноснее, но по-прежнему была унылой. В последний день августа Гарри проснулся от странного звука в комнате — какого-то хлопка — и, моргая спросонья, увидел на прикроватной тумбочке письмо под своими очками. Он нащупал очки, надел их и потянулся за письмом.

Вскрыл его дрожащими пальцами, опасаясь прочитать, что всё это было ошибкой и ему всё-таки придётся ходить в среднюю школу Стоунволл в перекрашенных в серый цвет обносках Дадли. Но письмо оказалось от Авроры, и Гарри задумался: почему директор не мог доставить ему письма тем же способом, каким пользовалась она?

Дорогой Гарри!

Хагрид рассказал мне, что поездка в Косой переулок прошла хорошо, и я рада. Уверена, ты с нетерпением ждёшь завтрашнего дня. Когда я узнала, что я ведьма, то тоже не могла дождаться первой поездки в Хогвартс, но при этом волновалась. Поэтому вот несколько советов от человека, который сам через это прошёл: они помогут тебе и в дороге, и при переходе к новой жизни.

1. Не думай о том, что выглядишь чужим на Кингс-Кросс. У тебя есть причина там находиться, и ты привлечёшь меньше внимания, если постараешься не сомневаться в себе.

2. Если Хагрид забыл упомянуть: чтобы попасть на платформу, нужно пройти сквозь перегородку между девятой и десятой платформами. Большинство делают это с разбега. Не волнуйся, о кирпичи ты не ударишься.

3. Тележка со сладостями: жвачка «Друбблс» ненамного лучше магловской, не трать кнаты. Нюхай драже «Берти Боттс», прежде чем отправить в рот. Не дай себя обмануть при обмене карточками от шоколадных лягушек: не отдавай редкие за обычные. Какими бы вкусными ни были шипучие летучки, не ешь их в поезде — ударишься головой о потолок купе. Тараканьи гроздья, в отличие от шоколадных лягушек, которые всего лишь сладости, — это настоящие тараканы в шоколаде. Не надо.

4. Позаботься, чтобы твоему фамильяру было удобно. Поездка долгая, и тебе вряд ли захочется, чтобы он куда-нибудь уполз.

5. И последнее, самое важное: если в Хогвартсе тебе когда-нибудь что-нибудь понадобится, на какой бы факультет тебя ни распределили, я наверху самой высокой башни. Если я веду урок, попробуй обратиться к профессору Снейпу.

До встречи в Хогвартсе!

Профессор Аврора Синистра

Гарри прижал письмо к груди, а затем убрал его в школьный сундук, уже собранный и готовый к дороге. Завтра всё начнётся. Завтра начнётся его жизнь.

***

Родители Гермионы не вполне понимали, как попрощаться с ней у вокзала Кингс-Кросс, и в итоге мать неловко её обняла, а отец погладил по голове. В другой день это, возможно, задело бы её, но сегодня она отправлялась в Хогвартс и пыталась одновременно справиться и с восторгом, и с волнением. Она выпрямилась и погрузила вещи на тележку, глубоко вздохнула и снова расправила плечи, прежде чем пройти сквозь перегородку, о которой рассказал профессор Снейп. Оказавшись по другую сторону, на другой платформе, она моргнула и поспешила отойти, чтобы на неё никто не налетел.

Она быстро забралась в поезд, раздражаясь из-за толкающихся старшекурсников и кривясь, когда её называли «малявкой-первоклашкой», но вскоре добралась до пустого купе, а затем отправилась в купе для переодевания, чтобы надеть мантию. Однако, когда она вернулась, внутри уже был расстроенный мальчик, лихорадочно рывшийся в своём сундуке.

— Привет, — сказала она, наморщив нос при виде беспорядка, который он успел устроить за столь короткое время. — Ты что-то потерял?

Мальчик вздрогнул от её голоса и обернулся с испуганным видом.

— Ой! Эм… мою… мою жабу, Тревора. Ты его не видела?

— Нет, извини, — вежливо ответила Гермиона. — Я Гермиона Грейнджер.

Она протянула ему руку.

