Глава 5: Глава 5. Не из наших

Глава 5. Не из наших

130

0

Mот Molwe
Поделиться

В которой Гермиона сталкивается с поборниками чистоты крови в Слизерине, Гарри — с нападками гриффиндорцев и других учеников, а Драко пытается разобраться с тем, чему его учили.

Когда последний распределённый мальчик — Забини, Блейз — присоединился к ним за столом Слизерина, профессор Макгонагалл свернула свиток и унесла Распределяющую шляпу.

Гарри посмотрел на свою пустую золотую тарелку. Он только сейчас понял, насколько голоден. Казалось, сладости в поезде были целую вечность назад.

Альбус Дамблдор поднялся на ноги. Он сиял, глядя на учеников и широко раскинув руки, словно ничто не могло порадовать его больше, чем видеть их всех здесь.

— Добро пожаловать, — сказал он. — Добро пожаловать в новый учебный год в Хогвартсе! Прежде чем мы начнём пир, я хотел бы сказать несколько слов. И вот они: Балбес! Ворвань! Остаток! Щипок! Спасибо!

Он снова сел. Все захлопали и закричали. Гарри не знал, смеяться ему или нет.

— Он… немного сумасшедший? — шёпотом спросил он Драко.

— Совсем не в себе, как говорит отец, — так же тихо ответил Драко. — Но не позволяй ему испортить тебе ужин.

Гарри моргнул и удивлённо посмотрел на стол. Теперь блюда перед ним были завалены едой. Он никогда ещё не видел на одном столе столько всего, что любил: ростбиф, жареную курицу, свиные и бараньи отбивные, сосиски, бекон и бифштекс, варёную и запечённую картошку, картошку фри, йоркширский пудинг, горошек, морковь, подливку, кетчуп и, по какой-то странной причине, мятные леденцы.

Нельзя сказать, что Дурсли морили Гарри голодом, но ему никогда не позволяли есть столько, сколько хотелось. Дадли всегда забирал всё, чего Гарри особенно хотел, даже если потом ему самому становилось плохо. Гарри положил себе понемногу всего, кроме мятных леденцов, и принялся есть. Всё было очень вкусно.

Когда все наелись до отвала, остатки еды исчезли с тарелок, оставив их такими же сверкающе чистыми, как прежде. Через мгновение появились десерты. Брикеты мороженого всех мыслимых вкусов, яблочные пироги, пироги с патокой, шоколадные эклеры и пончики с джемом, трайфл, клубника, желе, рисовый пудинг…

Пока Гарри накладывал себе пирог с патокой, разговор зашёл о семьях. Один из мальчиков, высокий и немного долговязый, посмотрел на Гермиону.

— Так, Грейнджер… ты родственница мастера зелий Гектора Дагворта-Грейнджера, основавшего Превосходнейшее общество зельеваров?

Гермиона помедлила. Она могла солгать и облегчить себе жизнь, но решила этого не делать.

— Не уверена. Возможно, через кого-нибудь из родственников-сквибов, ведь я маглорождённая.

На мгновение наступила тишина, а затем стол взорвался.

— Мы только что ели с грязнокровкой? — почти завизжала одна из первокурсниц, словно чем-то заразилась.

От пронзительного голоса девочки несколько учеников за столом Когтеврана обернулись и начали перешёптываться.

Одна из девушек с блестящим значком, на котором стояла буква «С», быстро вмешалась.

— Тише, — прошипела она девочке. — Мы не обсуждаем свои проблемы на людях. Хочешь, чтобы гриффиндорцы этим воспользовались?

Темноволосая девочка сморщила нос.

— Но она же грязно…

Жалобу быстро пресекли силой: девушка постарше подошла, села рядом с возмущённой первокурсницей и зажала ей рот ладонью.

— Заткнись, Пэнси, — прошипела она. — Дождись гостиной. Мы не дома.

— Спасибо, Примроуз, — ответила другая девушка, промокнув губы салфеткой.

— Конечно, Джемма, — ответила Примроуз.

Гарри посмотрел на Гермиону: вспышка негодования, похоже, её не удивила. Рука немного дрожала, но в остальном она застыла с непроницаемым выражением лица.

— Что значит «грязнокровка»? — шёпотом спросил Гарри Драко.

