Глава 3: Глава 3. Незнакомцы, похожие на меня

Глава 3. Незнакомцы, похожие на меня

130

0

Mот Molwe
Поделиться

В которой Гермиона погружается в книги, Хагрид забирает Гарри, и тот встречает Драко у мадам Малкин.

Гермиона вернула в Лондонскую библиотеку последний рюкзак книг, так и не прочитав их. Вместо этого она с головой ушла в изучение новых книг о волшебстве. Водила пальцами по резному дереву своей палочки из виноградной лозы, отрабатывала произношение и жадно впитывала теорию магии. Ей хотелось знать всё о своём новом мире. Она делала записи в новеньких тетрадях, которые вскоре заполнились до отказа, а в другие записывала возникавшие вопросы, приберегая их для более сведущих людей, с которыми встретится в новой школе.

Немало времени она уделяла и истории, читая о минувших войнах и падении Гриндевальда, Волдеморта и Пожирателей смерти. Поначалу прочитанное задевало и злило её настолько, что она чуть не усомнилась, хочет ли вообще ехать в Хогвартс. И дело было не только в исторических книгах. Во многих книгах маглы упоминались лишь вскользь, а порой — почти снисходительно.

Книги по истории и культуре, которые посоветовал профессор Снейп, не скрывали, как значительная часть волшебного мира относилась к маглам, и не замалчивали причин этого отношения. В исторических книгах рассказывалось, как в Шотландии когда-то казнили обвинённых в колдовстве детей, самым младшим из которых было всего четыре года: их душили, а затем сжигали тела, обвесив шею мешочками с порохом. Рассказывалось о повешениях в Англии и счастливом бегстве Элис Киттелер из Ирландии, но также об ужасных пытках и гибели её служанки Петрониллы де Мит, которая не умела колдовать без палочки и не смогла спасти себя от сожжения на костре. Ещё там говорилось о нарушении секретности в Америке в 1790 году, после которого один магл начал стрелять в людей, подозреваемых в колдовстве; это привело к принятию в той стране закона Раппапорт и установлению ещё более строгих правил, чем в Соединённом Королевстве. Гермиона жадно читала всё о Статуте о секретности: о том, как всё началось с просьб к Вильгельму и Марии защитить волшебников законом и с их отказа. Ей хотелось верить, что теперь маглы стали лучше. Она знала, что родители без особых затруднений приняли то, что она ведьма, но даже её вера имела пределы. Она понимала: кто-то примет, но не все. Слишком хорошо помнила, как Эдди Гибсон боялся её после того дня рождения, или как её стали сторониться и шептаться за спиной, когда во всей школе погас свет, пока она пряталась от хулиганов. Про себя она задавалась вопросом, удастся ли когда-нибудь вновь объединить два мира.

Однако понимание причин не делало рассказы о предрассудках, связанных с кровью, о том, как и почему они действуют, менее болезненными. Она наконец нашла место, где, как ей казалось, могла стать своей, и оказалось, что за право занять там своё место придётся бороться не меньше, а то и больше. Что ж, она будет бороться, несмотря ни на что. Выучит все эти нелепые, запутанные правила поведения в обществе. В мире маглов она это уже сделала — сделает и здесь. Наверняка найдётся кто-нибудь вроде тёти Эмилии, кто с радостью начнёт расписывать достоинства хороших манер и этикета, стоит лишь чуть подтолкнуть. Да, тётю Эмилию она не слишком любила, но всё равно у неё училась. Она докажет, что лучше любого из них, маглорождённая она или нет. Единственный способ что-то изменить и сделать жизнь лучше для всех — доказать им свою ценность, и Гермиона быстро поняла: чтобы преодолеть предубеждение, ей придётся стать выдающейся.

***

Гарри находил некоторое утешение в обществе Агатоса — так звали змею, — разговаривая с ним до глубокой ночи, пока не засыпал. Письмо тоже помогало: оно убеждало его, что профессор не только не забыла о нём, но и хоть немного о нём заботилась. Он так редко чувствовал, что кому-нибудь до него есть дело. Она не просто запомнила, что он умеет говорить со змеями, и приняла это, но ещё и помогла обойти правила, лишь бы у него был питомец, с которым можно разговаривать, — и даже прислала письмо, решив, что директор может не слишком спешить помочь ему получить своё письмо или отправить к нему человека, смотря что потребуется.