— Я собиралась пройтись по поезду. Могу сказать тебе, если его найду.

— Извини, — сказал мальчик, вытирая руку о мантию. — Я Невилл, Невилл Долгопупс.

Он улыбнулся ей с облегчением.

— Было бы здорово. Ты тоже первокурсница?

— Да, — ответила Гермиона, глядя на его разбросанные вещи. — Рада познакомиться, Невилл.

***

Люциус и Нарцисса решили оба проводить сына на вокзал. Выйдя из камина, Драко быстро стряхнул пепел с новой мантии, намереваясь произвести в поезде как можно лучшее впечатление. В конце концов, первое впечатление можно произвести лишь однажды. Разумеется, его попытку выглядеть взрослым и зрелым тут же разрушила мать, которая отчаянно одёргивала на нём одежду и суетилась вокруг.

— Мама… — сказал он, пытаясь не допустить детского нытья в голосе и не вполне преуспев.

— Перестань нянчиться с мальчиком, Нарцисса, — сказал Люциус, удостоив сына лишь короткого кивка.

— Обязательно пришли мне письмо, как только устроишься, дорогой, — сказала Нарцисса, напоследок пригладив волосы Драко, чтобы убедиться, что всё лежит как надо. — А я завтра с самого утра отправлю тебе угощение.

— Пришлю, мама, — сказал Драко, стараясь её успокоить, а затем повернулся к отцу. — Отец, — произнёс он с кивком.

— Уверен, ты не посрамишь честь семьи, сын, — сказал Люциус с дипломатичной улыбкой. — Ступай, пока мать не решила забрать тебя домой.

***

На следующее утро Гарри проснулся в пять часов и от волнения и нетерпения уже не смог заснуть. Он встал и натянул джинсы, потому что не хотел идти на вокзал в волшебной мантии: переоденется в поезде. Ещё раз сверился со списком из Хогвартса, проверяя, всё ли необходимое взял, убедился, что Агатос цел и невредим и крепко спит в кармане толстовки, а затем принялся ходить по комнате, дожидаясь, когда проснутся Дурсли. Через два часа огромный тяжёлый сундук Гарри погрузили в их машину, и они отправились в путь.

На Кингс-Кросс они приехали в половине одиннадцатого. Дядя Вернон водрузил сундук Гарри на тележку и ввёз её в вокзал. Гарри счёл это необычно добрым поступком, пока дядя Вернон не остановился как вкопанный перед платформами с мерзкой ухмылкой на лице.

— Ну вот, мальчишка. Девятая платформа… десятая платформа. Твоя должна быть где-то посередине, только её, похоже, ещё не построили, а?

Разумеется, он был совершенно прав. Над одной платформой висела большая пластиковая девятка, над соседней — большая пластиковая десятка, а между ними не было ничего.

— Удачного семестра, — сказал дядя Вернон с ещё более мерзкой улыбкой.

Он ушёл, не добавив ни слова. Гарри обернулся и увидел, как Дурсли уезжают, смеясь.

На короткое мгновение Гарри испугался, но затем вспомнил письмо, полученное накануне утром. Глубоко вздохнув и направив тележку прямо на кирпичную перегородку, он побежал. Люди толкали его, спеша к девятой и десятой платформам. Сейчас он врежется прямо в эту перегородку, и тогда неприятностей не оберёшься… налегая на тележку, он побежал быстрее… перегородка была всё ближе и ближе… остановиться уже не получится… тележка вышла из-под контроля… оставался какой-то фут… он закрыл глаза, готовясь к удару…

Удара не было… он продолжал бежать… открыл глаза. У платформы, переполненной людьми, стоял алый паровоз. На табличке над головой было написано: «Хогвартс-экспресс, одиннадцать часов». Гарри оглянулся и увидел на месте перегородки кованую арку с надписью «Платформа девять и три четверти». У него получилось.

Дым паровоза плыл над головами болтающей толпы, а между ног сновали кошки всевозможных расцветок. Сквозь гомон и скрежет тяжёлых сундуков доносилось недовольное уханье сов, перекликавшихся друг с другом.

