Глава 10: Глава 10. Эй, бро
Глава 10. Эй, бро
130
0
В которой Драко борется с давлением окружающих, Гермиона случайно слышит обидные слова и убегает в туалет.
Ах да, в подземельях тролль. Решила, что вам стоит знать.
В Слизерине установилось своего рода равновесие — что вовсе не означало, будто предрассудки исчезли или праздник в честь дня рождения всё исправил. На самом деле до этого было далеко. Война на истощение продолжалась, раскалывая факультет на неровные осколки, которые пытались сложиться в подобие единого целого при столкновении с другими факультетами. Однако внутри не прекращалась игра, где всё решали кровь и политика, а границы между сторонами проходили самым неожиданным образом. Дошло даже до того, что Пэнси Паркинсон отказалась разговаривать со своей сестрой Примроуз: той было просто всё равно, что на её факультет распределили маглорождённую, пока девочка работала и приносила им баллы.
Гермиона довольно быстро привыкла к нападкам и колкостям из-за своего происхождения. Они всё ещё ранили, но она отрастила толстую кожу и не показывала этого. Без друзей ей, возможно, было бы тяжелее, как в начальной школе, но, несмотря на все нападки, рядом по крайней мере были люди, которым она была небезразлична: Гарри, Драко и Дафна, а может, даже профессор Синистра и профессор Снейп.
Драко, казалось, страдал сильнее: с каждым днём он менялся. По-прежнему ужинал с ней, ходил вместе на уроки и разговаривал, но выглядел подавленным и меньше сосредотачивался на учёбе. Он даже перестал тыкать её пером. Гермионе не нравилось, когда её тыкали пером, но, когда это прекратилось, она обнаружила, что ей этого не хватает. О доме он тоже стал говорить меньше. Раньше мог часами рассказывать о поместье, о маминых павлинах и отцовских гончих, о любопытных комнатах, пристроенных чудаковатыми предками, и забавных случаях из своего волшебного детства. Теперь он почти не начинал разговоров сам, и она не понимала, что случилось и как это исправить. Стоило спросить, всё ли хорошо, он улыбался и говорил, что, конечно, всё хорошо, или уверял, что съел что-то не то. Она знала, что это неправда, но не знала, в чём дело и как ему помочь. Иногда оставалось лишь обнять его или улыбнуться, когда никто не смотрел.
Но однажды, увидев, как он поморщился, когда Деррик пробормотал что-то о «Малфоях, превращающихся в предателей крови», она решила, что не будет сидеть сложа руки и ждать, пока Драко попросит о помощи. Как-то вечером, пока Гарри был занят Дафной, Гермиона взяла сумку и ушла, и никто даже не покосился на неё. Вместо библиотеки она направилась к кабинету профессора Снейпа и вежливо постучала.
— Войдите, — донёсся с другой стороны голос профессора, и Гермиона нерешительно открыла дверь.
— А, мисс Грейнджер, — сказал Северус с кивком, немного удивившись её появлению.
До сих пор она не обращалась за помощью ни к одному из двух преподавателей.
— Чем могу помочь?
Гермиона нервно теребила руки, уверенная, что друг рассердился бы, если бы узнал.
— Это Драко, сэр. Я за него волнуюсь. В последнее время он сам не свой и даже перестал тыкать меня на уроках!
Она тихонько вздохнула.
— Я за него волнуюсь и боюсь, что дружба со мной ему навредит.
Брови Северуса поднялись.
— Я разберусь, мисс Грейнджер, но позвольте заверить вас: мистеру Малфою не найти лучшего друга, чем тот, кто ради его благополучия рискует вызвать его недовольство. Только не делайте из этого привычку.
— Да, сэр, — кивнула Гермиона. — Спасибо.
— Если больше ничего? — спросил Северус.
— Нет, сэр, — почтительно сказала Гермиона. — Доброй ночи, сэр.
Она поспешно вышла, оставив позади позабавленного мастера зелий.
***
Драко больше не пытался поговорить с крёстным о письме. Он чувствовал себя глупо из-за того, что оно так его тревожит. Конечно, Северус обещал поддержать, но Драко не хотел бегать к крёстному с жалобами. Он должен был быть достаточно взрослым, чтобы справиться самостоятельно, достаточно взрослым, чтобы вести себя как взрослый, но прежде с подобным ему сталкиваться не приходилось. Пусть раньше он и получал всё, чего мог пожелать, он также изо всех сил старался угодить отцу, на которого всегда равнялся и которого уважал. Открытый бунт и пренебрежение отцовскими желаниями были для него совершенно непривычны. Чувства свободы они не приносили.
