Глава 18: Глава 18. Святой гнев

Глава 18. Святой гнев

130

0

Mот Molwe
Поделиться

В которой Гарри злится на Рона, а Мораг защищается от фей. Северус и Гарри разговаривают. Аврора и Северус ищут улики. Хагрид не умеет держать язык за зубами, и гонка за Камнем выходит на финишную прямую

Гарри был раздражён. Он ненавидел Гриффиндор. Половина гриффиндорцев его боялась, а другая половина была уверена, что он злой. Рон Уизли был неофициальным предводителем их клуба «Ненавидим Гарри». На этой неделе появилась очередная разновидность неизменно популярного «Гарри — самозванец». Сейчас Рон стоял на лужайке и развлекал собравшихся учеников новой теорией: Гарри был подменышем, а настоящего Гарри Поттера украли феи. Не помогало и то, что сам Гарри часто чувствовал себя самозванцем: будто Аврора, Хагрид, Дамблдор и все остальные ошиблись, а он на самом деле просто Гарри, который до начальной школы даже толком не знал собственного имени.

Стоявшая рядом Мораг быстро сплюнула три раза и обернулась вокруг себя против часовой стрелки.

— Словно мне мало причин держаться от него подальше, — негромко сказала она.

Из-за привычной выверенной речи с едва заметным акцентом проступил гораздо более сильный говор.

— Нельзя ему худо говорить о Добрых Соседях и небылицы плести. Никневен, сама Гайр-Карлин, такого не потерпит.

Она содрогнулась и, прежде чем Гарри успел спросить, побежала к главным дверям.

Гарри знал, что нужно уйти. Знал, что Рон просто провоцирует, привлекает внимание, но никак не мог заставить ноги двигаться. Он стоял, борясь с собой и слушая рассказ Уизли, пока рыжий не заявил, что Гарри каким-то образом сговорился с Сам-Знаешь-Кем, чтобы убить собственных родителей. Каким бы нелепым это ни было, у Гарри потемнело в глазах от ярости, и палочка оказалась в руке прежде, чем он это осознал.

Следующее, что он понял: его отбросило назад, из носа текла кровь, а над ним нависла профессор Макгонагалл.

— Мистер Поттер, я потрясена вашим поведением! Пятьдесят баллов со Слизерина, неделя отработок, и немедленно отправляйтесь в кабинет своего декана, чтобы он назначил любое дополнительное наказание, которое сочтёт нужным!

Гарри моргнул. Гнев, ворочавшийся в животе, исчез, а Рональд Уизли выглядел так, словно ему досталось сильнее. Гарри едва помнил, как применял некоторые выученные проклятия, но, очевидно, победил. Он с трудом сглотнул. А вдруг он и правда злой?

— Да, профессор.

***

Северус Снейп сидел за столом и проверял эссе третьекурсников, когда через камин пришла записка от Минервы. Она сообщала, что вскоре к нему явится не кто иной, как Поттер, и объясняла, что тот подрался с гриффиндорцем, потерял пятьдесят баллов и получил неделю отработок за «неподобающие заклинания, дуэль на лужайке и нападение на другого ученика».

Северус вздохнул. Мальчик действительно старался на уроках, а Аврора отзывалась о его дополнительных занятиях с восторгом, но порой Северус задавался вопросом, куда подевалась слизеринская скрытность. Стольким его ученикам её недоставало. Это приводило его в ещё большее отчаяние, чем все остальные болваны.

— Войдите, мистер Поттер, — произнёс он, когда в дверь кабинета постучали.

Как и следовало ожидать, мальчик вошёл с красным лицом, глядя на свои туфли.

— Меня прислала профессор Макгонагалл, сэр, — сказал Гарри полу, стыдясь самого себя.

Он годами терпел Дадли Дурсля. Почему же теперь так сорвался?

— Да, я в курсе, — сухо сказал Северус. — Садитесь, мальчик, и расскажите, что, во имя Салазара, заставило вас напасть на человека посреди лужайки, на глазах у более чем полудюжины свидетелей!

Плечи Гарри ссутулились ещё сильнее.

— Я… я не знаю, сэр, — тихо сказал он, ненавидя то, что попал в неприятности, особенно перед своим деканом.

Этот человек подарил ему первую фотографию матери, а он теперь портит себе репутацию и лишает Слизерин пятидесяти баллов.

