Глава 8: Глава 8. Всё, что можешь ты (я могу лучше)
Глава 8. Всё, что можешь ты (я могу лучше)
130
0
В которой Гарри беседует с Дамблдором, Драко — с Северусом, а Рон говорит лишнее.
На следующее утро в гостиной к Гарри относились холоднее, чем когда-либо после его первого вечера. Никто не собирался рассказывать ученикам других факультетов о случившемся с командой, но в Слизерине знали все, и довольных было мало. Слизеринская команда по квиддичу уверенно побеждала раз за разом, и никому не нравилось, что опытного ловца, принёсшего победу в двух сезонах, заменяют зелёным первокурсником, как бы остальных первокурсников ни впечатлила его акробатика в первый же день на метле. Не нравилось им и то, что на его назначении настоял директор; доверия это не внушало. В Слизерине было хорошо известно, что Альбус Дамблдор предубеждён против них и благоволит их соперникам по квиддичу — да и во всём остальном — Гриффиндору.
Гарри терпел прошипленные в его адрес ругательства и злые взгляды товарищей по факультету. Он задумался, не так ли чувствует себя Гермиона: словно он под увеличительным стеклом, а остальные ищут нужный угол, чтобы его поджарить. От этого он пошёл чуть быстрее, пока Дафна не потянула его за руку, потому что не успевала.
— Извини, Дафна, — сказал он, замедляя шаг.
Дафна взяла его под руку, словно он сопровождал её на приём, заставив идти в её темпе.
— Можешь загладить вину, если не будешь убегать вперёд, — подразнила она, а затем добавила тише: — Всё будет хорошо, Гарри. Тебе просто нужно показать им то, что мы все видели вчера.
— А если не смогу? — спросил Гарри светловолосую девочку, державшую его под руку. — Если это была просто случайность?
Дафна вздохнула и лишь ободряюще похлопала его по руке.
***
После уроков, во время, отведённое для домашних заданий — или, скорее, для сна перед астрономией, — Гарри расспросил несколько портретов о дороге, расправил плечи и направился к статуе, за которой, как ему сказали, скрывался директорский кабинет. Он не понимал, как Гермиона выдерживает это каждый день. Он уже был готов отказаться от возможности играть в квиддич, хотя за ночь успел по-настоящему ею загореться.
Остановившись перед статуей, он понял, что понятия не имеет, какой здесь пароль. Подумал попробовать слизеринский, но, едва открыл рот, горгулья отодвинулась, и перед ним оказался улыбающийся профессор Дамблдор, похожий на всех мудрых волшебников из сказок.
— А, мистер Поттер, — произнёс Альбус Дамблдор своим мягким голосом. — Не составите мне компанию на прогулке?
Гарри моргнул, но затем медленно улыбнулся.
— Да, сэр. Я хотел с вами поговорить.
— Как удачно. Пройдёмся? — ответил Дамблдор, трогаясь с места.
— Да, сэр.
Гарри пришлось сделать несколько быстрых шагов, чтобы догнать директора. Они шли по коридорам, и Гарри удивлялся, как быстро приходится идти, чтобы не отставать от волшебника, который был настолько старше него.
— Прошу прощения, что до сих пор не смог найти времени познакомиться с вами лично, — сказал Дамблдор мягким, обезоруживающим голосом.
— Э-э, ну… ничего страшного, — сказал Гарри, следуя за ним. — Я этого и не ожидал.
— Когда я увидел ваш урок полётов, словно все минувшие годы исчезли, — предался воспоминаниям Дамблдор.
— Вы летали, сэр? — спросил Гарри, оглядывая зал трофеев, в котором они оказались: там серебром, хрусталём и золотом сияли кубки, щиты, памятные таблички и статуэтки.
— Конечно, я умел летать. И сейчас умею, даже в моём преклонном возрасте, — сказал Дамблдор с мерцающими глазами. — Но я был слишком занят учёбой, чтобы играть в квиддич.
Он покачал головой, и кисточка на его фиолетовой шляпе слегка качнулась.