Было ещё давление других слизеринцев, ожидавших, что он будет соответствовать отцу, станет лидером. Это было тяжело. Стало ещё тяжелее, когда он впервые услышал прошипленное в свой адрес «предатель крови». Чувство вины было огромным, и он начал сомневаться, правильно ли поступает. Друзья всё смотрели на него с тревогой: Гарри пытался подкладывать ему еды, словно это могло помочь, а Гермиона бросала печальные, обеспокоенные взгляды больших карих глаз. Когда она впервые поймала его в коридоре и крепко обняла, он удивился. Никто, кроме матери, его не обнимал, но он постепенно расслабился и был вынужден признать, что ему, пожалуй, нравится. К несчастью, от этого становилось лишь хуже. Не таким он представлял Хогвартс.
— Мистер Малфой, задержитесь, — коротко сказал Северус, отпустив остальных учеников после урока в одну из пятниц перед Хэллоуином.
Гриффиндорцы дружно протянули «о-о-о», перевозбудившись при мысли, что сварливый мастер зелий, возможно, отчитает любимого ученика или снимет баллы со Слизерина. Гарри нахмурился, но Гермиона потянула его за собой, ободряюще улыбнувшись Драко.
— Увидимся позже, Драко.
— Ага, — согласился Драко, собирая вещи и подходя к столу крёстного.
Он ждал, гадая, что натворил теперь. В последнее время ему казалось, будто ничего не удаётся сделать правильно.
— Я думал, ты принял решение, Драко, — спустя мгновение сказал Северус. — Эта хандра тебе не к лицу.
Драко слегка нахмурился.
— Отец мне написал, — признался он. — Я думал, что уверен, думал, что всё хорошо, но… все продолжают чего-то от меня ждать, а потом… меня называют предателем крови, дядя Сев!
Северус вздохнул, соединив кончики пальцев. Он знал, какую историю следует рассказать Драко, но понимал, что не сможет. Она всё ещё причиняла слишком много боли. К счастью, в рядах Пожирателей смерти в историях недостатка не было.
— Когда-то я знал одного юношу… — медленно начал он. — Очень похожего на тебя, Драко. Рождённого в богатстве и привилегиях, со всей властью, влиянием и представлениями о долге, которые даёт чистокровный род. Он был умён и хотел быть всем для всех. Слишком поздно понял, что не может, и умер в одиночестве — сноской в истории, именем, которое упоминают лишь мимоходом.
Он слегка склонил голову к крестнику.
— Твой отец сделал свой выбор, как и я. Не нам делать твой выбор за тебя.
Он чуть кивнул.
— Ты ещё можешь передумать, Драко, но я никогда прежде не видел юную ведьму, настолько расстроенную тем, что кто-то перестал её тыкать. И редко ученики беспокоятся об одноклассниках достаточно сильно, чтобы прийти ко мне. А если ты передумаешь… ведьмы бывают… незлопамятными не назовёшь. Будь уверен в своём решении.
Драко с трудом сглотнул и кивнул.
— Ты поговоришь с отцом?
Северус усмехнулся.
— Сделаю кое-что получше, — сказал он, потянувшись за пером. — Поговорю с твоей матерью. А теперь мне нужно проверять работы, а тебе стоит провести время с друзьями. Если ты этого хочешь, конечно.
Драко коротко кивнул, взял сумку и направился в гостиную. Он удивился, увидев Гарри и Гермиону, которые ждали его на одном из диванов: обычно в это время они отправлялись к лесничему.
— Что вы здесь делаете? Обычно вы уходите пить чай с персоналом.
— Мы подумали, что можем тебе понадобиться, если у тебя неприятности, — признался Гарри.
— Я же говорила, что нет, — сказала Гермиона, переворачивая страницу учебника трансфигурации.
— Ладно, я подумал, что у тебя могут быть неприятности, — сказал Гарри, бросив на Гермиону взгляд.
Он знал, каково это — когда тебя вызывают учителя. Всё ещё помнил, как оказался на крыше и какие из-за этого начались неприятности.