— Вы. Не. Знаете, — повторил Северус ещё тише и почти страшнее.

— Я даже не помню, что сделал, — признался Гарри, поднимая на него глаза. — Просто… так… так разозлился. Уизли рассказывал эту нелепую историю, будто я не настоящий Гарри, а какой-то… какой-то подменыш. Потом Мораг убежала, и все… все смотрели на меня… а потом он сказал, что я сговорился с Сам-Знаешь-Кем, чтобы убить родителей, и я так разозлился… словно что-то пожирало меня изнутри. А потом уже профессор Макгонагалл снимала баллы, назначала отработки и отправляла меня сюда.

Северус нахмурился. Обычно было трудно увидеть в мальчике Лили — увидеть кого-нибудь, кроме Джеймса Поттера. Но это чувство Северус знал.

— Садитесь, мистер Поттер, — спустя мгновение сказал он, без палочки пододвигая к столу одно из кресел.

Гарри сел. Ему не хотелось усугублять наказание, которое придумает Снейп. На прошлой неделе профессор заставил Пэнси отрывать крылья у навозных жуков на отработке, которая вроде бы не была отработкой.

— Сильные чувства усиливают и питают нашу магию, мистер Поттер. Первые её проявления, те случаи, которые вы никогда не считали магией, всегда происходили, когда вы что-то чувствовали, не так ли? — спросил Северус и подождал, пока Гарри кивнёт.

Когда мальчик кивнул, он вернулся на своё место.

— Гнев очень силён, мистер Поттер, но очень опасен. Даже самые безобидные заклинания, произнесённые в гневе, могут причинить вред. Хотя чувства и способны питать нашу магию, важно научиться контролю. Вы ведь не хотите настолько привыкнуть колдовать в гневе, чтобы для использования магии вам понадобилось злиться.

— Мне было приятно видеть, что я сделал с Уизли, — признался Гарри.

— Оно того стоило? — спросил Северус, прищурив тёмные глаза.

— Нет, — быстро ответил Гарри, думая о предстоящем наказании.

— Гнев может быть соблазнительным, мистер Поттер, — сказал Северус, внимательно наблюдая за ним. — Сила, которую вы обретаете в этот момент, страх, который эта сила вызывает у других, способны вызвать зависимость. Именно поэтому от Тёмных искусств бывает так трудно отказаться. Многие из самых тёмных заклинаний питаются гневом и ненавистью, а последующее удовлетворение, этот миг удовольствия, подталкивает человека к следующему. Вы не должны позволять гневу управлять собой, мистер Поттер.

— Да, сэр! — сказал Гарри, широко раскрыв глаза.

— Следующие три недели вместо встреч с Авророй на «дополнительных занятиях» вы будете встречаться со мной, здесь, — объявил Северус. — Я буду учить вас управлять чувствами. Очевидно, вам крайне необходим этот урок. Легко не будет, и чая с печеньем во время работы вы не получите. Понятно, Поттер?

— Да, сэр! — ответил Гарри всё с теми же широко раскрытыми глазами.

— Хорошо. А теперь идите. И, если вас ещё раз поймают за чем-нибудь подобным, я лично прослежу, чтобы вы вычистили каждый котёл в этой школе зубной щёткой! — резко сказал Северус.

Гарри ушёл. Северус задумался, как могла бы сложиться его жизнь, если бы кто-нибудь сказал ему в детстве то же, что он только что сказал Гарри. Возможно, он не произнёс бы тех слов в гневе и не оттолкнул бы Лили. Возможно, не показался бы таким интересным старшим слизеринцам и не попал бы в их круг. Возможно, не предстал бы перед Тёмным Лордом, шепча пророчество в отчаянной попытке спасти собственную шкуру после того, как увидел, кем на самом деле были тот и все остальные.

Но Гораций не интересовался бедным, долговязым, нелюдимым Северусом Снейпом — особенно после того, как выяснил, что мастерству мальчика в зельеварении не уступает лишь его язвительный язык. А Дамблдор был слишком занят взращиванием своего львиного прайда. Поппи заботилась, но была доброй женщиной, которая не могла понять.

Он не сумел защитить Лили, но позаботится, чтобы её сын не пошёл по его дороге в ад. Даже если выглядит как Поттер.

***

Аврора недовольно поджала губы и раздражённо встряхнула хвостом из косичек. Они снова обыскивали кабинет Квиринуса и находили лишь недописанную, бессвязную чепуху.