Первые несколько вагонов уже были забиты учениками: одни высовывались из окон, разговаривая с родными, другие спорили из-за мест. Гарри пробирался сквозь толпу, пока не нашёл пустое купе ближе к хвосту поезда. Он принялся с усилием подталкивать сундук к двери вагона. Попытался поднять его по ступенькам, но едва смог приподнять один край и дважды больно уронил себе на ногу.

— Помочь? — спросил чей-то голос.

Гарри обернулся и увидел позади себя рыжего мальчика постарше.

— Да, пожалуйста, — выдохнул Гарри.

— Эй, Фред! Иди сюда, помоги! — позвал рыжий, и рядом с ним появился точно такой же.

С помощью близнецов сундук Гарри наконец оказался в углу купе.

— Спасибо, — сказал Гарри, убирая со лба мокрые от пота волосы.

— Что это? — вдруг спросил один из близнецов, указывая на шрам Гарри в форме молнии.

— Вот это да, — сказал второй. — Ты что?..

— Он самый, — сказал первый близнец. — Ведь так? — добавил он, обращаясь к Гарри.

— Что? — спросил Гарри.

— Гарри Поттер, — хором сказали близнецы.

— А, он, — сказал Гарри. — То есть да, это я.

Оба мальчика уставились на него, и Гарри почувствовал, что краснеет. Затем, к его облегчению, через открытую дверь вагона донёсся голос:

— Фред? Джордж? Вы здесь?

— Идём, мам.

Напоследок ещё раз посмотрев на Гарри, близнецы спрыгнули с поезда.

Гарри спрятался в углу у окна, нервно приглаживая волосы так, чтобы они закрывали лоб. Его не покидало чувство, что люди, которые узнавали его и глазели или непременно хотели пожать руку, чего-то от него ждут. И хотя ему хотелось стать тем великим волшебником, каким все, похоже, его считали, сам он чувствовал себя лишь бедным сиротой в слишком больших кроссовках и с двоюродным братом-задирой.

В этот момент дверь отодвинулась, и Гарри поднял голову, улыбнувшись блондину на пороге.

— Привет, Драко.

— Прячешься? — спросил Драко, пытаясь поднять свой сундук рядом с сундуком Гарри. — Не думаю, что поможет. По всему поезду уже разнеслось, что Гарри Поттер здесь.

— Отлично… — простонал Гарри, вставая, чтобы помочь Драко поднять сундук на полку. — Рыжие мальчики, которые помогли мне с сундуком, увидели мой шрам. Наверное, кому-то сказали.

— Рыжие? — переспросил Драко, а затем презрительно усмехнулся. — Наверняка Уизли. Вся семья в Гриффиндоре, а отец говорит, Артур Уизли отказывается от повышений, хотя детей у него больше, чем он может прокормить, потому что любит возиться с магловским хламом.

Гарри неопределённо пожал плечами.

— Они показались вполне добрыми.

— Пока не побежали рассказывать всем, что видели Великого Гарри Поттера, — фыркнул Драко.

Пока они болтали и Драко объяснял, что такое квиддич, поезд выехал из Лондона и, пыхтя, направился к Хогвартсу. За непомерным количеством сладостей они обменивались историями о детстве: Драко рассказывал о жизни в поместье, а Гарри — о Дурслях и особенно о Дадли.

— Мы над этим поработаем! — решил Драко, доставая книгу сглазов. — К лету ты уже сможешь как следует его проклясть, и он больше никогда не станет над тобой издеваться!

Они склонились над книгой, обсуждая сглазы, заплетающие язык и вызывающие щекотку, когда дверь открылась.

— Извините, не хочу мешать, но никто из вас не видел жабу? Один мальчик, Невилл, потерял свою…

Гермиона замолчала, уставившись на книгу, которую они рассматривали.

— Это «Отборные сглазы для заслуженного возмездия»? Я видела её во «Флориш и Блоттс», но профессор Снейп сказал, что мне нельзя её покупать.

— Здесь жаб нет, извини, — сказал Гарри с виноватой улыбкой.

Драко с любопытством посмотрел на девочку с пушистыми каштановыми волосами и каким-то оттенком светскости в голосе.