— Её родители — маглы, — прошептал в ответ Драко. — Многие считают, что у маглорождённых ведьм слабая магия и грязная кровь.

— Это же нелепость! — сказал Гарри, немного обидевшись.

Ведь его мать тоже была маглорождённой. Да, он её не помнил, но всё же она была его матерью.

— М-м, — протянул Драко.

Он всё ещё не знал, что думать. Годами ему внушали, что маглорождённые — грязь, что они ниже настоящих ведьм и волшебников, но теперь одна из них попала на его факультет, и, как бы ему ни было неприятно это признавать, возможно, она даже немного ему нравилась.

Прежде чем Гарри успел ответить, профессор Дамблдор встал и снова обратился к ученикам.

— Кхм… ещё несколько слов, теперь, когда мы все сыты и напоены. У меня есть несколько объявлений по случаю начала учебного года. Первокурсникам следует знать, что лес на территории школы запрещён для посещения всеми учениками. И некоторым из наших старших учеников тоже не помешало бы об этом помнить.

Мерцающие глаза Дамблдора стрельнули в сторону близнецов Уизли.

— Кроме того, смотритель, мистер Филч, попросил меня напомнить всем вам, что в перерывах между занятиями колдовать в коридорах запрещено.

Дамблдор задумчиво соединил кончики пальцев.

— Отбор в команды по квиддичу состоится на второй неделе семестра. Всем желающим играть за команду своего факультета следует обратиться к мадам Трюк.

Завершая последнее объявление, он посерьёзнел.

— И наконец, должен сообщить вам, что в этом году коридор справа на третьем этаже закрыт для всех, кто не желает умереть очень мучительной смертью.

Гарри рассмеялся, но оказался одним из немногих.

— Он же не всерьёз? — пробормотал он Драко.

Драко пожал плечами.

— Я же говорил: чокнутый.

***

После школьного гимна Гермиона заставила себя подняться, когда девушка, которая прежде бросилась её защищать — или, по крайней мере, отсрочила приговор, — встала.

— Пошли, первокурсники, — сказала она, подзывая их жестом. — За мной.

Первокурсники Слизерина вышли за ней из Большого зала, а затем она подвела их к ближайшей лестнице. Они спустились в темноту, освещённую факелами и новыми парящими свечами, в глубины замка. Шествие остановилось перед глухой стеной, и Джемма повернулась к ним.

— Это дверь в гостиную. Пароль меняется каждые две недели, и его нельзя сообщать никому с других факультетов. Понятно?

Получив дружное «да» от нетерпеливых первокурсников, она посмотрела на стену и непринуждённо произнесла:

— Сурьма.

Стена сложилась внутрь, и она провела учеников в гостиную.

И Гермиона, и Гарри старались скрыть восхищение, оглядывая комнату. Повсюду стояла дорогая мебель из резного дерева, обитая бархатом, огромные кожаные диваны; камин украшала богатая отделка. Вместо факелов и свечей здесь были зеленоватые фонари с причудливыми узорами, отбрасывавшими на стены кружевные тени, а потолок напоминал аквариум: за ним колыхались водоросли и проплывали рыбы.

— Лестница слева ведёт в спальни девочек, справа — мальчиков, — объяснила Джемма. — Скоро сможете найти свои комнаты, после того как преподаватели скажут вам всё, что нужно.

— Я не буду жить в одной комнате с грязнокровкой, — заявила Пэнси, глядя на Гермиону с глубоким отвращением. — Она не из наших!

— Шляпа с тобой не согласна, — сказал юноша со значком старосты на мантии, вошедший в комнату и севший в одно из кресел.

— Да к чёрту шляпу, Флинтон! — возразил другой старшекурсник. — Отправьте эту девчонку обратно к Дамблдору, грязнокровка не может быть настоящей слизеринкой!

Раздался одобрительный гул.

Последний распределённый мальчик, Блейз Забини, посмотрел на Драко.

— А ты что думаешь, Малфой?

Пусть он был всего лишь первокурсником, все знали, насколько влиятельны Малфои.

Драко глубоко вздохнул, стараясь не обращать внимания на то, что и Гермиона, и Пэнси ждут от него поддержки. Он хотел стать лидером в Слизерине, но теперь оставалось лишь надеяться, что отец за это на него не рассердится.