— Это бессмысленно, — проворчала она. — Идиот всё ещё думает, что там спрятан Колдовской камень, а не настоящий Философский. Этот человек безумен. Даже хуже, чем когда он преподавал магловедение, а тогда всё было драконьим навозом на уровне тролля.

— Безумцы могут быть чрезвычайно опасны, — возразил Северус. — В Албанию он уехал в исследовательский отпуск глупым, но в некоторой степени компетентным преподавателем магловедения…

— Спорно, — проворчала Аврора.

Северус не обратил внимания.

— А вернулся заикающимся тупицей, который дрожал сильнее рождественского пудинга. Что-то случилось. А потом он вдруг заинтересовался преподаванием Тёмных искусств?

— Он был когтевранцем, — заметила Аврора. — Конечно, Уна и Тима были лучше, но всё же.

Северус негромко хмыкнул.

— Возможно. Но что-то здесь не так. Хагрид сообщил, что кто-то убивает единорогов.

— В последнее время Марс необычно ярок, — задумчиво сказала Аврора. — Нужно пересмотреть мои карты и учесть это. Убийство единорогов — едва ли простое дело, особенно так близко к школе.

— Что-то надвигается, — согласился Северус.

Для этого ему не требовались прорицания.

— А директор считает, что ответ — в мальчике.

— Директор может проваливать, — упрямо сказала Аврора. — Как у Гарри идут занятия?

— Сколько воды удержит решето? — язвительно ответил Северус. — Он поразительно открыт.

— Ну, продолжай, — посоветовала Аврора, поднимая двумя пальцами обрывок одного из тюрбанов Квиррелла. — Фу, какой запах. Напоминает то, чем в Марокко бальзамируют людей.

Она с содроганием уронила ткань.

— Откуда ты вообще это знаешь? — спросил Северус.

Аврора пожала плечами.

***

В последующие годы Гарри так и не смог толком вспомнить, как сдал экзамены, особенно по защите от Тёмных искусств, где он чуть ли не ждал, что Волдеморт в любой момент ворвётся в дверь. Но дни медленно проходили, и не было никаких сомнений: Пушок всё ещё жив и здоров за запертой дверью.

Стояла изнурительная жара, особенно в большом классе, где они писали экзаменационные работы. Им выдали специальные новые перья, зачарованные против списывания.

Были и практические экзамены. Профессор Флитвик по одному вызывал учеников в свой класс, чтобы проверить, сумеют ли они заставить ананас отплясывать чечётку на столе. Профессор Макгонагалл наблюдала, как они превращают мышь в табакерку: за красоту табакерки давали баллы, но снимали, если у неё оставались усы. Снейп заставил нервничать даже слизеринцев, стоя у них над душой, пока они пытались вспомнить, как приготовить зелье забывчивости.

Гарри старался как мог, пытаясь не обращать внимания на острые боли во лбу, которые беспокоили его с тех пор, как он сорвался на Уизли. Дафна считала, что Гарри сильно нервничает из-за экзаменов, и ободряюще сжимала его руку и улыбалась перед уроками. Но на самом деле Гарри снова просыпался от старого кошмара, который теперь стал хуже, чем когда-либо: почему-то в нём появился ещё и Квиррелл, разговаривавший с кем-то, кого Гарри никогда не мог увидеть.

Самым последним экзаменом была история магии. Час ответов на вопросы о чудаковатых старых волшебниках, изобретавших самопомешивающиеся котлы, — и они свободны, свободны на целую чудесную неделю, пока не объявят результаты. Когда призрак профессора Бинса велел положить перья и свернуть пергаменты, Гарри не удержался и радостно закричал вместе со всеми.

— Это было гораздо легче, чем я думала, — сказала Гермиона, когда они присоединились к толпе, выходившей на залитую солнцем школьную территорию. — Можно было не учить Кодекс поведения оборотней 1637 года и восстание Эльфрика Рьяного.

Гермиона и Драко всегда любили после экзаменов обсуждать задания, сравнивать ответы и пытаться превзойти друг друга. Однако Дафне, как и Гарри, экзамены уже надоели, поэтому они отправились к озеру и повалились под деревом.