На следующий день писем не было, и дядя Вернон был уверен, что его упорство и последние меры защиты от писем наконец принесли плоды. На мгновение Гарри встревожился: вдруг директор школы или даже Аврора отступились? Но тревога быстро исчезла, когда спрятавшаяся под рубашкой змея ободряюще зашипела. Он занимался своими делами так, словно день был совершенно обычным.

А потом, вскоре после часа дня, в дверь постучали. Во всяком случае, Гарри решил, что это стук: дверь содрогнулась, а звук прокатился по всему дому.

Дадли моргнул, выходя из оцепенения, в котором смотрел телевизор.

— Это пушка?

Раздался ещё один стук, сопровождавшийся таким же громовым грохотом. Петунья посмотрела на Вернона; на её поджатом лице отразился страх.

— Соседи! — прошипела она. — Что они подумают?

Вернон покосился на неё, осторожно подошёл к двери и медленно открыл её с таким видом, словно мог заразиться от одного прикосновения к ручке.

В дверном проёме, слегка сгорбившись, стоял огромный мужчина с длинной бородой и буйной копной волос, которые, впрочем, как будто кто-то намочил и попытался пригладить. Размеры незнакомца пугали, но чёрные глаза казались добрыми.

— Требую, чтобы вы немедленно ушли, сэр! Мы ничего не покупаем у торговцев, которые являются без приглашения! — сказал Вернон, обретя дар речи.

— Я не торговец, Дурсль, — ответил великан. — Я насчёт Гарри. Директор Дамблдор говорит, он писем не получает.

И великан вошёл прямо в дом, прижав дядю Вернона к стене своим громадным телом.

Он взглянул на Петунью и попытался улыбнуться.

— Не заварите нам чайку? Нелёгкая дорога выдалась…

Он подошёл к Гарри и положил широкие ладони ему на плечи. От него сильно пахло каким-то лосьоном после бритья, довольно… ядрёным.

— А вот и Гарри! — сказал великан.

— Здравствуйте, — ответил Гарри.

Он ещё не знал, что думать об этом посланнике, но всё же улыбнулся.

— Когда я тебя в последний раз видел, ты совсем малышом был, — сказал великан. — Очень на отца похож, а глаза мамины.

— Вы… уже встречались со мной? — удивился Гарри.

— А то! — ответил Хагрид с широкой улыбкой. — Это я тебя из дома спас и сюда принёс, когда твоих родителей убили. Рубеус Хагрид, хранитель ключей и лесничий Хогвартса.

— Убили? — Гарри широко раскрыл глаза и повернулся к тёте с дядей. — Вы говорили, они погибли в автокатастрофе!

— В АВТОКАТАСТРОФЕ! — взревел великан с такой яростью, что все Дурсли побледнели и сбились в кучку за диваном, словно тот мог оградить их от разъярённого гиганта. — Да как могла автокатастрофа убить Лили и Джеймса Поттеров? Это возмутительно! Позор! Гарри Поттер не знает собственной истории, когда у нас каждый ребёнок знает его имя!

— Не могли же мы сказать мальчишке! — возразил Вернон. — Когда мы его взяли, то поклялись положить конец всей этой чепухе, — сказал дядя Вернон. — Поклялись выбить её из него! Волшебник, как же!

— Вы знали? — с ужасом спросил Гарри. — Что я волшебник?

— Знали! — вдруг завизжала тётя Петунья. — Знали! Конечно, мы знали! Как ты мог оказаться кем-то другим, если моя проклятая сестра была такой? О, она получила точно такое же письмо и исчезла в этой… этой школе, а на каждые каникулы приезжала с карманами, набитыми лягушачьей икрой, и превращала чайные чашки в крыс. Только я видела, кем она была на самом деле, — уродкой! Но для моих матери и отца — о нет, у них было только «Лили то» да «Лили сё», они гордились тем, что в семье есть ведьма!

Она остановилась, чтобы глубоко вдохнуть, а затем продолжила тираду. Казалось, ей уже много лет хотелось всё это высказать.

— Потом она встретила в школе этого Поттера, они выпустились, поженились, и у них родился ты. Конечно, я знала, что ты будешь точно таким же, таким же странным, таким же… таким же… ненормальным, — а потом, подумать только, она взяла да и взорвалась, и тебя свалили на нас!