Зная, сколько вокруг в гостиной ушей, Драко поступил так, как поступил бы любой достойный Малфой. Слегка приосанился и солгал как настоящий профессионал.
— Не стоило волноваться, Гарри. Профессор Снейп просто передал мне сообщение от отца, которое тот не захотел доверять совиной почте.
Затем он улыбнулся другу.
— Но спасибо, что не бросили меня.
— Значит, дома всё хорошо? — уточнила Гермиона, подняв на него глаза.
— Ничего такого, с чем не справилась бы моя мать, — заверил её Драко.
— Тогда, наверное, пойдём к Хагриду, — с облегчением сказал Гарри.
Гермиона улыбнулась и сжала руку Драко, прежде чем присоединиться к Гарри, радуясь тому, что всё снова станет как раньше.
Драко не ответил на пожатие, но слегка улыбнулся — достаточно сдержанно, чтобы не привлекать внимания. Всё будет хорошо, он был уверен. Не умей мать добиваться своего, он отправился бы в Дурмстранг. Подтверждение пришло на следующее утро вместе с обычной коробкой сладостей: мать велела ему уделять внимание учёбе и сообщила, что положила ещё несколько пирожных, чтобы он поделился с друзьями. Пусть Нарцисса Малфой и была чистокровной, она была также светской дамой и ведьмой-юристом; разбиралась в политике — и светской, и министерской. Могущественные союзники были ценны, и ради результата делали то, что требовалось.
***
Утро Хэллоуина выдалось ясным, с едва заметным холодком в воздухе. Коридоры наполнял запах запекающейся тыквы, и даже в подземельях царили оживление и предвкушение. Мать Драко прислала изысканной праздничной выпечки на весь стол, а Гарри с изумлением обнаружил, что ему пришла почта: симпатичная сипуха уронила на его столовые приборы записку от Авроры с поздравлением и просьбой зайти в её башню перед пиром. Даже Гермиона получила ещё одну подвеску для своего браслета — крошечную ведьминскую шляпу. Преподаватели, похоже, тоже прониклись праздником: домашних заданий и другой работы было меньше обычного.
Гарри поднялся по уже знакомым лестницам в астрономическую башню, зажав записку в руке. Он постучал осторожно, зная, что Аврора обычно в это время только просыпается. К его приятному удивлению, дверь сразу открылась, явив бодрую преподавательницу астрономии в парадной мантии медного цвета, с венком из листьев на голове вместо привычных косичек.
— Привет, Гарри! — радостно поздоровалась она. — С Хэллоуином! Заходи, заходи!
— Здравствуйте, профессор Синистра, — улыбнулся Гарри, входя в башню, украшенную падающими листьями, парящими чёрными свечами и крошечными фонарями Джека из крупных реп.
— Вы хотели меня видеть?
— Хотела! — весело ответила Аврора. — Мы с замком немного поговорили, и я решила, что ни за что не смогла бы играть ловцом на одной из этих школьных мётел.
Она открыла дверь и вытащила свёрток в коричневой бумаге, в котором явно была метла.
— С Хэллоуином, Гарри!
Гарри изумлённо посмотрел на неё, затем снова на свёрток.
— Никто никогда… — сказал он спустя мгновение. — Вы подарили мне Агатоса, рассказали о Хогвартсе, а теперь это… Я… не знаю, что сказать.
Аврора понимала его лучше, чем ей хотелось признавать. В детстве у неё тоже было немного. Оба родителя работали, иногда больше чем на двух работах, лишь бы обеспечить её. В юности она обходила систему обмена валют: расплющивала галеоны или переплавляла их, продавала по стоимости золота, а затем откладывала ровно столько наличных, чтобы прийти в банк и получить ещё один галеон, — лишь бы оплачивать счета и облегчить жизнь родителям.
— О, Гарри, я хочу это делать. Мне ведь больше некого баловать. Война отняла у меня эту возможность, как у тебя отняла возможность быть избалованным Лили и Джеймсом.
Она улыбнулась.
— Просто играй как можно лучше и не забывай об оценках.
— Не забуду, — пообещал Гарри. — Спасибо, профессор.
Аврора улыбнулась ему и коснулась метлы палочкой.
— Не хотим же мы раскрыть секрет, — шепнула она, затем легонько постучала по стене возле стола. — Пожалуйста, дорогой Хогвартс.
Гарри на мгновение растерялся, а затем моргнул, когда в стене появилась дверь.