— Я думаю, что Слизерин веками связывали с чистотой крови, но он ещё и про честолюбие, хитрость, решимость, проницательность… и силу. Помните, что в шляпе есть частица нашего Основателя, и если эта частица Салазара Слизерина решила, что кто-то достаточно силён, чтобы не обращать внимания на его происхождение, то я хочу видеть такого человека на своём факультете.

Он и сам невольно чувствовал себя влиятельным, когда все смотрели на него, ожидая его мнения, хотя он был лишь первокурсником. И восхищённый взгляд Гермионы тоже не помешал.

— Это дерьмо! — возмутился Деррик.

Раздался согласный гул, который тут же оборвал чей-то голос.

— Мистер Деррик, — сладко пропела Аврора. — Кажется, Помона только что получила новую партию удобрений для первой и второй теплиц. Завтра после ужина вы зайдёте к ней и добровольно предложите помочь удобрить растения. Может быть, тогда вы узнаете, что именно называется «дерьмом».

Перегрин Деррик замер и потрясённо уставился на преподавательницу.

— Но, профессор, я ненавижу травологию!

— Я знаю, — сказала Аврора с недоброй усмешкой. — Разумеется, если вы решите не послушаться, я могу снять баллы и вместо добровольной помощи назначить вам неделю отработок.

Рот Перегрина шевелился, но ни звука не выходило.

— Но… но… за что?

— За оскорбление в мой адрес, — сказала Аврора так, словно ответ был очевиден. — Возможно, в следующий раз вы будете следить за языком, прежде чем заявлять, что кто-то не настоящий слизеринец. Иначе я могу одолжить у профессора Снейпа зелье для промывания ран, чтобы промыть вам язык. Уверена, он не возражает. Правда, Северус?

— Нисколько, Аврора, — сказал Северус с кивком.

Первокурсники дивились тому, как двое преподавателей сумели войти незамеченными, а немало старших слизеринцев лишились дара речи, узнав, что преподавательница, которой они доверяли, не полукровка и не чистокровная, как они предполагали.

Он оглядел комнату.

— Что ж, вижу, в этом году мне придётся напомнить вам всем, как устроена жизнь в Слизерине.

Скрестив руки на груди, он сурово оглядел своих учеников.

— Последние шесть лет Слизерин упорно трудился, чтобы завоевать Кубок факультетов и Кубок по квиддичу. Мы упорно трудились, чтобы быть лучшими. Но, несмотря на это, из-за войны именно наш факультет подвергается наибольшим нападкам.

— Нам, слизеринцам, приходится прилагать больше усилий, чтобы нас признавали наравне с другими факультетами, — без паузы продолжила Аврора. — Мы должны бороться, чтобы доказать свою ценность, а для этого должны действовать сообща. За пределами факультета мы выступаем единым фронтом, иначе другие факультеты воспользуются нашими слабостями.

— Это значит, — резко сказал Северус, — что, нравится вам кто-то, ненавидите вы его или не одобряете, за пределами подземелий Слизерина вы этого не показываете. Вы поддерживаете товарищей по факультету независимо от личных чувств. Я понятно выразился?

— Да, сэр, — хором ответили все, от Гарри до самого крупного семикурсника.

— Как обычно, если у вас возникнут какие-нибудь проблемы, и Северус, и я готовы вам помочь, — с безмятежной улыбкой сказала Аврора. — Однако, если вы разбудите меня раньше четырёх, принесите с собой чайник чая, если хотите, чтобы я говорила внятно.

Среди старших учеников, привыкших к ночному распорядку Авроры, прокатился смех.

— Будьте готовы к тому, что гриффиндорцы станут вам досаждать, — непринуждённо сказал Северус. — Их потребность играть героев означает, что им нужен злодей, и почти все отводят эту роль нашему факультету. Если понадобится дать отпор, не попадайтесь.

Он внимательно оглядел первокурсников.

— Я жду больших свершений от каждого из вас. Не подведите меня.

— Не подведём, сэр!

— Мисс Грейнджер, мистер Поттер, — сказала Аврора, когда все начали расходиться к лестницам в спальни. — Задержитесь на минуту, пожалуйста.

— Вы тоже, мистер Малфой, — позвал Северус.

Все трое переглянулись, пожали плечами и вернулись к преподавателям.