Гарри казалось, что мир пошатнулся, когда профессор Синистра сказала ему, что он волшебник, но теперь… теперь он чувствовал, будто вся его жизнь была ложью.

— Почему? — тихо спросил он. — Почему их убили?

Гнев исчез с лица Хагрида. Он вдруг встревожился и принялся покусывать толстую губу.

— Вот уж чего не ожидал, — сказал он тихим, обеспокоенным голосом. — Когда Дамблдор сказал, что добраться до тебя, может, будет трудно, я и понятия не имел, сколько всего ты не знаешь. Аврора говорила, к тебе надо человека послать и чтоб я был поосторожнее. Хорошая женщина, профессор Синистра. Не знаю, мне ли тебе рассказывать… но кто-то должен… нельзя тебе в Хогвартс ехать, ничего не зная.

— Он не поедет! — прошипел Вернон. — Он пойдёт в среднюю школу Стоунволл и будет за это благодарен. Я читал эти письма, ему нужна всякая чепуха — книги заклинаний, палочки и…

— Хотел бы я посмотреть, как такой здоровенный магл, как ты, его остановит, — усмехнулся великан.

— Кто? — заинтересовался Гарри.

— Магл, — сказал Хагрид. — Так мы называем немагических людей вроде них. И не повезло же тебе вырасти в семье самых что ни на есть маглов, каких я только видел.

Гарри невольно задумался, почему ему пришлось расти с дядей Верноном и тётей Петуньей, почему его оставили здесь, но отложил этот вопрос на другой день.

— А зачем вы принесли меня сюда после того, как моих родителей убили?

Хагрид нахмурился.

— Директор Дамблдор решил, что так лучше, — сказал он. — Мудрый человек Дамблдор. Думаю, хотел тебя защитить.

— От кого? — не отступал Гарри. — Что случилось с моими родителями?

Хагрид вздохнул.

— Ну, лучше тебе узнать всё, что я могу рассказать… только, учти, не всё я тебе расскажу, кое-что там большая загадка…

Он сел на диван, который протестующе скрипнул, несколько секунд смотрел на свои руки, а потом сказал:

— Началось всё, наверно, с… с человека по имени… просто не верится, что ты его имени не знаешь, у нас-то все знают…

— Кто?

— Ну… стараюсь имя не произносить, если можно. Никто не любит.

— Почему?

— Глотающие горгульи, Гарри, люди до сих пор боятся. Ох, как же трудно. Понимаешь, был один волшебник, который стал… злым. Злее некуда. Даже хуже. Хуже самого худшего. Звали его…

Хагрид сглотнул, но не произнёс ни слова.

— Может, напишете? — предложил Гарри.

— Не-а, не знаю, как пишется. Ну ладно… Волдеморт.

Хагрид содрогнулся.

— Не заставляй меня ещё раз говорить. В общем, этот… этот волшебник лет двадцать назад начал искать себе последователей. И нашёл… кто-то боялся, кто-то хотел немного его силы, потому что силу он и правда набирал. Тёмные времена были, Гарри. Не знали, кому верить, боялись сближаться с незнакомыми волшебниками и ведьмами… страшные вещи творились. Он всё под себя подминал. Конечно, некоторые ему противились… а он их убивал. Страшно убивал. Хогвартс был одним из немногих безопасных мест, что ещё оставались. Думаю, Дамблдор — единственный, кого Сам-Знаешь-Кто боялся. Школу захватить не решался, по крайней мере тогда.

— А твои мама с папой были такими хорошими ведьмой и волшебником, каких я только знал. В своё время были старостами школы в Хогвартсе! Вот что, наверно, загадка: почему Сам-Знаешь-Кто раньше не пытался их на свою сторону перетянуть… Верно, знал, что они слишком близки с Дамблдором и не захотят иметь ничего общего с Тёмной стороной. Может, думал, что сможет их уговорить… а может, просто хотел убрать с дороги. Известно только, что десять лет назад, на Хэллоуин, он появился в деревне, где вы жили. Тебе был всего год. Он пришёл к вам в дом и… и…

Хагрид вдруг достал очень грязный, весь в пятнах носовой платок и высморкался со звуком корабельного гудка.