— Да, именно она, — ответил он, слегка раздувшись от важности. — Отец мне купил. Откуда ты знаешь профессора Снейпа?

— Он рассказал мне, что я ведьма, и отвёз в Косой переулок, — ответила Гермиона, входя в купе и садясь напротив мальчиков, откуда могла видеть книгу. — А ты его знаешь?

Драко удивила смелость девочки и, возможно, даже немного впечатлила. Однако он был осторожен: по её словам выходило, что она маглорождённая. Он много размышлял о том, что сказал Северус, но всё ещё сомневался. Большинство маглорождённых попадали в Пуффендуй и Гриффиндор, однако почему-то ему не казалось, что девочка, желающая прочитать книгу сглазов, окажется на одном из этих факультетов. Может быть, Когтевран.

— Он старый друг семьи, — важно ответил Драко. — Что ты о нём думаешь?

— Думаю, он блестящий учёный, — ответила Гермиона. — У него были ответы на все мои вопросы, и мне нравится, как он говорит о зельеварении. Думаю, это будет мой любимый предмет.

Она покраснела, поняв, что повела себя невежливо и даже не представилась.

— Кстати, я Гермиона Грейнджер.

— Драко Малфой, — сказал Драко с кивком.

Определённо не Пуффендуй и не Гриффиндор, если ей нравится Снейп. Скорее всего, Когтевран, но он невольно вспоминал слова Северуса о профессоре Синистре. Противоречивые убеждения боролись в нём: он пытался выбрать между приобретением союзников и тем, чему его всегда учили о грязнокровках.

— Я Гарри Поттер, — ответил Гарри, немного опасаясь её реакции.

— Правда? — спросила Гермиона. — Я о тебе, конечно, знаю… купила несколько дополнительных книг, чтобы узнать побольше, и ты упоминаешься в «Современной истории магии», «Расцвете и упадке Тёмных искусств» и «Великих событиях волшебного мира двадцатого века».

— Я? — спросил ошеломлённый Гарри.

Гермиона посмотрела на Драко.

— Ты родственник Арманда Малфоя, который прибыл во время нормандского завоевания? Мне было очень интересно, что король считал его настолько незаменимым, что пожаловал ему огромный участок земли! Я читала об этом в «Истории волшебной Британии».

Драко невольно приосанился.

— Да. Поместье Малфоев, кстати, до сих пор стоит на этой земле. Из окна своей спальни я вижу почти все владения.

Он вполне понятно гордился и домом, и семьёй, а похвала помогала меньше думать о вероятном происхождении девочки.

— Можешь посмотреть книгу вместе с нами, если хочешь.

— С удовольствием, — сказала Гермиона, пересаживаясь на свободное место по их стороне купе.

Она порадовалась, что всё ещё довольно маленькая и без особого труда помещается рядом с Драко, хотя и немного тесно.

— Я уже выучила все заклинания из наших учебников.

— Когтевран, — сказал Драко, покачав головой.

— Ты думаешь? — удивилась Гермиона. — Полагаю, Когтевран был бы неплох. Но я надеюсь попасть в Слизерин: он кажется гораздо лучше остальных. Кто-нибудь из вас знает, на каком факультете будет?

— Малфои всегда учатся в Слизерине, — ответил Драко, лишь немного удивлённый её словами.

— Понятия не имею, — признался Гарри.

Волнение снова давало о себе знать.

— Может, меня просто отправят обратно и скажут, что всё это было большой ошибкой.

— Всё будет хорошо, Гарри, — успокоил его Драко. — И у тебя змея. Ты точно попадёшь в Слизерин.

Гермиона открыла рот, чтобы тоже его подбодрить — сама она, разумеется, тревожилась о том же, — но тут дверь снова открылась, и в купе заглянул рыжий мальчик с грязным пятном на носу.

— Привет! — сказал он. — Правда, что Гарри Поттер в этом купе, или братья опять надо мной издеваются?

Гарри покраснел.

— Я Гарри Поттер.

— Здорово! — сказал рыжий, входя и садясь напротив них троих. — Я подумал, это очередной розыгрыш: Фред и Джордж говорили, что для Распределения нам придётся бороться с троллем.