Строгое учительское выражение исчезло с лица Авроры, сменившись улыбкой.

— Поздравляю, Гарри! Я горжусь тобой.

— Спасибо, — сказал Гарри, краснея.

— А вам, — Аврора повернулась к Гермионе и протянула руку, — позвольте пожать руку первой маглорождённой после меня, которой хватило хитрости стать слизеринкой.

Гермиона пожала ей руку, слегка порозовев.

— Легко не будет, правда?

— Самые острые клинки не становятся такими случайно, мисс Грейнджер, — напомнил ей профессор Снейп.

Он достал из мантии книгу.

— Прочитайте, выучите заклинания и верните мне, когда закончите.

Гермиона взяла книгу, посмотрела на обложку и пролистала ровно столько, чтобы понять: это книга о применении сглазов и проклятий для защиты.

— Да, сэр. Спасибо.

Аврора улыбнулась ей.

— Я хотела бы, чтобы вы оба приходили ко мне на дополнительные занятия и узнали больше о культуре и обществе волшебного мира, — непринуждённо сказала она. — Чтобы вам было как можно легче освоиться.

— Хорошо, — кивнул Гарри.

Он никогда не был особенно хорош в учёбе, но хотел стать частью этого мира.

Гермиона же, напротив, отреагировала с огромным восторгом:

— О да, профессор, спасибо!

— Оба свободны, — сказал Северус, махнув рукой. — Идите как следует выспитесь.

***

После того как Гарри и Гермиона ушли, Аврора тоже откланялась, оставив Северуса наедине с крестником в гостиной. Он с минуту смотрел на бледного светловолосого мальчика, а затем положил руку ему на плечо.

— Рад знать, что ты слушаешь мои слова, Драко.

Он кивнул мальчику.

— Создавать связи и заводить знакомства важно, а дружба ещё важнее. С этими двумя придётся считаться, и если ты, такой выдающийся юный волшебник, будешь направлять их и помогать им, вас троих будет не остановить.

Драко кивнул. Ему это нравилось.

— Дядя… профессор… мой отец…

Северус кивнул, понимая, что Драко хочет сказать.

— Отца оставь нам с Нарциссой, Драко. Делай то, что считаешь правильным.

— Да, сэр, — с улыбкой ответил Драко, почувствовав себя увереннее. — Значит, с ней можно дружить?

Северус скрыл болезненную улыбку.

— Драко, большую часть моей учёбы в Хогвартсе лучшей моей подругой была маглорождённая, а когда я стал преподавателем, единственным настоящим союзником, кроме директора, была другая маглорождённая.

***

Гермиона устала. Прилив адреналина от Распределения и собрания в гостиной схлынул, сменившись изнеможением. К сожалению, кое-кто не собирался просто позволить ей свернуться в большой и очень удобной на вид кровати с балдахином.

— Я не буду спать в одной комнате с грязнокровкой, — твердила Пэнси. — Кто знает, какие у неё болезни?

— Заткнись, Пэнси, — проворчала светловолосая девочка, чья кровать стояла рядом с кроватью Гермионы. — Мы поняли, что она тебе не нравится.

Гермиона выучила все заклинания из учебника для первого курса, но по-настоящему попробовать их ещё не успела. И всё же… Она достала палочку из виноградной лозы и прошептала:

— Wingardium Leviosa.

Это была её первая попытка применить заклинание левитации, но оно сработало безупречно: сундук Пэнси выплыл из спальни.

— Что ты делаешь, грязнокровка? — пронзительно потребовала ответа Пэнси.

— Помогаю тебе, — ответила Гермиона, забираясь в кровать. — Раз ты не хочешь жить со мной в одной комнате, можешь спать в гостиной. Уверена, от диванов спина будет болеть не слишком сильно.

Лицо Пэнси пошло багрово-лиловыми пятнами, напомнившими Гермионе цветок, в честь которого назвали девочку. Затем она схватила одеяло со своей кровати и решительно вышла из комнаты, споткнувшись о сундук, стоявший сразу за дверью.

Светловолосая девочка хихикнула и повернулась к Гермионе.

— Я Дафна Гринграсс.

— Гермиона Грейнджер, — ответила Гермиона с зевком. — Спокойной ночи, Дафна.