— Нет, вы напомнили мне своего отца.
— Моего… отца? — переспросил Гарри, широко раскрыв глаза.
Конечно, он слышал об отце: и Хагрид, и Аврора говорили, как сильно он на него похож, но Гарри никогда не видел даже фотографии.
— Вы хорошо его знали?
— Хорошо, — кивнул Дамблдор. — Шесть лет он был гордостью гриффиндорской команды по квиддичу.
Он указал на витрину.
— Посмотрите, вон там.
Гарри повернулся к витрине, возле которой они стояли, и сразу заметил фотографию почти посередине. На ней, держа красный мяч, стоял человек, очень похожий на него, только старше, — вплоть до взъерошенных волос, с которыми не справились бы ни расчёска, ни гель. Пожалуй, это было самым странным из всего, с чем он столкнулся после приезда в Хогвартс. Он смотрел, как мальчик на фотографии улыбается и толкает локтем стоящего рядом, а затем снова поворачивается к фотографу. Горло словно сжималось. Гарри всегда мечтал о семье, о том, чтобы автокатастрофы никогда не было, чтобы спать не в тесном чулане, где пауки гнездились у него в волосах. И хотя он узнал, что автокатастрофу выдумали, он также знал, что познакомиться с родителями ему никогда не удастся.
Он так глубоко погрузился в мысли, что не почувствовал, как директор положил ему на плечо старую, обветренную руку.
— Я понимаю, как трудно вам, должно быть, здесь: узнать, кто вы такой, и нести бремя Мальчика, Который Выжил. Именно поэтому я попросил Северуса взять вас в команду по квиддичу — чтобы дать вам возможность отличиться благодаря себе самому, а не пережитой утрате.
Гарри сглотнул; рот открывался и закрывался, но произнести хоть слово никак не получалось.
— Ваш отец был бы счастлив увидеть вас в полёте, — продолжил Дамблдор. — Когда ваша мать сказала ему, что беременна, первое, что он сделал, — отправился покупать вам игрушечную метлу. Он гордился бы тем, как хорошо вы летаете.
Глядя на фотографию изо всех сил и стараясь запечатлеть её в памяти, Гарри забыл обо всех намерениях попросить директора позволить профессору Снейпу убрать его из команды. С тех пор как Уизли высказался на зельеварении, Гарри мучила мысль, что его родители-гриффиндорцы, возможно, не приняли бы его таким, какой он есть. Неожиданно для себя он услышал собственный вопрос:
— Они… они бы стыдились того, что я в Слизерине?
— Гарри, я знал ваших родителей, — перебил Дамблдор, нахмурившись. — Это были хорошие люди с добрыми сердцами. Они любили вас больше всего на свете, и никакая принадлежность к факультету не изменила бы этого. У вашей матери было много друзей на других факультетах, даже один в Слизерине, а Джеймса любили все. Вы не должны позволять Распределению ограничивать вас. Настоящая дружба — могущественная магия. Вы можете дружить с учениками любого факультета, что бы ни говорили люди, даже с гриффиндорцами или пуффендуйцами.
Гарри кивнул, но невольно вспомнил песню Распределяющей шляпы:
А может быть, в Слизерине
Найдёшь своих друзей.
Там хитрецы идут к своим
Целям любым из путей.
***
Драко с тревогой направился к кабинету крёстного. Несколько минут он стоял перед дверью, раздумывая, не развернуться ли и не вернуться ли в гостиную. Поднял кулак, чтобы постучать, а затем снова опустил, боясь разочаровать мастера зелий.
— Вы собираетесь простоять там всю ночь, мистер Малфой? — донёсся голос из кабинета, заставив блондина покраснеть и вздрогнуть от неожиданности.
Драко открыл дверь, скользнул внутрь и закрыл её за собой.
— Можно поговорить, дядя Сев?
— Конечно, Драко, — ответил Северус, указывая рукой на кресло. — Сыграем в шахматы, пока разговариваем?