Он протянул Гарри руку, не обращая внимания на остальных двоих.

— Я Рон Уизли.

Гарри неловко пожал её, всё ещё растерянный и чувствующий себя неуютно из-за своей известности.

— Невежливо, — чуть слишком громко прошептала Гермиона Драко. — Даже не извинился.

— Он Уизли, чего ты ожидала? — ответил Драко гораздо менее тихо. — Детей у них больше, чем воспитания.

Рон покраснел и повернулся к Драко.

— Я тоже слышал о твоей семье. Папа говорит, вы все злые слизеринцы. Не было ещё ни ведьмы, ни волшебника, который стал бы злым и не учился в Слизерине.

Рон посмотрел на Гарри.

— Не стоит тебе водиться с такими, Гарри. Они все за Сам-Знаешь-Кого.

Гермиона, всегда готовая вступиться за слабого и за справедливость, слегка подалась вперёд.

— Это очевидная неправда! — сердито сказала она. — Сириус Блэк был гриффиндорцем, а взорвал тринадцать маглов! На любом факультете каждый сам выбирает, какой магией пользоваться. В конце концов, Мерлин был слизеринцем, а он величайший волшебник всех времён!

Рон с презрительной усмешкой открыл рот, словно собирался что-то сказать, но тут Агатос выполз из кармана Гарри и поднялся к его шее. Крыса, высовывавшая голову из кармана Рона, запищала, заметалась, а затем спрыгнула на пол и бросилась к двери.

— Короста! Эй, Короста, вернись! — Рон кинулся за своей крысой.

Поймав её, он засунул её обратно в карман и, зло посмотрев на троицу, вышел, хлопнув дверью купе. Лицо его стало ещё краснее.

Драко смеялся, держась за бока.

— Молодец, Агатос!

— Что-то странное в этой крысе, — спокойно сообщил Агатос Гарри, устраиваясь поудобнее. — Мы скоро приедем?

Гарри не знал, поэтому посмотрел на новых друзей.

— Мы скоро приедем?

Гермиона взглянула на часы.

— Думаю, да. Вам лучше пойти переодеться!

***

Гарри отправился переодеваться, а вскоре после его возвращения по поезду разнёсся голос:

— Через пять минут мы прибудем в Хогвартс. Пожалуйста, оставьте багаж в поезде, его доставят в школу отдельно.

От волнения у Гарри свело живот. Гермиона, как он заметил, кусала губы и слегка дрожала, и даже Драко выглядел встревоженным. Они набили карманы остатками сладостей и присоединились к толпе, запрудившей коридор.

Поезд сильно замедлил ход и наконец остановился. Все проталкивались к двери и выходили на крошечную тёмную платформу. Гарри поёжился на холодном ночном воздухе. Затем над головами учеников закачался фонарь, и Гарри услышал знакомый голос:

— Первокурсники! Первокурсники, сюда! Всё хорошо, Гарри?

Над морем голов сияло улыбкой большое волосатое лицо Хагрида.

— Давайте, за мной… ещё первокурсники есть? Под ноги смотрите! Первокурсники, за мной!

Скользя и спотыкаясь, они двинулись за Хагридом по, как казалось, крутой узкой тропинке. По обе стороны было так темно, что Гарри решил: там, должно быть, густо растут деревья. Почти никто не разговаривал. Невилл, мальчик, который всё время терял жабу, раз-другой шмыгнул носом.

— Сейчас Хогвартс впервые увидите, — крикнул Хагрид через плечо. — Вот за этим поворотом.

Раздалось громкое:

— О-о-о!

Узкая тропинка внезапно вывела их к берегу огромного чёрного озера. На высокой горе по другую сторону возвышался громадный замок с множеством башен и башенок; его окна сияли на фоне звёздного неба.

— Не больше четырёх в лодку! — крикнул Хагрид, указывая на маленькие лодки, покачивавшиеся на воде у берега.

Вслед за Гарри, Драко и Гермионой в их лодку забрался Невилл.