— Спокойной ночи, Гермиона, — ответила Дафна.

***

— …пора вставать, Гарри.

— Да, тётя Петунья, — пробормотал Гарри.

Под смешки он окончательно проснулся и обнаружил, что разбудила его не тётя Петунья, а развеселившийся Драко Малфой.

— Давай, Гарри! — сказал Драко, завязывая галстук. — Не хочешь же ты в первый день опоздать на завтрак!

Его первый день. Его первый настоящий день в Хогвартсе, в качестве волшебника. Гарри вскочил как ужаленный и собрался в рекордное время, хотя отчасти, возможно, потому, что ему не пришлось вытаскивать паутину из волос.

— Доброе утро, Гермиона, — сказал Гарри, выходя вместе с Драко из спален мальчиков в гостиную.

— Доброе утро, Гарри, доброе утро, Драко, — улыбнулась им Гермиона, поправляя мантию. — Вы уже познакомились с Дафной?

— Конечно, — сказал Драко, кивнув Дафне со светской улыбкой. — Доброе утро, Дафна.

— Боюсь, у меня пока не было возможности, — сказал Гарри, несколько неловко улыбаясь симпатичной светловолосой девочке. — Я Гарри.

— Привет, Гарри, — улыбнулась Дафна. — Вы с Драко идёте завтракать?

— Эм, да, — ответил Гарри, нервно краснея. — Ты… ты не хочешь пойти с нами?

— С удовольствием, — сказала Дафна, шагая рядом с Гарри.

Гермиона с недоумением и весельем смотрела, как Гарри и Дафна направляются в Большой зал, забыв о ней и Драко.

— Что сейчас произошло?

— Дафна хорошо училась у своей матери, — со смехом сказал Драко. — Пошли, Гермиона, лучше их догнать, пока они о нас совсем не забыли.

***

— Вон, смотри.

— Где?

— Рядом с Малфоем.

— Это позор.

— В очках?

— Как жаль.

— Ты видел его лицо?

— Ты видел его шрам?

— Я всегда знал, что он не из наших.

Шепотки преследовали Гарри с той минуты, как он вышел с завтрака. Ученики, стоявшие перед классами, поднимались на цыпочки, чтобы его разглядеть, или возвращались назад, чтобы снова пройти мимо него в коридоре, уставившись во все глаза. Гарри хотелось, чтобы они перестали: он пытался сосредоточиться на поисках дороги к классам.

В Хогвартсе было сто сорок две лестницы: широкие, с плавными поворотами; узкие, шаткие; такие, которые по пятницам вели в другое место; такие, где на полпути исчезала ступенька и нужно было помнить, что её следует перепрыгнуть. Были двери, которые не открывались, пока их вежливо не попросишь или не пощекочешь в нужном месте, и двери, которые вовсе не были дверями, а лишь притворявшимися ими глухими стенами. Запомнить, где что находится, тоже было очень трудно, потому что всё, казалось, постоянно перемещалось. Люди на портретах ходили друг к другу в гости, и Гарри был уверен, что доспехи умеют ходить.

Привидения тоже не помогали. Всегда было неприятной неожиданностью, когда одно из них внезапно проплывало сквозь дверь, которую ты пытался открыть. Толстый Монах, истинный пуффендуец, всегда был рад указать новичкам нужное направление, но полтергейст Пивз, если встречался по пути на урок, на который ты опаздывал, был хуже двух запертых дверей и лестницы с подвохом вместе взятых. Он ронял на голову корзины для бумаг, выдёргивал из-под ног коврики, забрасывал кусочками мела или, невидимый, подкрадывался сзади, хватал за нос и вопил:

— ТВОЙ НОС ПОПАЛСЯ!

Но Драко пригрозил ему Кровавым Бароном, и Пивз сердито умчался.

А когда удавалось найти нужный класс, начинались сами уроки. Как быстро выяснил Гарри, магия была гораздо сложнее, чем взмахнуть палочкой и произнести несколько забавных слов. Гермиона чувствовала себя как рыба в воде и заслужила у большинства однокурсников неохотное уважение, набирая баллы на уроках правильными ответами. Драко всегда садился рядом с ней, чтобы тыкать её пером, когда она начинала выглядеть слишком рьяной или слишком уж зубрилой. Гарри страшно было представить, какой бы она была, если бы не это филинье перо.