Все растянулись на тёплой траве, и даже Гермиона с Драко впервые за несколько недель не говорили об учёбе. Гарри пытался сосредоточиться на себе, очистить разум, как советовал профессор Снейп, но покалывание шрама мешало сосредоточиться. Это его злило, а затем раздражало то, что, сколько ни упражняйся, он не может овладеть собственной головой.

— Хотел бы я знать, что это значит! — сердито выпалил он. — Шрам всё время болит. Такое и раньше бывало, но никогда настолько часто.

— Сходи к мадам Помфри, — предложила Гермиона.

— Я не болен, — сказал Гарри. — По-моему, это предупреждение… значит, приближается опасность…

Он нахмурился.

— Просто… мне кажется, я должен что-то сделать. Что-то, о чём забыл.

— Это всё экзамены. Я прошлой ночью проснулась и успела повторить половину записей по трансфигурации, прежде чем вспомнила, что мы её уже сдали, — призналась Гермиона.

— И даже тогда мне пришлось дёрнуть её за волосы, — хихикнула Дафна.

Но Гарри был совершенно уверен, что тревожное чувство никак не связано с учёбой. Он смотрел на сову, летевшую к школе через ярко-синее небо с запиской в клюве. Только Аврора и Хагрид когда-либо присылали ему письма. Хагрид никогда не предаст Дамблдора. Хагрид никогда никому не расскажет, как пройти мимо Пушка… никогда… но…

Гарри внезапно вскочил.

— Ты куда? — спросил Драко, приподнимаясь и садясь.

— Я только что кое о чём подумал, — сказал Гарри.

Он побелел.

— Нужно немедленно идти к Хагриду.

— Почему? — спросила Гермиона, задыхаясь и торопясь за ним.

— Вам не кажется странным, — сказал Гарри, взбираясь по травянистому склону, — что Хагрид больше всего на свете хочет дракона и вдруг появляется незнакомец, у которого случайно в кармане оказалось яйцо? Много ли людей ходят с драконьими яйцами, если это против волшебного закона? Повезло им найти Хагрида, правда? Почему я раньше не понял?

Остальные трое слизеринцев переглянулись и бросились следом, внезапно забыв о летней жаре.

Хагрид сидел в кресле перед домом, закатав брючины и рукава, и лущил горох в большую миску.

— Привет, — улыбнулся он. — Закончили экзамены? Есть время чего-нибудь выпить?

— Нет, мы торопимся. Хагрид, мне нужно кое-что спросить, — сказал Гарри, не дав Дафне привычно принять приглашение.

Сейчас было не до хороших манер.

— В ту ночь, когда вы выиграли Норберта, как выглядел незнакомец, с которым вы играли в карты?

— Не знаю, — небрежно сказал Хагрид. — Он плащ не снимал.

— Похоже на отцовских знакомых, — пробормотал Драко девочкам, которые выглядели изрядно потрясёнными этой мыслью.

— Ничего необычного. В «Кабаньей голове» полно странного народу — это паб в деревне. Может, он торговал драконами, а? Лица я не видел, он капюшон не снимал.

Гарри опустился рядом с миской гороха.

— О чём вы с ним говорили, Хагрид? Вы упоминали Хогвартс?

— Может, и упоминал, — сказал Хагрид, нахмурившись и пытаясь вспомнить. — Ага… он спросил, чем я занимаюсь, и я сказал, что здесь лесничий… Немного поспрашивал, за какими существами я присматриваю… ну, я рассказал… и сказал, что всегда больше всего хотел дракона… а потом… не очень помню, он всё покупал мне выпивку… Посмотрим… ага, потом сказал, что у него есть драконье яйцо и, если хочу, можем сыграть на него в карты… но ему нужно убедиться, что я справлюсь, он не хотел отдавать его кому попало… Ну, я и сказал, что после Пушка дракон — проще простого…

— И он… его заинтересовал Пушок? — спросил Гарри, пытаясь вспомнить уроки Снейпа и сохранять спокойствие.

— Ну… да… часто ли встретишь трёхголового пса, даже возле Хогвартса? Поэтому я сказал: с Пушком нет никаких трудностей, если знаешь, как его успокоить. Просто сыграй ему немного музыки, и он сразу заснёт…

Хагрид внезапно пришёл в ужас.

— Не надо было вам этого говорить! — выпалил он. — Забудьте, что я сказал! Эй… куда вы?

Четверо слизеринцев пулей понеслись к школе. Они не разговаривали, пока не оказались в вестибюле. Гарри повернулся к друзьям.