— Прости, — сказал он. — Очень уж грустно… я знал твоих маму и папу, лучше людей не сыщешь… в общем… Сам-Знаешь-Кто их убил. А потом… и вот тут самая главная загадка… попытался убить и тебя. Хотел, наверно, довести дело до конца, а может, к тому времени ему просто нравилось убивать. Но не смог. Ты никогда не думал, откуда у тебя этот след на лбу? Это не обычный порез. Такое остаётся, когда тебя задевает сильное злое проклятие… оно погубило твоих маму и папу и даже ваш дом… а на тебя не подействовало, вот почему ты знаменит, Гарри. Никто не выживал, если он решал его убить, никто, кроме тебя, а ведь он убил одних из лучших ведьм и волшебников своего времени… Маккиннонов, Боунсов, Пруэттов… а ты был всего лишь малышом и выжил.

Он выжил. По телу Гарри пробежал холодок. Старый кошмар вернулся, сильнее и ощутимее, чем прежде: ослепительная вспышка зелёного света, ярче, чем когда-либо в его памяти, — и он впервые вспомнил кое-что ещё: высокий, холодный, жестокий смех.

— Бред сивой кобылы, — сказал дядя Вернон.

Гарри вздрогнул: он почти забыл, что Дурсли здесь. Дядя Вернон, несомненно, снова осмелел. Он свирепо смотрел на Хагрида, сжав кулаки.

— А теперь слушай меня, мальчишка, — прорычал он. — Я признаю, в тебе есть что-то странное, но хорошая порка наверняка это бы исправила… а что до всей этой истории с твоими родителями, ну, они были ненормальными, этого не отнять, и, по-моему, миру без них только лучше… сами напросились на всё, что получили, нечего было связываться с этими волшебниками… я этого и ждал, всегда знал, что они плохо кончат…

Но тут Хагрид вскочил с дивана и выхватил из-под пальто потрёпанный розовый зонтик. Направив его на дядю Вернона, словно меч, он сказал:

— Предупреждаю тебя, Дурсль… предупреждаю… ещё хоть слово…

Перед угрозой быть проткнутым зонтиком бородатого великана храбрость дяди Вернона вновь испарилась: он вжался в стену и умолк.

— Вот так-то лучше, — сказал Хагрид, тяжело дыша.

Он полез в своё большое пальто и достал письмо, точно такое же, как те, которые Дурсли от него прятали.

— Держи, Гарри.

Наконец Гарри протянул руку и взял желтоватый конверт, на котором изумрудно-зелёными чернилами было написано: «Мистеру Г. Поттеру, самая маленькая спальня, дом 4, Тисовая улица, Литтл-Уингинг, Суррей». Он вынул письмо и прочитал:

ХОГВАРТС
ШКОЛА ЧАРОДЕЙСТВА И ВОЛШЕБСТВА

Директор: АЛЬБУС ДАМБЛДОР

(Орден Мерлина первой степени, Великий волшебник, Верховный чародей, Верховный председатель Международной конфедерации магов)

Уважаемый мистер Поттер!

Рады сообщить, что вы приняты в Школу чародейства и волшебства Хогвартс. К письму прилагается список всех необходимых книг и принадлежностей. Занятия начинаются 1 сентября. Ждём вашу сову не позднее 31 июля.

С уважением,

Минерва Макгонагалл,
заместитель директора

С минуту наслаждаясь тем, что наконец держит в руках письмо, Гарри спросил:

— Что значит «ждём вашу сову»?

— Галопирующие горгоны, вот и напомнил! — сказал Хагрид, хлопнув себя по лбу с силой, которой хватило бы, чтобы сбить с ног ломовую лошадь.

Из ещё одного внутреннего кармана пальто он достал сову — настоящую, живую и довольно взъерошенную, — длинное перо и свиток пергамента.

Зажав язык между зубами, он нацарапал записку, которую Гарри смог прочитать вверх ногами:

Дорогой профессор Дамблдор!

Отдал Гарри письмо.

Везу покупать вещи.

Погода хорошая.

Надеюсь, у вас Всё хорошо.

Хагрид

Хагрид свернул записку, отдал сове, которая зажала её в клюве, подошёл к двери и выпустил птицу в бурю. Затем вернулся и сел, словно это было так же обычно, как поговорить по телефону. Гарри понял, что сидит с открытым ртом, и быстро закрыл его.

— Ну, пошли тогда! — прогремел Хагрид. — За школьными вещами!