— Как? — удивлённо спросил он.
— Магия, — с улыбкой ответила Аврора. — Всегда будь добр к замку, Гарри. Эта лестница приведёт тебя прямо в подземелья, всего в двух поворотах от гостиной.
Она коснулась его носа.
— Не попадайся никому на глаза, пока не окажешься внутри.
Гарри кивнул и подошёл к двери, глядя вниз на винтовую лестницу, уходившую так далеко, что дна не было видно. Он успокоил себя тем, что, если начнёт падать, у него хотя бы есть метла. Изо всех сил старался оставаться незамеченным, но тут увидел Гермиону, промчавшуюся мимо. Обычно он окликнул бы подругу, чтобы выяснить, что её так встревожило, но сначала нужно было убрать метлу. Когда он вышел из спальни, поиски кудрявой ведьмы ничего не дали. Решив, что она, возможно, уже отправилась на пир, он пошёл в Большой зал к друзьям.
***
У Гермионы был чудесный Хэллоуин. Прежде она почти не обращала внимания на этот праздник, но теперь погрузилась в него с тем же восторгом, с каким относилась ко всему в волшебном мире. Она даже заказала по почте поздравительные открытки и положила несколько на подушки друзей, а также на столы большинства преподавателей. Оставалось вручить открытки лишь двум преподавателям — самым важным для неё: профессору Синистре, которая нашла время для дополнительных занятий с ней и Гарри, и профессору Снейпу, который продолжал снабжать её книгами о дуэлях и каким-то образом сумел вывести Драко из прежнего уныния. Она прижимала открытку к груди, направляясь к классу, и надеялась, что там будет пусто и ей не придётся выслушивать лекцию о «ненужных любезностях».
Гермиона вошла в класс, пытаясь выбрать лучшее место для открытки. Ей не хотелось оставлять её слишком уж на виду, но и чтобы её обнаружили лишь через полгода — тоже. Она прошлась по классу, присматривая место для чёрного конверта. Как раз пыталась просунуть его между двумя серебряными котлами, когда услышала звон стекла, ударившегося о дерево и камень. Она вздрогнула и огляделась, испугавшись, что, возможно, опрокинула банку с образцами и теперь получит от профессора Снейпа не-отработку. Но на полу стекла не было. Лишь услышав голос из-за двери, она поняла: то, что разбилось, слегка приоткрыло дверь, сделав наложенные чары тишины бесполезными.
— Грязнокровка, Северус! — бушевал мужской голос.
— Она слизеринка, Люциус, — спокойно ответил профессор Снейп.
Тут Гермиона поняла, что речь идёт о ней, а собеседник профессора Снейпа — не кто иной, как Люциус Малфой, отец Драко. От этого открытия лучшие её побуждения вступили в борьбу с любопытством и личным интересом. Она знала, что нужно уйти. Ради всего святого, она подслушивала преподавателя! За такое, наверное, могли исключить! Однако Личный Интерес и Любопытство уселись на Лучшие Побуждения и сидели, пока те не взмолились о пощаде.
— Каких зелий нанюхалась эта чёртова шляпа?! — сердито ответил Люциус.
— Это редко, но случается, — напомнил Северус. — Попечители школы ведь взяли одну на работу, помнишь?
— Ах да, несостоявшаяся невеста Барти, — сказал Люциус с лёгким смешком. — Всё ещё тоскует после того, как выяснила, что чистокровная шлюха лучше маглорождённой жены?
Гермиона моргнула, когда на конверт в её руках упала вода, и только тогда поняла, что плачет. Сердито сунула открытку между котлами, вытерла лицо и вышла из класса как можно тише. Она успела сделать лишь несколько шагов, прежде чем слёзы перешли в рыдания, и тогда бросилась к ближайшему туалету. Ей казалось, что она стала крепче. Уже несколько дней она никак не реагировала, когда её называли грязнокровкой. Всё ещё было больно, но она не реагировала. Теперь же она просто спряталась в кабинке и выплакала всё отчаяние, всю боль. Почему профессор Снейп за неё не заступился? Он тоже так думает? Все так думают?

Гарри озадаченно оглядел стол Слизерина, уже наполовину допив второй кубок тыквенного сока и съев вторую порцию говядины.
— Эй, а где Гермиона?
Дафна подняла голову.
— Трейси сказала, что она была в одном из туалетов, перед тем как мы пошли есть.