Три раза в неделю они ходили в теплицы позади замка на травологию к маленькой пухлой ведьме по имени профессор Стебль. Там они учились ухаживать за всевозможными странными растениями и грибами и узнавали, для чего те используются. Самым скучным предметом, без всяких сомнений, была история магии — единственный урок, который вело привидение. Профессор Бинс был уже очень стар, когда заснул перед камином в учительской, а на следующее утро встал и отправился преподавать, оставив тело позади. Бинс всё бубнил и бубнил, пока они записывали имена и даты, путая Эмерика Злого и Урика Чудака.

Профессор Флитвик, преподаватель заклинаний, был крошечным волшебником, которому приходилось вставать на стопку книг, чтобы видеть что-то из-за своего стола. В начале первого урока он устроил перекличку и, дойдя до имени Гарри, возбуждённо пискнул и опрокинулся, исчезнув из виду.

Профессор Макгонагалл была совсем другой. Гарри совершенно верно решил, что с этой преподавательницей лучше не связываться. Строгая и умная, она принялась наставлять их, едва они сели на первом уроке.

— Трансфигурация — одна из самых сложных и опасных областей магии, которые вы будете изучать в Хогвартсе, — сказала она. — Любой, кто станет баловаться на моих уроках, выйдет и больше не вернётся. Вы предупреждены.

Она сурово оглядела класс, и, возможно, Гарри лишь показалось, но на группе слизеринцев её взгляд задержался чуть дольше.

Затем она превратила свой стол в свинью и обратно. Все были очень впечатлены и с нетерпением ждали, когда смогут начать, но вскоре поняли, что превращать мебель в животных им ещё долго не придётся. Сделав множество сложных записей, каждый получил спичку и принялся пытаться превратить её в иглу. К концу урока лишь Гермионе удалось хоть как-то изменить свою спичку: профессор Макгонагалл показала классу, что та стала серебристой и заострилась, слегка улыбнулась Гермионе и присудила два балла.

Уроком, которого все по-настоящему ждали, была защита от Тёмных искусств, но занятия Квиррелла оказались скорее посмешищем. В его классе сильно пахло чесноком; все говорили, что он отпугивает вампира, с которым встретился в Румынии и который, как он боялся, однажды вернётся за ним. По его словам, тюрбан ему подарил африканский принц в благодарность за избавление от докучливого зомби, но ученики не были уверены, что верят этой истории. Они заметили, что от тюрбана исходит странный запах, а Агатос ненавидел его уроки и в дни, когда у них была защита, предпочитал оставаться в спальне, а не ездить в карманах Гарри.

Гарри с огромным облегчением обнаружил, что вовсе не отстаёт от всех остальных безнадёжно. Многие были из магловских семей и, как и он, прежде понятия не имели, что они ведьмы и волшебники. Учиться предстояло столь многому, что даже у чистокровных вроде Драко и Дафны преимущество было не слишком большим.

В четверг ночью у них был урок, которого Гарри ждал больше всего с тех пор, как защита оказалась таким разочарованием. Астрономия у профессора Синистры. Первокурсники Слизерина и Когтеврана, слегка позёвывая, поднимались по многочисленным лестницам в астрономическую башню.

Когда они добрались до башни, Аврора быстро пригласила их в класс. В отличие от большинства учеников, она была невероятно бодрой.

— Добрый вечер! — радостно сказала она. — Достаньте, пожалуйста, телескопы со всеми принадлежностями и тетради, и мы начнём обсуждать значение астрономии для магии.

Пока ученики возились с вещами, Аврора хлопотала по классу, снабжая каждого усталого ученика чашкой чая. Когда она начала рассказывать о влиянии планет и Луны на магию, выяснилось, что это была исключительно удачная мысль. Хотя она была занимательной преподавательницей, которая в любое другое время суток удержала бы их внимание и, возможно, даже стала любимой, полночь сказывалась на всех, даже на Гермионе.

— Спину прямо, мисс Грейнджер, — мягко поправила её Аврора, проходя мимо, достаточно тихо, чтобы услышали лишь сидевшие рядом Гарри и Драко. — Плечи назад, вот так, умница.