Обычно он не стал бы предлагать такое даже своим слизеринцам, но Драко был особым случаем, тем более что именно Северус когда-то научил его играть в шахматы.
— С удовольствием, — ответил Драко, садясь по другую сторону стола профессора Снейпа, пока тот доставал шахматы. — Как сегодня прошли уроки?
— Как обычно: одни болваны, — фыркнул Снейп, расставляя фигуры. — Один пятикурсник сегодня пытался себя взорвать. Меня всегда поражает, насколько ученики успевают отупеть за лето.
Он сделал первый ход и покачал головой.
— Но тебя что-то тревожит, Драко. Давай не будем тратить время на неспособность твоих товарищей понять основы теории зельеварения, хорошо?
Драко выдохнул и сбросил маску взрослого, зрелого человека, которую так старался удерживать.
— Всё должно было быть не так, дядя Сев, — надулся он, едва подавив желание скрестить руки на груди — и то лишь потому, что смотрел на доску. — Я должен был прийти в Слизерин, и меня должны были слушать, как раньше всегда слушал Крэбб.
Снейп фыркнул, нисколько не впечатлённый.
— Хотя твоя кровь, влияние и богатство семьи дают тебе преимущество, в Слизерине нельзя просто плыть по течению. Честолюбие, Драко.
— Я знаю, — вздохнул Драко. — Но потом этот квиддич… Это я объяснил Гарри, что такое квиддич, дядя Сев! Со мной занимались настоящие бывшие игроки. А он месяц назад даже об этой игре не слышал!
Он сделал вялый ход, глядя на доску.
— Отец будет недоволен. Спросит, зачем тратил деньги на мётлы и тренировки, если я не могу обойти даже мальчишку, который раньше никогда в жизни не садился на метлу.
Голос его стал тише, словно он надеялся, что крёстный не услышит.
— Я не хочу его разочаровать.
Северус задумчиво провёл пальцем по лбу. Люциус был его другом, но с сыном он постарался на славу, пусть и ненамеренно. Его собственная навязчивая потребность в совершенстве и высоком положении могла бы парализовать кого-то слабее Драко. Поначалу Северус не вполне понимал, как к этому подступиться.
— Драко, нельзя прожить жизнь, скованным страхом разочаровать отца. Ты должен научиться жить для себя. Как бы Люциус ни планировал твою жизнь, он был бы крайне недоволен, получив вместо хитроумного юноши, способного думать самостоятельно, бездумную куклу.
Драко моргнул.
— Ты хочешь сказать, отец хочет, чтобы я его не слушался?
Северус фыркнул.
— Разумеется, нет. Что касается Люциуса, я точно знаю: он расписал твою жизнь так, как ему хотелось, ещё до того, как тебя зачали.
Он проигнорировал выражение отвращения, промелькнувшее на лице Драко. Потакать детским представлениям о родительском целомудрии он не собирался, особенно у Драко.
— Но твой отец не понимает, что ему было бы ужасно скучно с сыном, который исполняет любую его прихоть и во всём подчиняется его воле. Возьми свою мать, — посоветовал Северус, передвигая коня. — В отличие от Амарант Паркинсон, которую растоптали, превратили в производительницу наследников и не позволили влиять на дочь, твою мать уважают как равную твоему отцу, и он ценит её вклад.
Драко обдумывал это, делая следующий ход. Смысл в этом был. Легче ему не стало, но к Северусу он приходил за правдой, а не за утешительными банальностями.
— Гермиона ему не понравится, правда? — спросил Драко.
Вопрос был риторическим.
— Он всегда говорит, что у маглорождённых слабая магия, что они не могут тягаться с чистокровными, но Гермиона не такая… Она осваивает почти каждое заклинание раньше всех в классе. Она умная и быстро соображает.
Он сник в кресле.