— Все сели? — крикнул Хагрид, который занял отдельную лодку. — Тогда… ВПЕРЁД!

И все маленькие лодки одновременно тронулись, скользя по гладкому, как стекло, озеру. Все молчали, глядя на огромный замок наверху. Он высился над ними, пока они подплывали всё ближе и ближе к скале, на которой он стоял.

— Пригните головы! — крикнул Хагрид, когда первые лодки достигли скалы.

Все пригнулись, и маленькие лодки пронесли их сквозь завесу плюща, скрывавшую широкий проём в скале. Они поплыли по тёмному туннелю, который, казалось, вёл прямо под замок, пока не добрались до чего-то вроде подземной гавани, где выбрались на камни и гальку.

— Эй, ты! Это твоя жаба? — спросил Хагрид, проверявший лодки, пока из них выходили.

— Тревор! — счастливо воскликнул Невилл, протягивая руки.

Затем они поднялись по проходу в скале вслед за фонарём Хагрида и наконец вышли на ровную влажную траву в самой тени замка. Поднявшись по каменным ступеням, они столпились у огромной дубовой двери.

— Все здесь? Ты там, жаба ещё при тебе?

Хагрид поднял громадный кулак и трижды постучал в дверь замка.

***

Дверь сразу распахнулась. На пороге стояла высокая черноволосая ведьма в изумрудно-зелёной мантии. Лицо у неё было очень строгим, и Гарри первым делом подумал, что с ней лучше не связываться.

— Первокурсники, профессор Макгонагалл, — сказал Хагрид.

— Спасибо, Хагрид. Дальше я сама.

Она широко открыла дверь. Вестибюль был таким огромным, что в нём поместился бы весь дом Дурслей. Каменные стены освещали пылающие факелы, как в «Гринготтсе»; потолок был слишком высоко, чтобы его разглядеть, а прямо перед ними великолепная мраморная лестница вела на верхние этажи.

Они пошли за профессором Макгонагалл по полу, выложенному каменными плитами. Из дверного проёма справа Гарри слышал гул сотен голосов — должно быть, вся остальная школа уже собралась здесь, — но профессор Макгонагалл отвела первокурсников в небольшую пустую комнату рядом с вестибюлем. Они столпились внутри, стоя немного ближе друг к другу, чем обычно, и нервно оглядываясь.

— Добро пожаловать в Хогвартс, — сказала профессор Макгонагалл. — Скоро начнётся пир в честь начала учебного года, но, прежде чем вы займёте свои места в Большом зале, вас распределят по факультетам. Распределение — очень важная церемония, потому что на время вашего пребывания здесь факультет станет для вас чем-то вроде семьи в Хогвартсе. Вы будете посещать занятия вместе с другими учениками своего факультета, спать в его спальнях и проводить свободное время в его гостиной.

— Четыре факультета называются Гриффиндор, Пуффендуй, Когтевран и Слизерин. У каждого своя славная история, и из каждого вышли выдающиеся ведьмы и волшебники. Пока вы учитесь в Хогвартсе, ваши достижения будут приносить факультету баллы, а нарушения правил — отнимать их. В конце года факультет с наибольшим количеством баллов получает Кубок факультетов — это большая честь. Надеюсь, каждый из вас станет гордостью того факультета, на который попадёт.

— Через несколько минут церемония Распределения пройдёт перед всей школой. Советую вам привести себя в порядок, насколько это возможно, пока вы ждёте.

Её взгляд на мгновение задержался на плаще Невилла, застёгнутом под левым ухом, и на испачканном носу Рона. Гарри нервно попытался пригладить волосы.

— Я вернусь, когда всё будет готово, — сказала профессор Макгонагалл. — Пожалуйста, ждите тихо.

Она вышла из комнаты.

Гарри сглотнул.

— А как именно нас распределяют по факультетам? — спросил он Драко.

— Отец не захотел рассказывать, — признался Драко. — Сказал только, что волноваться не о чем.

Но, как бы он ни верил отцу, Драко всё равно не мог не тревожиться. Что, если он не попадёт в Слизерин?