— Нужно идти к Дамблдору, — сказал он. — Хагрид рассказал незнакомцу, как пройти мимо Пушка, а под плащом был либо Квиррелл, либо Волдеморт. Напоить Хагрида — и всё наверняка оказалось просто. Надеюсь, Дамблдор нам поверит.

— Если не поверит он, поверит профессор Снейп, — уверенно сказал Драко.

— Где кабинет Дамблдора? — спросила Дафна.

Гарри пытался вспомнить дорогу с того дня, когда его взяли в команду по квиддичу и он хотел уговорить директора оставить Хиггса ловцом. Но, едва ему показалось, что вспомнил, их прервал голос.

— Что вы трое делаете в замке?

Это была профессор Макгонагалл с большой стопкой книг.

— Мы хотим увидеть профессора Дамблдора, — сказала Гермиона.

— Увидеть профессора Дамблдора? — повторила Макгонагалл так, словно само это желание было весьма подозрительным. — Почему?

Гарри сглотнул. Что теперь?

— Это вроде как секрет, — сказал он и сразу пожалел: ноздри профессора Макгонагалл раздулись.

Он всего лишь хотел избежать подозрений декана Гриффиндора, что он какая-то злая тварь, — как толкуют остальные гриффиндорцы.

— Профессор Дамблдор уехал десять минут назад, — холодно сказала она. — Он получил срочную сову из Министерства магии и немедленно вылетел в Лондон.

— Он уехал? — отчаянно спросил Гарри. — Сейчас?

— Профессор Дамблдор — великий волшебник, Поттер, многие дела требуют его времени, — продолжила Макгонагалл.

— Но это важно, — попытался Гарри.

— То, что вы хотите сказать, важнее Министерства магии, Поттер? — спросила Минерва; в словах звучало сомнение.

— Нет, спасибо, мэм, — сказала Дафна с лёгким поклоном, успокаивающе положив руку на Гарри. — Тогда мы обратимся к своему декану. Простите, что побеспокоили.

С обаятельной улыбкой она удерживала Гарри, пока шотландская ведьма не хмыкнула и не ушла.

— Сегодня ночью, — сказал Гарри, убедившись, что профессор Макгонагалл уже не услышит. — Квиррелл пройдёт через люк сегодня ночью. Он выяснил всё, что нужно, и теперь убрал Дамблдора с дороги. Это он отправил записку. Готов спорить, Министерство магии очень удивится, когда Дамблдор появится.

Драко коснулся Гарри, и тот резко обернулся. Перед ними стоял Снейп.

— Добрый день, — произнёс он ровным голосом.

Они уставились на него.

— В такой день вам не стоит сидеть в замке, — сказал он со странной, кривой улыбкой.

— Мы… — начал Гарри, но Снейп продолжил:

— Вам следует быть осторожнее. Будете вот так слоняться — люди решат, что вы что-то затеваете. И я буду очень недоволен, если Слизерин потеряет ещё баллы.

— Профессор! — выпалила Гермиона. — Профессор Квиррелл выманил директора из школы! Сегодня ночью он собирается добраться до Камня!

— Хагрид рассказал ему, как пройти мимо цербера, — добавила Дафна.

Снейп замер. Он стал настолько неподвижным, что на мгновение Гарри даже усомнился, дышит ли он.

— Поттер, приведите профессора Синистру. Скажите ей: пора. Грейнджер, идите к мадам Помфри.

Он достал из мантии пергамент и перо и быстро что-то написал.

— Скажите, что я вас послал и мне требуется вот это. Обязательно наденьте перчатки из драконьей кожи.

Он посмотрел на оставшихся двоих.

— Гринграсс, постарайтесь выяснить, где Квиррелл. Воспользуйтесь теми навыками, которыми, как я знаю, вы обладаете, и не позволяйте ему вас увидеть. Нам нужно знать, похоже ли, что он готов действовать. Драко, ты со мной. Нужно зайти в мои запасы. Все встретимся в гостиной после ужина.

В резких, почти военных приказах и в привычке за целый год слушаться этого голоса было нечто, заставившее четверых слизеринцев тут же разбежаться.

Сегодня после ужина тайна будет раскрыта.

Примечание автора

Все узнаваемые фрагменты принадлежат Дж. К. Роулинг.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

18 из 21