— Даже мне приходится стараться. Иногда я на неё злюсь, потому что ей всё так легко даётся, хотя не должен. Отец… если маглорождённая получит оценки лучше моих…
Он не знал, как отреагирует отец: возможно, так же презрительно и пренебрежительно, как реагировал на всех остальных — на всех, кто не был чистокровным, или на тех, кого называл любителями маглов. Плечи Драко опустились от страха перед таким неодобрением.
— Может, некоторые маглорождённые и такие, но Гермиона нет. Если я ему это скажу…
Он нахмурился.
— Мне не должны нравиться маглорождённые.
Северус услышал внутреннюю борьбу за подростковым нытьём в голосе Драко и не стал обращать внимания на последнее.
— Разумеется, у тебя есть выбор, — непринуждённо сказал Северус. — Ты можешь лишить мисс Грейнджер своей благосклонности и позволить ей справляться — или не справляться — самой. Уверен, такие люди, как мистер Деррик, предпочли бы именно это. Тогда тебе не придётся тревожиться о недовольстве отца.
Драко решительно покачал головой, вторя жестокости на шахматной доске, где слон расправлялся с ладьёй.
— Нет, тогда травить её станут ещё сильнее, и, хотя я не должен… она мне нравится. С ней легче разговаривать, чем с Винсом или даже с Тео.
Северус положил руки на стол, на мгновение оставив игру.
— Драко, ты уже знаешь, что хочешь делать. Тебе не нужно, чтобы я это разжёвывал. Если ты ищешь заверений, то я не твой отец, чтобы наказывать и выражать неодобрение, и не твоя мать, чтобы нянчиться с тобой и говорить, что всё будет хорошо. Но вот что я тебе скажу: если Люциус будет недоволен, я поддержу тебя, насколько смогу, что бы ни случилось.
На лице Драко мелькнуло облегчение.
— Правда, дядя Сев?
Северус фыркнул в ответ на вопрос.
— Постарайся не быть таким же идиотом, как твои сверстники, Драко.
Драко кивнул и расслабился, а когда партия закончилась, вернулся в гостиную и принялся готовиться к ночному уроку астрономии.
***
Наступило утро пятницы, и Гермиона была не в духе. После астрономии она плохо спала — отчасти потому, что Аврора всё время тыкала её, заставляя держать правильную осанку, а отчасти из-за непривычного отхода ко сну так поздно в учебный день. Этим утром она едва удержалась от того, чтобы проклясть Пэнси, и Дафна сразу это заметила. Драко попытался утешить её пирожными, что немного улучшило настроение, особенно с учётом того, что Гермиона любила зельеварение, но потом появился Рональд Уизли.
Обычно она могла его игнорировать. В конце концов, разобраться в нём было не так уж трудно. Он хотел доказать, что отличается от братьев, и привлечь внимание, поэтому был громким, нахальным и ужасно невоспитанным. Она ещё никогда не слышала одиннадцатилетнего мальчика с таким словарным запасом, как у Рональда Уизли. Ещё ему не нравилось, что на уроках она лучше него.
Особенно ясно это стало после зельеварения, где Снейп похвалил её работу словами:
— Грейнджер и Малфой сумели добиться правильного цвета зелий, так что могу с уверенностью сказать: проблема не в инструкциях, лежащих перед вами.
Гермиона понимала, что заслужить от Снейпа такие слова гораздо труднее, чем «молодец» от Макгонагалл, Стебль или Флитвика.
После урока Уизли хихикал с друзьями о том, что Снейп всего лишь «хвалит ручную маглорождённую Слизерина», чтобы угодить Дамблдору.
Гарри, преданный, но немного порывистый, тут же вмешался, слегка покраснев.
— Ты просто злишься, потому что твоё зелье выглядело так, словно его вычерпали со дна Чёрного озера!
— Можно подумать, этот предмет вообще важен, — усмехнулся Рональд. — После школы никто зельями не пользуется. Когда Грейнджер станет домохозяйкой, даже она будет покупать зелья, как все.
Гермиона собиралась проигнорировать идиота, но эти слова её остановили. С сексизмом она в Хогвартсе пока не сталкивалась. С предрассудками из-за крови — да, но не с подобным. Преподавателей мужчин и женщин было примерно поровну, а исторические книги рассказывали о множестве могущественных ведьм.