Однако вскоре они уже вошли в Большой зал, выстроившись цепочкой за профессором Макгонагалл. Гарри слышал, как Гермиона позади него что-то шепчет себе под нос, но не мог разобрать слов. Драко же впереди весь напрягся и стоял по стойке смирно, словно один из королевских гвардейцев у Букингемского дворца.

Зал был великолепен. Тысячи свечей парили в воздухе над четырьмя длинными столами, за которыми сидели остальные ученики. На столах сияли золотые тарелки и кубки. В дальнем конце зала стоял ещё один длинный стол, за которым расположились преподаватели. Профессор Макгонагалл подвела первокурсников к нему, и они остановились в ряд лицом к остальным ученикам, оставив преподавателей за спиной. Сотни смотрящих на них лиц в мерцающем свете свечей напоминали бледные фонарики. Кое-где среди учеников туманным серебром сияли привидения. Главным образом чтобы избежать всех этих взглядов, Гарри поднял голову и увидел бархатно-чёрный потолок, усеянный звёздами.

Он услышал шёпот Гермионы:

— Он заколдован, чтобы выглядеть как небо снаружи. Я читала об этом в «Истории Хогвартса».

Было трудно поверить, что там вообще есть потолок, а не что Большой зал открыт прямо в небо. Гарри быстро опустил глаза, когда профессор Макгонагалл молча поставила перед первокурсниками табурет на четырёх ножках.

Затем у шляпы над полями открылся разрыв, и она запела. Гарри обрадовался, что им не придётся пробовать колдовать, но ни один из этих факультетов, как ему казалось, ему совсем не подходил. Волшебный мир снова чего-то от него требовал. Неужели все должны быть храбрыми, умными, хитрыми или трудолюбивыми? Он был… просто Гарри. Пока он пытался расслабиться, профессор Макгонагалл достала свиток и начала читать имена. Каждый раз шляпу надевали человеку на голову, и она выкрикивала название одного из факультетов. По мере того как очередь становилась короче, он немного успокоился. Не так уж это и трудно.

***

Сердце Гермионы колотилось. Она продолжала глубоко и беззвучно дышать, стараясь сохранять спокойствие и не поддаваться чрезмерному возбуждению, к которому была склонна. Из книг она знала, что «чрезмерная восторженность» считается ребячеством, а если она хочет себя доказать, нельзя, чтобы её считали ребёнком.

И всё же она подошла к табурету и села несколько быстрее, чем, вероятно, следовало. Профессор Макгонагалл опустила шляпу ей на голову, и Гермиона нервно вцепилась в края сиденья, когда поля закрыли ей обзор.

«Что ж, таких встретишь нечасто, — прозвучал у неё в голове голос шляпы. — Очень сильный ум, жажда знаний, сообразительность и находчивость… тебе было бы хорошо в Когтевране, но…»

«Но?» — мысленно спросила Гермиона — у себя, а точнее, у шляпы.

«Воля у тебя твёрже алмаза, а чувство справедливости пришлось бы кстати в Гриффиндоре, — ответила шляпа на её вопрос. — Но сколько здесь ещё и честолюбия! Ты станешь великой ведьмой, в этом сомнений нет. Будет трудно, но эта жажда побеждать и мстительная жилка, которую ты стараешься скрыть, очень пригодятся тебе в…»

Наступила пауза, и Гермиона затаила дыхание, ожидая окончательного решения шляпы.

— СЛИЗЕРИН! — выкрикнула та.

Когда шляпу сняли, Гермиона улыбнулась Драко и Гарри и поспешила к серебряно-зелёному столу, где несколько старших учеников, похоже, перешёптывались среди аплодисментов. Она села на одну из почти пустых скамеек, оставив место для двух мальчиков, которые, как ей казалось, могли стать её друзьями, если тоже попадут сюда. Затем подняла глаза на профессора Снейпа: ей показалось, что он доволен, хотя и не улыбнулся.