Гермиона тут же выпрямилась, а Гарри, опасаясь, что замечание достанется и ему, тоже постарался сесть прямо. Когда Драко хихикнул над ним, он бросил в блондина скомканный клочок пергамента.

***

В пятницу утром вставать не хотелось никому, но встали все. Предстояло зельеварение, и никто не хотел попадать в немилость к профессору Снейпу. Джемма и Джейк, старосты с пятого курса, объяснили: то, что слизеринские преподаватели могут не назначать официальных отработок, ещё не значит, что наказания не будет. Если кто-нибудь забывал, весьма ощутимым напоминанием служило то, что Перегрин Деррик три дня никак не мог избавиться от запаха фестрального навоза в волосах.

У Гарри было ещё более личное напоминание, которое следовало за ним по всей школе и особенно явно ощущалось на каждом совместном уроке с Гриффиндором или Пуффендуем, да и просто в коридорах. Войдя в класс зельеварения, он почти физически почувствовал ненависть и страх, исходившие от гриффиндорцев.

— Иди дальше, Гарри, — прошептала Гермиона, пока они шли к своим местам. — Не доставляй им такого удовольствия. Тебе нечего стыдиться.

Гарри знал: наверняка именно это она говорит себе каждый раз, когда кто-нибудь презрительно бросает ей в гостиной: «Грязнокровка». Он знал, что её это задевает, но она отказывалась обращаться к Синистре или Снейпу, даже когда в неё летели проклятия. Просто отряхивалась и шла дальше, всё крепче сжимая челюсти и всё сильнее прищуриваясь, выясняя, откуда прилетело, словно составляла список тех, кто позже за это заплатит.

Приняв её слова близко к сердцу, он опустился на место рядом с Драко, который этим утром выглядел особенно воодушевлённым. Гарри собирался спросить почему, но его отвлекло происходящее ближе к передней части класса.

— Думаю, может, Сам-Знаешь-Кто всё-таки убил Гарри и захватил его тело, — громко говорил Рон Уизли. — Поттеры были хорошими людьми, родители всегда так говорили, гриффиндорцами до мозга костей. У них никогда не мог родиться сын-слизеринец.

Дафна, сидевшая за соседним столом рядом с Трейси Дэвис, бросила перо.

— То, что в твоей семье никому не хватило честолюбия выбраться из нищеты, ещё не значит, что с Гарри что-то не так.

Рон ярко покраснел — от ушей по всему лицу и даже по той части шеи, что виднелась над доношенной мантией.

— По крайней мере, я не позор.

— Твои магические способности, точнее, их отсутствие, с этим не согласны, — непринуждённо сказала Гермиона, раскладывая перед собой принадлежности для зельеварения и тетради. — По крайней мере, Гарри отличает прыгучую луковицу от бубонтюбера.

Слизеринцы рассмеялись.

— Что ты вообще понимаешь? — выплюнул Рон. — Даже не замечаешь, когда тебе не рады! Спорим, твой факультет держит тебя только потому, что ещё не решил, как убить, а потом ты побежишь к гриффиндорцам, умоляя тебя спасти. Твой драгоценный Гарри тебе тогда не поможет. Он злой, это так же ясно, как шрам у него на лице!

Гермиона вспыхнула, рука, которой она держала палочку, дёрнулась, но, прежде чем она успела ответить, по классу пробежал холодок. Рон поднял глаза и обнаружил перед собой Северуса Снейпа.

— Мистер Уизли… — протянул Северус. — Минус один балл Гриффиндору и сегодня вечером отработка у мистера Филча.

— Но!.. — сказал Рон, широко раскрыв глаза.

— Уже два, — протянул Снейп. — Попробуем дойти до пяти?

Рон опустился на место, а Снейп прошёл мимо него к середине класса.

— Вы пришли сюда изучать тонкую науку и точное искусство приготовления зелий, — начал он.

Он говорил едва громче шёпота, но они слышали каждое слово: как и профессор Макгонагалл, Снейп обладал даром без усилий поддерживать тишину в классе.

— Поскольку глупого размахивания палочками здесь почти не будет, многие из вас едва ли поверят, что это магия. Не жду, что вы по-настоящему поймёте красоту тихо кипящего котла с мерцающими испарениями, тонкую силу жидкостей, проникающих в человеческие вены, околдовывающих разум, пленяющих чувства… Я могу научить вас разливать славу по бутылкам, варить величие и даже закупоривать смерть — если вы не такая же компания болванов, каких мне обычно приходится учить.