— Домохозяйкой? — выплюнула она.
Рон лишь рассмеялся.
— Да, ты права, никто не захочет жениться на таком лохматом страшилище, как ты. Ни один слизеринец не женится на маглорождённой, а другие факультеты и близко не подойдут. Наверное, станешь засохшей старой секретаршей в Министерстве или займёшь место мадам Помфри.
Даже Парвати, гриффиндорская близняшка Патил, уже косилась на него и отступила на несколько шагов, уперев руки в бока, но Уизли не заметил.
— Я не собираюсь делать ничего подобного, — раздражённо бросила Гермиона. — Я стану великой ведьмой и сделаю что-нибудь, что изменит волшебный мир.
Она не знала что, но довольствоваться какой-нибудь заурядной работой не собиралась.
Рон усмехнулся.
— Что, надеешься, твоя подружка поделится с тобой какими-нибудь шлюшьими уловками своей матери? Ни одна ведьма не может победить волшебника в честном бою. Даже Когтевран проиграла Гриффиндору.
Гарри, который видел урок дуэли Гермионы со Снейпом на прошлом занятии по культуре волшебного мира, вмешался:
— Это вызов?
Рон моргнул.
— Ты о чём, Поттер?
— Ты вызываешь Гермиону, Уизли? — повторил Гарри. — Или не уверен, что справишься с ней?
Глаза Рона расширились, а Гермиона резко повернулась к другу.
— Гарри, что ты делаешь? — прошипела она.
— Давай, Гермиона. Ты его победишь, — подбодрил Гарри. — Правда же?
— Ну конечно, но это против правил, — прошипела Гермиона.
— Значит, позаботимся, чтобы тебя не поймали, — ответил Драко.
— Оставьте её в покое, вы двое, — предложил Рон. — Она просто боится. Даже заклинания ещё не нашла, чтобы справиться со своими волосами.
Он покачал головой.
— Я её когда угодно один одолею.
— Ладно, хорошо! — огрызнулась Гермиона. — Настоящая дуэль, сегодня ночью. Кто твой секундант?
Рон обернулся к друзьям, которые, похоже, не понимали, что только что произошло.
— Симус. А твоим, наверное, будет Малфой, чтобы спасти тебя, когда станет туго?
Гермиона покачала головой.
— Дафна, — сказала она, указывая головой на блондинку. — Думаю, ей хочется разок-другой в тебя попасть за то, что ты назвал её мать шлюхой. Честное слово! Кто так разговаривает?
Улыбка Дафны стала немного злой.
— Полночь подойдёт? Встретимся в зале трофеев, он всегда открыт.
— Ладно, тогда увидимся, — сказал Уизли и ушёл со своей компанией.
Гермиона повернулась к друзьям и стыдливо закрыла лицо руками.
— Не надо было позволять себе так злиться! Нам нельзя бродить по школе ночью. Подумайте, сколько баллов потеряет из-за нас Слизерин, если нас поймают, — а нас обязательно поймают. Это ужасно эгоистично, но он меня так разозлил.
Драко обнял её за плечи и самоуверенно улыбнулся.
— Будь ты гриффиндоркой, возможно, стоило бы волноваться, что тебя поймают. Но ты слизеринка, и у нас есть хитрость. Не переживай, просто сосредоточься на том, чтобы проклятиями отправить Уизли прямиком в следующую неделю.
***
Даже утешения и ободрения Драко, даже заверения Дафны, что всё будет хорошо и что Уизли своими заклинаниями не выберется и из бумажного пакета, не сделали завершение дня идеальным. Лёжа в кровати и слушая сиплый храп Пэнси, Гермиона понимала, что их вполне могут поймать Филч или миссис Норрис. Она ужасно боялась, что её исключат и отправят обратно в магловский мир. Она потеряет всех друзей, которых завела… С другой стороны, в темноте перед её мысленным взором всё возникало покрасневшее лицо Уизли: это был её шанс показать ему, на что способна настоящая ведьма, и что она ничья не ручная зверушка.