***

Драко немного удивился, что эта умная маглорождённая попала в Слизерин, но лишь немного. Он с трудом сглотнул, напоминая себе о словах крёстного. Неужели Северус предвидел это, когда познакомился с девочкой? Поэтому и предупредил его, заставил задуматься о маглорождённых в Слизерине? Это было вполне в духе его крёстного. Было всё спланировано или нет, Драко быстро решил, что не хочет с ней ссориться, хотя насчёт дружбы ещё не был уверен. Может ли Малфой вообще дружить с грязно… маглорождённой?

От мыслей его отвлекло собственное имя, и, выходя вперёд, он попытался подражать уверенной походке отца. Шляпа едва успела коснуться его головы, как объявила его слизеринцем. Драко радостно направился к столу и сел рядом с Крэббом, оставив между собой и Гермионой место для Гарри.

— Поздравляю, ты попала куда хотела, — прошептал он Гермионе.

Гермиона ответила сияющей улыбкой.

— Ты тоже.

— В этом никогда не было сомнений, — так же тихо ответил Драко с усмешкой.

***

— Поттер, Гарри! — позвала профессор Макгонагалл.

Ещё прежде, чем Гарри успел пошевелиться, вдоль столов прокатился гул, словно зажужжал целый рой пчёл. Он шагнул вперёд, стараясь не обращать внимания на голоса.

— Она сказала «Поттер»?

— Тот самый Гарри Поттер?

Последнее, что увидел Гарри, прежде чем шляпа опустилась ему на глаза, — полный зал людей, вытягивающих шеи, чтобы получше его разглядеть. В следующую секунду он уже смотрел на чёрную изнанку шляпы. Он ждал.

«Хм, — произнёс тихий голос у него в ухе. — Трудно. Очень трудно. Мужества немало, вижу. И ум неплохой. Есть талант, ещё бы, да… и хорошая такая жажда себя доказать, вот это интересно… Куда же тебя определить?»

Гарри сжал пальцами края табурета, не зная, нужно ли ему о чём-нибудь думать. После короткого молчания он подумал: «Может, Слизерин?»

«Слизерин, значит? — сказал тихий голос. — Ты уверен? Ты мог бы стать великим, знаешь, всё для этого здесь, в твоей голове, и Слизерин поможет тебе на пути к величию, в этом сомнений нет… но есть здесь и храбрость, с которой тебе было бы хорошо в Гриффиндоре».

Гарри обдумал это и вспомнил всё, что слышал. Быть храбрым, наверное, не так уж плохо, но все, с кем он только начинал дружить, были слизеринцами, кроме Хагрида. И он невольно вспомнил слова Авроры о медлительности гриффиндорцев и слова Драко о том, что гриффиндорцы ненавидят змей. «Слизерин», — решительно подумал он.

Шляпа словно вздохнула.

«Ну, если ты уверен… тогда лучше…»

И шляпа выкрикнула на весь зал:

— СЛИЗЕРИН!

Через мгновение шляпу сняли с его головы, но, в отличие от предыдущих Распределений, теперь в зале стало почти совсем тихо. Гарри встал и направился к столу Слизерина, где, по крайней мере, Гермиона и Драко хлопали. Однако вскоре к ним присоединился и весь остальной стол.

Но перешёптывания стали ещё громче, а близнецы, которые помогли ему с сундуком, и вовсе выкрикивали насмешки. Он опустился на место, оставленное Гермионой, и с трудом сглотнул.

Теперь он мог как следует разглядеть преподавательский стол. С ближайшего к нему края сидел Хагрид, который встретился с ним взглядом и выглядел обеспокоенным; улыбка его не затронула глаз. Гарри улыбнулся в ответ, надеясь его успокоить. В середине преподавательского стола, в большом золотом кресле, сидел Альбус Дамблдор. Гарри сразу узнал его по карточке, которую достал из шоколадной лягушки в поезде. Серебряные волосы Дамблдора были единственным во всём зале, что сияло так же ярко, как привидения. Гарри заметил и профессора Квиррелла, нервного молодого человека из «Дырявого котла». В большом фиолетовом тюрбане тот выглядел очень странно. А на дальнем конце стола сидела профессор Синистра с гордой улыбкой, от которой у Гарри потеплело внутри.

Он добрался до Хогвартса, и теперь у него был новый дом — Слизерин.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

4 из 21