Гарри посмотрел на свою доношенную одежду и пожалел, что у него нет ничего получше, но отряхнул её липкими руками и вышел вслед за Хагридом на улицу.

Дядя Вернон оторвался от стены и замахал кулаком, побагровев.

— А ну вернись, мальчишка…!

Но тут же осёкся, когда Хагрид повернулся к нему с розовым зонтиком в руке.

— Мимблвимбл, — сказал Вернон и закрыл дверь.

По дороге к железнодорожной станции Агатос издал шипящий смешок и выскользнул из тепла под рубашкой Гарри, чтобы обвиться вокруг его руки.

— Я же говорил, — довольно сказал он.

Не успел Гарри ответить своей змее, как её заметил Хагрид.

— Эй, а это что такое?!

Гарри протянул руку.

— Его зовут Агатос. Это моя змея. Мне приходится прятать его от тёти Петуньи, иначе она его убьёт.

По лицу Хагрида скользнула тревога, брови сошлись, но всего через секунду он улыбнулся.

— Ну что ж, славный питомец, славный. В Хогвартсе детям обычно разрешают только сов, кошек или жаб, но раз уж у тебя питомец уже есть, уверен, всё будет хорошо.

***

Первоначально Драко должен был отправиться в Косой переулок с отцом, но в последний момент Люциус отменил поездку: возникла проблема на виноградниках, из-за которой ему пришлось ехать во французские владения. Мать тоже была занята — готовила благотворительный вечер вместе с Гармонией Гринграсс и Хильдегардой Булстроуд — и обещала отвезти его через несколько дней. К счастью для Драко, приехал Северус, рассчитывавший попросить у Люциуса кое-какие припасы из аптек Малфоев, но обнаруживший, что того нет.

— Чёрт побери, теперь придётся ехать в Косой переулок, — проворчал мастер зелий. — Для такой цены качество у них низкое, но мне нужен приличный гулявник для запасов. Помона всё никак не вырастит его в четвёртой теплице так, чтобы он отвечал моим требованиям.

Глаза Драко загорелись. Он ждал покупки школьных принадлежностей с тех пор, как получил письмо, а отец всё откладывал.

— Дядя Северус?..

Северус взглянул на Драко, приподняв бровь.

— Да?

— Если ты едешь в Косой переулок, возьмёшь меня купить школьные вещи?

Обычно Драко не стеснялся просить, но знал, что крёстный занят и не в лучшем настроении, и не хотел его злить. Он никогда не видел, чтобы Северус выходил из себя, зато знал гнев отца и почему-то подозревал, что гнев Северуса будет страшнее.

— Отец собирался меня отвезти, но ему пришлось уехать, а мать готовит благотворительный вечер для Общества помощи нуждающимся ведьмам.

Северусу хотелось отказать и оставить Драко ждать Нарциссу или Люциуса до другого дня, но он напомнил себе, что хочет научить мальчика смотреть на мир шире, а на расстоянии этого не сделать.

— Хорошо, — согласился он с коротким кивком. — Сообщи матери и иди собирайся.

Драко радостно убежал, и, когда мальчик вышел из комнаты, Северус слегка покачал головой. Он никогда не сомневался, что Люциус любит сына, но внимание его старого друга было непостоянным и всегда таким оставалось: он легко отвлекался на следующий план, следующее вложение, новую блестящую игрушку. Когда Драко был младенцем, Люциус мог позволить себе передать его жене или одному из эльфов, да и теперь мысли его занимало что-то другое.

***

Драко стоял в магазине мадам Малкин, упиваясь успехом. У него была совершенно новая палочка: боярышник и волос единорога, достаточно гибкая, десять дюймов длиной. Олливандер поздравил его, сказав, что боярышник — сложное дерево для палочки и выбирает лишь очень талантливых волшебников, полных противоречий. Драко понравилось, как это звучит, а потом Северус преподнёс ему неожиданный подарок — чехол для палочки.

Северус не имел привычки дарить подарки без причины, и, когда он сказал Драко, что гордится тем, как тот вырос, и уверен, что он хорошо проявит себя в Хогвартсе, а затем объяснил, что первым делом купил себе на школьное жалованье именно чехол для палочки, Драко почувствовал: подарок стоит больше, чем отданные за него галеоны. Будь он девочкой или склонным к чувствительности, он, возможно, обнял бы этого мрачного человека, но он не был ни тем ни другим, а потому не стал.