— Половина двенадцатого, — прошептала Дафна с другой кровати. — Лучше идти. Ты готова?
Они тихо накинули школьные мантии, взяли палочки и поднялись по лестнице в гостиную. Джемма занималась в углу, но лишь приподняла бровь и отвернулась, делая вид, что их не заметила.
Мгновение спустя появились Драко и Гарри — слишком уж бодрые для тех, кому грозили такие неприятности.
— Это ужасная идея, — пробормотала Гермиона, но всё же вышла из гостиной. — Я потеряю все баллы, которые получила от Макгонагалл за знание Переключающих заклинаний.
Несмотря на жалобы, высказываемые шёпотом, все четверо поднялись по многочисленным лестницам к залу трофеев. Гарри понял, что ночью здесь было жутко совсем не так, как днём: трофеи и другие награды отбрасывали на стены странные, неуклюжие тени. Уизли ещё не было.
— Может, так называемые храбрые и отважные гриффиндорцы струсили, — со смехом сказал Драко.
— Мечтай, Малфой, — раздался голос Рона.
Дверь открылась, и он вошёл вместе с Симусом Финниганом и Невиллом.
— Полная Дама ушла, а мы не могли оставить Невилла одного.
— Привет, Невилл, — сказала Гермиона с обнадёженной улыбкой.
Ей всё ещё хотелось верить, что гриффиндорец, которому она пыталась помочь в первый вечер, сможет принять её, несмотря на факультет.
— П… привет, — пискнул Невилл.
— Давайте уже начнём, нечего терроризировать бедного Невилла, — огрызнулся Рон.
Челюсти Гермионы сжались. Она пыталась быть доброй, но из-за Слизерина, очевидно, «терроризировала» Невилла, а не просто вежливо с ним поздоровалась. Хорошо. Хорошо. Она может сыграть злодейку, если придётся, какой бы несправедливостью и предубеждением это ни было.
— Очень хорошо, — сказала она, одёргивая мантию и принимая обычную стойку.
Она подняла палочку, ожидая, когда он сделает то же.
Секунды проходили, и Гарри тихонько усмехнулся.
— Мерлин, Уизли, ты вообще знаешь, как это делается? — спросила Дафна.
Наконец Рон повторил её движение, и Гермиона поклонилась, не сводя глаз с гриффиндорца — на всякий случай. Он поклонился ещё менее глубоко, и они повернулись, отсчитывая шаги.
Драко начал отсчёт:
— Один… два… три!
Рон направил палочку.
— Rictu…
Гермиона оказалась быстрее.
— Mucus ad Nauseam!
Луч света ударил ему в грудь, и Рон согнулся, сильно чихая. Затем он послал сглаз ватных ног, от которого Гермиона упала. Поначалу она не обратила на это внимания и выпалила «Calvorio», лишив его рыжих волос. Когда Рон ахнул и схватился за свою бледную лысую голову, Гермиона сняла проклятие с ног и приняла руку, которую протянула Дафна.
— Tarantallegra! — крикнул Рон, но произнёс неправильно, и ничего не произошло.
— Petrificus Totalus! — резко сказала Гермиона.
Мальчик застыл на месте, широко раскрыв глаза от потрясения.
— Неплохая попытка, Уизли, — сказала она с лёгким кивком. — Конечно, я не могу позволить тебе об этом болтать…
Она быстро наложила проклятие, заплетающее язык.
— Я сниму заклятие полного обездвиживания, чтобы ты мог вернуться в гостиную, потому что, что бы ты обо мне ни думал, я всё равно справедлива.
Однако она встретилась с ним взглядом.
— Но в следующий раз, когда захочешь заявить, что ведьма хуже волшебника, вспомни это.
Затем она развернулась и направилась к двери.
— Спокойной ночи, Невилл. Спокойной ночи, Симус.