— Она и правда промчалась мимо меня перед тем, как я поднялся сюда, — признался Гарри. — Я думал, она идёт сюда. Наверное, забыл.
— Да, но это было давно, — сказал Драко. — Что может занимать столько времени?
Дафна поджала губы и деликатно произнесла:
— Ну, возможно, ей немного нездоровится. Я проведаю её после пира.
— Нет, я схожу, — сказал Драко.
— В женский туалет? — спросила Дафна. — Нет, пойду я. Может, ей нужно поговорить с другой девочкой.
— Давайте возьмём ей еды, — предложил Гарри.
Он наклонился к Флинтону и попросил наколдовать коробку, которую они с Драко быстро наполнили. Однако их занятие прервало появление ещё одного человека, отсутствовавшего на пиру, — профессора Квиррелла.
Он вбежал в зал с перекошенным тюрбаном и ужасом на лице. Все смотрели, как он добрался до кресла профессора Дамблдора, привалился к столу и выдохнул:
— Тролль… в подземельях… решил, вам стоит знать.
Затем он рухнул на пол в глубоком обмороке. Поднялся шум. Чтобы добиться тишины, профессору Дамблдору пришлось взорвать несколько фиолетовых хлопушек на конце палочки. Гарри почти ничего не знал о троллях, но по выражению лица Драко и по тому, что Дафна ахнула, даже не прикрыв рот, мог предположить: сказки, которые он слышал у миссис Фигг, отчасти соответствовали правде.
— Старосты, — прогремел Дамблдор, — немедленно отведите свои факультеты в спальни!
Слизеринские старосты переглянулись. Тролль был в подземельях. Их гостиная тоже. Им только что приказали идти в гостиную.
— Безумный старик пытается всех нас угробить, — пробормотал один из шестикурсников.
Дрожащими руками старосты собрали всех и двинулись туда же, куда большинство преподавателей. Аврора заметила это и подняла руку.
— В мою башню, — твёрдо сказала она старостам.
— Как тролль мог сюда попасть? — спросил Гарри, когда они начали подниматься по лестнице.
— Кто-то должен был его заставить, — тревожно ответил Драко. — Они тупые. Отец говорит, едва ли вообще заслуживают жить.
— Хорошо хоть не идём в подземелья, — заметила Пэнси. — Не хотела бы я там оказаться, когда вокруг бродит тролль. Он мог бы меня съесть!
Мальчики посмотрели друг на друга и, осознав, одновременно сказали:
— Гермиона!
Дафна побледнела.
Пока преподаватели искали тролля, трое друзей молча и согласно повернули обратно. Дафна, по-видимому, знала кратчайший путь к каждому туалету в школе, и со второй попытки… они его нашли.
Гермиона прижималась к противоположной стене и выглядела так, словно вот-вот упадёт в обморок. Тролль наступал на неё, по пути сбивая дубиной раковины со стен.
— Отвлеки его! — отчаянно сказал Гарри Драко и, схватив кран, изо всех сил швырнул его в стену.
Тролль остановился в нескольких футах от Гермионы. Он неуклюже развернулся, тупо моргая, чтобы посмотреть, откуда взялся шум. Его маленькие злобные глаза увидели Гарри. Он помедлил, а затем двинулся к нему, поднимая дубину.
Драко посмотрел вниз: он всё ещё сжимал коробку с едой. Он забыл, что держит её в руке, но теперь изо всех сил швырнул в тролля, словно собирался забить самый важный гол в матче по квиддичу. Коробка ударила тролля в лицо, разбросав по туалету ростбиф, индюшачью ножку, тыквенный пирог, медовые кексы, запечённую кукурузу и печёные яблоки.
Тролль издал недоумённый звук и подобрал индюшачью ножку, приземлившуюся на его плечо.
— Давай, беги, беги! — крикнул Гарри Гермионе, пытаясь потянуть её к двери, но она не могла двинуться, всё ещё вжимаясь в стену с раскрытым от ужаса ртом.
Тролль целиком засунул огромную индюшачью ножку в рот, словно мятный леденец после ужина, и разгрыз вместе с костью.
— Беги! — крикнул Драко.
Крики и эхо, казалось, приводили тролля в бешенство. Он снова взревел и двинулся к Дафне, которая была ближе всех и не могла убежать.