Теперь ему подгоняли мантии, и он всё больше чувствовал себя волшебником, а не ребёнком. Он стоял как можно прямее, чтобы портниха могла делать свою работу, и старался подражать тому, как держится отец.

— Хогвартс, дорогой? — сказала мадам Малкин у входа в магазин. — Всё необходимое есть… вот как раз ещё одному молодому человеку сейчас подгоняют мантии.

Мадам Малкин вернулась с мальчиком, на вид его ровесником, с тёмными волосами и глазами цвета бутылочного стекла. Драко повернул голову и улыбнулся.

— Привет, тоже в Хогвартс?

— Да, — сказал мальчик.

А затем глаза Драко расширились: откуда-то из-под рубашки мальчика выползла змея и устроилась у него на голове.

— У тебя змея? Я думал, можно только сов, кошек и жаб!

— Эм, — сказал мальчик. — Так и есть, но он уже мой фамильяр, с которым установлена связь, так что…

Драко был поражён и протянул мальчику руку.

— Тогда ты, наверное, попадёшь в Слизерин, раз уж у тебя связь со змеёй. Я бы поостерёгся других факультетов: они могут его обидеть, особенно гриффиндорцы. Я Драко Малфой.

— Гарри Поттер, — представился мальчик.

Драко чуть не опустил руку от удивления, когда мальчик — Гарри Поттер — пожал её.

— Рад познакомиться, Гарри, — сказал Драко.

— Я тоже, Драко, — улыбнулся Гарри. — Спасибо за предупреждение, но ты же не думаешь, что учителя позволят кому-нибудь обижать питомцев?

Драко пожал плечами.

— Не знаю, но я бы всё равно держал его рядом. Отец говорит, большинство остальных ненавидят слизеринцев, потому что не понимают честолюбия. Профессор Снейп говорит, они подозрительны и боятся того, чего не понимают, а змей связывают со Слизерином, даже если ты не на этом факультете.

Он самодовольно ухмыльнулся.

— Потому что это лучший факультет, конечно.

— Профессор Синистра сказала, Салазар Слизерин умел разговаривать со змеями, поэтому змея и стала его символом, — сказал Гарри, усваивая услышанное.

Он не вполне понимал, что тут может быть трудного для понимания.

— Он был змееустом, — согласился Драко. — Профессор Синистра наверняка всё об этом знает: кроме профессора Снейпа, она единственная преподавательница из Слизерина. Отец говорит, директор Дамблдор старается не брать слизеринцев на работу. Он в попечительском совете, так что должен знать.

— Всё готово, мистер Малфой, — прервала их ведьма, подгонявшая ему мантии. — Можете идти.

— Спасибо, — сказал Драко, стараясь кивнуть как отец, пока мантии волшебством укладывались в коробку.

Он снова повернулся к Гарри.

— Наверное, увидимся в поезде? — предложил он. — Я помогу тебе не связаться с кем не надо.

— Конечно, — сказал Гарри, глядя, как светловолосый мальчик уходит. — Тогда до встречи.

Он был немного высокомерным и смутно напоминал некоторых мальчишек из Литтл-Уингинга, но держался вполне дружелюбно, не счёл Гарри странным и не смотрел с тревогой на Агатоса.

— Он мне нравится, — прошипел Агатос. — Не визжал, как та женщина в «Дырявом котле», и не пах плохо, как тот другой профессор.

***

Убедившись, что все ингредиенты убраны как следует и не потеряют своих свойств, Северус поднялся по многочисленным лестницам между подземельями и астрономической башней. Он прошёл через класс в покои Авроры и застал её в кабинете, где она что-то лихорадочно писала.

— Драко считает, что сегодня подружился с Гарри Поттером, — сообщил он ведьме, слегка забавляясь тем, как собранные в хвост косички шевелятся при каждом движении её головы.

Это напоминало ему горгону.

Аврора остановилась и взглянула на него, потянувшись за книгой на столе. Перелистнула несколько страниц и усмехнулась, прочитав:

— Воспой мне мужа, Муза, мужа многих хитростей и странствий…

— И для нашего времени пой, — ответил цитатой Северус, почти улыбаясь. — И для нашего времени пой.

Примечание автора

Все исторические сведения, о которых читает Гермиона, взяты либо у Дж. К. Роулинг, либо из истории судебных процессов над ведьмами.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

3 из 21