Она открыла дверь и лишь потом сняла заклятие, ловко уклонившись от жалящего проклятия, которое рыжий мальчик послал в неё, едва смог двигать руками.
— Как неспортивно, Рональд, — укорила она. — Но почему я ожидала лучшего? И, кстати, произносится та-РОН-та-ЛЕГ-гра, а не та-РАН-та-ЛОГ-гра.
***
Четверо осторожно выбрались из зала трофеев, несмотря на странную тишину в коридорах. Едва они успели выйти, как услышали голос:
— Понюхай, моя сладкая, они могут прятаться в углу.
Это Филч разговаривал с миссис Норрис. Охваченный ужасом Гарри отчаянно замахал остальным троим, велев как можно быстрее идти за ним в противоположную от Филча сторону… и от спасительных подземелий. Они бесшумно поспешили обратно к двери, подальше от голоса Филча.
— Они где-то здесь, — услышали они его бормотание. — Наверное, прячутся.
«Сюда!» — одними губами сказал Гарри остальным, и они, окаменев от страха, начали красться по длинной галерее, полной доспехов. Было слышно, как Филч приближается. Дафна, испугавшись пробежавшей мыши, пискнула и прыгнула на Гарри, от чего он врезался в один из доспехов. Лязга и грохота хватило бы, чтобы разбудить весь замок.
— БЕЖИМ! — крикнул Гарри.
Все четверо понеслись по галерее, не оглядываясь, чтобы проверить, преследует ли их Филч… проскочили дверной проём и помчались по одному коридору, затем по другому, с Гарри впереди, не имея ни малейшего представления, где они и куда бегут… прорвались за гобелен и оказались в потайном проходе, промчались по нему и вылетели неподалёку от класса заклинаний, который, как они знали, находился за много миль от зала трофеев.
— Кажется, оторвались, — выдохнул Гарри, прислоняясь к холодной стене и вытирая лоб.
— Я… знала… что… это… плохая… идея, — задыхалась Гермиона, прижимая руку к колющей боли в груди. — Я… вам… говорила.
— Да, Гермиона, но сейчас нужно вернуться в гостиную, — сказал Драко, который был в лучшей форме, чем остальные. — Или хотя бы найти место, где спрятаться, пока все не отдышатся.
Но всё оказалось не так просто. Они не прошли и дюжины шагов, как затрещала дверная ручка и из класса перед ними что-то вылетело. Это был Пивз. Увидев их, он восторженно завизжал.
— Молчи, Пивз… пожалуйста… из-за тебя нас исключат, — взмолился Гарри.
Пивз захихикал.
— Гуляете в полночь, малявки-первоклашки? Ай-ай-ай. Шалите, шалите — и влетите!
— Не поймают, если ты нас не выдашь, Пивз, пожалуйста, — сказала Гермиона, почти умоляя и ужасаясь тому, что может случиться.
— Надо Филчу сказать, надо, — произнёс Пивз благочестивым голосом, но глаза его злорадно блестели. — Для вашего же блага, знаете ли.
— Мы скажем Кровавому Барону, что ты нам помог, — предложила Дафна с очаровательной улыбкой. — Думаю, он будет очень благодарен.
— Ну-у-у… — протянул Пивз, раздумывая и раскачиваясь перед ними.
— Не потакай ему! — огрызнулся Драко. — Это всего лишь надоедливый полтергейст. Дамблдор держит его здесь только потому, что считает забавным.
— Драко! — резко сказала Гермиона, но было поздно.
— УЧЕНИКИ НЕ В ПОСТЕЛЯХ! — сердито взревел Пивз, и помпоны на его шляпе затряслись. — УЧЕНИКИ НЕ В ПОСТЕЛЯХ, В КОРИДОРЕ ЗАКЛИНАНИЙ!
Нырнув под Пивзом, они со всех ног бросились к концу коридора и налетели на дверь — запертую. Гарри уже почти запаниковал, но прежде, чем это произошло, Драко послал в замок «Алохомору». Раздался щелчок, дверь распахнулась — они ввалились внутрь, быстро закрыли её и прижались к ней ушами, прислушиваясь.