Тогда Гарри сделал нечто одновременно очень храброе и очень глупое: с разбега прыгнул и сумел обхватить тролля за шею сзади. Тролль не чувствовал повисшего на нём Гарри, но даже тролль заметит, если сунуть ему в нос длинную деревяшку, а Гарри, когда прыгал, всё ещё держал палочку в руке — и она попала прямо в одну из ноздрей тролля.
Воя от боли, тролль крутился и размахивал дубиной, а Гарри цеплялся изо всех сил; в любую секунду тролль мог сорвать его с себя или нанести страшный удар дубиной. Гермиона от страха сползла на пол. Драко не знал, что делать, и произнёс первое заклинание, пришедшее в голову:
— Everte statum!
Заклинание отбросило тролля назад, к стене, а Гарри — в сторону, к одной из уцелевших дверей кабинок. Голова тролля ударилась о плитку с тошнотворным глухим стуком, от которого содрогнулась вся комната, а когда он потерял сознание, его дубина с грохотом упала ему же на череп.
Первой заговорила Гермиона:
— Он… мёртв?
— Не думаю, — сказал Гарри. — Кажется, просто без сознания.
Он наклонился и вытащил палочку из носа тролля. Она была покрыта чем-то похожим на серый клей с комками.
— Фу… тролльи сопли.
Он вытер её о штаны тролля.
Внезапный хлопок двери и громкие шаги заставили троих поднять головы. Они не сознавали, какой шум подняли, но, конечно, кто-то внизу должен был услышать грохот и рёв тролля. Через мгновение в комнату ворвалась профессор Макгонагалл, следом за ней Снейп, а замыкал шествие Квиррелл. Тот бросил один взгляд на тролля, тихонько заскулил и быстро сел на унитаз, схватившись за сердце.
Снейп склонился над троллем. Профессор Макгонагалл сердито смотрела на Дафну, Гарри и Драко: щёки её раскраснелись, а губы побелели.
— О чём вы только думали? — спросила профессор Макгонагалл с холодной яростью в голосе. — Вам повезло, что вы не погибли. Почему вы не в своей спальне?
— В нашей спальне в подземельях? — многозначительно спросила Дафна.
Снейп бросил на Гарри быстрый, пронизывающий взгляд. Гарри посмотрел в пол.
Затем из тени донёсся тихий голос:
— Пожалуйста, профессор Макгонагалл… они искали меня.
— Мисс Грейнджер! — потрясённо воскликнула профессор Макгонагалл, прижав руку к сердцу.
Гермиона наконец сумела подняться.
— Меня расстроило то, что кто-то сказал о маглорождённых, и мне не казалось, что на пиру мне есть место.
Она с трудом сглотнула.
— Драко, Гарри и Дафна пришли убедиться, что я в безопасности. Если бы они меня не нашли, я была бы уже мертва. Гарри сунул палочку ему в нос, а Драко применил проклятие. У них не было времени кого-нибудь позвать. Когда они пришли, он уже собирался меня прикончить.
— Что ж… в таком случае… — сказала профессор Макгонагалл, глядя на четверых, а затем скривилась, словно проглотила лимон. — По пять баллов каждому из вас троих за спасение другого ученика и за невероятное везение! Немногие первокурсники могли бы справиться со взрослым горным троллем. Профессору Дамблдору об этом сообщат. Можете идти. Ученики заканчивают пир в своих гостиных.
— Идите в астрономическую башню, — твёрдо поправил Снейп.
Когда Макгонагалл странно посмотрела на него, он повторил:
— Слизерин находится в подземельях, Минерва, где, как мы думали, был тролль.
Они поспешили выйти и не разговаривали, пока не поднялись на два этажа. Уже одно избавление от запаха тролля приносило облегчение, не говоря обо всём остальном.
— Спасибо, Гарри, — сказала Дафна, краснея. — Если бы ты не прыгнул ему на спину…
Она замолчала и поцеловала его в щёку.
— Спасибо всем, что пришли за мной, — дрожащим голосом сказала Гермиона.
— А чего ты ожидала? — спросил Драко.
Когда они добрались до астрономической башни и оказались посреди импровизированного праздничного ужина, все знали: теперь их связь станет крепче, чем когда-либо. Гарри предложил Дафне руку, а Гермиона взяла протянутую руку Драко, и они сели за стол к приборам, украшенным серебряными звёздами, чтобы закончить ужин.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!