Чёрные глаза Снейпа скользнули по классу, и Гарри почувствовал себя немного беззащитным, словно декан мог видеть его сомнения в том, есть ли ему здесь место. Гарри посмотрел на друзей: Драко выглядел спокойно уверенным, а Гермиона, казалось, была околдована одними лишь словами. К счастью, взгляд преподавателя двинулся дальше.

Внезапно Снейп заговорил, почти резко:

— Уизли! Что я получу, если добавлю толчёный корень асфоделя в настой полыни?

Рон выглядел столь же озадаченным, как чувствовал себя Гарри, и снова начал краснеть.

— Не знаю, профессор.

Рука Гермионы мгновенно взлетела вверх, а Гарри подавил улыбку, когда следом раздался тихий писк — он был уверен, что её ткнули пером.

Снейп презрительно усмехнулся гриффиндорцу.

— Жаль. Очевидно, мнения не всегда подкреплены знаниями. Попробуем ещё раз. Где вы стали бы искать, если бы я велел найти мне безоар?

Гарри не смог сдержать лёгкой улыбки, а Гермиона даже опустила руку, чтобы прикрыть ею тихий смех. Обычно он не стал бы веселиться, но, видимо, Северус услышал больше, чем показал.

— Не знаю, — сказал Рон; его уши становились почти фиолетовыми.

— Жаль, — сказал Снейп, покачав головой. — В чём разница, Уизли, между клобучковым аконитом и волчьим корнем?

— Если вы не знаете, сэр, может, вам не стоит преподавать, — зло процедил Рон.

Снейп на мгновение совершенно застыл.

— Вы только что заработали неделю отработок, мистер Уизли, и минус десять баллов Гриффиндору.

Он снова оглядел класс, и у Гарри упало сердце: сейчас начнёт спрашивать его. Но вместо этого Снейп остановился на Гермионе.

— Мисс Грейнджер, возможно, вы сможете помочь мистеру Уизли.

— Да, сэр, — ответила Гермиона, чётко выговаривая слова. — Клобучковый аконит и волчий корень — одно и то же растение, аконит, у которого более двухсот пятидесяти разновидностей. Безоар — это камень из желудочно-кишечного тракта животного, который можно использовать для нейтрализации ядов. Самые действенные получают от анатолийского, или безоарового, козла, хотя китайское магическое сообщество предпочитает бычьи безоары, которые называет «ню-хуан». Асфодель и полынь — основа снотворного зелья, известного как Напиток живой смерти.

— Три балла Слизерину, мисс Грейнджер.

Благодаря Гермионе, выучившей учебник наизусть, и умению Драко варить рогатых жаб дела у слизеринцев пошли на лад, а это было нужно им всем. Хотели они признавать или нет, каждого задевала мысль, что они почему-то хуже гриффиндорцев, даже если они приехали в Хогвартс, заранее ожидая такого отношения.

И всё же Гермиона прошептала Гарри и Драко, что ей жаль Невилла, у которого взорвалось зелье.

— Не надо, — посоветовал Драко. — Ты пыталась помочь ему найти жабу в первый день, а после твоего Распределения он стал тебя бояться. Он того не стоит.

Гарри слегка пожал плечами.

— Не знаю, Гермиона. Хочешь сходить со мной к Хагриду? Он пригласил меня на чай.

Драко презрительно фыркнул.

— Зачем тебе пить чай с прислугой?

Гермиона взяла реванш и ткнула Драко в бок.

— Не груби, Драко. По тому, что рассказывал Гарри, Хагрид очень добрый и не отвернулся от него из-за Слизерина. Никогда не знаешь, что даст хорошее отношение к человеку.

Драко фыркнул.

— Как хотите. Увидимся в гостиной после ужина?

— Не получится, — ответил Гарри, покачав головой. — У нас с Гермионой занятия с профессором Синистрой.

Он нахмурился.

— Извини, приятель. Может, потом?

— Конечно, — ответил Драко. — А я пока побуду с Крэббом и Тео.

Определившись с планами, трое друзей разошлись, каждый по своим делам.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

5 из 21