— Куда они пошли, Пивз? — спрашивал Филч. — Быстро, говори.
— Скажи «пожалуйста».
— Не играй со мной, Пивз. Куда они пошли?
— Ничего не скажу, если не скажешь «пожалуйста», — произнёс Пивз своим раздражающим певучим голосом.
— Ладно… пожалуйста.
— НИЧЕГО! Ха-ха-а! Я же сказал, что ничего не скажу, если не скажешь «пожалуйста»! Ха-ха! Ха-а-а!
Они услышали, как Пивз со свистом умчался, а Филч яростно выругался.
— Он думает, эта дверь заперта, — прошептал Гарри. — Кажется, всё будет хорошо.
— Я в этом не уверена, — прошептала Дафна, прижимаясь к Гарри и на что-то указывая.
Все обернулись. На мгновение Гарри был уверен, что попал в кошмар: после всего случившегося это было уже слишком.
Они находились не в комнате, как он предполагал. Они были в коридоре. В запретном коридоре на третьем этаже. И теперь знали, почему он запретный. Они смотрели прямо в глаза чудовищному псу, который занимал всё пространство от пола до потолка. У него было три головы. Три пары безумных вращающихся глаз; три носа, подёргивающихся и дрожащих в их сторону; три слюнявые пасти, из которых с желтоватых клыков свисали скользкие верёвки слюны. Он стоял совершенно неподвижно, все шесть глаз смотрели на них, и Гарри понимал: они ещё живы лишь потому, что своим внезапным появлением застали его врасплох. Но он быстро приходил в себя — значение этого громового рычания нельзя было понять неправильно.
Гарри нащупал дверную ручку: между Филчем и смертью он выбирал Филча. Они вывалились назад, Гарри захлопнул дверь, и все побежали — почти полетели — обратно по коридору. Филч, должно быть, поспешил искать их в другом месте: они нигде его не увидели, но им было почти всё равно. Хотелось лишь оказаться как можно дальше от этого чудовища. Они не переставали бежать, пока не добрались до спасительной глухой стены, за которой была гостиная Слизерина.
— Серебро! — резко сказал Драко, и стена отодвинулась.
Они влетели в гостиную и, дрожа, рухнули на диваны. Прошло немало времени, прежде чем кто-то заговорил. Дафна свернулась рядом с Гарри, словно он мог её защитить, а Гермиона так же устроилась рядом с Драко и всё ещё тряслась — от адреналина, страха или того и другого.
— Это был цербер, — с благоговейным ужасом сказал Драко. — Они очень редкие. Зачем держать цербера в школе? Они охраняют врата Аида, ради Салазара!
— Откуда ты это знаешь? — спросил Гарри, широко раскрыв глаза.
— Мифология важна, — сказала Дафна, пожимая плечами и по-прежнему положив голову Гарри на плечо. — В мифах есть правда.
Гермиона уже была сыта по горло этой безумной ночью.
— Он что-то охранял, — устало сказала она. — Вы не видели его лап? Он стоял на люке.
— Я не смотрел на лапы, слишком занят был головами, — признался Гарри.
— Пойдёмте спать, — предложил Драко, помогая Гермионе подняться с дивана. — Сегодня утром можно поспать подольше.
Мальчики проводили девочек до лестницы, а затем направились в свою спальню, где Драко быстро уснул.
Но Гермиона дала Гарри ещё кое-что, над чем подумать, пока он забирался в кровать. Пёс что-то охранял… Что говорил Хагрид? «Гринготтс» — самое безопасное место в мире для того, что нужно спрятать, кроме, пожалуй, Хогвартса.
Похоже, они выяснили, где находится маленький грязный свёрток из хранилища номер семьсот тринадцать.
Кому-то Рон здесь, возможно, покажется немного не в характере, но некоторые его слова я основывала на Молли и её отношении к Флёр и Гермионе в книгах.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!